После огня

Покидать свою квартиру всё чаще и чаще было непросто. Вероятно, она так и осталась бы лежать в кровати, если бы не Даркнесс со своей раздражающей настойчивостью. Что, к неудовольствию Лиры, сработало. Погода в Бирмингеме становилась дружелюбнее с начала июня, и мужчина — да, он действительно оказался мужчиной, — будто знал это. Они оба знали, что не обязаны этого делать. Ему можно было бы не заботиться, отправляя сообщения днём и ночью, когда Лире надо было с кем-то поговорить или просто узнать чьё-то мнение в этом деле. После обнаружения обгорелого тела это стало просто похоже на жалость. Незнакомцу стало жаль её, и он не смог пройти мимо, остаться непричастным. Но с каждым днём она всё больше уверялась, что это не так. Они оба были одиноки и нашли друг в друге партнёра. Лира всё также была сдержанной в отношении всего, что может доказать её связь с Дасквудом. Даже с собственным именем. Но это было из-за постоянной таинственности, которой она привлекла внимание мужчины. Он определённо хотел разоблачить секрет. Darkness: Почему ты не рассказываешь мне? Nymos: Не рассказываю что? Darkness: Ничего. Твой ник. Не ври мне, я посмотрел значение слова Nymos и не нашёл ничего Darkness: У тебя, вероятно, была причина выбрать именно его Nymos: Просто глупая игра языков. В этом нет конкретного смысла Darkness: В прошлый раз объяснение было совершенно иным Nymos: Разве? Darkness: Да Nymos: Тогда приношу извинения, поскольку я и мой страдающий амнезией мозг являемся заклятыми врагами Darkness: Это не то, о чём можно так легко забыть Darkness: Мне кажется, что ты мне врёшь, Nymos Darkness: И если это так, я выясню это в любом случае Возможно, именно это, а может что-то ещё положила начало бесповоротной игре и понемногу расцветки плодам доверия. В довершение всего, для Лиры наступил очень важный день. Она получила все разрешения. Лира Эмброус теперь была не только сотрудником отдела исторической журналистики, но и автором главной страницы Weekly Bits на целых шесть месяцев. Не было никаких сомнений в том, к кому она спешила с этой информацией. Она сообщила Даркнессу эту новость, и таинственный мужчина обрадовался вместе с ней. Он знал, что это важно для девушки, но не знал, почему. Теперь, когда этот важный ключик в руках, журналистке открыты почти все двери. И она, не колеблясь, прошла через них. Сезон интервью начался, и у неё на примете уже был первый интервьюируемый.

***

Darkness: Тебе надо выйти. Это ради твоего здоровья, не моего Лире нравился Даркнесс, но это… Это были те вещи, из-за которых он её расстраивал. Казалось, это ему даже нравилось. «Выйди на улицу при свете дня!» — пробормотала Лира себе под нос, проходя мимо магазина печенья ручной работы. «Открой себя миру! Наслаждайся этим!» — насмешка в её голосе была очевидна. После того, как Даркнесс надоедал ей весь день, она поддалась уговорам и вышла из своего дома. Уже в четвёртый раз. Она наизусть знала, в какой день и во сколько. Мужчина сослался на то, что ей нужно немного свежего воздуха для успешного интервью. Лира неохотно сдалась. Не сказать, что Даркнесс мог её физически вытащить из квартиры или увидеть. Но она поверила его словам. Без споров. Улица плавилась в послеполуденной жаре, и было трудно найти местечко в тени. Кроны декоративных деревьев, высаженных тут и там у скамеек, тоже не давали необходимой прохлады. Мягко говоря, было безумно жарко. Лира пыталась мысленно повторить список покупок, чтобы как можно быстрее вернуться домой. Однако на углу она увидела интересный магазин. Небольшая нависающая крыша создавала тень перед витриной магазина. Лира поспешила к нему и с радостью отметила, что воздух здесь гораздо менее горячий. Она на несколько мгновений прикрыла глаза. Девушка позволила своей сумке соскользнуть с плеча на локоть. Кто бы не разместил здесь этот магазин, она была ему очень благодарна. Открыв глаза, чтобы взглянуть на