ПО БУРНОЙ РЕКЕ

Ло Бинхэ прошел сквозь портал и очутился в лесу — настоящем лесу, наполненном ароматами диких трав, свежей листвы и шумом деревьев, чьи кроны шелестели на ветру, словно перешептывались о его появлении из ниоткуда. Стоял летний солнечный день, лучи пробивались сквозь листву к земле и корням, рисуя на мшистых стволах узоры, похожие на древние печати заклинателей. Счастье от того, что Ло Бинхэ вернулся в мир людей, было безграничным, словно небесная высь над головой. В первый миг его сердце даже подпрыгнуло от счастья, будто вырвавшаяся из клетки птица. Юноше показалось, что это пик Цинцзин, родной и до боли знакомый. Но спустя пару мгновений он осознал, что нет, место другое, потому что из деревьев здесь располагались преимущественно могучие кедры, чьи стволы уходили ввысь, словно колонны древнего храма, а на Цинцзин в основном рос изящный бамбук, тонкий и гибкий, как характер его учителя. Учителя… Кожа, иссушенная бесконечными песчаными бурями Бездны, впитывала влажный лесной воздух, приносивший облегчение истерзанному телу. Ло Бинхэ стоял посреди леса, душа в глубине себя боль от того, что он все еще не дома. Не на Цинцзин. Ведь он уже прошел столько всего, чего не забудет: страшную пустыню с ее вечными голодом и жаждой, кочевников-людоедов с их горящими глазами и острыми зубами, битву с чешуйчатым драконом, чье дыхание обжигало сильнее палящего солнца, и все еще... Но он вернулся, а значит цель уже близко. — Чего застыл, как истукан?! Вперёд давай! — прозвучал в голове Ло Бинхэ скрипучий голос Мэнмо. — Нам нужно как можно быстрее оказаться вдалеке от этого места! Меч демонический, портал демонический, а демоническую Ци легко учуять, она растекается по воздуху, как чернила по воде. Заклинатели есть везде, а у тебя на лбу написано, что ты вернулся из Бездны. Ло Бинхэ машинально коснулся повязки на лбу, части одеяний его учителя, случайно украденной им и теперь превратившейся в грязную тряпку, но некогда бывшей изумрудно-зеленым шелком, цвета глаз Лорда Цинцзин. Конечно, метки не было видно, но если он в ближайшее время не пропитается Ци Янь то его легко будет распознать. — Куда пойдем? — спросил юноша, оглядываясь по сторонам и впитывая долгожданные краски живого мира. — Не важно куда — просто подальше от этого места, — раздражённо ответил Мэнмо. — Любой след демонической энергии привлечёт внимание, а нам сейчас только этого не хватает. Ло Бинхэ двинулся вперёд, прорываясь сквозь заросли папоротников, мягко щекочущих его ладони, и какого-то очень уж колючего кустарника с мелкими алыми ягодами, оставляющего царапины на открытых участках кожи. Каждая такая царапина приносила странную радость — она подтверждала, что он действительно вернулся в мир живых. За полчаса борьбы с буйной природой демону удалось добраться до небольшой речушки с кристально чистой водой, в которой плясали солнечные блики, и под поверхностью которой мелькали серебристые спинки рыб. Он наклонился над водой, чтобы напиться, и впервые за долгое время увидел своё отражение — изможденное лицо, потемневшую от солнца и ветра кожу, глаза, в которых, казалось, вместе с печалью затаилась тень Бездны. Но самое большое удивление у него вызвала взрослость. В воде отражался не мальчишка, а взрослый мужчина: еще молодой, но лица которого уже коснулись заботы. И тут лес прорезал душераздирающий истошный крик. Крик какого-то животного, полный боли и отчаяния, словно сама смерть уже коснулась его своим ледяным дыханием. Ло Бинхэ вздрогнул и резко выпрямился, инстинктивно положив руку на рукоять меча. Он