Sine velle vivere

Стоны. Со всех сторон: спереди, сзади, сверху — везде и отовсюду. Невыносимо больно, голова трещит, в глазах темно, я хочу подняться, но понимаю, что не могу пошевелиться, ноги и руки отказываются двигаться, как и внезапно потяжелевшие веки. Сильно хочется спать, но последняя частичка сознания говорит терпеть. И я терплю. Боль неожиданно резко проникает в моё тело с новой силой, выворачивая наружу все внутренности, вырывая ногти и волосы. Я всё ещё не могу видеть, повсюду голоса незнакомых мне людей, хочу от них избавиться, заткнуть уши и из последних сил говорю. — Громко, — я не узнаю собственного голоса, он какой-то хриплый, едва слышимый и очень, очень жалкий, настолько, что самого себя хочется раздавить, втоптать в грязь и плюнуть. После моих слов наступает долгожданная тишина, я улыбаюсь, не обращая внимания на рвущиеся в сладком оскале губы. Всё затихает. Пустота вгрызается в каждую частичку моего тела. Тело? Я не чувствую ни рук, ни ног, не уверен в том, что у меня открыты глаза, всё так необычно, очень ново, в какой-то степени интересно. Из мыслей уже вылетели те страдания и боль, страх от чего-то, что я за считанные секунды успел позабыть. А затем вспышка света, лампа над головой и новый, беспрерывный поток боли. Воспоминания вгрызаются в и без того гудящую голову. Хочу закричать, но не могу, получается лишь быстрее, сбивчивее дышать. Надо мной склонилась сестра, она, дрожащими руками, держится за моё запястье из последних сил, как я из последних сил держусь по эту сторону жизни. — Почему ты не умер? — всё вдруг стало неважно, я слышал только её голос, звенящий, как разбитое стекло. Раскалённый металл. Мэй? Что ты говоришь? Тело начала бить тихая дрожь. Сестра встала со стула около моей койки и подошла к аппарату, по которому было легко понять — благодаря ему я всё ещё жив. Она жмёт на несколько кнопок и меня вновь разрывает на части. Дьявол, это невыносимо! По лицу быстрыми ручейками стекают слёзы, я стараюсь говорить, но трубка в горле не позволяет этого сделать. — Сдохни, — слышу короткое, режущее прямо по сердцу слово и снова погружаюсь во тьму... Просыпаюсь я в холодном поту и первое, что делаю — хватаюсь за шею. В теле явное чувство удушения, втягивать воздух трудно и, более того, до ужаса больно. Мои глаза сейчас похожи на два огромных обруча: пустые и круглые. Руки мертвецки холодные. Мэйбл спит рядом, вжавшись спиной в холодную стену и обнимая ногами скомканный плед. Всего лишь сон, Господи, спасибо... Я больше не могу заставить себя лечь, так что на автомате заворачиваюсь в своё одеяло и выхожу на балкон. Выкурю парочку сигарет, нужно успокоиться и привести мысли в порядок. За стеклом глубокая ночь, по моим внутренним часам примерно четыре. Солнце вот-вот окрасит небо в серо-голубой. Посижу до рассвета. Открываю окно и решив, что в такую рань идиотом меня никто считать не будет, просто за неимением прохожих, перекидываю одну ногу через подоконник, упираясь спиной о деревянную раму. Утренняя свежесть холодит кожу, становится зябко, капельки пота под ласковыми касаниями ветра быстро высыхают, но чувство дискомфорта никуда не уходит. Глаза режет от каждого нового порыва, как будто я не ложился спать несколько суток. Руки тянутся к белой коробочке, открывают и ловко выуживают длинную сигарету. Дышать ещё больно, но мне плевать что станет, когда я закурю. Если это всего лишь сон, то как моё горло может по-настоящему разрываться на кусочки? Вот и первая затяжка, дым плавно проникает внутрь, завивается в лёгких и возвращается назад. Боли нет, я так и думал. Блаженно щурясь, я расслабляюсь как могу, откидываю голову и даже