витрину, она вдруг почувствовала, что воздух здесь слишком холодный. Особенно после обжигающей жары. Всё потому, что на деревянных полках в ряд стояли цветы, до жути похожие на фото, которое Джесси прислала ей несколько недель назад. Лира заглянула в магазин, словно ожидая, что из-за прилавка выглянет смеющийся Дэн и насмешливо похлопает по её руке. «Как дела, Лира? Удивлена?» «Могу ли я тебе чем-нибудь помочь, дорогая?» — пожилая блондинка вышла из-за прилавка. Лира молча помотала головой и попятилась из цветочного магазина, не отрывая взгляда от тротуара, торопясь дальше. Молоко, сахар, макароны… молоко, хлеб, макароны… молоко… в тревоге повторяла она. Дэна здесь нет, его не могло быть здесь, как такая ерунда могла прийти ей в голову. Молоко, сахар, макароны… На улице невыносимо жарко… Молоко, макароны, хлеб… Зачем она зашла в тот магазин?... Молоко, сахар, макароны… Хм, это лавка с мороженым? Её ноги резко остановились. Не от страха. Она двигалась довольно быстро, как тут до неё донёсся запах мороженого. Не помешало бы взять одно… Она подошла ближе к прилавку. В очереди никого не было, за кассой тоже, так что никто не помешает ей неторопливо осмотреть. Интересно, какое любит Джесси? Держу пари, что с клубникой. – Какое для вас? – Клубничное, пожалуйста. Ложка для мороженого скользнула по коробочке, набирая замороженные сливки. Шарик в рожке. – Что-нибудь ещё? – Нет, спасибо. Лира заплатила за десерт и продолжила свой путь уже медленнее и осторожнее, чтобы не уронить еду. Сладость обволакивает её язык, вызывая сахарный шок. Девушка не могла вспомнить, когда в последний раз клубничное мороженое было таким сладким. Разве в прошлом году оно было не кислым?.. Как её ноги шагают по тротуару, так и мысли разгуливают по голове. Джесси наверняка сладкоежка. Лили, наверное, ненавидит сладкое. Джейк любит сладкое или кислое? Он, вероятно, ненавидит всё вкусное, как его сестра. Размышляя об уникальной способности семьи Донфорт не любить всё, что приносит хотя бы толику радости, она и не заметила, как на улицах стало многолюдно. Все забирают детей со школы, бегут на собрания, идут за продуктами. Не раз она спотыкалась о собачий поводок, пачкала свою блузку мороженым. Бедняжка ещё этого не заметила, но так, наверное, даже лучше. Погружённая в свои мысли, она жевала рожок, не отрывая глаз от земли. Точно также, как когда выходила из цветочного магазина. Клубника. Джесси любит клубничное. Думаю, я тоже. Словно по сигналу, словно жизнь спланировала заранее, Лира врезалась в кого-то. Это не просто лёгкий толчок в плечо, после которого оборачиваешься, чтобы извиниться и продолжить путь. Нет, Лире обязательно надо было со всей силы столкнуться с каким-нибудь незнакомцем. Она было открыла рот, чтобы извиниться, и потянулась на сумкой, упавшей на землю, как тут её внимание привлекли пряди рыжих волос. – О, мне так жаль! — руки, державшие её за локти, казалось, в мыслях соединялись с тем же телом, что и волосы. Ещё и тёплое сияющее лицо. Джесси? – Я вас не заметила, извините, — продолжила говорить мягким голосом девушка, не давая Лире сделать больше, чем открывать и закрывать рот как рыба. Лира снова почувствовала свою сумку на плече. Две тёплые руки больше не обнимали её. – Джесси? Но рыжеволосая леди ушла уже слишком далеко, оставив журналистку в толпе посреди улицы. Если бы это была Джесси, она не оставила бы меня. Лира пыталась себя успокоить единственной разумной мыслью, за которую стоит ухватиться. Она только сейчас поняла, что из-за яркого солнечного света она не смогла ясно разглядеть черты лица девушки. «Это будет меня преследовать всю оставшуюся жизнь, не так ли?» — пробурчала она себе под нос, демонстративно разворачиваясь на улице, забыв все причины, по которым она шла в совершенно другом направлении. В тот день не было похода за продуктами, и ей пришлось поспешить домой, если она не хотела сойти с ума и пропустить интервью.

