Вечный дом

Как всегда это бывает в обычные дни с самыми обычными случаями, я как обычно проснулся утром и в преддверии нового дня, быстренько собрался и уже сидел на кухне за завтраком. Ничего ужасного не предвещал этот день, лишь очередные уроки, незамысловатые разговоры с Катей и прочее, что ни чем не отличает день от остальных в этом году. Но кое-что все-таки случилось, что вызвало у меня некую печаль с долей опустошения.

Пропала Катя.

Я считал, что Катя слишком эгоистична, но иногда она уделяла мне некоторое внимание и когда она исчезла, я испытал противоречивые чувства. С одной стороны, я был обеспокоен ее судьбой. С другой стороны, чувствовал облегчение от того, что наши изматывающие отношения наконец-то закончились. Я начал смиряться с мыслью о том, что Катя больше не вернется. Но чувство вины и сожаления терзало мою душу. Я хоть и понимал, что наши отношения не были идеальными для дружеских, но теперь я жалел о том, что не ценил её, когда она была рядом. По крайней мере, она была добра к мне, разговаривала со мной, слушала меня, а теперь? — Странно все это, не правда ли? Я сидел за партой, как кто-то подошёл к мне и навис сверху. Я поднял глаза и увидел Полину. — Не смотря на её мерзкий характер, как-то жаль её, — говорила она. — С чего ты взяла, что у нее мерзкий характер? , — не согласившись с ее словами спросил я, — ты с ней общалась? — Я с ней с первого класса в одном классе учусь. Уж поверь, я знаю её. «Ну-ну», — сказала про себя Антон, а потом сказал, — ну ты же училась с ней, а не общалась. Это разные вещи. — Почти за шесть лет можно хорошо узнать человека, — сказала Морозова, — и ничего хорошего я в ней не увидела. Все вот эти сплетни её, смешки и прочее, так сильно раздражали, что… — Что? Что ты рада, что она пропала? , — неожиданно для себя спросил я у Полины. И откуда у меня такие чувства к Кате? , — видимо ты плохо знала ее, поэтому она тебе и не нравится. — Не говори мне, что ты хорошо знал ее, — спокойно сказала Полина, — ты с ней знаком три дня, как ты можешь говорить, что я ее плохо знала? Повторю, я знала ее шесть лет. Ты три дня. Разницу ощущаешь? — Ты видимо за все шесть лет ни разу с ней не разговаривала даже. Вы просто существовали рядом, а так можно хоть всю жизнь прожить и не узнать кто этот человек на самом деле. Может я и хорошо не знал Катю, но я считаю её вполне приятным человеком. И это мое мнение. — Хорошо, это твое мнение, — сказала Полина, — я не против того, чтобы ты считал Катю хорошими человеком. Но я хочу чтобы понял, что она не простой человек. — Что значит не простой? У нее сложный характер? Так я это уже знаю. — Я имею ввиду, что… ей нельзя доверять. Она будет действовать только ради своей выгоды… — Давай-ка, я сам буду решать кому мне доверять, а кому нет, ладно? , — с раздражением сказал Антон. Весь этот разговор стал действовать мне на нервы и стало немного трудно дышать. Я глубоко вздохнул и выдохнул. — Ладно, я не хочу с тобой ссориться, — сказала Полина, — мне просто было интересно знать твое мнение о её пропажи. Так что же? — Печально, — ответил я и замолчал. — Коротко и ясно, — произнесла Полина, — кстати, Антон. А что ты после уроков делаешь? — Иду домой. — Может вместе сходим? А то после всей этой истории, мне не то что вечером страшно выходить, но и днём тоже. — То есть проводить до дома? , — зачем-то спросил Антон, хотя и так знал что она имела ввиду. — Да. Вместе? — Ну, хорошо, пойдем, — ответил я, — тогда встретимся возле входа в школу. — Хорошо, — весело проговорила она и ушла к себе за парту. После уроков, я подождал Полину на входе школы. Чувствовалось, что день был сегодня необычный. Бывало такое, что все тело будто само не свое