огляделся, напрягая все свои чувства, обострённые годами выживания. Крик донёсся с другой стороны речки, из-за зарослей ежевики с ещё не созревшими плодами. — Куда собрался? — услышал он предостерегающий голос Мэнмо. — Остановись и подумай прежде, чем залезть в передрягу. — Ты же тоже слышал, — ответил Ло Бинхэ, и в его голосе промелькнула нота беспокойства, которая удивила его самого. — Слышал, и что? — проворчал старик. — Сейчас ты слаб, как котёнок. И не известно, кто там кричит и почему. Может, какой-нибудь хищник обедает кроликом. Затратишь демонические силы — потеряешь последние крохи заклинательской сути. И словно молния, ударившая в ясный день, начнется трансформация. Превратишься в полноценного демона. А вдруг у тебя вырастут рога и копыта, а? Или зверем обернешься! Тысячу лет потом будешь работать над своим совершенствованием, чтобы не гавкать, а говорить. Но что-то в этом крике затронуло струну в душе Ло Бинхэ, струну, которую он считал давно порванной. — Ты прав, но если там слабые противники, я смогу насытиться. Надо посмотреть, — ответил юноша, скрывая за практичным доводом внезапно пробудившееся сострадание. И более не слушая доводов старика, направился в ту сторону, откуда слышался крик. Он вброд перешёл речушку, которая была ему чуть выше колена. Холодная вода освежила его уставшие ноги, а мелкие камешки на дне помассировали стопы. Демон углубился в чащу, где солнечные лучи едва пробивались сквозь густую листву, окрашивая всё в изумрудно-зелёные тона. Раздался ещё один скулящий завывающий крик, звенящий от боли и страха, и Ло Бинхэ удвоил усилия, уверенно прокладывая путь сквозь заросли, как будто что-то невидимое тянуло его вперёд. Через минуту он уже был на небольшой поляне, залитой солнечным светом, где раненый умирающий лис-хулицин, молодой, а точнее еще совсем маленький — без десятка хвостов, сражался из последних сил с двумя заклинателями в грязной одежде. Лисёнок, чья рыжевато-серая шерсть была испачкана кровью, прижимался к земле, оскалив мелкие острые зубы, а его удивительные нефритово-зелёные глаза, яркие, как весенняя трава, были полны отчаянной решимости и боли. — Браконьеры, — раздалось в голове с ноткой презрения. — Они слабы, как сухие ветки — хрустнут от лёгкого нажима. Только не убивай. Выпей их силу. Что-то дрогнуло в душе Ло Бинхэ при виде этих зелёных глаз, смотрящих на мир с такой яростной жаждой жизни. Он сам не понимал, почему его так тронул этот взгляд, но посмотрев в них раз, он точно решил для себя, что спасет зверя. — Как это сделать? — спросил юноша, не отрывая взгляда от раненого зверька. — Просто схвати за руку и потяни энергию, как воду из чаши губами, на себя. В общем, через любую чакру. Представь, что их сила — это прохладный ручей, а ты — высохшая земля. Впитай. Заклинатели остановились и с опаской уставились на внезапно появившегося парня в разодранной одежде, с грязной повязкой на лбу, и с мечом в руках. В его фигуре было что-то хищное, несмотря на измождённый вид, а глаза горели странным огнём, источая опасность. — Вы не имеете права, — заговорил один, пытаясь придать своему голосу властность, но его рука, сжимавшая меч, заметно дрожала. — Мы исполняем наш долг. — Мы выполняем приказ Главы Дворца Хуань Хуа: очистить территорию от нечисти перед его прибытием, — добавил второй, глядя на Ло Бинхэ с растущим беспокойством. — Вот жулье, — усмехнулся Мэнмо. — Спроси, чьи это земли. Пусть поврут ещё. — На чьих землях я оказался? — спросил Ло Бинхэ, делая шаг вперёд, и заклинатели непроизвольно отступили. — Так говорю же — Хуань Хуа!!! Мы важные Заклинатели! — воскликнул первый, но его голос дрогнул, выдавая ложь. — О! Земли старого козла Лао Гунчжу. Чтож. Скорее всего они не врут. Удачно мы попали, — раздался мстительный голос Мэнмо в голове Ло Бинхэ. — Для начала они станут хорошими донорами! Их энергия даст тебе силы, а мне порадует душу… Бинхэ справился быстро. Движением, стремительным, как бросок змеи, он оказался рядом с первым заклинателем, схватил его за запястье и почувствовал, как тёплая энергия течёт в него, заполняя пустоту внутри. Со вторым было ещё проще — тот даже не успел поднять свой меч. Ло Бинхэ выпил их без остатка, впитывая каждую каплю Ци, будто путник, нашедший воду после долгих дней в пустыне. Тела заклинателей безвольно осели на землю: они еще дышали, а глаза были открыты, но никто из них уже не имел сил, чтобы встать или сказать что-либо. Их взгляды были полны ужаса и непонимания. — Убить их? — спросил Ло Бинхэ, чувствуя, как новая сила растекается по его телу, заживляя раны и наполняя энергией каждую клеточку. — Да. И надо бы закопать, а то если трупы найдут, пойдет молва про таинственные смерти, — практично заметил Мэнмо. — Все всполошатся и будут подозрительны. А вот одежду, пожалуй, можно снять. На первое время, а то ты в этом дранье слишком сильное подозрение вызываешь. Выглядишь хуже бродячего пса. Их тряпки тоже, конечно, не очень, но пока это лучший выбор. — Да, пожалуй, — согласился Ло Бинхэ, ощущая, как холодный расчет овладевает его разумом. Бездна научила его не тратить ресурсы впустую. Но прежде, чем заняться мрачной и необходимой работой, Бинхэ направился к лису. Что-то тянуло его к раненому зверьку, какое-то неведомое чувство, пробивавшееся сквозь корку ожесточения, покрывшую его сердце после борьбы с мечом. Лисенок был молодой и, хотя точно обладал проблесками силы, духовного совершенствования, определенно ещё ни разу не оборачивался человеком. Его шерсть, где-то рыжая, а где-то ещё серая, какая бывает у маленьких щенков, была слипшейся от крови. Глаза его, удивительного нефритово-зелёного оттенка, очень напоминающего цвет глаз Шень Цинцю, уже подернула пелена смерти. Ло Бинхэ смотрел в эти глаза и чувствовал странное волнение, словно сейчас случится что-то странное, непоправимое, и он будет жалеть об этом всю свою жизнь. Но почему он так чувствовал себя юноша не знал. Что-то важное ускользало от его понимания. — Могу я ему помочь? — задал он вопрос Мэнмо, сам удивляясь этому желанию. Мэнмо на мгновение замолчал, заметив то, что глаза лисёнка были точь-в-точь цвета глаз его ненавистного и любимого учителя. «Интересно, — подумал старый демон, — неужели даже ненависть не смогла вытравить привязанность из сердца этого мальчишки?» — Напои его своей кровью, — произнес демон так неохотно, словно делал большое одолжение. А сам стал наблюдать за происходящим с еще большим вниманием. — Да, точно! Ло Бинхэ разрезал руку ножом, сделанным из осколка раковины, которую к своему удивлению нашел в песках Бездны и использовал, заточив как следует. Он вылил каплю густой, темной крови в приоткрытую пасть зверька. Кровь засветилась слабым пурпурным светом, когда коснулась языка лисёнка. Сосредоточившись, юноша представил, как его кровь, несущая частицу его демонической силы, двигается внутри тельца лисёнка, словно алая река, вымывающая боль и заживляющая раны, возвращая жизнь в умирающую плоть. Воздух вокруг слегка задрожал, наполняясь демонической энергией, а уже через пару минут рана затянулась по-настоящему, не оставив даже шрама под шерстью. Лис открыл глаза, и