не вынимаю сигарету изо рта, слишком лениво. Вчера был мой первый полный рабочий день, я сильно нервничал, а потому косячил, но Шеф снисходительно объяснял, что я идиот, придурок, вообще не должен тут работать и вот так делать правильнее. Мэй приходит на свою смену к пол девятому вечера, мы с ней меняемся, она работает ещё три часа и идёт домой, где я уже приготовил ужин. В кафе меня совершенно ничего не напрягает, это тихое, спокойное место, где во время работы можно сделать чашечку кофе и мирно вчитываться в книгу, пока посетители от тебя ничего не требуют. Платят не то чтобы много, но устроившись, как полноценный сотрудник, думаю, смогу обеспечить нас с Мэй, грех жаловаться! Вторая сигарета уже крутилась в тонких бледных пальцах, я мягко смотрел на улицу, а на душе неожиданно тепло и приятно. Снаружи по серому асфальту идёт человек. Я не вижу его из-за высокого забора около парка, но слышу мерные шаги, постукивание каблуков о твёрдую поверхность, среди пустой тишины они звучат так ярко, как радуга после летнего дождя или васильки, выглядывающие из поля пшеницы. Замечательные полевые цветы, считающиеся сорняками. Прикрываю веки и стук прекращается — человек остановился — я слышу его лёгкое дыхание, шорох одежды и стук трости о землю. Воспоминания о статуе в лесу и вчерашнем мужчине аккуратно проникают в голову, заставляя снова посмотреть в сторону звуков. Там действительно кто-то стоит. Утро уже понемногу освещало улицы, присмотревшись, я не поверил своим глазам, он не может находиться здесь абсолютно также, как в моём горле не может находиться та трубка от аппарата жизнеобеспечения. Ощущение сна действительно успокаивает, не хочется при виде этого человека вскочить с места и бежать за пистолетом, который завален другим хламом где-то на кухне, я только улыбаюсь, неторопливо встаю с подоконника, засовываю не начатую сигарету обратно, в уже заканчивающуюся пачку, прохожу в квартиру. На мне домашние шорты, открывающие миру всё, что находится ниже коленей и выше пояса. Неглядя беру из кучи какую-то толстовку и накидываю её, пока прохожу прямо к выходу. Мэйбл спит как самый настоящий медведь, потом нужно будет разбудить её, иначе получу очередную порцию криков на тему "ты же обещал". Натягиваю на стопы всё те же кроссовки с огромной подошвой и выхожу на улицу с чёрного входа, замок которого работает примерно также, как у нашей квартиры. Сигареты я взял с собой, не хочу верить в то, что происходит, так что просто строю из себя заядлого утреннего курильщика, решившего посидеть в парке. Человек смотрит на меня с прищуром, он стоит прямо через дорогу, точно напротив меня, слегка опираясь на угольную трость с красивой золотой ручкой в виде оленьих рогов. Одет не так, как мне казалось с балкона. Может быть дело в трости, из-за которой моё воображение нарисовало ему некий аристократический костюм, но на деле костюм представлял из себя самую обычную белую рубашку, аккуратно заправленную в тёмные брюки. Я сделал шаг вперёд, он улыбнулся. — Привет ,- спустя недолгое молчание начал он и оторвал, наконец, от меня свой глаз. Один глаз, кстати. Я сразу проникся к незнакомцу неким сочувствием, стараясь не заострять внимание на чёрной повязке. — Утренняя прогулка? Честно говоря, я слегка растерялся. Этот человек казался мне удивительно похожим на ту статую, но всё же слишком отличался от созданного ей образа. Светлые волосы не спадали на лицо, а были аккуратно зачёсаны назад, на правом глазу он носил медицинский окклюдер, не было ни бабочки, ни цилиндра, ни фрака с ласточкиным хвостом, только трость, по которой я не мог точно определить, похожа ли она на ту самую. Да и голос