и ощущается странность всего происходящего. Хотя все идёт своим чередом без особых изменений. Удивительный российский мир. — Честно сказать, я когда узнала что ты из Москвы приехал, то мне немного завидно было, — говорила Полина шагая по просёлочной дороге, — наверное, там хорошо. Не то что здесь, да? — Здесь зато тихо и спокойно, — ответил я, — а в Москве шумно очень. Приходилось за город ехать, чтоб немного отдохнуть от городской шумихи. — А мне нравится какофония звуков. И смотреть как все люди куда-то спешат, суетливо бегут куда-то. А здесь как на кладбище живём. Как-будто про нас все забыли и не хотят вспоминать. — Кажется, у нас с тобой разные вкусы. Тебе надо просто пожить в таком шуме, может тоже полюбишь тишину и спокойствие. — А почему ты уехал от туда? Москва все-таки. В посёлке что, лучше? , — улыбнулась Полина, — или ты и твоя семья настолько любят тишину, что перебрались сюда? — Это может быть одна из причин. Но моего отца сюда по работе перевели, так что делать было нечего, как переезжать сюда. — Там наверное твои друзья остались. — У меня нет друзей, — быстро ответил я, но потом понял, что пожалел. Не хотелось давить на жалость, но эти слова как-то сами вырвались, — ну, всмысле я имею ввиду, что у меня были школьные друзья. — Настоящих друзей не было? , — спросил Полина. — Нет, был один. Был один Юра, мы с ним были два года знакомы. Потом он летом уехал на дачу к дедушке и не вернулся. Его осы насмерть закусали. Скончался от анафилактического шока. Ему всего тринадцать было. — Как ужас. Сложно представить себя на месте его родителей и понять, что они чувствовали. Кстати, мы пришли. Полина остановилась около дома и подошла к калитке. — Зайдешь? Я тебя со своим дедушкой познакомлю. Он у меня краевед. Все об именах знает. Я задумался… и только сейчас понял, где я и с кем. И зачем я согласился с Полиной до дома идти? С другой стороны нас с Катей ничего не объединяет, а с другой мне кажется я не правильно поступаю, по отношению к ней. — Пожалуй, я откажусь, — ответил я, — спасибо за приглашение, но меня дома ждут. — Ну может хоть не надолго? , — настаивала Полина, — мы же не до ночи у меня будем. Или ты из-за этой Кати не хочешь? — Нет… В общем, мне пора. Пока. Я поспешил убраться оттуда и скрыться в чащобе леса, лишь бы не видеть сердитое лицо Полины. Все таки, я не правильно поступил, что пошел с ней, а если бы ещё в гости зашёл, то совсем все грустно было бы. Я брёл по лесным дорогам, прорываясь сквозь бесконечный снег разбрасывая его в разные стороны. В мыслях было только одно: по каким причинам маньяк похищает детей? Хотя, навряд ли у похитителя будут какие-то предпочтения и он будет ещё выбирать кого убить. А может Катя ещё жива? Сразу, когда такие мысли появились а голове, я услышал что-то на подобии крика. Я остановился и стал вслушиваться. Наверное птица какая-то. Я пошел дальше. А может это Катька? Я снова остановился. Мысли о том, что Катя сейчас где-то в лесу, живая или полуживая не давали покоя и тянули в неприглядный лес на её поиски. И стоит ли оно вообще того? Может и стоит. Я свернул в другую сторону и пошел по дороге на кладбище. Это был единственная дорога, ведущая в лес. Сначала я хотел было развернуться и пойти назад, но все же шел вперёд в надежде найти Катю либо, то что от нее… осталось? Разгуливая по лесной чащобе, ничего примечательного я не видел. Даже намека на жизнь в этом краю лесного запустения не было. Одни деревья, кусты и бесконечное море снега под уже вечереющим небом. Я не успел опомниться, как небо стало черным и было немного жутковато блуждать по ночному лесу. Но уходить я не собирался, так как чувствовал, что Катя где-то рядом. В таинственной тишине