теперь их зелень засияла еще ярче, будто изнутри их освещал нефритовый огонь. Он приподнял мордочку, глядя на своего спасителя с удивлением и почти человеческой благодарностью. Он даже не целиком был рыжим — дымчатый сероватый подшёрсток не полностью сошел с него, торча клочьями, придавая малышу забавный вид! Лисенок лизнул руку молодого демона теплым шершавым языком и попытался встать на неуверенные лапки. Ло Бинхэ подхватил тельце, удивляясь его легкости, и помог приподняться. Но лисенок был ещё слаб после тяжелого ранения, и его тело качало, как тростинку на ветру. Он снова опустился, но продолжил таращиться своими невозможными зелеными глазами на юношу, словно пытаясь запомнить каждую черту его лица. — Ну ты и дурень, конечно, — проворчал Мэнмо, но без настоящей злости в голосе. — Мог забрать и его ци тоже. А вместо этого ещё и свою силу отдал. Так никогда не восстановишься до прежней мощи… — Несмотря на такие заявления, юноша знал, что на самом деле Мэнмо был доволен. И тем не менее он не удержался от твердого: — Нет, — хотя сам не понимал, почему защищал это маленькое создание. Просто что-то в этих зеленых глазах тронуло его закаменевшее сердце. «Если он пожалел зверя с глазами цвета зеленого луга, то может, со временем он и Учителя своего пожалеет? Ведь убить того, кого любишь… все равно, что убить себя. Долго после такого точно не проживёшь! Может, оно и к лучшему, что этот пушистый комок попался нам на пути» Конечно, Мэнмо напомнил себе, что все, что он делает, это ради собственного спасения, а не ради мальчишки. Но в это с каждым разом всё менее и менее верилось! Тем более, когда он видел, как смягчается обычно жестокое лицо Ло Бинхэ при взгляде на маленького лиса. Ло Бинхэ тем временем, поместив лисёнка на мягкую подстилку из листьев, занялся более приземлёнными делами: забрал одежду, деньги, что нашел в поясных кошельках заклинателей, и добротную обувь, которая, к счастью, оказалась почти впору. В то ханьфу, что было хуже, он замотал меч, хорошо перевязал его и добавил печатей, подавляющих демоническую Ци. А после использовал чужие мечи, чтобы выкопать могилу: методично и без всяких эмоций, словно исполняя очередную повседневную задачу. — Ну ты и дурень! — во второй раз провозгласил Мэнмо, наблюдая за этой сценой. — А печати взрывающие на что? Талисман хоть нарисуй!!! Вот хоть на той тряпке, — он указал на штаны одного из Заклинателей, которые Ло Бинхэ отложил в сторону, как непригодные для его нужд. Юноша рыкнул, издав звук, больше похожий на звериный, но более никак не отреагировал на подначку. Он достал из поясной сумки одного из заклинателей кисть и чернила, прикрыл глаза, вспоминая последовательность линий, и быстрыми, уверенными движениями нарисовал взрывающуюся печать на ткани — линии засветились слабым светом, впитывая его силу. Печати действительно помогли, и яма была готова спустя несколько палочек благовоний, наполнив воздух запахом свежей земли и тлеющих трав. Трупы молодой демон аккуратно уложил в ее центр и засыпал землёй. Поверхность тщательно примял ногами, затем даже посадил в центре места захоронения дерево: выкопал молодой саженец клёна и пересадил его на могилу, словно воздавая последние почести тем, кого убил. — Тяф, — раздалось сзади, нарушая тишину леса. Лисенок, пошатываясь как пьяница на горной тропе, встал на лапки и сделал несколько шагов в сторону Ло Бинхэ. Он держался неуверенно, тело качало из стороны в сторону, но в каждом движении была решимость быть рядом с тем, кто спас ему жизнь. — Он решил, что ты его мамка, — хохотнул