из моих фантазий совершенно не похож на этот бархатистый, низкий голос с богатыми обертонами. Сама ситуация тоже казалась довольно странной, какой-то парень с абсолютным хаосом на голове, закутанный в старое одеяло, вышел на улицу, так ещё и сразу направился к незнакомцу. Я подумал что мы знакомы, так как издалека он выглядел очень похожим на Сайфера, а прищуренный направленный на меня взгляд только добавил уверенности, но... Какой прохожий не обернётся на чувака в парке, завёрнутого в одеяло? — Эмм... Вышел покурить ,- показываю пачку сигарет, — Извините, спутал Вас со знакомым ,- неловко пробормотал я, проходя мимо мужчины к ближайшей лавочке под огромным клёном. — Подкурить? - учтиво спросил всё ещё наблюдающий за мной человек. — А... Да, спасибо ,- зажигалка лежала в пачке с сигаретами, но отказываться я почему-то не стал. — Вы тут недавно? - поинтересовался, как бы невзначай, пока ладони в перчатках поднесли к моему лицу небольшой огонёк. — Несколько дней. Изучаю окрестности. Это так заметно? — Ох, нет-нет, просто... внешность у Вас... довольно запоминающаяся. — Вот как, благодарю ,- только сейчас до меня дошло, что я сделал комплимент. Ну да ладно, парень — не могу понять возраст и как к нему обращаться — довольно красив, может посоперничать с внешностью шефа, так что не жалко. — Мне уже пора, ещё увидимся.. - он словно не договорил фразу, махнул рукой на прощание и скрылся за внешней стороной высокого забора. Какой странный. Хотя не мне, находясь в таком виде, говорить о странностях. Ещё увидимся. Я даже имени его не спросил, какое ещё "увидимся"? Голова откинулась на спинку лавочки, подкуренная сигарета уже потухла, зажатая в губах, а я лишь смотрел на понемногу желтеющие кленовые листья. Из странного состояния меня отвлекает рука, появившаяся на плече, слегка его сжимая. Я поворачиваю голову, непонимающе смотрю на лицо незнакомой женщины. — Молодой человек, вы в порядке? - она окидывает взглядом мою одежду — точнее её отсутствие — щурит глаза, думает что я под кайфом, бедная. Хотя я и сам уже не уверен в том, что это не так. Где-то в квартире всё ещё можно было отыскать пару марок со времён старшей школы. — Не подскажите время? - натягиваю на лицо самую безобидную улыбку, которую только могу. Женщина смотрит на часы с тонким ремешком и оглашает "6:45". Я чертыхаюсь и вскакиваю с места, говоря напоследок тихое спасибо, которое женщина вряд ли услышала. Чёрт! Как уже прошло три часа?! Мэйбл меня убьёт, точно убьёт! — Мэй! Мэй, вставай! Десять минут до первой пары! - кричу я с коридора, пытаясь стряхнуть с себя кроссовки. По громкому мату из комнаты стало понятно, что сестра встала. Кое-как справившись с обувью я прохожу внутрь. Срач, который был у нас всегда, превратился в помойку, а может и того хуже, но куда ещё больше я представить не могу. Сестрёнка порылась в шкафу, выкидывая не понравившуюся одежду на стол, обыскала "кучу всего", которая теперь больше походила на лужу или, что более точно, минное поле, раскиданное по всему полу. На ковре пятно недавно разлитого кофе стало ещё больше от такой же опрокинутой баночки. Мэйбл, злая, в одних трусиках пытается напялить свитер на голую грудь, одновременно делая хвостик из утреннего гнезда. Я тяжело вздыхаю, перепрыгиваю через лужу на ковре и подхожу к сестре, останавливая взбалмошную девушку за предплечье, а она озирается на меня волком, пытаясь вырвать руку. — Какого хрена ты меня не разбудил?! - сразу начинает она, как только я разжимаю хватку и снимаю с её шеи свой свитер. — Ну... В итоге разбудил же. Ты бы сначала бельё надела, а потом всё остальное. Мэй фыркает, но успокаивается и отходит в