После огня

Они сидели за столом напротив друг друга, а между ними возвышались стопки бумаг, которые Лира просматривала ранее. – Стоит отправить двоих человек, желательно, чтобы они были родственниками, – Лира задумчиво крутила синюю шариковую ручку между пальцами. – Они объяснят Ханне, что нужно сделать всё возможное для её скорейшего освобождения. – Из твоего интервью мы знаем, что она полностью осознаёт ситуацию. Убедить её будет несложно. Вопрос в том, сможет ли она в нужный момент взять себя в руки. – Будем надеяться, что она так же неохотно рассказывает подробности странным незнакомцам, как и её брат, – она послала ему озорную улыбку. – Очень смешно. Если мы пойдём… – Мы? Мы никуда не денемся. Мы – двое важных людей, которые будут двигать двух других людей. Он резко, глубоко вздохнул. – Клянусь, Лира, ты невыносимей, чем я ожидал. Мы, это, гипотетически! – Я знаю. Мне просто нравится тебя раздражать. Итак, что дальше? – Если идти через парадную дверь, как порядочные люди, – Джейк нарисовал перед собой схему, отмечая путь карандашом, – то регистрируемся, поднимаемся к Ханне в палату сорок три. Один отвлекает терапевта. Предпочтительно сделать это за две палаты от Ханны, около сорок пятой. Во время этого второй объясняет Ханне, что делать. Если будут какие-либо документы, медицинская карта, они быстро их сфотографируют. Затем притворяются, что разговаривают, пока не вернутся терапевт и человек, который его отвлекал. – Я рекомендую бабника. Во время звонка женщина мне показалась очень самоуверенной. Вот знаешь, будто избалованная. – Мы ещё подумаем над этим. Они должны дать какой-то знак, чтобы обозначить момент, когда врача можно будет пустить в палату. Она неодобрительно покачала головой. – Плохая идея. – Объяснишь? – Теперь он впервые оторвал взгляд от листов бумаги и удивлённо уставился на Лиру. – Представь себя на месте терапевта, – Лира рисовала ручкой в воздухе, поставив локти на стол. – Было бы довольно странно, если бы ты провёл разговор в коридоре с подозрительным типом, который прервал вашу удивительно приятную беседу из-за сообщения или звонка. – Тогда, может быть, сделаем ограничение по времени? – Пятнадцать минут. Максимум. – Пятнадцать минут… понял Её брови приподнялись в надежде. – Это возможно? – Им придётся извлечь из него максимум пользы. – Отлично! И, может быть… Непрерывный звук доносился с другого конца комнаты. Сначала Лира подумала, что ей просто показалось, но Джейк вскочил со стула. – Твой телефон! – Мой что? И правда. Уведомление Наймоса снова заняло весь экран.

NYM-0S

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Злоумышленники пытаются получить доступ к вашему местоположению!

Встревоженная, она посмотрела на мужчину, напряжённо стучавшего по клавиатуре. Обратный отсчёт был опасно близок к нулю.

0:17

0:16

0:15

– Что ты делаешь?

0:12

0:11

– Не позволяю им найти тебя, конечно. Сигнал внезапно прекратился. Джейк и Лира с глубоким вздохом откинулись на спинки своих стульев. Он успел как раз вовремя, за четыре секунды до окончания обратного отсчёта. Мысль неожиданно ворвалась в голову девушки. – Алан знает мой номер, – подумала она вслух, – и у меня есть действительный ID, я в «большой системе», так какого чёрта они не знают наверняка, кого ищут? – О, это в действительности это несложно, – он повернулся на стуле. – Твой номер зашифрован. Надёжно зашифрован. – Вот почему до меня никто не мог дозвониться! – Именно. – Подожди. Всё ещё непонятно. Тогда тот парень, ну, ты знаешь, с Дарк Мистери форума, как он связывается со мной? – Ну, я зашифровывал твой номер во всех базах данный и телефонах твоих друзей, один за другим. Но я не подумал о нём. Он всё ещё может писать тебе. Лира ухмыльнулась. – Значит, мы не настолько кропотливы, маленький хакер, да? – Просто замолкни и закончи выдумывать. Девушка игриво отсалютовала, затем обратила своё внимание на стопку бумаг.