Мэнмо, наблюдая за этой картиной, — Раз спас зверёныша, теперь тебе возиться с ним всю жизнь. Бинхэ взял лисенка на руки, ощущая, как тепло маленького тела проникло сквозь ткань одежды. Хулицзин дрожал мелкой дрожью и, не мигая, смотрел на своего спасителя зелёными глазами, в которых читалось безграничное доверие. — Тощий какой, жрать, наверно, хочет. И тебе не помешает подкрепиться, — заметил Мэнмо, разглядывая выпирающие рёбра лисёнка. — Лучше сделать это, пока светло. — Почему пока светло? — спросил Ло Бинхэ, машинально поглаживая мягкую шерсть зверька. — Ну и дурень, — вздохнул Мэнмо так, словно объяснял простейшие вещи несмышлёному ребёнку. — Ночью костер виден будет за много ли отсюда — внимание привлечешь. Так что если что-то готовить, то только сейчас, пока солнце не село. — Сначала подумать нужно, как раздобыть еду, а потом уже жарить, — проговорил Бинхэ зло, не желая признавать свою неосмотрительность. — А в руках у тебя что? — и Мэнмо расхохотался, глядя на лисёнка, жавшегося к груди Ло Бинхэ, — Шучу-шучу! На самом деле старику было не до смеха. Он очень переживал, что пацан окончательно сорвётся во тьму и начнет убивать всех подряд без разбора, чем привлечет внимание влиятельных заклинателей, которые его уничтожат. А вместе с ним и Мэнмо. Вот Мэнмо и прощупывал теперь с одной стороны грани дозволенного, а с другой — уровень злости и ненависти, бурлящей в душе молодого полудемона. С момента, как ученик выпил силы двух браконьеров, в целом он определенно стал стабильнее, словно эта энергия помогла ему нащупать равновесие между человеческой и демонической сущностями. Ущерб, нанесенный мечом Синьмо, конечно был ужасен. Но без меча им было не выбраться. Так что это скорее была вынужденная жертва. Но, возможно, со временем Мэнмо сможет немного поправить дело, залечить хотя бы часть этих ран с помощью своих техник. И, кажется, маленький зверёк может ему помочь с этим, ведь чем больше привязанностей, тем больше нитей, связывающих Ло Бинхэ с его человеческой стороной! А потом можно и к Учителю его подпустить. Мэнмо с удовлетворением наблюдал, как молодой демон осторожно, будто боясь причинить боль, гладит лисёнка по спинке. — Ты можешь попробовать приманить большого зверя ментально. Представь оленя, например, и потяни образ к себе, как натягиваешь тетиву лука. Демоническая кровь даёт такие возможности. Пока Мэнмо размышлял и говорил, Бинхэ переоделся в чуть великоватое ханьфу, обулся в крепкие сапоги заклинателя, которые после долгих дней хождения босиком показались ему невероятной роскошью, за пазуху широкого ханьфу запихнул лисёнка, который тут же свернулся клубочком, прижавшись к теплу человеческого тела, и тихонько заскулил от удовольствия. Меч, укутанный в ткань, он повесил себе на плечо, придумав лямку из пояса. — Оленя не хочу, они красивые, — тихо проговорил Бинхэ, вспоминая грациозных созданий, которых видел в лесах пика Цинцзин. Он направился в обратном направлении, туда, где слышался плеск воды. — Ты куда пошел? — забеспокоился Мэнмо. — Там демоническая Ци портала, который ты сделал. Помнишь? Как красный флаг для заклинателей! — Помню, — спокойно ответил Ло Бинхэ, но продолжил идти своим путем. Он дошел до речки, где вода играла солнечными бликами и тихо журчала, обтекая гладкие камни, закрыл глаза, сосредоточился на своей обновленной силе, представляя, как она растекается по воде, привлекая к нему живые существа. Через несколько минут речная гладь вспенилась, и юноша вместе с лисенком был обрызган водой, сверкающей в лучах заходящего солнца. У его ног