сторону, чтобы через минуту снова подойти к шкафу в поисках чего-нибудь приличного. С выбором юбки проблем не было, но когда прошло ещё пять драгоценных минут за разглядыванием полупустых полок, я взбесился и с криком "да ты достала" кинул в неё первой попавшейся под руку тряпкой. Сестра прикрыла глаза, посмотрела на то, что влетело в её лицо, улыбнулась, и надела синий худи, по размеру настолько большой, что юбки не видно от слова совсем. — Иди сюда, горе ,- сжалился я, подбирая с пола расчёску. Много времени это не заняло, но часы, показывающие 7:15, говорили о том, что Мэй влетит. — Может забить? - проскулила она, уже открывая входную дверь, но не дожидаясь моего ответа, лениво махнула рукой и ушла восвояси. Бедняга, насколько я знаю, первой у неё история искусств, а мымра, которая её ведёт, даже не впустит опоздавшую на двадцать минут Мэйбл Пайнс. Наша фамилия была в академии на слуху, очень часто возникало чувство, что нас знают абсолютно все, а посплетничать на тему "странных близнецов" было обязательным пунктом в ежедневнике каждого. Я особо не выделялся, как считал сам, пока однажды не подслушал, что говорили девушки из параллели на общей паре. Очень много слухов ходило вокруг Мэй, но самым громким был тот, что она даёт всем, кто только попросит. В каком-то смысле это можно расценивать за правду, но по критериям сестрёнки подходят только по-настоящему красивые и привлекательные, а таких совсем не много. Второй такой сплетней было то, что у нас с ней тоже особая близость. Нет, я, конечно, был бы рад такой милашке как Мэй, но любить её можно только как прекрасную сестрёнку, которая влипает в крайне неприятные проблемы. Не понимаю, как можно попадать в разного рода интриги, по сути, не делая ничего. Даже в мою "золотую пору", когда я пробовал всё, что предлагала жизнь, меня только разок поймали за распространение, но и то было несерьёзно. Иногда вспоминаю былые деньки и чувствую ностальгию, хочется время от времени повторить, выкинуть что-нибудь эдакое. В клуб сгонять, что ли, в четверг всё-равно работа с 13:30, какой-то мужичок взял неполную. Я прохожу на кухню, не особо сильно отличающуюся от спальни: тот же хаос, тот же приторный запах чего-то уже, вероятнее, живого, нежели мёртвого. Осматриваюсь, а потом понимаю, почему в раковине ни одной тарелки. Да, они все на столе, а я имел в виду не это, говоря Мэй о том, что из раковины нужно всё убрать. Тяжело вздохнув, включаю электронный чайник, который и не наш даже, а сам, натягивая на руки резиновые перчатки, включаю воду, заранее готовясь к самому худшему. За уборкой кухни не заметил даже как закипела вода, так не заметил и время, которое уже перевалило за восемь. Взглянув на минутную стрелку по спине пробежали мурашки. Лучше поторопиться, шеф в ярости воистину становится страшным. Две личности, уживающиеся не пойми как в одном теле, очень часто меняются, а ещё чаще обе негодуют по поводу моих действий. Иногда он разговаривает сам с собой, так что я не удивлюсь, если в этом красивом мужчине живёт настоящий демон. Эти неестественно красные глаза, слегка темнеющие время от времени, не могут быть у него с рождения, но Шеф продолжает настаивать на том, что цвет натуральный. Я бросаю веник, которым собирал паутину с потолка, и бегу в кафе, моля всех существующих богов о том, что бы успеть. Дверь со скрипом открывается, на окошке табличка "Закрыто", но столики на веранде уже расставлены. — Надо же, а я думал как бы над тобой поиздеваться ,- Эд с недовольной ухмылочкой стоит прямо напротив входа, сверля меня взглядом, а я могу только кивнуть и побежать в раздевалку за формой. Переоделся быстро. Сменил