***

Когда-то плитка кремового цвета могла выглядеть красиво. Сейчас из-за грязи и трещин она выглядит, мягко говоря, не очень. Она покрывала всё вокруг, оставляя голыми только потолок и узкую белую полоску на стене. Свет лампы был сносным. Это напомнило Лире библиотеки. В глубине исторических отделов всегда был такой тусклый свет. Но это заставляло её чувствовать, что она окружена книгами, и ничто не помешает чтению. Она осмотрела крошечную, пустую ванную комнату. Душ, раковина, унитаз, старое место для стиральной машины, откуда сейчас видны только трубы. Крошечное окно в верхнем левом углу стены, закрытое грязной занавеской. Затем взгляд Лиры переместился на полотенце, зубную щётку и аккуратно сложенную одежду на стуле, который Джейк поставил туда несколько минут назад. Было неловко. Очень, очень неловко. Она бросила одежду на спинку стула и вошла в душ. Медленно повернула ручку. Холодная вода ударила по коже, повергнув в шок, но постепенно нагреваясь. Она снова была вовлечена в дело, о котором нужно было позаботиться. Хотя, более точным определением было бы «сшить последние ниточки раскрытого дела». Затем она вспомнила, что не сможет долго оставаться в таком положении. Скоро ей придётся придётся убеждать Джейка отпустить её домой за некоторыми вещами. Незаметно. Взять ровно столько, сколько поместиться в её сумочку, попросить соседей забирать почту, потому что она «уехала по делам на неопределённое время». Отлично. Хорошая история для прикрытия. Если быть честной, у Лиры не было проблем с тем, что она пользовалась чужими вещами или что это были не женские изделия. Она точно знала, что это бывает даже экономичней, но не понимала, почему вся мужская продукция должна иметь отвратительно сильный запах. Выключив воду, она вытерлась и оделась. Брюнетка молча нажала на дверную ручку и выключила свет. Она стояла в слегка великоватой футболке и шортах. Вырезы казались большеватыми, она никак не могла подогнать их по размеру и выглядела так, словно похудела или уменьшилась в душе. Это напомнило ей о ночи, когда её отец в очередной раз вернулся из паба пьяным. Они с братом стояли за закрытой дверью спальни и прислушивались. Их мать, возможно, готовила ужин или прибиралась, она уже не может вспомнить, но она помнит слова, сказанные в тот день. – Я прихожу домой усталый после тяжёлого дня, всё время работаю, чтобы заработать деньги для тебя, чтобы потратить их на этих чёртовых детей, а стол даже не накрыт? Ужина ещё не было? Всё, что тебе нужно делать – это сидеть в твоём офисе и готовить для меня! Не можешь даже этого, тупая сука?! Но здесь привычный распорядок нарушился. Вместо скрипа стульев послышался грохот тяжёлых шагов на лестнице. Приближаясь всё ближе и ближе, подобно зловещему раскату грома. Макс быстро подтолкнул Лиру в единственный пустой угол в комнате, рядом с кроватью. Сам он встал перед девочкой. Отец ворвался в комнату без всякого предупреждения. – Вы, мелкие ничтожества, отлично поужинали, не так ли?! Костяшки пальцев Лиры побелели, когда она вцепилась сзади в рубашку брата. Если она заплачет, её побьют. Она знает. Они оба это знают. Мужчина первым схватил Макса, оставив семилетнюю девочку одну в углу. Казалось, его ничего не связывало с мальчишкой, он просто швырнул ребёнка на кровать. Сделал неуверенный шаг к девочке, но на полпути передумал и повернулся к шкафу. Он распахнул дверцы и вывалил содержимое. Вся одежда Лиры, от школьной формы до нижнего белья, валялась на полу. Затем он взял столько, сколько смог, и ушёл с этой кучей на улицу. Мужчина хрипел, кашлял и издавал бог знает сколько других нездоровых звуков, прежде чем дети догнали его во дворе. Он развёл костёр. Высокое пламя, жаркий огонь. Никто ничего не сказал, дети молча наблюдали за действиями мужчины. Они чувствовали на себе взгляд матери из окна, но ни у кого из них двоих не хватило смелости обернуться. Они держали друг друга за руки и смотрели, как в костер полетел первый элемент одежды. Огонь с