***

Лира посмотрела на часы над кроватью. Без двух минут четыре. Она взяла ноутбук и открыла Zoom. Она ждала звонка, так как больше делать было нечего. К счастью, долго ждать не пришлось. Она позволила себе сделать последний глубокий вдох и нажала на кнопку «Принять». На экране сразу появились два прямоугольника, расположенных друг на друге. Сначала она посмотрела только на левый; с экрана на неё смотрело собственное зеркальное изображение, задний фон пуст, не считая двух дверей. Она могла быть в любой точке мира, и опознать это невозможно. На другом конце провода послышались громкие треск и дыхание. Будто человек, сидящий там, хотел сразу прямо заявить о своём присутствии. Взгляд Лиры метнулся к другому изображению. Молодой мужчина, но ещё более бледный, рассматривал Лиру. В тёмной комнате его тёмные волосы и глубокие глаза выделялись больше, чем обычно. Эффект усиливала ещё и тень на лице. И только у униформы был цвет — синий. Ну же, Лира, возьми себя в руки. Ты не первый раз с ним разговариваешь, в конце-то концов! – Добрый день, мисс Эмброус, — сказал странным из-за компьютера голосом Алан Блумгейт. Ты просто Лира Эмброус, заноза в заднице журналистики. Ты уж точно не из тех, кто замешан в незаконных делах. Лира заставила себя улыбнуться и радостно поприветствовала полицейского. – Добрый день, мистер Блумгейт. Я рада, что вы приняли мою просьбу о проведении этого интервью! Прежде чем мы начнём, даёте ли вы согласие на аудиозапись этого разговора? – Да, я даю согласие. – Спасибо, — Лира нажала кнопку «Пуск», — Сегодня, 11 июня 2022 года, три минуты пятого. Интервью с Аланом Блумгейтом, начальником полицейского управления Дасквуда. – Как я вижу, юная леди, вы работаете довольно точно. Вы знакомы с полицейскими мерами? – Достаточно точно сказано. Я большая фанатка таинственной и мистической документации. – Вы думаете, это тайна или мистика? – Женщина исчезает на несколько дней, и об этом знает половина мира. Думаю, это звучит примерно так. – Приятно с вами разговаривать, мисс Эмброус. Это сарказм или нет? Лира не думала, что Алан такой. Интервью, которое она смотрела, и их переписка создавали ему совершенно другой образ. Может, он просто играет с ней? Может, это не она проводит интервью, а полиция вытягивает из неё информацию? Они думают, что она позволит этому случиться. – Давайте перейдём к делу. Учитывая текущую ситуацию, когда полиция сможет закрыть дело? – Деликатный вопрос, — Алан откинулся на спинку стула. Лира только сейчас заметила, что он сидит в своём кабинете. Должно быть, она до этого слишком нервничала, чтобы заметить это. – В текущей ситуации это невозможно из-за нескольких факторов; причина пожара всё ещё расследуется, то есть виновник всё ещё неизвестен. – Извините, что перебиваю, но какова точная причина? – Преднамеренный поджог с использованием топлива. В этом районе есть несколько заправок и два автосервиса. У поджигателя не было проблем с бензином. Важно отметить, что мы нашли неопознанное тело. Я не могу назвать имена подозреваемых, но я думаю, вы точно знаете, кто это. Преднамеренный поджог с использованием топлива… Что же ты сделал, Ричи? – Что насчёт Ханны Донфорт? Мы ничего о ней не знаем. – Мисс, я действительно мало что могу сказать. Чистота этого свидетеля крайне важна. Девушка уставилась прямо в камеру, внезапно прекратив крутить ручку. – Люди должны знать, они больше не могут жить в неведении! Они должны понимать, что происходит и чего следует остерегаться, чтобы они не попали в подобную ситуацию. Разве