огромных, как в прочем и всегда, размеров толстовку на опрятную белую рубашку с длинным рукавом, небольшую тёмно-зелёную бабочку в цвет интерьера кафе и узкие чёрные джинсы. Другими словами — стал человеком. — Медленно. Ты опоздал на две минуты, отработаешь ,- шеф отошёл от стойки, уступая мне место, которое я, гордо подняв голову, занял. — Вы ведь понимаете, эти две минуты в конце дня ничего не решат. — Я всё записываю. У тебя за три дня уже двенадцать минут. Смотри, скоро накопишь на дополнительный рабочий день. Настораживает. Я перевёл глаза с чашки горячего кофе у моих рук на мужчину. Сглотнул. Снова этот горящий, прожигающий взгляд. Дыхание сбилось, меня резко пробил озноб, я боялся. Сам не понимаю, чего именно мог испугаться, но руки тряслись, я опасался лишний раз вдохнуть, втягивал воздух понемногу, маленькими глоточками, которых надолго не хватило. Голова закружилась и пришлось сделать глубокий выдох. — Тебе плохо? - обойдя меня сзади, Эд ухватился за дрожащую руку, которой я пытался нарисовать колосок на кофейной пенке. Прикосновение горячих ладоней заставило дёрнуться, чашка с противным звуком перевернулась и разлила своё содержимое по стойке. В тёмной жидкости переливались золотистые огоньки от небольших лампочек, что служили единственным источником света, но они и рядом не стояли с блестящими драконьими глазами, что смотрели на меня в этом отражении. — Простите, я сейчас уберу ,- кое-как придя в себя, я смог оторваться от созерцания красно-бурого перелива с редкими белыми облачками пены, кружащей по столу, словно лебеди в огромных ночных озёрах. Шеф отошёл на пару метров, но чувство, что тот наблюдает, ждёт чего-то, никуда не исчезало вплоть до момента, как я не убрал разлитый кофе и не скрылся в уборной для персонала, дабы прийти в себя. И что это, чёрт возьми, было?! Паническая атака? Не произошло ничего страшного, чего я веду себя как пересмотревшая перед сном триллеров семилетка? Чёрт. Всё, Пайнс, хватит грузить себя подобным бредом. Было и было, уже ничего не поделаешь, просто иди и работай, грёбанный параноик. Кивнув собственным мыслям я умылся и прошёл на своё место. В зале уже сидело несколько посетителей, а Эд разрывался в выборе сервиза для очередного заказа. — Шеф, извините, сам не знаю, что на меня нашло ,- сказал я, забирая инициативу приготовления кофе на себя. Он улыбнулся, нацепил свой монокль на левый глаз и впервые улыбнулся мне вполне дружелюбно, без желания врезать по морде. — Всё хорошо, Мэйсон. Просто не повторяй подобного при посетителях. Распугаешь клиентов. Мне нужно будет отлучиться на пару часов, до обеда сам справишься? — Конечно, шеф ,- однако ответа никто не ждал, так что повернув голову в сторону выхода, я заметил лишь стройную спину и накинутый на плечи камзол. Странно, в наше время кто-то ещё носит подобные вещи. Этому человеку такое несомненно шло, Эдвард напоминал какого-то дворецкого в очень богатом доме, но никак не владельца маленькой забегаловки.   Прошёл день слишком быстро, я бы сказал, он пролетел за пару минут. К обеду шеф вернулся весь взъерошенный и злой, заперся в своём кабинете и не вышел даже когда кафе закрылось. Я оставил ключ на барной стойке, улыбнулся и побрёл явно не домой, где меня ждёт любимая сестрёнка с парочкой тёплых гренок, с любовью приготовленный в выходной от работы день, а в заведение с вульгарной неоновой вывеской "In aeri". По моим скромным знаниям в латинском, это место называется "В небе". И почему так много названий на забытом всеми языке, их же никто не понимает. На самом деле я уже как три года поклялся в клубы не ходить. Да и не пошёл бы ещё столько же. Никогда, точно.

...

