ПО БУРНОЙ РЕКЕ

      Утром, когда Шень Цинцю готовился к отлету, в его покои ворвался Юэ Цинъюань.              — Цинцю-шиди! — Глава Секты выглядел встревоженным. — Я слышал, ты собираешься в дальнее путешествие?              — Просто прогулка, легкое путешествие, запланированное еще очень давно. До того, как потерял память, — равнодушно ответил Шень Цинцю, проверяя содержимое пространственного кольца и складывая туда придуманные ночью талисманы разного свойства.              "Надо будет их опробовать!"              — Как и говорил ранее, — продолжил он.              Странно, но смотреть в глаза Главе Школы было тяжело. Должно быть всему виной было то, что он не может сказать правду. А вот почему не может Шень Цинцю и сам не понимал. У него было лишь какое-то смутное ощущение, что не надо говорить, которое, возможно, основывалось на том, что это будет незаконно. А если его поймают? Ведь ему придется проникнуть на территорию Хуань Хуа!              — Мы ведь об этом говорили, брат, — еще мягче произнес Шень Цинцю, чувствуя, как уши его горят от стыда за это маленькое, или большое, но все же предательство, — Или ты не верил, что я вправду отправлюсь в путешествие? — тут почему-то в душе проснулась обида и злость на гиперзаботу. На что он рассчитывал? Старший брат не захочет его отпускать. Поэтому и планировалось улизнуть тихо... Но, видимо, кто-то по имени Мин Фань, как и всегда, счел необходимым проинформировать Главу, — К тому же, я должен наконец-то увидеть мир вокруг, освежить память. Я помню про то, что вернуться требуется быстро. Я уже почти закончил с картинами для Цюндин, и я надеюсь, тебе понравится то, что я придумал. И я не собираюсь рисковать, — Шень Цинцю старался говорить так быстро, чтобы не позволить Юэ Цинъюаню и слова вставить.              — Цинцю-шиди, я помню, что ты хотел отправиться, и я обещал, и... Честно говоря, — со вздохом произнес Глава Школы, — мне эта затея никогда не нравилась, хоть я и не сопротивлялся. Казалось, тебе не хватит на это времени или ты забудешь, поэтому я обещал, пусть надеялся, что этого не случится хотя бы в ближайшее время. Это опасно — идти одному в дальние края. Возьми карету, эскорт, учеников, сопровождение. Лорд Ванцзян не откажется, да и я тоже. Мы вдвоем с тобой…              — Не нужно.              — Но…              — Я сказал — не нужно, — холодно повторил Шень Цинцю, беря в руки свой прекрасный меч Шуан Я, который чувствовал, что они отправляются в дорогу, и вибрировал от радости. Лорд Цинцзин ощущал жизнь внутри меча и от этого гордость наполняла его сердце, ведь этот меч был создан с помощью его энергии. Почти все мечи брались на Ванцзян, а этот был как его ребенок.              Лорд Цинцзин вложил меч в ножны и пристегнул к поясу ремни для подвеса, и ощутил непривычное чувство окрыления, веры в собственные силы.              — Я не ребенок, чтобы ездить в карете с няньками. Я возьму только Мин Фаня и лишь потому, что ты настоял. Меня, брат, оскорбляет твоя излишняя забота, я уже начинаю звереть из-за неё... Возможно ли, что я все время был таким злым до потери памяти именно из-за излишней заботы?              Шень Цинцю стоял, уперев руки в бока, и выглядел очень воинственно в своей возмущенности. Юэ Цинъюань вздохнул, умиляясь и понимая, что переубедить младшего брата и, как он надеялся, будущего возлюбленного, невозможно:              — Честно говоря, и я хотел развеяться. Возможно ли брату взять меня с собой? — тихо произнес он, потупив глаза и затаив дыхание.              Казалось, Лорд Цинцзин готов взорватся. Сейчас он как две капли воды был похож на Сяо Цзю... Тяжелый вдох и выдох. Уловив их, Глава Школы понял, что Шень Цинцю удалось взять себя в руки.              — Если брату хочется путешествия, то я сочту за честь в другой раз составить ему компанию, — ответил Шень Цинцю, сделав ударение на словах "в другой раз".              Тем не менее, несмотря на такой решительный отказ, в глубине души он конечно понимал, что если Юэ Цинъюань решил проследить за его приключениями лично, то непременно сделает это. И спорить бесполезно.              Что ж, план Б состоял из более сложных маневров, но уже намечался в голове Шень Цинцю. Раз Юэ Цинъюань хочет создать ложную среду полной свободы для младшего брата, то он, младший брат, создаст иллюзию контроля за своими перемещениями для старшего. В этой увлекательной игре ему придется выиграть, ненадолго исчезнув из поля видимости, добыть цветок, о котором Глава Школы не узнает, и вернуться. И при идеальном стечении обстоятельств о его исчезновении и возвращении известно не станет.              Несмотря на все мысли о незаконности своих действий, Шень Цинцю почему-то не меньше, чем о проникновении на территорию Хуань Хуа с целью кражи великой ценности, что принадлежит Цветочному дворцу, волновался о том, чтобы Юэ Цинъюань не узнал заранее про цветок и про Лю Цингэ. Отчего-то он был полностью уверен, что ему нельзя знать заранее, так что собирался просто поставить его перед фактом — Лорд Байчжань жив. Причин такой скрытности Шень Цинцю и сам не понимал, но уверенность на уровне интуиции в том, как действовать правильно, у него была непоколебимая.              И посему прощание было очень осторожным и коротким. Каждый из двоих точно знал, что они не прощаются вовсе, а лишь собираются кружить друг вокруг друга на расстоянии неразличимости Ци. И ему, Лорду Цинцзин, предстояло обмануть Главу Школы и улизнуть на некоторое время, а потом найтись, или не теряться вовсе. И он надеялся только на то, что Юэ Цинъюаню не известно, что Шень Цинцю давно просчитал его действия.              