не это в интересах полиции? Чтобы граждане были в безопасности? Они больше не могут жить в так называемом «безопасном неведении»! И Алан сдался. Наконец, понял, что Лира на этом не остановится. – Мисс Донфорт в настоящее время проходит терапию. Она сама попросила удвоить её силу, немедленно приступив ко второй стадии. Медики не обнаружили никаких серьёзных физических травм, но, по словам психолога, для восстановления её психического здоровья понадобится некоторое время. Мисс Донфорт в настоящее время является нашим крупнейшим источником информации. Мы не можем позволить беспокоить её или манипулировать ею, — последнюю фразу он произнёс как-то странно, будто посвящая кому-то. – Так значит, она и со своей семьёй не может поддерживать связь? – Что вы имеете ввиду? Лиру в детстве не роняли головой вниз. Она – умная девушка и поняла возможную уловку полиции. – Насколько я знаю, — она поёрзала на стуле, но вспомнила, что сидит перед грёбанным полицейским, который может прочитать её как открытую книгу. Поэтому она решила оставаться неподвижной, несмотря на неудобную позу. – …Насколько я знаю, вторая степень терапии включает в себя воспоминания о травме и скорбь о произошедшем. И мы должны это ещё умножить на два. Её допрашивает не только полиция, а ещё и психотерапевт. И поскольку вы не хотите, чтобы на свидетельницу кто-то повлиял, я думаю, вы хотите уберечь её от возможных манипуляций, отсюда и ограничение встреч. – Я бы не называл это допросом. Скорее просто помощь. – Как бы вы это не называли, сэр. Но давайте продолжим. Может ли Ханна связываться со своими родными? – Да, конечно. Они были первыми, кто появился на месте. Как и все её друзья. Интересно, как они узнали об этом, — он оглядел её со своим печально известным выражением недоверия. Неверия. Называйте как хотите. – Это действительно звучит странно… Что знает об этом полиция? Алану этот вопрос показался странным. Он неохотно ответил, подняв брови. — Полиции известно, что хакер и его друг сыграли немаловажную роль в том, что произошло. Однако этот хакер сейчас в бегах или вообще уже пойман. Кто я такой, чтобы знать? А таинственная помощница всё ещё не выдала себя. – Ага, так это она! – Мы подозреваем, что человек, которого мы ищем, — девушка лет двадцати с небольшим, очень умная, умеющая манипулировать. Хм, довольно специфично. – Знаете что, мисс Эмброус? Мы были бы очень признательны, если бы ваша компания написала бы короткую статью об этой женщине. А о тех, кто довольно подозрителен, внезапно уехал или пропал, следует сообщить в полицию. Лира собиралась поправить мужчину, сказав, что она не является владелицей компании, но ей не хватило знаний английского. Полиция явно не могла знать так много. Алан пообещал сохранить её личность в секрете… Думаю, Джейк и его проблемы с доверием оказались правы. Она была удивлена, что Алан не захотел, чтобы она писала от имени Лиры. – Хорошо… Я могу попробовать. Хотя сначала придётся попросить разрешения у Главного офиса. – У вас есть ещё много времени, мисс. – Давайте перейдём к следующему вопросу, — она опустила взгляд на свои бумаги. — Появилась ли какая-то новая информация за последние несколько часов или дней, которую можно опубликовать? – Да, информация появилась, но, к сожалению, мы пока не можем её раскрыть. Девушка ещё раз просмотрела заготовленные вопросы и пробормотала. — Ну, это не так уж и много, чтобы писать. Усмехнувшись, Алан слегка покачал головой. — Как такая умная и красивая леди может быть журналисткой, увядающей за офисным