Провокация

      - ... чё? - от Ромы редко можно услышать настолько растерянный и удивительный тон.       - Отсосать, - спокойно повторил Антон, стойко выдержав всю бурю в чужом взгляде.       Ситуация до абсурдного комичная. Антон всегда проигрывает. Проигрывает в карты, в приставку, в шашки. Проигрывает в любых соревнованиях. Проигрывает в “камень, ножницы, бумага”. Проигрывает в угадай-ку и проигрывает во всех спорах. А в этом выиграл.       Тупой спор рождённый в голове Ромы за считанные секунды.       «Тох, спорим ты не скажешь в лицо физруку, что он калека, который не может нас обучать»       Тупой спор с заведомо понятным результатом. Это даже спором назвать нельзя. Рома рассчитывал на то, что его смачно пошлют просто из-за отсутствия азарта и логики. Так можно любую херню каждую минуту вкидывать и Тоха останется должником до конца жизни. Бред же.       Антон. Тепличный мальчик. Маменькин сынок. Неудавшийся отличник, краснеющий от любых столкновений взглядов с Морозовой. Постоянно трясущийся над своей младшей сестрой и спавший при включенном свете, в тот момент, даже не глядя на Ромку, просто кинул ему       «Ладно»       И пошёл к Юрию Сергеевичу. Ромка испытал весь спектр эмоций от удивления до неверия. Сюрреализм в чистом виде. Рома покосился на Бяшу, разминающегося по левое плечо, а тот просто лыбился во все оставшееся зубы и беззаботно пожал плечами.       Бред.       «Юрий Сергеевич, вы калека, который не имеет права нас обучать»       Челюсть отвисла у всех, кроме Антона. Беспринципный терминатор произнёс всё это настолько будничным тоном, что Рома впервые в жизни почувствовал укол совести. Ну нельзя же так. Это как-то люто... неправильно.       Хотя, с другой стороны, Тоху никто за язык не тянул. Да, была вкинута провокация, но кто ж знал, что цыпленок именно сейчас не захочет её игнорить. Может у них тёрки какие-то и просто Ромка не в курсе? Бог его знает.       «Антон...»       Морозова отмерла первая. За ней проморгался и Ромка. Херня какая-то. Класс у них не самый лучшей, но это жесть подстать Балабанову. На такое тоже редко приятно смотреть.       Физрук долго грузился после сказанных в его адрес слов, а Антон ждал, продолжая сверлить его безэмоциональным взглядом.       Надо что-то делать.       Рома вынырнул из строя, и грубо схватив Петрова за плечо, пихнул его к двери. Тоха на таблетках сидит с самого переезда и ещё хер знает сколько до этого. Можно списать на неустойку психики перед сильными препаратами. Сдавать Рому он не будет. Не стукач. Проверено ещё в первые годы.       Рома с сильной захлопнул дверь и завалился на неё, будто неожиданно придавленный выходкой Петрова. Хотя, лично он ничего не делал и это ощущение начало преобразоваться в слепую ярость.       «Ты чё творишь?»       Прорычал Рома, сканируя слишком расслабленную позу Петрова. Будто реально во всем не он виноват. Антон смотрел в ответ тягуче. Немного лениво, заспано. Может он под кайфом. Щас отрубится или начнёт все стены заблёвывать.       «Выигрываю спор»       Ответ обескуражил. Рома нервно усмехнулся, не веря тому что видит. Видимо нашему мальчики-зайчику надоело вечно в лохах ходить. Решил показать кто здесь главный, только время выбрал неудачное и отвратное чувство вины повисло на Ромке, как удавка на шее.       «Ну нихера себе. Молодчик, Тох. В правильном направлении мыслишь, только что на кону? Хули я сделать должен?»       «Ты должен мне отсосать»       - ... чё? - от Ромы редко можно услышать настолько растерянный и удивительный тон.       - Отсосать, - спокойно повторил Антон, стойко выдержав всю бурю в чужом взгляде.       Рома смотрел и не видел. Челюсть немного приоткрылась и он даже инстинктивно наклонился вперёд.       - Тох, тебя стоя рожали?       - А тебя брехлом растили?       