громким треском поглотил дешёвенький джемпер из полиэстера. Затем маленькие носочки. Слёзы текли по лицу Лиры, а отблески пламени только усугубляли её вид. Вот, что она чувствовала внутри: огромный, пылающий огонь, единственное желание которого – кричать и рыдать, бросая вызов гневу отца. Максу тоже знакомо это чувство. Похожий огонь горел внутри него уже много лет. Но было в нём что-то ещё. Благочестие, вынужденное почитание, которые гасили внутреннее пламя в них обоих, как вода. Он крепче сжал руку младшей сестры, наблюдая, как отец лихорадочно бросает последние элементы гардероба. Много месяцев Лира носила одежду своего брата. Директор школы подарил ей новую форму, правда, не по размеру, когда мать рассказала ему историю, далёкую от реальности. Якобы форма сгорела в пожаре. Но девушка до сих пор помнит стыд, который она испытывала каждый раз, когда надевала огромную ей одежду. Она чувствовала то же напряжение и сейчас, стоя на прохладном полу временного жилища Джейка, сжимая свою одежду в руках. Лира сделала несколько осторожных шагов босыми ногами, напугав мужчину своей бесшумностью. – Над чем ты работаешь? – спросила она едва слышно. Но Джейк не ответил. По крайней мере, не сразу. Его глаза пробежались по девушке с головы до ног, а затем, будто поняв, что делает, он, кашляя, повернулся обратно к множеству цифр и букв на мониторе. – Я снова пытаюсь проникнуть в систему наблюдения. Похоже, они регулярно запускают программу, которую мы и поймали. Но нам повезло, поскольку они безрассудны и всегда используют одно и то же… – Итак, если ты обнаружишь это, что, держу пари, ты уже сделал, и взглянешь на то, как это устроено, на лазейки в программе, тогда мы сможем увидеть, как живёт твоя сестра, – продолжила она за него. Джейк задумчиво уставился на экран. – Это так странно, что я могу её называть своей сестрой. – Я знаю. Быть братом или сестрой странно. Но, по крайней мере, у неё есть старший брат, который защитит её. – Рука Лиры коснулась его плеча, когда она оперлась локтями о спинку кресла, почувствовав, как он напрягся. Они долго тупо смотрели в экран. Джейк, вероятно, читал, в то время как у Лиры не было ни единой мысли об этих строках на непонятном языке. – У тебя есть брат? Вопрос настиг её так внезапно, что она сделала несколько вдохов, прежде чем поняла, что это был реальный голос. – Да, у меня есть. – И… как его зовут? Эй, Джейк Донфорт собственной персоной готов начать разговор? Да ещё и на тему, не связанную с расследованием? – Макс. Макс Эмброус. Джейк нервно рассмеялся и попытался устроиться в кресле поудобнее, но остановился, почувствовав руку Лиры за его спиной. – Фух, трудно разговаривать, когда ты так стоишь у меня за спиной. Я даже не знаю, о чём спрашивать. – Макс был очень хорошим человеком, – начала Лира, откинувшись на спинку стула между глубокими вдохами, – лучшим братом. Хотя мы проводили мало времени вместе. Знаешь, я родилась довольно поздно. Макс сбежал к другу, когда ему было семнадцать, а мне восемь. – И ты… ты не злишься на него? – Я не виню его за это – он убежал будто инстинктивно. Он хотел и меня взять с собой, но знал, что маме от этого стало бы только хуже, а Макс был почти совершеннолетним. Ты не можешь просто сбежать со своей восьмилетней сестрой, которая даже начальную школу ещё не закончила. Я думаю, где-то в глубине души он знал, что у меня будет лучшая жизнь, чем у него. – И стала ли лучше? – Помимо того факта, что в настоящее время моё имя находится в списке розыска ФБР, и я прячусь в заброшенном доме вместе с хакером, разыскиваемым правительством, я думаю, что всё в порядке, – улыбнулась она. – Но я пока не могу рассказать всё это брату. Избегая черноты, кружащейся внутри ей тела, она перевела взгляд на стол. Чёрный фон компьютера. Это было так странно. И в этот момент она поняла, почему – её отражение на экране… Джейк через него смотрел на неё. Они смотрели так друг на друга в течение нескольких тягучих мгновений, когда