Учитель чувства

      Денис любил планировать свою жизнь. Ему было тяжело решаться на импульсивные поступки, поэтому он привык представлять себе примерную картину дня и в любом деле старался опираться на заранее запланированный сценарий. В последнее время он старательно обдумывал, как неназойливо почаще видеться со Стефаном. В том, что следовало уже хоть как-то заявить о себе, Коширо был прав, но действовать нужно было осторожно. Какие-то базовые элементы ухаживаний в ситуации Дениса абсолютно точно не подходили, но просто проводить больше времени в обществе Стефана запретить ему никто не мог.       Для себя он решил, что будет лучше, если Стефан не заметит в нём кардинальных перемен, а Денис внимательно понаблюдает, как тот реагирует на его присутствие. Парень по-прежнему тщательно ограждал свои мысли от планов на их совместное будущее, поэтому более детальной схемы по завоёвыванию сердца Стефана не существовало.       Это взвинченное состояние теперь не преследовало Дениса постоянно. Оно появлялось пару раз в сутки — преимущественно перед сном. Это был след из прошлого — старая, как ему казалось, уже изжившая себя привычка. После бесконечно изматывающего дня, под пологом скрывающей его желания ото всех темноты, представлять изящные кисти рук с длинными точёными пальцами. Изо дня в день эти пальцы касались его повсеместно и намного чаще, чем любые другие: не такие чуткие и не такие красивые. Фантазировать в кровати на тему полноценного образа их обладателя Денис всё же опасался, да и не испытывал в этом особой необходимости. Стефан всегда заполнял собой значительную часть его жизни — Денис постоянно находился с ним дома, в тренажёрном зале, на тренировках, и в добавок к этому, каждый день Стефан также проживал в его голове — причём там, в отличие от пристанищ более материальных, жил он безвылазно, ни на секунду не сдавая позиций, а лишь укрепляя их.       Денис не был склонен сваливать всё на случайности и гормоны, однако он не мог не ощущать в своём мировосприятии изменений. Ему всё также хотелось стать для Стефана всем, хотелось даже намного больше, но к желанию получить отдачу от своих чувств приплеталось что-то слишком интимно-трепетное, будто невидимым пёрышком щекотали его сердце. От его голоса, его смеха Денис всё так же позорно таял, он любовался им — радостным, угрюмым, усталым и безэмоциональным. Казалось, что теперь между ними образовалась крепкая, ничем не запятнанная связь. Связь прочнее, чем когда-либо, и Денис видел безоговорочную любовь в его глазах — это была душераздирающе не та любовь, которой он отчаянно жаждал.       В противовес старому, обновлённое чувство, более осмысленное, Денис всеми силами старался прятать, утопить в себе так глубоко, чтобы не было возможности докопаться до него даже самому. Однако эти раздирающие нутро эмоции хотелось расходовать; у него не было недостатка в творческом поле, и всё-таки он опасался отпускать чувство в свободный полёт. Денис до дрожи боялся не справиться с собой. В прошлом его чересчур разыгравшееся воображение имело свойство раздвигать границы дозволенного. Порой он настолько погружался в себя, воображая Стефана с собой рядом, что казалось, начертанный впечатлительным разумом портрет не имеет ничего общего с реальным прототипом, потому что настолько подходящих под твои стандарты людей не бывает. Чтобы не было совсем уж стыдно, он старался разделять тренера и Стефана на двух разных личностей. Вероятно, эта затея в конце концов ознаменовалась бы успехом или психиатрической клиникой — вымышленный, идеально подходящий ему Стефан был определённо лучше настоящего по многим критериям, иногда хотелось, чтобы последнего не существовало вовсе. Не понимая опасности игр с рассудком, он размышлял об этом довольно часто, однако все усилия раз за разом оказывались напрасными — реальный Стефан не шёл ни в какое сравнение с вымышленным персонажем.       Вероятно, было бы действительно проще, будь они героями из разных пьес, по сценарию не пересекающимися. И Денис жил бы спокойно в своих фантазийных мирах, не тревожась о правильности помыслов. Не знающий Стефана Денис, конечно, маялся бы от скуки и желал испытать всё то, что выпало на долю его прототипа. Он бы даже не подозревал о существовании второго героя, не хотел бы проводить с ним каждый миг. Ему бы не пришло в голову в этого второго героя влюбиться.