Ну нихера себе. Рома сам не заметил, как пригрел на груди пиранью, решившую блеснуть острыми зубами. Был бы это не Тоха, зубы бы уже летели в разные стороны, вперемешку с кровью и слюнями. А тут вроде одноклассник, друг (почти). Как-то не по-пацански ему кабину сносить, но за такие предложения кабинету грех не снести. Дилемма на уровне принципов свободы личности. Эвтаназия - убийство или необходимость?       - «Настоящие пацаны выплачивают долги», твои слова, - подтрунивал Антон, толкая Ромку к кровавой бане.       - Какой нахуй долг? - прорычал Рома, отталкиваясь от двери и сокращая между ними расстояние, - Таких условий обговорено не было.       - Никаких условий обговорено не было, - со злостью ответил Антон, наклонив голову и сверля Ромку ледяным взглядом, - Нихера ты, кроме унижения, не придумал, так что остальное додумываю я.       Антон с силой тыкнул пальцем Ромке в грудь и казалось, что ещё одна секунда, и между ними полетят искры. Напряжение было такое, что всё потеряло свой смысл. Только они, переполненные ненавистью и желанием приструнить второго.       Вообще Пятифанов находился на грани ярости и эйфории. Уже давно никто в их посёлке не мог так ожесточённо ему противостоять. Ставить Рому на место. Бывали смельчаки, которые бросали за его спиной пару колкостей, а потом ныли о прощении, пока Пятифанов отбивал им почки в темноте улиц. В тех глазах был только, вызывавший презрение, страх. А здесь...       Здесь сталь, пропитанная ледяным холодом и абсолютной самоуверенностью. Это вызывает азарт, адреналин и возбуждение. Рома воспитал достойного соперника, но уступать ему так просто не собирался.       - Ты не много на себя берёшь? - угрожающе тихо прорычал Рома.       - Зассал, Ром? - так же тихо ответил Антон, не боясь назревающей драки.       Для любого пацана - это удар ниже пояса. Антон это знает и умело манипулирует эмоциональностью Ромы. Исходов не так много и процентное соотношение у них абсолютно разное. Первый - это драка. Самое очевидное, самое вероятное. Второй - это расход. Без увечий, но с потеряй статуса для Ромы. И последний, самый нереальный - это успех.       Прошло секунд тридцать тяжелого дыхания в опасной близости. Дальнейший выбор был за Ромой и Антон напряг пресс, готовясь к подлому удару по печени, который Пятифан мог сейчас великодушно организовать. Но он резко отошёл на шаг назад, ничуть не меняясь в лице, и это был второй исход. Сейчас они вернутся на урок, а Антона отправят к директору, где ему выпишут наказание. И вот Рома смеряет его насмешливым взглядом, проходит мимо, задев плечом, и кидает:       - Погнали, додик.       Пришло время Антона удивляться. Его парализовало, и мозг лихорадочно обрабатывал информацию.       Что?       Он обернулся, проследив как Рома свернул в мужскую раздевалку. Иногда, от отчаяния, поставив всё на кон, мы выигрываем намного больше. Антон не верил, что эта глупая провокация сработает. Что он бы сказал Роме, если бы тот отказался? Да нихера. По факту, условий не было, а после драки кулаками не машут, но вот они здесь. Рома, ищущий в кармане олемпийки ключ от мужской раздевалки, и Антон с полувставшим членом, от одной мысли, что всё это взаправду.       Рома наковырял ключ, и даже не посмотрев в сторону, проскользнувшего в раздевалку Антона, прижал заедавшую дверь, заперев её.       Сердце начало набирать оборы. Петров не знал куда себя деть от накатившей паники. Он снова почувствовал себя в шестом классе, зажатым хулиганами по дороге домой. Но, стоп! Зажат сейчас не он и не ему стоит волноваться. Бесшумно втянув побольше воздуха, он медленно расслабил напряженные мышцы и вернул ясность в голову.       Как только Рома развернулся и пристальным взглядом посмотрел ему в глаза, накатило резкое ощущение уединения. Они одни в раздевалке, пока все остальные на уроке. И здесь душно. Очень душно.       