столом? – Ну и какую же карьеру вы бы мне порекомендовали, сэр? – Полицейский. Детектив. Судмедэксперт. – Не очень интересно. Блеф. Смертельная ложь. И он тоже это знает. – О, мисс, вам меня не обмануть. Я читал ваши статьи. Вы чуть ли не умереть готовы за преступления. – Мистер Блумгейт, боюсь, это выходит за рамки термина «профессионализм». – Ах да, прошу прощения. В газетах не было ничего, заслуживающего упоминания. Всё зашло в тупик. Она в жизни ни за что не добьётся ничего от этого человека. Если только не… – Мистер Блумгейт, каковы шансы, что я смогу взять интервью у Ханны Донфорт? Это застало его врасплох. – Что ж, я могу замолвить за вас словечко. Но вряд ли это получится. Я сообщу вам подробности по электронной почте. – Хорошо, спасибо. Мы закончили, — она выключила диктофон, который громким звуковым сигналом сообщил, что запись больше не идёт. Как будто он только и ждал этого момента, Алан заговорил совершенно другим тоном. — Я знаю твои намерения, Лира. Я тебя не останавливаю, но ты должна быть предельно осторожной для собственной безопасности. Всё, что она на это ответила, было немногочисленным, но совершенно точно безопасным. — Прощай, Алан. Видеочат закончился. Лира взглянула на диктофон; интервью длилось почти час, ей многое нужно было напечатать. Она также должна была добавить это на свою доску расследования.

***

Была поздняя ночь. Слишком поздно для адекватных мыслей, но слишком рано для сна. Лира сидела в изножье кровати, и ей ничего не оставалось, кроме того, что думать и надеяться. – Ты должна доверять мне. Ты доверяешь мне? – Конечно, я тебе доверяю – Я тебе тоже. Только тебе. Никогда не забывай об этом. Алан сказал, что Джейк либо скрывается, либо схвачен. Но он не сказал мёртв. Джейк не может быть мёртв, это должно быть тело гражданского, оказавшегося не в том месте не в то время. С моими друзьями всё в порядке… с моими друзьями всё в порядке… Лира тихонько рассмеялась сквозь слёзы над абсурдом реальности. Такая маленькая, бессмысленная фраза вселила в неё надежду. Алан, вероятно, даже не это имел в виду. Глупый, очень глупый анализ предложения! Через некоторое время ей наскучило жалеть о прошлом, и она решила написать Даркнессу. Nymos: Сегодня у меня был разговор с начальником полиции Через несколько секунд пришёл ответ. Darkness: И как всё прошло? Nymos: Если я достаточно громко вздохну, уйдут ли все мои проблемы? Darkness: Не думаю Nymos: Грустно :( Darkness: Не волнуйся, со временем станет легче. Ничто не длится вечно: ни хорошее, ни плохое Nymos: Надеюсь, ты прав, Даркнесс Darkness: Впрочем, как и всегда? Nymos: И менее эгоистичен Darkness: Извини, это невозможно Это заставило её рассмеяться. Несколько минут прошли в тишине. Лира пыталась сдержать наступающие слёзы. Darkness: Что я могу сделать, чтобы тебе стало лучше? Ну вот. Она с треском провалилась. Nymos: Я ценю это, Даркнесс, но тут действительно ничего не поделать. По крайней мере, нет ничего, что бы ты смог сделать Darkness: Мне не нравится это чувство, которое во мне вызывает твоя постоянная грусть Лира улыбнулась сквозь слёзы, которые уже стекали по её шее. Nymos: Может быть, мистер Даркнесс всё-таки умеет проявлять сочувствие? Darkness: Не заставляй меня сожалеть о том, что тебе не всё равно Nymos: Не в моих интересах Nymos: Но спасибо Nymos: Ты попытался, и это было мило с твоей стороны Darkness: Скажешь мне, если что-нибудь понадобится. И я советую тебе пойти отдохнуть в постели, без лишних забот Nymos: Хорошо… Спокойной ночи Darkness: Спокойной ночи