билось несколько крупных рыбин с серебристой чешуёй, привлечённых его демонической ци. — Неплохо, — протянул Мэнмо с ноткой уважения в голосе. — Ты быстро осваиваешь свою демоническую природу. Может, Бездна была не так уж и бесполезна для твоего развития. Бинхэ уже научился создавать огонь в Бездне. Развести костер не являлось для него трудностью: несколько сухих веточек, щепотка заклинательской силы, печать огня, и вот уже пламя весело лижет импровизированный очаг из камней. Лисенок, выпущенный на траву рядом с костром, начал жевать сырую рыбину с аппетитом, чавкая и утробно рыча, словно боялся, что у него отберут добычу. Его зелёные глаза блестели от удовольствия. После того, как две рыбины поджарились, и молодой демон слегка утолил голод, он, забрав лисёнка и залив костер, направился вперёд. Вдалеке раздалось несколько хлопков — кто-то использовал оповещающие печати. — Хуань Хуа уничтожает мелкую нечисть талисманами. Видать, те браконьеры не врали, — предположил Мэнмо. — Значит, зачищают территорию. Лао Гунчжу всегда так приказывает делать, когда ему предстоит путь. И набирает для этого дела всякое отребье. Можем встретить его процессию. — А зачем он нам? «Поквитаться!» — подумал Мэнмо, но вслух сказал: — Он Глава Секты и был заинтересован в тебе, как в ученике. А сейчас ты вернулся из Бездны и можешь про нее рассказать. Опять же: это тайны, которых никто не знает. Что там в этой Бездне?! А ещё ты точно знаешь, как упал в Бездну. — И что с того? — Как что? Лао Гунчжу ищет, как бы ему напакостить Цанцюн, а если ты ему признаешься, что Учитель тебя сбросил, то станешь ценным свидетелем. И он возьмёт тебя в секту и будет любить, холить и лелеять. А тебе нужно время прийти в себя. — Нет. Учитель мой. Я не отдам его в Хуань Хуа на расправу. Сам расправлюсь! — Да подожди ты. Это же только начало. Повод, чтобы освоиться. — А дальше что? — Дальше делаем старика марионеткой твоей крови и заполучаем орден Хуань Хуа на блюдечке. Ну, а имея такую опору, можно и завоеваниями заняться. — Учителя заберу! Будет, где его поселить. — Твой Учитель никуда не денется. Сначала стань значим. — Ладно, тогда идём. Спустя примерно час Ло Бинхэ вышел к дороге. По пути ему попалось несколько убитых волков. Не демонических, а обычных. Лисенок спрятался в ханьфу совсем, будто понял, что здесь случилось. А может, и вправду понял. Тельце все ещё дрожало. Выбравшись на дорогу, Ло Бинхэ заявил: — Всё, дальше не пойду. — И не надо. И палочки благовоний не пройдет, карета появится на горизонте. Но время тянулось и тянулось. И Ло Бинхэ, забравшись с лисенком на дерево, даже задремал. — Олух, вставай! — раздался крик в голове, и демон не удержался и вместе с лисом скатился с ветви. — Старик, ты задрал уже! — прорычал Ло Бинхэ. — Тихо, тихо. Карету хотел? Вооон она едет. Видишь? Вдалеке действительно была маленькая золотая точка, которую окружало какое-то пыльное облако. Немного были разлечимы конные воины — охрана. — И что делаем, нападаем? — Чего? Какое нападаем?! На землю падаем, а когда процессия остановится, жалобно просим воды, говорим, что мы, то есть ты, Ло Бинхэ, ученик Шень Цинцю, и тебе нужна помощь. Понятно? — Ага, — без интузиазма произнес молодой демон, — А с лисом что делать? — С собой брать. Это твой друг теперь, придумай легенду, что он тебя от смерти спас. Ну все, пошел, пока они далеко. Эй, пошел ползком, на всякий случай! Бинхэ рыкнул, но все же опустился на землю, выпустил лисёнка и аккуратно дополз до середины дороги. — Нет, не так. Ты поперек ложись, чтоб не проехать было, тогда