***

      На сегодняшний день в распорядке Дениса не значилось слишком проявлять свою заинтересованность Стефаном — даже просто покрутиться рядом с ним в его планы изначально не входило. На самом деле он надеялся, что однажды настанет особенный момент, когда он почувствует что-то вроде импульса в своём сердце и больше не будет бояться забот, хлопот, своих мыслей. Но дни мелькали, и Стефан, которому по-прежнему было хорошо и без Дениса, мелькал перед ним. С завидной периодичностью менялись лишь его куртки и свитера. Денису хотелось выбрать ему какую-нибудь одежду на свой вкус, чтобы, надевая её, Стефан вспоминал о нём, может быть, даже с улыбкой; чтобы он чувствовал тепло хотя бы от подаренной вещи.       — Светишься прям как свежезаточенное лезвие, — непонятно, с радостной или ругательной интонацией Стефан это произнёс. — Ты часом не влюбился?       Денис внутренне похолодел. Он только что прокатал короткую программу без единой помарки, и его сияющий безудержным счастьем взгляд, возможно, и выражал слишком многое. И то, как быстро этот очаровательный взгляд переполнился обидой от его слов, конечно же не укрылось от глаз Стефана. Хоть он и произнёс это тихо, словно себе под нос, а Денис уже привык ощущать себя объектом издевательских шуток о его влюбчивости со стороны одногруппников, слышать что-то подобное от Стефана для него было похоже на сбывшийся наяву кошмар. Видя его смятение, Ламбьель тут же оперативно унял свой дознавателький пыл. Наверное, Денис слишком резко покраснел — Стефан с опаской взглянул на него исподлобья и, небрежно коснувшись его лба рукой, покачал головой своим мыслям.       Пока Денис пытался как-то сориентироваться в раздрае собственных чувств, времени, чтобы задумываться о том, как он выглядит со стороны, у него не было. А ведь краска с его лица, вероятно, не только не спала, но после экстренно проведённого Стефаном анализа температуры стала ещё ярче. В других условиях он уже должен был бы почувствовать себя обиженным и даже оскорблённым репликой тренера, касающейся его частной жизни, но что поделать, если в его сердце начинали порхать бабочки, стоило Стефану только посмотреть на него. Юноша закусил губу, размышляя о том, что прямо сейчас Стефан думал о нём и проявил заботу — даже дважды: беспокоясь о чувствах Дениса и, видимо, последствиях этих его чувств и проверяя температуру. На последнее он решился, даже не взирая на то, как это касание будет выглядеть в глазах других — а всё из-за беспокойства о здоровье ученика. Это лёгкое бережное прикосновение пальцев уже отпечаталось в его памяти и тут же затопило его душу невероятным теплом. Это свежее, полное тепла и нежности чувство для Дениса стало неосознанным стимулом дожить до наступления вечера.       Вероятно, если бы всё это продолжалось и дальше, то его чувства вновь впали бы в своеобразную спячку и весь инцидент исчерпался бы сам, но в отличие от предпочитающего мягко плыть по течению Дениса, его предприимчивые друзья не дремали.       — Вот, читай. Коширо, уже полчаса изучающий какой-то журнал, придвинулся ближе к Денису. Выдернутый из кокона своих приятных душевных мук Денис огляделся по сторонам и сразу же напрягся. Пустующая раздевалка обычно располагала к крайне личным разговорам — было бы странным, предложи ему японец на этот раз просто прочитать интересную заметку.       Денис перегнулся через его плечо. Коширо повторно ткнул пальцем в строчку с гороскопом.       — И-и-и? Что, по-твоему, меня может здесь заинтересовать? Или ты хочешь, чтобы я вслух тебе почитал?       — Чтобы ты себе почитал. Можешь даже не в слух, если стесняешься.       Денис свирепо сверкнул глазами, оглядывая несколько предложенных его вниманию строчек. Сегодня карма сулила ему удачный день для романтического свидания, которое принесёт обоим массу удовольствия, также все его стремления при должном терпении должны были оправдаться. Боковым зрением он случайно увидел и другие предсказания: вот Стефану, по мнению составителя гороскопа, кроме удачи в любви, которая, вероятно, сегодня являлась базовой для всех знаков зодиака, был обеспечен успех во всех начинаниях.       Пытаясь унять страх, отчего-то занимающийся в груди, Денис опустил глаза, разглядывая иллюстрации внизу страницы.       — Хороший день, да? — подмигнул Шимада, — чтобы оправдать свои труды.       — Слушай, мне, конечно, очень не хотелось бы ломать твои убеждения, но для меня это всё настолько глупо.       — У вас и так совместимость никудышная, — отрезал японец, — нужно сегодня.       В раздевалку начали просачиваться, о чём-то громко споря, вымотанные ледовыми экзерсисами дети, которых Денис в придачу к статье одарил презрительным взглядом. Продолжающий тихо хихикать себе под нос Коширо выдернул из его рук журнал, затем сунул его себе в сумку.       — Что за… сумасшедший дом, — вполголоса выругался Денис. Хотя следовало отдать должное Коширо, что он хотя бы не мусолил свои бредовые идеи при всех.       Человек в здравом уме не допустил бы даже мысли следовать прочитанным советам. Денис, не питающий любви к такого рода литературе, точно заниматься этим не стремился. Но было уже поздно. Его мозг уже успел воспринять эту информацию — этот глупый вздор, которым его накачал Коширо, очевидно, только из соображений посмеяться. И тем не менее Денис чувствовал, как беспомощно трепыхалось его сердце. Ему стало отчаянно больно от собственной беспомощности. В первый раз на полном серьёзе ему захотелось излить Стефану душу, одним махом закончив это безумие.       Пусть это и было весьма привлекательно, но, немного поразмыслив, Денис понял, что возможность признания словно забирала часть уже перечувствованной, приевшейся жизни. Он слишком привык снабжать своё воображение депрессивно-безнадёжными образами, и обрубить всё одним махом было жалко. Момент развязки ещё не пришёл. К тому же, при всём уважении, Стефан был слишком мягок, чтобы отшить его красиво и оставить один на один с разбитым сердцем, как парень себе обычно представлял. Финал их истории заслуживал быть если не счастливым, то хотя бы красивым — без истерик и обоюдных слёз.       Денис вздохнул и подумал, что до момента, когда Стефан освободится от последней группы, у него есть сорок минут, чтобы сходить ему за кофе.