Через час после прощания учитель и ученик уже летели над облаками. Мин Фань держался рядом на своем мече, не отставая от учителя. Шень Цинцю вел их в сторону, к границам территории Хуань Хуа. Не явно напрямик, но в сторону, ведь ему нужно было остановиться в удобном для себя месте, чтобы можно было легко метнуться на территорию чужой секты и быстро вернуться обратно. Шень Цинцю перелопатил пол библиотеки, прежде чем нашел способ заманить душу Мин Фаня в ловушку, чтобы создать иллюзию своего присутствия. Проведенный вместе день, которого не будет.              Воспоминания о Лю Цинге всплывали в памяти против воли, маленькими обрывками. Их совместные годы непонятной вражды, наполненной попытками построить хоть хрупкий, но мир, который рассыпался вдребезги примерно раз в несколько месяцев, обычно, видимо, по его, Шень Цинцю, вине, споры, редкие моменты без конфликтов…              Все, что происходило, можно было назвать «на грани ненависти и постели». Казалось, Лю Цинге хочет или убить его, или завладеть его телом. Будто он сам не понимал, чего больше. Но рвение, с которым он обрушивал потоки ненависти, и очень эротичные моменты, которые никак иначе, чем попытками заполучить его, определить было невозможно, иначе никак не объяснялись. И пусть обрывки были неясные, пусть не давали понимания всей ситуации, но они, с грудой обвинений каждый раз и с чувством боли и разбитого, его, Шень Цинцю, сердца, были полны эмоций. Все это было как сквозь толщу воды — далеко.              И еще почему-то не покидало ощущение постоянной глупости обоих, нелепости половины из тех ситуаций, которые случались. Лорд Цинцзин, как ни старался, не мог себя понять. Он вроде бы был Главой Пика Мудрецов и политиков, но вел себя неосмотрительно глупо, потакая своим душевным изъянам. Что там было в пещерах Линси? Неужто он просто убил Лю Цинге? Неужто он так плох?              "Я верну тебя, и ты расскажешь всю правду! Я не хочу неведения!" — мысленно пообещал Шень Цинцю.              — Шицзун, — Мин Фань окликнул учителя сквозь шум ветра, — впереди буря.              Шень Цинцю посмотрел на надвигающиеся тучи. Грозовые облака сгущались быстро, а лететь в бурю было неразумно даже для культиватора его уровня. Задумавшись о Лю Цинге, он упустил из виду все остальное.              — Спускаемся, — решил Шень Цинцю, заметив внизу небольшую деревушку, — Переждем там, — он указал пальцем на черепичные и соломенные крыши, — а завтра отправимся в путь.              Они приземлились у каменного входа в поселение, которое называлось Мирная Заводь. Шень Цинцю сразу почувствовал неладное — воздух был пропитан странной, тяжелой энергией.              Смерть. Страх. И что-то еще…              После того, как заклинатели переступили каменные ворота входа, в первое мгновение им показалось, что в селении пусто. Первые дома, с открытыми дверями и окнами, которые хлопали от ветра, создавали очень неприятное ощущение чего-то мистического, потаенного. Будто кто-то следил за ними — какой-то страшный зверь или магический монстр, что уже приготовил ловушку. Или будто здесь собрались злые духи, что убивают каждого, кто переступит черту заколдованного, и тем самым рискует своей душой.       Миновав первые дома, Шень Цинцю, проверяя всё своей силой, распуская нити Ци, используя духовное зрение и исследуя окружающее пространство, не мог отделаться от ощущения, что за ними кто-то следит.              Возле третьего дома Лорд Цинцзин решил остановиться.              — Мин Фань.              — А! — вскрикнул тот и громко задышал.              — Я хочу войти и проверить, что в доме.              — Учитель, не надо, давайте просто уйдем отсюда.              — Дождь накроет нас меньше чем через одну стражу. Мы не уйдем далеко. А если что-то здесь есть, оно и в лесу нас догонит. Но, не бегая, мы можем разобраться в обстоятельствах и понять, как действовать. И укрыться от дождя тоже не помешало бы.              Он смело переступил порог дома, у которого вообще не было двери, и обернулся:              — Ты со мной?              — А... я... вас... тут подожду…              — Ну, как знаешь, — проговорил Лорд Цинцзин таким тоном, будто хотел намекнуть "тебе же хуже", и скрылся в доме.              Мин Фань не выдержал и пары минут. Шень Цинцю даже первую комнату жилища до конца не осмотрел, а уже услышал прерывистое дыхание своего ученика.              "Глуп, зелен и молод!" — с досадой подумал заклинатель про себя — "Да такого ученика еще учить да учить!…"              Комната была погружена в полумрак. Узкие лучи света пробивались через щели в деревянных ставнях, высвечивая танцующие в воздухе пылинки. На полу из утрамбованной земли были разбросаны соломенные циновки, местами потемневшие от влаги.              В углу стоял низкий деревянный стол — словно жизнь застыла в одно мгновение: наполовину съеденная миска риса и палочки для еды, лежащие рядом так, будто их только что выпустили из рук. Рис уже покрывался плесенью. По столу ползали мухи, их жужжание разрывало гнетущую тишину.              У противоположной стены располагалась простая деревянная кровать с соломенным матрасом, одеяло было аккуратно расправлено, но на нем остался отпечаток тела, как будто человек просто растворился в воздухе. Над головой висели связки засохших овощей и трав, некоторые из которых уже осыпались.              В очаге тлели последние угольки, превратившиеся в холодную золу. Рядом в глиняном горшке что-то темнело и источало зловонный запах — недоваренная каша, брошенная в самый разгар готовки. Зеленоватая пленка покрывала поверхность. Мухи кружили у нее особенно густо.              Воздух был тяжелым, спертым, пропитанным чем-то неестественным. Повсюду лежали предметы повседневной жизни — чайник, рабочие инструменты, детская игрушка из соломы — все замерло, как будто время остановилось. Затхлый запах смешивался с чем-то более зловещим, чем простое гниение.              