обязательно кто-то спустится проверить, что это такое, и не представляешь ли ты угрозы. Лис подошёл к лицу Бинхэ и лизнул его нос, а потом опять тявкнул. Бинхэ заграбастал зверя и прижал к себе. Лежали они так долго. Лисенок уже начал зевать, а потом и вовсе закрыл глаза и уткнулся мордочкой в щеку. — Так, приготовься. Ты должен быть очень несчастным. Глаза сделай большие-большие, ты умеешь. Демон услышал цоканье копыт и скрип коляски. Через несколько палочек благовоний процессия остановилась поодаль, и к нему действительно направились шаги. — Уважаемый, вы меня слышите? — раздался чистый юношеский голос. — Вам нужна помощь? Ло Бинхэ медленно повернулся и приоткрыл тяжелые веки. — Воды, — прошептал он, а лисенок неожиданно завыл, чувствуя, что хозяину плохо. — О, боги! — воскликнул молодой парень, которого Бинхэ уже где-то видел. Когда-то. В прошлой жизни. — Я сейчас, — и он помчался к карете, украшенной искусной резьбой в виде золотых лотосов и солнечных лучей — эмблемы секты Хуань Хуа. Колеса экипажа были окованы золотом, а оконные рамы инкрустированы янтарем, который отражал солнечный свет, создавая иллюзию, что карета сияет изнутри. — Это Ло Бинхэ, тот, что стал лучшим на собрании, тот, что канул в Бездне! Это он, клянусь, Глава! Я бы его не спутал! — шептал юноша в окно экипажа. — О, милый мальчик спасся. Это предзнаменование нам. А вы чего смотрите? Быстрее всем спешиться. Помогите юноше подойти сюда. Я хочу взглянуть на него. — Вот так вот сразу? — проговорил Бинхэ Мэнмо. — И сам не ожидал — ты просто счастливчик! — хохотнул старик — Так, теперь страдай, плачь и смотри большими глазами. Расскажи злому дяде трагическую историю, чтобы стать его козырем. К Ло Бинхэ направились воины в оранжево-золотых одеждах. Они уважительно помогли ему встать, удивлённо глядя на маленького лиса, чей нос торчал из прорези ветхого верхнего ханьфу. — Он спас мне жизнь, — кротко и трагично проговорил юноша. — Ну, ведите же его сюда! — раздался нетерпеливый голос, и толстые ручёнки, украшенные массивными золотыми перстнями с вкраплениями топазов, высунулись из экипажа. Юноше помогли дойти до кареты. — Ну-ка, ну-ка? — Из окна высунулось толстое холёное лицо, обрамленное массивными золотыми серьгами с янтарем. На шее Лао Гунчжу блестело тяжелое ожерелье из золотых пластин, инкрустированных топазами — символ высокого положения Главы Секты Хуань Хуа. Маленькие глаза, торчащие из под слоёв жира, вцепились взглядом в лицо молодого демона. Постепенно, лицо стало удивлённо вытягиваться, а в глазах заплясали искры восторга. — Как вас зовут, юноша? — Этого ничтожного зовут Ло Бинхэ, — юноша поклонился, придерживая рукой лиса — Этот ничтожный… участвовал в собрании Союза Бессмертных и в результате м… несчастного случая, скажем так, упал в Бесконечную Бездну. И вот совсем недавно вырвался из неё и… — Как интересно! Как захватывающе! — Я не вру, господин! Учитель этого ничтожного — знаменитый Мастер Сюя, Лорд школы Цанцюн, вершины Цинцзин — Шень Цинцю. — Что ж, по крайней мере, ты очень похож на него! Правда, откровенно говоря, выглядишь намного старше. — В Бездне время идет иначе, господин. Я пробыл там несколько лет. Но я не знаю, сколько лет прошло с моего исчезновения здесь. — Вот это интересно! Пожалуй, я разрешу тебе проехаться со мной и рассказать мне историю твоих приключений. Если, конечно, ты позволишь оставить свой длинный меч на попечение моего старшего ученика Гунъи Сяо. — Если этот Мастер будет столь милостив, что позволит мне проехать с ним в карете до любого населённого пункта, я всё