мужчина, наконец, тихо задал неизбежный вопрос. – Что с ним? – Папа нашёл его. И теперь Макс в тюрьме за нанесение тяжких телесных повреждений. Просто за то, что защищался от человека, который издевался над ним семнадцать лет. Он кивнул в ответ на её слова. – Правительство несправедливо. – Монстры сидят на этих местах – Ты навещала его? – Мне не разрешили. У меня даже не было возможности разобраться во множестве вопросов. Но я узнала, что он работал на бумажной фабрике укладчиком, у него есть жена по имени Кэтрин и пятилетняя дочь Зои. Он провёл в заключении три года, и у него впереди ещё пять лет, четыре месяца и двенадцать дней. Если он будет хорошо себя вести, его могут отпустить под домашний арест. Его дочь будет расти без отца с ужасными проблемами с папой. – Нехорошо. Не рекомендую. – Прости, – пальцы Лиры скользнули вверх по затылку Джейка, в его густые чёрные волосы, пахнущие гелем «восемь в одном». Он вздрогнул от неожиданного прикосновения, но не отстранился. Лира наблюдала, как её пальцы погрузились в копну волос, как мурашки на его затылке медленно исчезли, а плечи поникли. – Очень жаль. Нэйтан Донфорт, возможно, тоже не был жемчужиной среди отцов, но, по крайней мере, ему удалось воспитать двоих из троих своих детей. – Очевидно, ты можешь стать настоящим криминальным мастером только проблемами с отцом. – Как же это верно, Лира Эмброус. Губы девушки растянулись в кривой улыбке. – Я ненавижу, когда меня так называют. – Что? Лира? – он взглянул на неё на мгновенье. Так быстро, что она даже не уверена, было ли это. – Нет, Эмброус. Я давно хотела сменить фамилию. Но, кажется, я крепко зацепилась за вечное напоминание о прошлом. – Однажды ты её сменишь. Для этого ещё предостаточно времени. Но пока не стоит светиться в офисах. Да и заниматься бумажной волокитой пока не очень хочется? – Да. Что, ужин? – Это была бы ужасная фамилия. – Ты совсем? Ужин, в тарелочках, – Лира встала со стула, направляясь к кухонному шкафу в смежной комнате. Когда она повернулась, краем глаза заметила, что голова Джейка откинулась на спинку кресла. Затем послышались щелчки по клавиатуре. Холодильник никак не хотел открываться, и когда он всё-таки поддался, разлился холодный мерцающий свет, странным образом освещая лицо Лиры. Она отодвинула в сторону пару банок, пластиковый контейнер с остатками еды, помидоры и перец на нижней полке. На дверце холодильника выстроилось на удивление много всего: не слишком многообещающая горчица, томатный соус, две бутылки воды, моток ниток… Ниток? Она посмотрела на крышку холодильника. Старый радиоприёмник, календарь за 2003 год, коробка. Она закрыла дверцу и открыла коробку. Начатая упаковка хлеба, три апельсина, не слишком подходящих для такого хранения, специи, сахар в маленьких пакетиках, макароны. Она проверила даты последних. Срок годности истёк всего несколько дней назад, так что, возможно, из этого что-нибудь получится. Напевая, она бросила их на столешницу. Было странно видеть часть жизни Джейка своими глазами. Он однажды воспользовался всем этим, покупал. Даже если это всего лишь еда. Лира снова открыла холодильник, на этот раз заглядывая подальше в укромные уголки. – Что ты делаешь? Не поднимая глаз от обнаруженной банки сливочного сыра, она произнесла, – Ищу что-нибудь съедобное. – Зачем искать? Есть сыр и овощи. Рука Лиры зависла на полпути к полке и повернулась к мужчине с жуткой медлительностью. Холодный свет высвечивал её кожу и бледное лицо, обрамлённое прямыми волосами. Если её взгляд сейчас был не убийственный взгляд, то такого вообще не существует. – Джейк, когда ты в последний раз ел что-нибудь тёплое? – не успел он произнести и слова, как она добавила, – Домашнего приготовления. – Я… не помню? Вздохнув, она отодвинула всё, что было на столешнице. – Если бы мне пришлось строить догадки, я бы сказала, что прошлой осенью. – Ты издеваешься надо мной? Лира пожала плечами, держа перед собой нераспечатанную упаковку сыра и спагетти. – Макароны с сыром?