Следующая комната встретила еще более гнетущей атмосферой. В центре стояли четыре простых деревянных гроба, расположенных в ряд. Воздух был неподвижным, тяжелым, словно сама смерть поселилась в этих стенах.              В первом гробу лежал мужчина средних лет, его лицо было спокойным, но по бледной коже тянулись тонкие черные прожилки, словно чернила растекались под кожей. Темные линии расходились от висков, спускались по шее и исчезали под простой холщовой одеждой.              Рядом покоилась женщина, ее волосы были аккуратно уложены, руки сложены на груди. Но те же зловещие черные узоры пронизывали и ее лицо — от уголков глаз к губам, от лба к подбородку. Они придавали мертвому лицу страшную красоту.              В третьем гробу лежала старуха, морщинистое лицо которой теперь было изборождено густой сетью черных прожилок. Они были особенно заметны на ее древней коже, создавая паутину темных линий, которые казались живыми в тусклом свете.              Самое ужасающее зрелище представлял четвертый гроб — в нем лежал ребенок, не старше десяти лет. Детское личико, которое должно было излучать невинность, было испещрено теми же черными венами, что делало картину особенно жуткой.              Тела выглядели свежими, словно люди умерли совсем недавно, но эти странные черные отметины говорили о чем-то неестественном, о силе, которая забрала их жизни не обычным путем.              Мин Фань тяжело вздохнул:              — Ужасно!              — Что именно тут случилось?              — Не знаю, что-то…              — Мин Фань, — максимально холодно произнес Шень Цинцю, — прекрати истерику и начни уже рассуждать. Черные вены, отсутствие запаха разложения тел — о чем они говорят?              — Они умерли не своей смертью.              — Определенно. Но какой?              — Я-то откуда…              — Черные прожилки на теле и лице — значит, по венам разлилась тьма. Это не просто Ци Инь.... тут был ритуал. На это способны демонические техники. Ну? Рассуждай дальше... Что, никаких идей? Теорию вы ведь проходили, — Но Мин Фань только смотрел рассредоточенным взглядом, — Что ж, рассуждаем вместе, — произнес со вздохом Шень Цинцю, — Так как порталов из мира демонов на этой территории нет, следовательно, мы имеем дело с…              — С ужасными вещами, — пролепетал Мин Фань, оседая к стене.              — С темными заклинателями, — неодобрительно проговорил Шень Цинцю, глядя на своего ученика, который, видимо, впервые столкнулся с настоящим, реальным злом.              "Надо будет вытаскивать его на миссии почаще, совсем никакой!"              Шень Цинцю двинулся к выходу из комнаты.              — Если демонические техники использованы темными заклинателями, значит, и в других домах такие вот гробы. Ну или трупы лежат без гробов... Обычно для того, чтобы провернуть то или иное черное дело, например, создать темномагический артефакт, им нужно много жертв. Скорее всего, целая деревня.              — Что? Как это?              — Если нам повезет и в деревне осталось хоть несколько живых людей, их надо найти и допросить. Пока не поздно. Ты идешь?              Выйдя из дома, Мин Фань все еще чувствовал себя так, будто его душу вынули из груди и изгрызли страшные, неведомые твари.              Внезапно в кустах что-то зашевелилось.              Шень Цинцю обнажил меч, однако, проверив пространство вокруг, понял, что никакой Ци и в помине в этих кустах нет. Ни Инь, ни Ян. Мин Фань тоже встал в стойку. И хотя Лорд Цинцзин видел, что меч ученика подрагивает в руках, также он видел, что взгляд его был упрямым и сосредоточенным. Это было хорошо. Даже если стойка плохая. Да и местность он не оценил... Сзади валялась палка, спереди ямка — пойдет назад, запнется, вперед — может споткнуться. Небожители, чему он, Лорд Цинцзин, учил его? Как он учил его?              Кусты снова зашевелились и замерли. Мин Фань начал наступать, и вдруг из этой зелени на него выскочил человек и с криком упал на юношу. Оба покатились по земле. Человек выл и рычал. Понадобилось несколько мгновений, чтобы Лорд Цинцзин кинул на незнакомца талисман, и того сковало. Теперь он издавал только поскуливающие звуки. Мин Фань же, дергаясь под тушей, видимо, не мог выбраться, пришлось подойти, взять пацана за шкирку и хорошо тряхнуть.              — Учитель, — с облегчением произнес юноша. — Что это с ним? — прошептал ученик, и Лорд Цинцзин почувствовал, как сильно тело юноши дрожит. Глаза незнакомца бегали в разные стороны. Взгляд был безумный.              — Господа! — услышали они голос, и Мин Фань вздрогнул. — Небеса послали вас! Прошу, не причиняйте ему зла! Вы добропорядочные заклинатели, это видно сразу. Скорее всего, из одной из знаменитых сект. Он не хотел обидеть вас! Его разум помутился от страха. Помогите нам! — к ним заковылял старик, протягивая руки вперед. От него тоже не исходило никакой угрозы.              — Что у вас случилось? — коротко спросил Шень Цинцю.              — Убийства, господин! Пятеро наших жителей погибли в первый же день! Но не от ножа или яда — они словно перестали жить! Тела остались целыми, но в глазах застыл такой ужас... А на груди появлялись черные руны, которые исчезали через день. Потом на теле стали... на нем стали появляться странные следы. Но так как к тому моменту, когда их следовало бы похоронить, умерли еще жители... постепенно... почти все... Мы не успевали хоронить, гробы еще в первых домах есть, а вот остальных просто клали на постели. Они не разлагаются.              "Извлечение души через проклятие", — сразу понял Шень Цинцю. Это точно была демоническая техника. Он не помнил, откуда знал про нее, но знал, видимо, из той прошлой жизни.              "Надо найти темного заклинателя. Жизни уже не вернуть. Но души, которые он собрал и хочет переплавить в энергию ради какой-то цели можно спасти и позволить им отправиться на перерождение."              — Где находили тела? — спросил он.              — Они падали обычно... где угодно, перед домом, в своих домах, некоторые просто не просыпались…              По периметру не было темного купола, значит, деревня не была превращена в печать смерти.              — Делали ли погибшие какое-то действие до того, как погибнуть? Что-то общее. Например... возможно, пили из колодца, или, может, уходили на охоту…              Старик задумался.              — Ну, первые были семья Ци, — сказал старик, — они как раз простились с младшим братом, он погиб на охоте, ходили возжечь благовония Алтарю Предков в Темной роще, и всё. На утро все были мертвы. Потом соседи ходили к Алтарю за упокой их душ, и тоже... а так как умирающих стало больше, то и ходили туда все больше. Но это не спасало. Все они перед смертью ходили к Алтарю Предков в Темной роще. Священное место нашей деревни! Оно всегда нас спасало! Вылечивало от тяжелых болезней... Последнюю жертву я нашел на дороге, ведущей от Алтаря. Как так может быть, чтобы священное место никого не спасло?              — Сколько человек осталось в деревне?              — Он и я. Мы оба одинокие. Возможно, именно посему мы и не нужны тому, кто это сделал. Нам даже к Алтарю незачем идти. Не за кого просить.              — В каком направлении ваш Алтарь?              — Туда, — старик показал направление. — Прямо по дороге, а дальше будет протоптанная лесная дорожка вглубь... Но вряд ли Алтарь вам поможет, раз никого из жителей не спас. А с ним что? — он указал на лежащего.              Шень Цинцю поднял руку, чтобы снять ограничения.              — Не надо, учитель... он бросится на нас…              — Я его успокою, — старик подошел к лежащему, — Не бойтесь, я уже привык.              Лорд Цинцзин махнул, и тело расслабилось.              — Сулинь, — старик обратился к лежащему. — Это я…              Тот сел, подтянул колени, обнял их.              — Вам нужно покинуть это место, — проговорил Шень Цинцю. — Сжечь дома с трупами и уйти. Только проследите, чтобы не было ветра. Пожар не нужен.              — А вы как же?              — Ну, мы посмотрим Алтарь…              — А если и с вами... кто похоронит вас?              — Нас найдут, если мы погибнем. Не волнуйтесь за это, — спокойно произнес Шень Цинцю, не замечая, в какой ужас привели эти слова его ученика. Мин Фань сглотнул и, тяжело выдохнув, кивнул в знак согласия.              Роща встретила их густой тьмой и мертвой тишиной. Даже насекомые не решались нарушить зловещее спокойствие. Древние деревья сплетались кронами так плотно, что не пропускали свет.              — Шицзун, здесь странно тихо, — прошептал Мин Фань.              Шень Цинцю кивнул, внимательно изучая следы духовной энергии. Слабый, но отчетливый след вел вглубь рощи.              Ци Инь с энергией злобы, обиды, мести — такое бывает после сильного воздействия на Ян, которым являлось убийства жителей и использование энергии их жизней для создания такой плотной злой силы, что уже сама по себе могла стать врагом, убивающим все новых и новых жертв. Если ее не использовать, конечно. Но, видимо, заклинатель, что совершил это странное дело, все же имел планы.              Алтарь Предков оказался простой каменной плитой в центре небольшой поляны. Но то, что его окружало, заставило даже Шень Цинцю насторожиться.              На земле вокруг алтаря была начерчена сложная формация из черных линий. Руны пульсировали слабым красноватым светом, словно живые. А в воздухе витали... тени. Простой человек этого бы не увидел. Нужно иметь духовное зрение, чтоб видеть такие вещи. Возможно, и Мин Фань не видит — уровень самосовершенствования еще не тот.       Над алтарем, в сплетенной из светлой ци клетке было что-то золотистое, маленькое, похожее на светящиеся шарики — души погибших людей. Обычных людей. Будь здесь души заклинателей — сияли бы ярче. Да и злодей, наверное, и ядра бы извлек.              — Камень как камень, — проговорил Мин Фань, пожав плечами. — Но как же здесь тоскливо и неприятно.              "Духовное зрение отсутствует!" — констатировал Лорд Цинцзин мысленно.              — Души, — тихо сказал Шень Цинцю, — Души всех жителей привязаны к этому месту. Кто-то хочет использовать алтарь как печать для исполнения своей требы. Тут целая сеть ритуалов: сначала сам Алтарь был превращен в ловец душ, затем силы Алтаря были использованы как энергия для уничтожения жизни людей и отнятия их души, а сейчас его снова будут использовать для того, чтобы осуществить какое-то намерение. Мы можем нарушить периметр, используя талисманы очищения Ци, аккуратно пробираясь к самому алтарю и создать свою печать поверх этой, — Воспоминания о том, что нужно делать, были туманные, но Лорд Цинцзин надеялся, что в процессе вспомнит больше. Он точно знал все это когда-то.              Внезапно тени сгустились, и из них материализовалась фигура в черных одеждах. Лицо скрывал капюшон, но от него исходила мощная аура темного совершенствования. Ноги Шень Цинцю и Мин Фаня сковало незнакомым заклятьем.              — Наконец-то, — произнес незнакомец, — Культиватор достойного уровня. Крестьянских душ мне оказалось недостаточно для завершения ритуала, нужна душа того, кто постиг Великий Путь. Я уж и не знал, как заманить такого сюда. Но удача на моей стороне.              Шень Цинцю незаметно вытащил из складок рукава один из талисманов, что недавно изобрел, и направил за свою спину. Тот, облетев по большому кругу, не будучи замеченным, приземлился на спину их врага. Мужчина в капюшоне тут же немного расслабился. Видимо, испытание талисмана пройдет именно сейчас. Он уже начал действовать.              — Почему вы выбрали это место? — спросил Шень Цинцю. Чтобы создать правильную печать и заблокировать тьму, нужно знать все особенности изначальной местности и особенности той печати и тех ритуалов, которые проводились.              — Разве не очевидно? Здесь, под этим алтарем, похоронен древний культиватор. Его правнучка была той самой любимой женой императора смертных, что подарила ему чудо — двух близнецов, каждый из которых имел высокий уровень духовных задатков. Одному пророчили быть гением культивации, второму — преемником Императора — первым императором с Золотым ядром. Этот предок жил тысячу лет и почти достиг бессмертия, но был убит завистливыми соперниками, которые заманили его в ловушку. Его душа ритуалом заперта в теле вместе с золотым ядром, а тело — в могиле.              — Воскрешение мертвого культиватора? — проговорил Шень Цинцю, не понимая цели.              — О! Я собираю души не для того, чтобы пробудить его, — продолжал демонический культиватор, смеясь. — А для того, чтобы использовать резерв душ и его резерв — душа почти небожителя и сохраненное золотое ядро! И тогда я смогу призвать Великого Дракона! Сейчас он в демонических землях, возможно, в Бездне, но внутри него есть меч Синьмо. И благодаря ему монстр может путешествовать сквозь пространства, так что я притяну его к этому источнику, словно магнитом. Убью дракона, и меч станет моим. Твоя душа завершит ритуал, я чувствую твою силу!              Пока темный заклинатель разглагольствовал, Лорд Цинцзин успел распутать цепь заклинаний, брошенных к их с Мин Фанем ногам. Под конец речи их противника тысячи листьев уже взлетели в небо, изменив структуру краев.              — Мин Фань, не вмешивайся, — коротко приказал он ученику. — Отойди за периметр.              Юноша не слышал и просто смотрел на их противника широко открытыми глазами. Зрелище и вправду было впечатляющее — вокруг темной фигуры клубилась темная Ци, будто живая, будто щупальцами окутывая его.              Пришлось силой вытолкнуть юношу из зоны поражения. Мин Фань пролетел несколько метров и упал.              Бой был коротким и жестоким. Шень Цинцю методично разрушал защиту противника, не тратя силы на лишние движения. Демонический культиватор умел биться на мечах, но его меч не был наполнен Ци (что было очень странно). В отчаянии он попытался активировать формацию, но было поздно. За время, что он рассказывал свой злодейский план, ряд талисманов Лорда Цинцзин уже лег на элементы рун, нарушив целостность, а листья с острыми краями изрезали всю демоническую накидку.       Так что в итоге меч Шуан Я пронзил сердце культиватора, рассеивая демоническую Ци.              — Шицзун! Вы не ранены? — Мин Фань сидел на заднице на том же месте, куда упал. Ему понадобилась пара минут, чтобы встать.              Шень Цинцю отрицательно покачал головой и осмотрел разрушенную поляну.              — Печать придется уничтожить, а души упокоить. Хорошо, что хоть это ты умеешь.              — Да, учитель, — промямлил Мин Фань и направился к телу темного заклинателя. — Я только одного не пойму.              — Чего же?              — Почему он так разговорился? Все злодеи такие идиоты, что рассказывают свои замыслы?              Лорд Цинцзин ухмыльнулся.              — Посмотри на его спину.              — Что это? Я таких талисманов не знаю. Он похож на талисман молчания, но многие иероглифы перевернуты — это будто все наоборот. О! — до него наконец-то дошло, — Это гениально! Но почему мы не пользуемся такими?              — Я изобрел его только вчера ночью. На всякий случай. Вдруг мне понадобится, чтобы мне рассказали дорогу или ответили на вопросы — хотелось достоверности.              — Получается вы изобрели талисман болтливости?              — Искренней болтливости! Соврать не получится, — усмехнулся Лорд Цинцзин, поднимая тело нападавшего в воздух и с помощью Ци снимая с него накидку. Тело упало вниз, а накидка осталась в воздухе, удерживаемая Ци. Она все еще источала отголоски тьмы.              — Э... он что, не заклинатель? — Мин Фань наклонился над телом, — Прическа была характерной, да и украшения, и печать на гуани... Он принадлежал к императорской семье. Дальний родственник.              — Побочная ветвь, скорее всего, — проговорил Лорд Цинцзин, — Видимо, меч ему был нужен, чтобы стать тем, кем он мечтал — заклинателем. Возможно, он желал захватить престол. Меч Синьмо... что-то я про него слышал, но не помню, — Лорд Цинцзин нахмурился.              — Этот человек казался сильным и темным... И я думал, он нас тут убьет. А он даже не был заклинателем!              — Но воином был. Меч держать умел. Мне даже понадобилось несколько минут, чтобы пробить его защиту. Он умело пользовался заклятьями и печатями, барьерами, умел ставить блоки. Скорее всего, с помощью артефактов... накидка... — Шень Цинцю жестом подозвал предмет гардероба к себе, и он поплыл, в движении напоминая большую и страшную изломанную птицу из-за того, источал черные завихрения дыма, будто накидка тлела изнутри.              Лорд Цинцзин перевернул ее.              Всю подкладку, вместо узоров, вышитых иглой, пронизывали печати. Эта накидка сама по себе была артефактом, созданным для смертного, чтобы в ней он мог пользоваться предметами бессмертных без ущерба для себя. Там даже было что-то похожее на духовные вены, чтобы Ци Инь могла циркулировать внутри и защищать своего хозяина, особенно от темной магии.              Лорд Цинцзин запечатал накидку талисманами и сложил в пространственное кольцо. Эту вещь следовало хорошо изучить. Возможно, с ее помощью можно было создать подобную вещь, но со светлой энергией, чтобы использовать как доспехи для учеников на миссиях. И тогда младших можно будет брать и на ночные охоты, и на расследования подобных преступлений. Чтобы больше ему не пришлось смотреть на поведение, подобное поведению Мин Фаня.              