ему расскажу в оплату за такую огромную услугу. Юноша передал замотанный в тряпки и перевязанный меч юноше, что подошёл к нему и восхищённо поклонился. — Ну, садись, садись! — раздалось из кареты, и дверь открылась, позволяя проникнуть в тёмную прохладу экипажа, обитого внутри золотистым шелком с вышитыми символами процветания. Подушки на сиденьях были из мягкого бархата цвета охры, а пол устлан ковром с замысловатым узором, где преобладали оттенки золота и янтаря — цвета, которые всегда ассоциировались с могущественной школой Хуань Хуа. Ло Бинхэ не стал ждать и воспользовался предложением. В карете, как оказалось, сидела ещё и барышня, одетая в изысканное платье из золотистого шелка с вышитыми на нем цветами хризантемы, символизирующими процветание и долголетие. Ее черные волосы были уложены в сложную прическу, украшенную золотыми шпильками с подвесками из янтаря, которые мелодично позванивали при каждом движении. В ее руках находился роскошный зеленый веер с изображением цветов лотоса. Сердце Бинхэ будто сжало тисками. — Располагайся, — проговорил этот пожилой и не в меру толстый мужчина, одетый в многослойные одежды из шелка золотисто-янтарных оттенков с вышитыми солнечными символами секты. Края его рукавов были отделаны тончайшей золотой нитью, а на толстых пальцах сверкали кольца с драгоценными камнями цвета осеннего солнца. — Путь не близкий. Ты нас развлечёшь рассказом, а мы тебя подвезём до города. — А в какой город вы направляетесь, уважаемый Мастер? — В столицу! Я, собственно, Глава Секты Хуань Хуа — Лао Гунчжу, а это моя дочь — Сяо Гунчжу. — Этот… этот не знает, что и сказать. Этот, право, недостоин такого внимания от таких великих господ. Я… — Скажи, а это правда, что Шень Цинцю сам, своими руками скинул тебя в Бездну? — и маленькие злые глазки впились в юношу, как две злые пиявки. — Ну, вообще-то… думаю, произошло недоразумение, — Ло Бинхэ сделал кроткое выражение лица, — У учителя началось искажение ци, и ему привиделось… Мы до этого бились с носорогопитоном, он очень истощил свои силы и… — Значит, правда, — Лао Гунчжу растянул губы в премерзкой улыбке, золотые украшения на его лице вспыхнули алчным блеском в полумраке кареты. — Я так и знал! — он откинулся на сидении и победно постучал пальцами по подлокотнику своего кресла. — А ты знаешь, кто победил на Собрании? — Нет. — Ты! Тебя посмертно признали победителем за то, что ты прикончил эту огромную тварь. Ведь ты её прикончил? — Ну, технически… мы бились вместе с учителем, но в конце последний удар был мой. Но я бы не сказал, что это чисто моя победа. Понимаете? — Скромен, скромен… Твой учитель заявил, что ты погиб, трагически упав в Бездну, а перед этим убив чудовище. Этим Мастер Сюя сделал тебя мёртвым героем, а себя — ещё более прославленным Лордом и Великим Учителем. Ведь его ученик, хоть и погиб, но справился с монстром. Поквитаться не хочешь? — Эм… Я не… Учитель… правда, все время был излишне строг ко мне, но прошу не искушать моё юное сердце. Уверен, учитель вёл себя так не со зла! — Наивное дитя! — проворковал Глава Дворца, поглаживая золотое ожерелье на своей шее. — Что ж, дорога длинная, мы ещё успеем всё обсудить. Пока предлагаю тебе пригубить чашку чая, а для твоего друга у меня есть вот это. Лао Гунчжу достал коробочку из полированного янтаря, в которой обнаружились кусочки вяленого мяса, и протянул один лисёнку, который уже высунул любопытный носик из своего укрытия. Зверёк принюхался, высунул всю мордочку и схватил угощение. — Духовный зверь, полагаю… — Лао Гунджу расплылся в широкой улыбке.