Наказания и поощрения

      Такеши проснулся рано, ведь сегодня его первый день в академии ниндзя. Он тщательно проверил набедренную повязку, а также сумочку, чтобы в ней лежало должное количество кунаев и сюрикенов. Каждый предмет был по счету. Мама всегда говорила, что острое оружие важно и применимо в бою, но отец махал на это рукой, концентрируя внимание на дзюцу и тайдзюцу. Как он говорил, кунаи нужны только для добивания врагов, а остальное — только для отвлечения внимания. В любом случае, все предметы были на месте и аккуратно сложены.       Не сказать, что обучение в академии было столь необходимо, как настаивала мама. По его силам, как думал Такеши, хватало как минимум сразу взять звание чуунина, а может и джоунина, ведь он освоил ходьбу по деревьям и воде в три года, а чидори — в пять. Такеши чувствовал себя гением, о чем ни раз заявлял при семейных ужинах (и получал по макушке от матери), но трудно было заметить его рост в техниках в столь раннем возрасте.       Мальчик ни раз слышал, как отец горячо спорил с матерью о своей дальнейшей судьбе.       — Какаши, сыну требуется социализация!       — Я понимаю, милая. Но зачем она нужна, если Такеши талантлив, и мы можем сохранить ему пару лет жизни, сократив пребывание в академии?       — Тогда он вырастет эгоцентричным идеалистом! Прям как ты!       — И что в этом плохого?       — Да все! Боже, ты просто невыносим! — сокрушалась мама. — Если Такеши и гениален, в чем я не сомневаюсь, ведь в нем кровь Хатаке, ха-ха, то можешь обучать его в свободнее от учебы время.       Естественно, Такеши был на стороне отца. Индивидуальные тренировки с папой, точечный подход, усиливающие его выигрышные стороны выглядели намного перспективнее, чем сидеть в академии и слушать нудные лекции одного из преподов. Предполагаемые одноклассники уже раздражали, хотя Такеши не знал и половины из них. С другой половиной он уже был знаком. Дочка тети Ино была слишком задириста, но из себя мало чего представляла, кроме клановых техник Яманака. Боруто выглядел интересным, но слишком зацикленным на непонятной мести отцу (зачем мстить Седьмому?). Сарада единственная, кто ему приглянулась и могла составить конкуренцию, но ее скрытная натура оставляла больше вопросов, чем ответов. Шикадай скучный, а Чоу-Чоу — шумная.       Любой из новичков и даже генинов не был для Такеши хоть каким-то соперником. Все это знали. Он сам это знал. Но мама настояла, и он должен был подчиниться ее решению. Ее подзатыльники были невероятно тяжелыми, выбивали звезды перед глазами и птичек над макушкой. И как только отец справляется с такой силой? Иногда он специально провоцировал мать едкими замечаниями или флегматичным поведением, игнорируя вопросы жены и пропуская их мимо ушей. Мама кипятилась только сильнее и яростно стреляла глазами, что здорово веселило отца, хотя он не подавал вида.       Мама пыталась вложить в него и медицинские дзюцу, но хватало только на самые базовые. Такеши был слишком нетерпелив и не хотел зацикливаться на чем-то одном, пытаясь поглотить как можно больше. Всего и сразу. Об идеальном контроле чакры не было и речи. Он плескал чакрой налево и направо, смешивая техники, не концентрируясь на чем-то одном, а на всем одновременно, много экспериментировал, вливая чакру то одной стихии, то другой, пытаясь получить что-то свое, новое. Мама после тренировки грустно вздыхала и хваталась за круглый живот. Ее срок был близок, скоро у Такеши появятся новый братик или сестренка. Он надеялся, что будет брат, ведь с ним можно будет играть и учить новым техникам. Что с этими девчонками делать? Бантики только завязывать? Девчонки были скучными и не на что не способными. Кроме его матери, конечно. Вот она могла задать жару любому, даже его отцу, которого он увадал и почитал, чувсвуя трепет перед его скрытой мощью и смертоностностью.       В академии был полный аншлаг. В этом году поступало более сорока ребят. Родители гордо стояли за их спинами и слушали речь Ирука-сенсея, который торжественно приветствовал новых учеников, вещал и болтал без конца о важности какой-то там Воли Огня и бла-бла-бла и в конце объявил, что этот год будет для него последним, и планирует передать академию под управление Абураме Шино-сенсея. От этого жуткого шиноби у Такеши всегда стыла в жилах кровь. Иметь столько насекомых, которых он панически боялся, под своей кожей — было вверх мастерства. Благоверный ужас и трепет одновременно охватывал Такеши с ног до головы. Использовать настолько мощную технику, да в благие цели. Он надеялся, что Шино-сенсей никогда не будет использовать своих насекомых для наказаний непослушных учеников, хотя Такеши был всегда был прилежным в обучении и не допускал ошибок.       