Рома невесело усмехнулся и подойдя ближе, грубо толкнул Антона к скамейке. Тот осел, немного её сместив и неприятный скрип подействовал как отрезвляющая сирена. Антон поднял глаза, вернув их напряжённый зрительный контакт и наконец-то понял, чего добивается Пятифан.       Главенства.       Его расслабленная поза, насмешливый взгляд, непоколебимость, всё это - просто маска непоколебимого Альфы, коим его считает все. По факту, если приглядеться, можно заметить намертво сжатые кулаки и некую неловкость пробегающую по всему телу. Рома был смущён, но не сломлен.       Антона сильно расслабила эта мысль. Не он один считывает неправильность данного действия, но отступать никто из них не намерен.       - Веселишься, додик? - спросил Рома, заметив дрогнувшие в нервной улыбке губы.       - Кто-то же из нас должен, а тебе сейчас явно будет не до веселья.       - Сука, - тон цедил ненавистью.       Но отступать никто из них не намерен. Потому что это означало моментальный проигрыш. Рома не стал продолжать светскую беседу. Просто сделал шаг вперёд и опустился на корточки перед длинными ногами Антона. Одна эта картина выбивала воздух из лёгких. Приглашённый свет раздевалки, спёртый воздух душного помещения и Ромка между ног. У кого-то бы не встал?       - Пизда твоему члену, - Пятифан взялся разматывать шнурок на спортивных штанах и бубнить подстать подъездной бабке, - На нём живого места не останется.       - Я буду этому только рад.       Рома поднял полный ненависти взгляд, но Антон уловил в нём что-то зарытое глубоко внутри... страх, волнение?       Антон приподнялся, помогая стянуть с себя стягивающие движения штаны. Крепко стоявший член, обвитый набухшими венами, с шлепком ударился об низ живота и Антон немного поморщился. Рома застопорил. Несколько секунд он разглядывал дубину, которую предстояло ещё взять в рот. Кто ж знал, что очкарик прячет в штанах оружие массового поражения. Его будущей тёлке только позавидовать.       - Нагляделся? - насмешливо спросил Антон, пряча за весельем нарастающий мандраж.       - Заткнись, - процедил сквозь зубы Рома и обхватил член одной рукой.       Странно трогать чужой член. Вроде структура та же. Кожа такая же горячая и упругая, но всё равно странно. Антон судорожно вобрал воздух, поджимая пальцы на ногах.       Пальцы у Ромы красивые. Эстетически красивые. Тонкие, длинные, с выступающими костяшками по длине. Такими на пианино играть, а не лица бить. Эти самые костяшки сейчас прекрасно ощущались на нежной коже.       Несколько медленных движений вверх-вниз и Антон подобрал пальцы на руках. На покрасневшей головке выступила капля смазки и Рома медленно растер её по круговой. Ощущалось это выстрелом в голову. Антона пробрала дрожь от копчика до самого загривка. Душно. Очень душно.       Рома наклонился ближе, и уперевшись одной рукой в пол, а второй продолжая скользящие движения, вытащил язык и мокро прошёл им по нежной коже.       Антон запрокинула голову, ударившись затылком о металлической ящик, но боли не было. Все чувства заострились там, внизу. Прохладное дыхание по мокрой коже, заставило зажмуриться. Тугой узел запутывался внизу живота, напрягая всё тело. Рома вроде обещал живого места там не оставить, но вопреки своим же словам, действовал слишком аккуратно.       - Ты никогда этого не расскажешь, - напряженно произнес он, в нескольких миллиметрах от желающего ласки органа.       - Нет, - Антон оторвал голову от шкафчика и посмотрел на Рому, - Я умею хранить секреты.       Рома ему поверил. Было сложно не проверить, зная что это правда. Он еле заметно кивнул сам себе и намного смелее вобрал напряженный член в рот. И в этот момент всё показалось таким незначительным - комната, ящик, даже свет, который тускло освещал их фигуры. Всё это перестало существовать.       