ночи я брел по густому лесу, мои шаги нарушали покой спящей природы. Острые ветки деревьев царапали кожу, а мрак окутывал сгущающейся тенью. Внезапно, посреди бескрайней чащи, мой взор привлекла темная, зловещая форма. Это был гараж, неестественно черный в лунном свете. Его стены были покрыты странными символами, а из-под плотно закрытых ворот просачивался неприятный запах. Я почувствовал, как холодная дрожь пробежала по телу. Гараж вызывал во мне необъяснимое отвращение, как будто в нем скрывалось что-то ужасное. Инстинкт самосохранения твердил мне уйти, но любопытство взяло верх. Медленно, с бьющимся сердцем, я приблизился к гаражу. Прикоснувшись к холодной металлической ручке ворот, и они со скрипом открылись. Внутренность гаража была окутана непроницаемой темнотой, от которой веяло древним злом. С легким скрипом я распахнул массивные черные ворота гаража. Внутрь хлынул поток прохладного воздуха, заставив его поежиться. Я шагнул внутрь, чувствуя под ногами шершавый бетонный пол. Гараж был просторным и совершенно пустым, за исключением нескольких ржавых инструментов, лежащих в дальнем углу. Тусклый свет проникал только из узких окошек под потолком, отбрасывая длинные тени на стены. Я окинул взглядом высокую полку, заваленную коробками и ящиками. На вершине одной из коробок я заметил маленькую, поцарапанную фотографию. Взяв ее и внимательно рассмотрев, приметил на ней выцветшие лица людей, которых я не знал. Сзади было написано: «Беги или умри». Я положил фотографию на место и продолжил свое исследование, проверяя каждый уголок и щель. В углу обнаружил заплесневелый чемодан, содержащий пожелтевшие газетные вырезки и старые письма. В тусклом свете, я заметил загадочный аппарат, накрытый темной тканью, стоящий в самом центре помещения. Любопытство пересилило страх, и я медленно подошел к нему. Осторожно приподняв ткань, я увидел мясорубку, а в ее металлическом чреве, связанная по рукам и ногам, лежала Катя. Мои глаза расширились от ужаса, а сердце забилось в бешеном ритме. Я не мог поверить своим глазам. Катя, которую знал, была беспомощна и уязвима перед лицом этой чудовищной машины. — Катя? Что случилось? , — спросил я, но потом увидел что ее рот был связан. Сама Катя смотрела на меня умоляющими глазами и молила о помощи. — Сейчас, подожди, — успокаивал ее я, — надо осторожнее быть, а то нажму ещё куда-нибудь. Я стал шариться по полкам в поисках инструментов, дабы разрезать тугие веревки. Пробежав глазами, я заприметил длинные садовые ножницы. Сняв их с крючка, я с осторожностью стал раскусывать сильную хватку веревок. Немного погодя, я скинул оставшиеся верёвки и аккуратно вытащил Катю из раструба мясорубки. Антон и Катя встретились взглядами, и в воздухе повисло напряжение. Катя не могла сдержать слез, ее тело дрожало от переполнявших её эмоций. Антон шагнул к ней, нежно обняв за плечи. — Кать, ты в порядке? , — прошептал я, мой голос дрожал от беспокойства, — ты как здесь оказалась? Смирнова всхлипнула и крепко прижалась ко мне. — Я не знаю, — проговорила она, ее голос был едва слышен, — я не помню, как здесь оказалась. Спасибо, Антон. Мы простояли в объятиях ещё несколько минут, переживая момент, который изменит мою жизнь, а потом вышли на улицу. Путь был долгим и изнурительным. Заросли кустов цеплялись за их одежду, а колючие ветки царапали им кожу. Но Антон не жаловался, используя все свои силы, чтобы нести Катю и защищать ее от скрывающихся в ночи опасностей. Наконец, когда вдали показался свет, надежда затеплилась в их сердцах. По крутой тропинке они поднялись к вершине холма, где стоял дом Кати. Свет в окнах заливал теплом и безопасностью. Антон бережно опустил Катю на пороге и облегченно