Такеши пригладил свои серебристые волосы и улыбнулся, когда заметил кислую мину Сарады. Она, как всегда, поправила свои красные очки и отвернулась. Ее никто не сопровождал, хотя присутствие Саске Учихи и Узумаки Карин остро ощущалось. Может, сама Сарада излучала такую мощную ауру двух могущественных кланов, но ее одинокая фигура сама по себе выглядела на все десять баллов из десяти.       — Веди себя хорошо, Такеши, — сразу предостерегла мама, стараясь привести в порядок непослушные волосы. Они все равно стояли торчком при любом раскладе. — Не задирайся с ребятами.       — Мам!       — Прекращай! — отрезала Сакура, хватаясь за круглый живот. И тут же вздохнула с каким-то непонятным для него трепетом. — Ты просто копия отца.       — Они все выглядят как придурки, — буркнул Такеши.       — И ты в числе них. Считается, что ты тоже придурок? — отец вопросительно приподнял бровь.       — Ну конечно же нет! Я лучше них. Они даже не стоят моего пальца! — с жаром ответил Такеши, поворачиваясь к отцу.       Он быстро читал все эмоции отца, скрытые за маской, хотя видел его лицо всего пару раз за свою жизнь, а все воспоминания стирались и были забыты. Несправедливо, что папа скрывался даже от него, от собственного сына. Волны негодования накрывали его все сильнее, когда он видел так близко этот странный кусок ненужной ткани.       — Тебе придется подружиться с ними. Каждый спасет твою жизнь ни один раз, — продолжил отец со всем серьёзным видом. Он положил руки на плечи, чтобы Такеши слушал внимательно. — Твои главные друзья и товарищи.       — Они мне никто, — протестовал Такеши и попытался скинуть руки отца, но тот только притянул ближе и обнял.       — Нет, ты не прав. Связи — вот что важно. Как можно больше взаимодействий. Запомни этот урок. Вечером я проверю, насколько ты усвоил.       Мама одобрительно кивнула и снова потрепала его по макушке. У Такеши были точно такие же глаза, как у нее, но она все время отрицала это сравнение, говоря, что взгляд один в один как у отца. Флагматично-равнодушный, смотрящий свысока на каждого.       Ему оставалось только меланхолично осмотреть своих одноклассников и примириться с судьбой. Он уловил, как мама наклонилась к папе и шепнула ему на ухо, прикрывая ладонью губы.       — Эти родинки на его шее сведут с ума всех девочек, — хихикнула она.       — Как и моя — тебя, — тихо ответил отец и поцеловал маму в лоб. — Будем надеяться, что об остальных они узнают еще не скоро.       Они часто так делали. Такеши не понял, о чем речь. Все эти тихие перешептывания родителей и хихиканье его раздражали. Иногда они вели себя еще хуже детей. Неужели все взрослые такие странные?

***

      Звание чуунина в десять лет, как и предполагалось, было получено досрочно, еще до выпуска из академии. Инока, дочь тети Ино, с завистью прожигала его голубыми глазами, но Такеши было все равно. Он это звание заслужил честно, участвуя в досрочном экзамене с немногочисленной группой генинов в другой стране, где проводился экзамен. Каждый одноклассник с благовейным трепетом спрашивал о сложности экзамена, но Такеши отвечал сухо и четко по вопросу.       — Было сложно?       — Да, — врал он.       — Были жертвы?       — Были, — честно отвечал он.       От такого ответа проходился тихий ропот по всей аудитории, пока не входил Шино-сенсей, чтобы прекратить болтовню в классе.       — Зачем мне ходить на эти бесполезные занятия? — спросил Такеши дома за ужином. — Ребята не дотягивают до моего уровня. Я просто трачу время среди этих… бездарей!       — Такеши! — слишком громко воскликнула мама и тут же повернула голову в сторону детской, где спали близнецы.       Отец был на его стороне, он это чувствовал, и, ощущая авторитетную поддержку, продолжил давить на мать.       — Мам, ну я ведь прав! Я могу участвовать в миссиях, я могу принести пользу!       — Милый, послушай, — мама глубоко вздохнула, как будто подавляла внутреннюю ярость. Палочки в ее руках еще были целыми, значит, она еще контролировала себя. — Я понимаю, что ты особенный, как и твой отец, но, пожалуйста, не совершай тех же ошибок, что он сделал. Ты рассказал ему обо всем?       