Шень Цинцю огляделся. Предстояло провести ритуалы по освобождению душ, но перед этим нужно было посмотреть, что там с могилой заклинателя, жившего тысячу лет назад. Расчистив периметр от темных рун, Лорд Цинцзин добрался до Алтаря. Видимо, именно то, что под ним покоилось тело заклинателя с золотым ядром, что не рассеялось, и делало Алтарь святым местом для деревни. Сила светлой Ци была как источник и помогала до рокового момента.              Шень Цинцю аккуратно отодвинул камень, и под ним обнаружились ступеньки вниз, покрытые мхом. Запах затхлости ударил заклинателю в лицо, но тлена он в воздухе не ощутил.              — Учитель, нет! — Мин Фань рванул к Лорду Цинцзин, но тот уже исчез в проеме.              Оказавшись внутри, он зажег талисман света и, держа его в руке как свечу, осмотрел комнату. В ее центре, в открытом гробу, лежал человек в полуистлевшей одежде. На его груди находилась круглая каменная сфера с выбитой печатью. Но улубления печати были другого цвета, чем она сама. Скорее всего причиной этого была ритуальная кровь невинной жертвы, которая потом испарилась, оставив только более темный цвет. Уничтожить такую печать мог бы разве что глава Юэ, но вот отодвинуть ее являлось вполне возможным. Тело заклинателя было неистлевшим. Только очень худым. Скелет, обтянутый кожей. Когда Лорд Цинцзин сумел переместить печать, не касаясь ее руками, иначе, возможно, та забрала бы и его жизнь, ему показалось, что тело дрогнуло.              — Ужас какой, — прошептал Мин Фань, который отважился все-таки спуститься за учителем, — Ему что, правда тысяча лет?              — Угу, — проговорил Лорд Цинцзин. Его не покидало какое-то странное чувство родства с этим человеком. Будто они были знакомы и дороги друг другу…              Внезапно что-то схватило Шень Цинцю за руку. Он вздрогнул и посмотрел, что это было. Оказалось, что за его запястье уцепилась рука мертвого заклинателя. Мин Фань издал рваный выдох, но Лорд Цинцзин смотрел не на него, а на тело. Оно дернулось, а потом, держась за руку Шень Цинцю, приподнялось и село. Глаза открылись. В свете горящего талисмана на Лорда Цинцзин обратился взор ярко-зеленых глаз только что ожившего заклинателя.              — Прям как у вас, — прошептал Мин Фань завороженно. Прошло несколько секунд, глаза снова закрылись, рука ослабела, и тело плавно легло назад. Шень Цинцю показалось, что на губах заиграла слабая улыбка, и тут из основания груди стал появляться золотистый дымок. Он все усиливался, усиливался и усиливался, и вот уже перед ними клубится золотая субстанция. Густая и непросвечивающая.              "Наследник!" — услышал Лорд Цинцзин в своей голове скрипучий голос.              — Что это? — спросил Мин Фань              — Наверно, золотое ядро рассеялось и…              Договорить он не успел. Часть энергии потекла к нему, впитываясь в кожу, наполняя чем-то родным. В ушах зазвенело, и кровь ускорила бег.              — Поглощение, — услышал он восторженный шепот Мин Фаня.              "Давление поднимается!" — подумал Лорд Цинцзин, осознавая, что если энергии будет слишком много, то, возможно, она спровоцирует искажение Ци, и вряд ли Мин Фань сможет ему помочь... Впрочем, пацан сумеет послать весточку, и глава Юэ прибудет в тот же час…              Перед глазами все потемнело, и Шень Цинцю словно провалился в мягкую пуховую перину.              Очнулся он резко, с сильным вздохом, от чего-то холодного, что пронзило его — вода. Над ним стоял Мин Фань с очень испуганным видом. Впрочем, он таким является всю их поездку, так что ничего нового Лорд Цинцзин не увидел...              — Учитель! — проговорил юноша, и улыбка, искренняя, сделавшая его лицо еще более глупым, очертила его губы.              Лорд Цинцзин сидел под деревом на каком-то пригорке, откуда было видно крыши домов. Над ними уже поднимался сизый дым.              — Старик уже поджег первый дом, — весело сказал Мин Фань, — Он говорит, надо по одному, а то все вместе опасно. А так он проследит, чтобы не было пожара. И за неделю домов не останется.              — Сколько я проспал? — голос Лорда Цинцзин был тихим.              — Ночь прошла. Час кролика уж на исходе. Вы впитали много Ци. Я боялся искажения, но вроде бы все нормально. И у вас точно прорыв. Но физические силы слишком истощены... Еще бы! Усвоить почти целое золотое ядро древнего заклинателя. Признайтесь, учитель. За этим мы и отправлялись?              И вот что тут скажешь? Конечно, именно за этим. Это успокоит и отвлечет внимание не только пацана, но и Главы Школы. Лорд Цинцзин кивнул.              — Надо расчистить поляну и души... мы должны помочь им обрести путь к перерождению, — на данный момент Шень Цинцю не то, что какой-то ритуал провести, и говорить-то мог с трудом.              Мин Фань улыбнулся.              — Все уже сделано — энергия ядра, что не усвоили вы, поднялась наверх и уничтожила всю тьму. Я даже на несколько секунд увидел... Не знаю, как это объяснить. Но, думаю, души уже упокоены. Вообще, на поляне стало дышаться так свежо, и трава... Я прямо видел, как она росла — это было так странно. Она почти с меня ростом. Но вам пока туда нельзя. Надо добраться до дома старика и переждать, чтоб силы успокоились, а потом уже дальше домой на Цинцзин, да?              — Нет уж. Я слишком долго был на пике. Нужно развеяться, раз уж мы выбрались. Мы полетим дальше. Просто немного прогуляемся.              Шень Цинцю с трудом встал, опираясь на дерево, под которым сидел. Мин Фань помог ему опереться на свое плечо. Так они и дошли до пустой деревни, где над одним из домов уже пылал огонь.              — Учитель, а вы знаете, кто этот заклинатель? Он был так силен! А что за история с близнецами?              И тут Лорда Цинцзин осенило.              