вздохнул. В тот момент он почувствовал не только удовлетворение от того, что спас ей жизнь, но и глубокую связь, возникшую между ними в борьбе с общей опасностью. — Так ты и правда ничего не помнишь? , — все-таки решил спросить я. — Совсем ничего, — ответил она, уже более спокойным голосом, — помню как была дома, а потом черная дыра. Ничего не помню. А очнулась уже в этом ужасном гараже. — Ну ладно, пошли скорее в дом, а то все распереживались уже. Мы подошли к дому Кати. Я постучал в дверь и на порог вышла без настроения Лилия Павловна в теплом халате. — Петров? , — тихо спросила она, — случилось что? Я отошёл в сторону и вышла Катя. Лилия Павловна увидев, бросилась обнимать и целовать её. — Ох, Катюша. Ты как? Цела? — Да, все в порядке, — пуская слезы ответила она, — меня Антон спас. — Ой, Антон, спасибо тебе огромное, — говорила учительница, — даже не знаю как и отблагодарить тебя. — Нет, не стоит, — покраснел я. Хорошо что темно было на улице, — «спасибо» будет достаточно. — Мы все равно этого не забудем, — улыбнулась она, — пошли в дом. Антон, может зайдешь? — Нет, спасибо Лилия Павловна. Меня мама наверное уже заждалась, поэтому я домой лучше пойду. — Ну как знаешь. Ещё раз спасибо. Катя с мамой вошла в дом и скрылась внутри. Я глубоко вдохнул и выдохнул, и пошел домой, придумывая отмазки для мамы о том, где я был. В зимних сумерках я возвращался домой по заснеженному поселку. Ледяной ветер пронизывал тело, заставляя поежиться. Я спешил, мечтая поскорее оказаться в тепле своего уютного жилища. Внезапно откуда не возьмись, выскочил Рома. Его лицо было искажено злобой, а в руке он сжимал нож. Антон замер на месте, сердце бешено заколотилось в груди. — Что происходит? , — спросил я, не ровным голосом. — Зачем ты это сделал? , — прохрипел он, — а? — Что сделал? Ты про что? — Зачем ты обидел Полину? Говори, зачем? Рома сделал шаг вперед, приближаясь к мне. Я попятился назад. В этот момент страх сковал меня, парализовав мою волю. Я ничего не отвечал, да и не знал что ответить, но Рома неумолимо приближался, но. — Что здесь происходит? Мы оба обернулись на громкий голос и увидели старлея Тихонова. Рома быстро убрал нож. — Я повторяю, что здесь происходит? Пятифанов? — Ничего, мы просто разговариваем, — ответил Рома, — да, Антоха? — Ну. ну да, просто стоим. Тихонов глянул на нас с подозрением. — Время сейчас позднее, завтра в школе поговорите, — сказал милиционер, — давайте по домам, быстро. Ромка быстрым шагом обогнул меня и пошел в свою сторону. — Точно все нормально? , — ещё раз спросил Тихонов у меня. — Да, все хорошо, — ответил я и пошел наконец домой. Вечерние сумерки окутывали лес тайной и тревогой. Я медленно шагал по извилистым тропинкам, а мои мысли зациклились на недавнем нападении Ромы. Хладная сталь ножа, сверкнувшая в свете уличного фонаря, навсегда запечатлелась в моей памяти. От воспоминания об этом леденящем душу моменте мои ладони вспотели, а сердце заколотилось в груди. Я ещё не мог отделаться от ощущения, что Рома преследует его. Каждый шорох листьев заставлял меня вздрагивать, а каждый хруст веток вселял неописуемый ужас. Периодически, я оглядывался через плечо, ожидая увидеть знакомый силуэт, но лес хранил молчание. Только ветер шептал в кронах деревьев, усиливая его чувство уязвимости. Тьма сгущалась с каждой минутой, окутывая тропинки непроницаемой пеленой. Я чувствовал, как страх сжимает его грудь, затрудняя дыхание. Я ускорил шаг, отчаянно желая добраться до дома, где можно было бы запереть двери и спрятаться от надвигающейся опасности. Но лес, казалось, тянулся бесконечно, каждый поворот и каждое дерево становилось напоминанием о том, что Рома может быть где-то рядом