Она посмотрела на папу, который явно присел и осунулся, не зная, что сказать. О чем они? Что за ошибки?       — Такеши, мама права. Как мама отмечала ранее, социализация среди сверстников крайне важна. Твой выпуск из академии, хоть и формальный, также важен, как и твое индивидуальное обучение. Могу тебя заверить, что твои техники будут отточены под моим контролем. — Мама сверкнула на него острым взглядом зеленых глаз, прорезая весь напряженный воздух вокруг. Когда она так смотрит на Такеши, то он тут же понимает, что сделал что-то не то. Отец прокашлялся, но твердо продолжал с фальшивой улыбкой. — Поэтому ожидаем твое назначение в команду. Ты уже выбрал, с кем хочешь работать? Командная работа стоит на первом месте.       — Сарада пока по-настоящему может составить мне пару. — Мама чуть не поперхнулась стаканом сока. — Ну-у, может, третий будет… хм… Боруто? Не знаю, они все слабые.       — Если ты такой сильный, то нам нужно выйти в паре с папой в спарринге, чтобы противостоять тебе, Такеши? — кинула вызов мама, приподнимая бровь.       Съежившись от предполагаемого противостояния, Такеши сдал назад. У него не было шансов. Ему удалось всего один раз справиться с отцом, но тот был слишком истощен на утренней тренировке, вялый и невнимательный, как будто не спал всю ночь. Против двоих родителей у него явно не было шансов на победу. Но если бы он действовал с командой, хм-м… В этом был смысл.       — Иди в кровать, сын, завтра особенный день, — закрыл вопрос отец, прибирая пустые тарелки со стола.       Ему оставалось только кивнуть и скрыться в своей просторной комнате, поглядывая за приоткрытой дверью. Родители о чем-то тихо спорили, а мама, как всегда, размахивала руками, пока папа не поймал ее за талию и не поцеловал. Такеши подавил рвотный позыв. Если с девушками, чтобы их заткнуть, этот прием работал, то он никогда не собирался применять его. Хотя, стоит отметить, отец здорово находил методы и рычаги, чтобы усмирить ярость матери. Жаль, что его лицо всегда было скрыто от его глаз. Хотя стоило отметить, что мама даже после двух родов сохраняла спортивный вид и гибкость тела, а ее открытый плоский живот как будто подчеркивал отличную физическую форму. Такеши невольно гордился этим, хотя никогда не признавал, что мама, и особенно папа, выглядели хорошо и молодо.

***

      — Мам, почему я не видел, как выглядит папа? — спросил Такеши, примеряя новую форму джоунина перед зеркалом. Жилет сидел идеально.       Сегодня близнецы поступали в академию, наступала новая эпоха ниндзя. Хана невероятно похожа на маму, бойкая, взрывная, с яркими розовыми волосами, но ей в противовес всегда был на страже флегматично настроенный Сакумо, который гасил ее характер и направлял во благие стороны. Брат и сестра всегда были вместе и понимали друг друга без слов. Они чем-то напоминали маму и папу, при этом родители просто выглядели как более взрослая версия близнецов.       — Как это не видел? — удивленно спросила мама и встала рядом перед зеркалом, обнимая его за плечи. Она пыталась срыть свой еле заметный животик, но Такеши уже все знал. Скоро будет пополнение.       — Папа не снимает маску дома. Ты хоть сама видела его лицо? Мы с командой уже готовим миссию по раскрытии его личности.       Мама хихикнула и так мило улыбнулась, прищурив глаза, отчего он весь растаял. Может, на отца также действует ее улыбка? Тепло разливалось по его телу, мама проникала в него вовнутрь, заставляя каждую клеточку петь, танцевать и цвести одновременно.       Она попросила подождать его минутку и принесла свою косметику. Такеши покрутился перед зеркалом, поправляя жилет джоунина и хитай-ате на лбу. Мама быстро вернулась, нанесла плотный консилер, скрывая его родинки на шее под тон кожи.       — Измени свой цвет глаз под цвет отца, — попросила она тихим голосом.       Когда он сложил печати и с зеленого поправил на графитовый-серый, то уставился на свое отражение, до сих пор видя себя.       Сакура добавила родинку под губой с левой стороны и взъерошила его волосы с помощью воска на манер типичной прически отца. Волосы в любой момент могли вернуться в свое привычное положение.       — Теперь ты — вылитый он, — сказала она и поцеловала в щеку.       — Не верю, что отец скрывает свою родинку, ведь у меня их две, — с недоверием ответил Такеши и тщательно всмотрелся в зеркало, пытаясь уловить хоть какое-то сходство.       — Вы с ним — одно лицо, — сказала она с теплотой в голосе.       Рядом подошел отец, в таком же жилете джоунина и встал рядом, обнимая мать за плечо и ероша волосы сына еще сильнее. Он снял свою маску, целуя маму в висок и не отводя взгляда от отражения.       Такеши замер, не обращая внимание, как щеки мамы налились румянцем. Он был точной копией отца, один в один, только у папы были явные морщины в области глаз и рта. Две капли воды смотрели на него, и он не мог понять, кто из них настоящий. Одинаковый рост и сухое телосложение, хотя Такеши старался набрать массу и рельефность с помощью интенсивных тренировок с Метал Ли. Ленивая и расслабленная поза, с лежащей рукой в кармане штанов. Растрепанные серебристые волосы, прямой нос и четкая линия подбородка. Родинка под губой с левой стороны. Только мама выдавала взглядом, где настоящий Какаши Хатаке, а где его сын. Ее взгляд от любимого и теплого, который смотрел на него, менялся на обожаемый, когда она переводила вгляд на отца.       — Мама всегда краснеет, когда смотрит на тебя? — спросил Такеши, приподнимая бровь.       Отец ухмыльнулся и кивнул, возвращая маску на место. Такеши не смог подавить улыбку и его уголок губы тоже дернулся, когда заметил, как мама из розового начала превращаться в красный. Все-таки взрослые странные люди.       Вернув свой привычный образ и вытерев странную родинку под губой, Такеши спросил главный вопрос, который мучал его уже давно.       — Знаете, раз мы тут уже собрались, я хотел у вас спросить кое-что, — он немного помялся, ища смелости и решимости у самого себя в отражении. — Если ты, мама, вышла замуж за отца, который по сути был твоим сенсеем, то я, следовательно, могу жениться на Ханаби-сенсее, верно?       — Такеши! — родители в унисон воскликнули, переглянулись и залились смехом.       — Пока рано говорить о женитьбе, — добавила мама и с надеждой посмотрела на отца, который, как всегда, был немногословен.       Ханаби Хьюга давно волновала его мысли. Она была красивой, статной и, боже, такой сильной, властной. От одного вида у него начинали подкашиваться ноги, хотя он никогда не выдавал внутреннее смятение, скрытое маской безразличия, смешанное с превосходством перед остальными членами команды. В свои пятнадцать лет Такеши чувствовал себя амбициозным, подающим надежды на новые подвиги и свершения, и Ханаби-сенсей, которая уже как четыре года была назначена их капитаном, открывала в нем что-то большее. Его мужественность и маскулинность. Ему хотелось защищать ее, хотя сенсей сама могла дать жару любому обидчику, быть всегда с ней рядом, поддерживать своим крепким плечом и в целом давать ей уверенность в завтрашнем дне.       Грустно вздохнув, Такеши попрощался с родителями и растаял среди листьев и пыли, перемещаясь прямо на тренировочную площадку, чтобы как можно скорее встретить Ханаби-сенсея, оставляя Сакуру и Какаши в тишине большого и просторного фамильного дома.       — Это тоже в крови Хатаке? — спросила Сакура, с недовольством упирая руки в бока.       — Я бы сказал в крови Харуно. Влюбляться в своих сенсеев.       — Ты просто невыносим! Вообще-то ты был первым. — Улыбнулась Сакура, прикусила ноготь большого пальца и задумалась, выдавая свое беспокойство. — Такеши еще не знает, что мы договорились с Ино насчет соединения наших кланов, если у нас будут мальчик и девочка.       — Хана составит отличную партию для Иноджина. У меня уже есть пара набросков нашей дочери от такого перспективного художника.       — Что-о? И я не знаю о них?! В любом случае решать сыну, с кем ему быть. Мы можем только поддержать его и не вмешиваться. Ты сам знаешь, к чему это может привести.       Его руки обвились вокруг еще тонкой талии Сакуры, а она довольная положила ему голову на плечо, продолжая всматриваться в зеркало.       Дети росли слишком быстро, они еще не были готовы выпустить их из-под своей опеки. Семейное счастье окутывало их, создавая теплое розовое облако.       Каждый смотрел друг на друга, перемещая взгляд на еще плоский живот и глупо улыбаясь. Какаши и Сакура чертовски здорово смотрелись вместе, и они знали это.              Они могли еще долго так стоять, но нетерпеливый звонкий голос Ханы прервал их уединение, требуя помощь в поисках кунаев.