Антона унесло в тёплые объятия эйфории, проскакивающей искрящимися разрядами по всему телу. Рома ускорял движения, компенсируя неумение свободной рукой. Хотелось просто остаться здесь. Забыться на время и раствориться в приятных ощущениях.       Рома приостанавливался на время, давая себе передышку и обводя языком чувствительные венки, и Антон уже от этих маленьких проявлений нежности готов был кончить. Он будто знал какими движениями вызвать у Антона новые волны восторга и пользовался этим. Дыхание стало тяжелым и прерывистым. На лбу выступила испарила и Петров ленивым движением вытер его рукавом ветровки.       Рома остановился и по инерции Антон опустил взгляд вниз, увидев то, что не ожидал. Явная выпуклость оттягивала чёрные спортивные штаны, мешая своему обладателю. Рома запустил руку в штаны и начал искать самое удобное положение, а Антон сделал то, что не ожидал уже от себя.       Он медленно притянул Рому за руку наверх и завлек его в тягучий мокрый поцелуй. Собственный вкус, вперемешку с табаком, моментально снёс крышу. Ещё и Ромкина податливость. Он суматошно приспустил штаны с главного хулигана и ртом поймал вздох облегчения. Утянув Пятифана к себе на колени, он накрыл рукой руку Ромы и обхватил ей оба напряженных члена.       Рома целуется дико и отчаянно. Сейчас это ощущалось самым солнечном днём летом и первым снегом зимой. Сейчас это было блаженство и необходимость. Он прикусывал нижнюю губу Антона на слишком резких движениях и зализывал ранку, в извинение. От такого контраста Антон был готов отдаться ему прямо сейчас, в этой душной раздевалке, пока их одноклассники прыгают через козла.       Трение двух напряженных членов друг об друга. Кожа к коже. Это несравнимо ни с чем. Рома невыносимо ёрзал, приподнимаясь и опускаясь, заставляя Антона глухо рычать.       Разрядка была близка и поцелуи из хищных превращались в более размазанные, потерянные. Антон притянул свободной рукой Рому ближе, слизывая стекающую слюну у него по подбородку. Рома в отместку вцепился сильными пальцами в плечо, зафиксировав на месте и не позволяя отдалиться. От такой хватки точно останется синяк, которым Петров будет любоваться ещё недели.       Рома напрягся всем телом, поддаваясь вперёд и тяжело дыша Антону на ухо, что тот распознал как намёк на завершение. Ещё несколько более настойчивых и быстрых движений по горячей коже и Рома не сдержав порыв, простонал Антону в ухо. Приятная дрожь прокатилась по всему телу, заостряясь внизу. Горячая белёсая жидкость обожгла руки и Антон расслабился, придерживая чистой рукой Рому за спину.       Несколько минут они провели в тишине, жадно глотая воздух и впитывая друг друга. То что произошло в этой раздевалке, останется в этой раздевалке. Такое даже Бяше знать нельзя. Никому нельзя.       Тяжелым движением, Рома сполз с колен, натягивая штаны на законное место. Вставать не хотелось. Продолжать занятия не хотелось. Но кто их об этом спрашивал?       - Ром, а если б я вкинул, чтоб ты с крыши прыгнул, ты б прыгнул? - спросил Антон, вытирая руку об футболку. Чёрт с ней, постирает.       - Иди на хуй, - устало ответил Рома, завязывая шнурок штанов.       - Ром.       - Нет.       Антон усмехнулся, чем выбесил Пятифана и тот грубо схватив его за руку, поднял со скамейки.       - Погнали, додик, - теперь эта фраза будет вызывать у Антона улыбку, - Тебе ещё перед Сергеевичем извиняться.       - Я скажу ему, что ты меня спровоцировал.       - А я скажу, что ты спровоцировал меня тебе отсосать.       - Что?       - Что? - повторил Рома, усмехнувшись, и выпихнул Антона из раздевалки.       Никому он ничего не скажет. Никому нельзя об этом знать. Даже Бяше. Тем более... зная как Рома любит спорить и какая у Антона хорошая фантазия.