Близнецы. Явно были замешаны близнецы! Он же видел близнецов в своих видениях на Ванцзян. Есть ли шанс, что те, про кого говорил знатный мужчина, прятавшийся под личиной сильного заклинателя тьмы, имени которого они уже не узнают, являются теми близнецами, которых он смог лицезреть в видении, когда искал душу для своего меча? И что это будет значить, если это так?              Возможно ли совпадение его снов, его кошмаров, накрывающих в самый неожиданный момент, о том как он тонет, появление дракона в его мастерской, воспоминания о том, как тонет один из детей, похожих друг на друга так, что не отличишь… Возможно ли совпадение этого всего с историей этого заклинателя, его потомков... Дракон, что явился Шень Цинцю, и тот, о ком говорил фальшивый заклинатель, может ли он быть одним?              Все это как-то было связано. Все это было связано с ним. Но голова почему-то разрывалась от этих мыслей, и опять пришла фантомная боль в бедре и в ягодице. Пронзительная. Фантомная. Все это казалось непостижимым, и душу Шень Цинцю в одну секунду сжал какой-то неестественный страх. Будто он уже догадался обо всем, но правда была настолько чудовищной, что он не хотел ее принять и поэтому не позволял себе даже сформулировать догадку.              В домике старика Лорд Цинцзин провел несколько дней, принимая и усваивая энергию. Теперь, когда ядро почти увеличилось вдвое, а он сам перескочил более двух десятков ступеней за раз, основным элементом стал древесный, что был у древнего заклинателя ведущим, а может, и единственным.              Шень Цинцю и планировал развить именно эту составляющую ядра — он точно помнил, что у Ло Бинхэ основой была земля, а камень и железо лишь дополняли ее, так что его ученик легко поглотит "дерево", и его земельный компонент спрогрессирует, что позволит ему без дополнительных подпиток, не забирая чужие жизни, будучи демоном, оставаться и заклинателем светлого пути. Два типа проложенных духовных вен будут иметь одинаковую по силе подпитку, не угнетая друг друга. И тогда Ло Бинхэ не впадет в жестокость или демоническую ярость. У него останется шанс быть достойным. У него будет выбор пути. И, даже выбрав демонический путь, в душе он сможет оставаться заклинателем. Пожалуй, это единственное, что может подарить Лорд Цинцзин этому ребенку, вверенному его судьбой, во искупление своей вины перед ним, ведь сам он оказался недостойным учителем.              Помимо прочего, все эти дни Лорд Цинцзин усиленно старался не думать о том, что видел на Ванцзян, о том, что слышал от лжезаклинателя, о том, как снова и снова раздавался в его голове скрипучий довольный голос "Наследник", как этот голос перекликался с голосом Дракона из видений на Ванцзян "Вот я и нашел тебя, Наследник!".              После того, как Шень Цинцю получил меч, у него не было сил вспоминать все видения, но теперь он хотел даже записать их, но что-то останавливало его. Малодушие. Ему казалось, что он ходит по кромке какой-то страшной правды, которую не будет сил принять. Лорд Цинцзин боялся? Как глупо.              В таких душевных мучениях прошло несколько дней. Остатками силы воли цинцзинец заставил себя сфокусироваться на своей истинной миссии. И подробно продумал план.              Мин Фань все эти дни отлучался ловить рыбу и дичь, а заодно, видимо, посылать весточки Главе Секты. Старик сжигал дома с телами внутри. Сумасшедший наматывал круги возле своей лачуги. А Лао Гунчжу, тем временем, уже вернулся со своей маленькой экспедицией в родной дворец Хуань Хуа, забрав Ло Бинхэ с собой.              В дороге юноша все время сидел в его карете. Дочка Главы Дворца усиленно старалась понравиться ему. Она все время подзывала лисенка и гладила его, говоря, какой тот красивый. Ло Бинхэ заметил, что это вызывало у Главы некоторый дискомфорт, и молодой демон старался на деву не смотреть и отвечал скромно, не реагируя на ее подначки и на внимание к его любимцу.              Гунъи Сяо скакал на лошади прямо напротив окон кареты и на всех остановках помогал выйти Лао Гончжу, а затем и его дочери. У него явно были намерения в отношении последней, и, видимо, Глава Дворца поддерживал их. Но несмотря на это Гунъи Сяо был очень вежлив с Ло Бинхэ и, несмотря на то, что был главным учеником, вел себя с молодым демоном как на равных.              В голове разливался соловьем Мэнмо:              — Ага, ага, на равных, как же. Ты что, не видишь, парень тут уже почти гнездо себе свил, уже мнит себя новым Главой. А тут ты, такой красавчик, с неба свалился! Живая сенсация! Погоди-погоди, он тебя сначала проверять будет, а потом на ночную охоту возьмет, чтобы одному назад вернуться!              — А как проверять-то будет? — усмехнулся Ло Бинхэ.              — Ну как, дурак что ли? — Мэнмо стушевался на секунду, — Как обычно: спарринги, бои на мечах, стрельба из лука. Вы же оба физические культиваторы, вот и будет твою силушку мерить.              — Ну, ему вряд ли повезет, так что…              — Опять дурак, ему-то повезти и должно! С чего это Небесному Демону раскрывать все свои умения?              — Замучал ты меня, старик, своей паранойей, нужен я ему больно! Мне он кажется честным и достойным. А ты просто злой старикашка и видишь в каждом или дурака, или мерзавца.              — Брат Ло, — раздалось из-за спины, — Пока мы отдыхаем, не хочешь ли сразиться на мечах?              — А? Мечи?              — Свой не доставай, дурень. Он еще может сюрприз выдать, да и темная Ци с энергией обиды как попрет... — раздалось снова в голове.              — Я с удовольствием, старший брат. Если есть мечи, конечно. Мой еще не очищен после бездны.              — Что ж, возьму два у учеников, чтобы не было разрыва в уровне оружия, — Гунъи Сяо улыбнулся, поклонился и направился к ученикам, спешившимся с лошадей.              — Ты не геройствуй, силу реальную не показывай... — нравоучительствовал Мэнмо.              — Может, мне сразу на травку лечь с одного удара?              — Неет, так тоже не надо. Надо, чтобы и мнение о тебе осталось хорошее, и чтобы реальные твои способности остались сокрытыми. Если в ничью бой сведешь вообще хорошо будет. Но так, чтобы было видно, что стараешься изо всех сил! Не бойся, этот лис тоже себя не покажет... К тому, что увидишь, треть смело прибавляй. Ваш настоящий бой еще впереди!              — Это ты на что намекаешь?              «Что тебе придется убить его, глупый зверёныш! На что же еще!» — подумал Мэнмо, но не озвучил.              — Да так…              — Ну-ну, интриган старый, это все лишь для того, чтобы занять время и развеяться.              — Да-да…              — Брат Ло, когда мы приедем во дворец Хуань Хуа, буду счастлив, если пойдешь со мной в патруль.              — Патруль, старший брат?              — Мы патрулируем периметр Секты. Очень важно, чтобы все монстры, что появятся, были истреблены. У нас там часто и демоны снуют. Приходят со своих территорий. Мы же близко.              — Что ж, будет интересно, — Ло Бинхэ улыбался и выглядел беззаботно, но подозрения, которые зародил в его душе Мэнмо, уже начали отравлять его сознание.              Только ему стало легче от меча, только он унял злобу, как Мэнмо снова стал шевелить осиное гнездо его души. И отмахнуться от него не получалось. Он все продолжал и продолжал давать советы, которые раздражали: показать себя сильным, но не очень, показать, что держишься из последних сил, показать, что вышел на уровень, но потратил все силы.              Бой был интересный. Лао Гончжу и его дочь сидели и следили внимательно, с азартом. В конце, когда бой завершился, оказалось, что смотрят уже все. Старик хлопал в ладоши:              — Прекрасно, прекрасно. Мой первый ученик оказался на высоте, но и молодой Ло Бинхэ показал себя с лучшей стороны! Вы можете быть очень перспективны для Хуань Хуа, молодой человек. Без практики и без тренировок вы не уступили Гунъи Сяо, а ваше мастерство еще несомненно вырастет в будущем. Ваш талант засияет как камень после огранки под знаменами моего Цветочного дворца!              — Я был впечатлен, брат Ло, — проговорил Гунъи Сяо и поклонился. — Сражаться с таким сильным воином — честь для меня. Глава школы, вы не будете против, если этот недостойный ученик попросит вашего разрешения, чтобы господин Ло мог пойти со мной патрулировать периметр?              — Конечно, конечно! Это будет отлично. Нашу территорию всегда кто-нибудь да нарушает. Наши земли чаще других подвергаются нападениям демонов. Слишком тонкая грань между мирами. Да и браконьеров много, тех, кто охоч до наживы на моих землях. Как только вернемся, представим секте — так и отправитесь.              — Благодарю, глава, — Ло Бинхэ поклонился, показывая, как он запыхался и устал.              О приключениях юного демона Шень Цинцю ничего не знал. Продумав окончательно план, он сообщил ученику, что на утро они отбывают, и даже показал на карте примерное место, куда они прибудут. Мин Фань пришел в ужас.              — Но учитель! Это же близко к землям Цветочного дворца! Это очень опасно! Рядом гора Байлу! Это та самая гора, где заточили старого небесного демона Тяньлан-цзюня. А территория Хуань Хуа прямо через дорогу от гостиницы, на которую вы указали!              «Разумеется» — подумал Шень Цинцю. Но кто же виноват, что именно внутри горы Байлу могло вырасти такое прекрасное растение? Что именно там оно могло получать чистую духовную энергию солнца, луны и росы.              В сводах пещеры имелись отверстия, через которые проникал солнечный и лунный свет и, отражаясь в сияющих водах подземного озера, падал строго на небольшой островок посреди озера. Кроме того, в озере Лушуй была не обычная вода — углубление в земле было до краев полно росой. Вода без прямого источника, как и утренняя роса, была полна чистой духовной энергии, которая подпитывала цветок росы, луны и солнца. А созревая, он погружался в воду, обогащая её в бесконечном цикле, обеспечивающем нескончаемый круговорот энергии.              Нежные ростки травы можно было извлечь с комом земли и посадить на новом месте с подходящим фэншуем для дальнейшего созревания. Пещеры на Цинцзин, обладавшие подобными отверстиями в сводах для света и плодородной почвой будут идеальными для того, чтобы цветок укоренился и создал тело. Нужно только прихватить росы из озера, чтобы поливать. Энергии то теперь хватит.              — Вы меня вообще слышите? — раздался голос. — Я говорю, что Глава Школы это бы не одобрил! Это опасно!              — Что ж, Главы здесь нет, а если ученик Мин более не хочет быть моим Главным Учеником, он может возвращаться в школу. И стать учеником Юэ Цинъюаня, — Шень Цинцю строго посмотрел на ученика, — Я не спрашивал совета или разрешения. Лишь ознакомил с предстоящим. Отправится ли со мной этот Мин — это уже решать ему самому, — спокойно произнес Лорд Цинцзин, держа в руках чашку.              — У-учитель, — взмолился Мин Фань. — Этот ученик никогда не бросит вас, и хотя порой я совсем бесполезен, прошу вас, не прогоняйте! — Он спешно встал на колени и сделал поклон, но не рассчитал силы и стукнулся лбом об пол, — Ой.              «Он и учителем меня раньше с таким трудом звал, а теперь посмотри-ка!» — подумал Шень Цинцю — «Возможно, это прогресс отношений? Но он все так же ведет себя со мной, как с малым дитем. Придется мне стать еще более строгим, иначе он так и будет сомневаться во мне. А недоверие толкнет его на неверные поступки. Как сейчас толкает на шпионство за мной. Вернемся в школу, начнется учеба, три шкуры драть буду!»              — Что ж, в таком случае завтра с утра вылетаем.