Проснулся я от стука в дверь. Как выяснилось, мой кавалер, кто бы он ни был, снимал номер в отеле только на двенадцать часов, а если я решил продрыхнуть весь день, то, будьте добры, заплатите. Скомкано извинившись перед менеджером, я спросил, как давно ушёл мужчина, оплативший номер, на что получил подозрительно ошеломлённый взгляд и слова "вы пришли один". Я бы в это, может, и поверил, если бы не ноющая поясница, толстый пакетик марок в кармане и засос на запястье. В последнее время явно происходит что-то странное. Хоть и сам я ни черта не помню, как ещё объяснить последствия бурной ночи, если её не было. Телефон издал бесящий звук, Мэйбл поставила воющего волка на сообщения. Двадцать три пропущенных и столько же смс, дома меня явно ждёт если не бита, то как минимум недовольный крик. "Бро-бро, ты где?" "Уже 11, а тебя нет дома, я волнуюсь." "Я не лягу пока ты не придёшь и это будет полностью на твоей совести." "Купи кофе по пути." "Баночек 8." "А ещё лучше десять." "Я сильно рассержусь, если ты не ответишь >:(" "Бро... Не заставляй меня нервничать, мало ли что с тобой случилось." "Ты начинаешь меня бесить!" "Если не вернёшься через час, то я не впущу тебя в квартиру." "Я нашла револьвер когда делала бутерброд, он лежал в микроволновке. Как вовремя, не думаешь?" "Не пойду на пары." "Пока хорошенько тебе не врежу — вообще никуда не пойду." "Ты там с кем то кувыркаешься, я права?!" "Диппер, шеф будет взбешён, если ты опоздаешь на смену." Чёрт, работа! Нервно глянув на время я чуть не расплакался. Спасибо менеджеру отеля, который разбудил меня ровно в полдень и выгнал. Что ж, нужно хотя бы кофе купить перед тем, как идти домой. Читать оставшиеся сообщения, которые пришли в течение тридцати минут, откровенно говоря, было страшно. Погода неожиданно радовала солнцем и мягкими сахарными облаками, изредка заслонявшими яркое, по-настоящему летнее светило. Пока ноги вели из магазина в квартиру через полюбившийся мне парк, я разглядывал небо, как в детстве, замечая что одно облако до боли похоже на Хижину Чудес, другое напоминало кого-то длинного, вроде китайского дракона. Наверное, я просто пытался отсрочить своё появление на пороге дома, хоть и понимал что ничего нового я не совершил, а страшного можно будет избежать. — Мэй, я дома! - крикнул, закрыв за собой двери и стукнул пакет об пол так, чтобы по всему помещению пронеслись звуки звякнувших баночек бодрящего напитка, ударившихся друг об друга. — Засранец! - девушка, подобно урагану, выбежала из комнаты, попутно врезавшись плечом о дверной косяк. — Ты хоть представляешь сколько из-за тебя у меня будет проблем?! — Ну, Мэй-мэй, ты сама решила не идти на учёбу... — Ах ты! - сестра, зарычав, звонко ударила меня по лицу, в последний момент разжав кулак, чтобы не оставить меня с синяком в пол лица. Больно было. Но куда сильнее было стыдно за то, что я и в правду пропал почти на сутки, ничего никому не сказав. Мэйбл всхлипнула и быстрым шагом вернулась в спальню. — Где ты хоть был? - сестра немного успокоилась, открыла пшикнувшую баночку кофе, уселась мне за спину. Думаю, она просто не хотела, чтобы я видел её заплаканное лицо. Но от этого становилось только хуже. — Если бы я сам знал. Помню что хотел пойти в клуб.. а больше ничего и не помню. Проснулся, правда, в дешёвом отельчике, но мне сказали что пришёл я один и номер снял сам. — Мм, я прям вижу как ты один ночевал ,- ехидничает Мэй, хватая меня за руку. — Или ты во сне сам себе эту штучку оставил? Ну а что мне ответить? Надо бы собираться на работу, но вместо этого я пожимаю плечами и падаю головой ей на колени. Мэйбл не сопротивляется, легко поглаживает меня по волосам, проходит пальцами по отросшим кудрям на макушке, поправляет некоторые, зачёсывая в правильную сторону. Что же всё-таки я выпил, что бы наотрез забыть вчерашний вечер?