***

Еда была готова в течение получаса. Она сидела, скрестив ноги, на встроенном диване с тарелкой тёплой пасты с сыром. Прислонившись к закрытому ставнями окну, она переводила сонный взгляд с груды бумаг, лежащей на столе, на Джейка. Не имея трезвых мыслей, Лира решила, что на сегодня они сделали достаточно работы, и хотела поговорить. – Ты знал, что… – Да. – Хорошо, – неуверенно протянула она, закатывая глаза к потолку. – Тогда, ты знал, что… – Да. – Дай мне хотя бы договорить! Джейк глубоко вздохнул, собирая всё своё терпение как для Лиры, так и для своей работы. – Ладно, продолжай. – Хорошо. Знал ли ты, что у муравьёв есть циклическая схема периодов отдыха, когда каждая группа отдыхает коллективно в течение восьми минут в течение двенадцатичасового периода? Таким образом ты, по сути, живёшь жизнью муравья. – Да. – С тобой неинтересно, – раздражённая, она продолжила есть макароны ложкой, ещё сильнее натянув клетчатое одеяло, которое нашла на единственном в этом доме шкафу. С наступлением ночи пошёл дождь. Он тихо барабанил по улице, пропитывая насквозь разрушенные крыши. Но Джейк выбрал хорошее укрытие – крыша всё ещё оставалась целой. В доме было прохладно из-за старых стен, но после безбожно жарких дней это понижение температуры казалось освежающим. Как будто дождь был готов смыть проблемы прошлого. – Хуже уже быть не может, не так ли? Явный признак того, что что-то идёт не по плану. – Не знаю. Дай мне минутку, – Лира поставила свою тарелку, осторожно, чтобы ничего не испачкать. Подошла к единственному источнику света в маленьком доме, достаточному для того, чтобы ни обо что не спотыкаться, и недостаточному для того, чтобы его было видно снаружи. – Итак, что может быть хуже? О, понятно… Я собираюсь высказать смелое предположение, сказав, что это для меня какие-то непостижимые компьютерные штучки. – Я пытаюсь заменить программу безопасности своей собственной подделкой. Это срабатывало раньше. То же место, те же камеры. Но теперь это всё просто не хочет работать! Все команды написаны, но он отказывается предоставлять доступ. Я не знаю, где я ошибся. – Я понимаю, о чём ты говоришь. Но я не понимаю. И это меня смущает. – Стоит углубиться. Это нелегко, но это одна из первых вещей, которые стоит научиться делать, – остальная часть «углубленной» беседы показалась девушке разговорами на китайском. Она стояла, время от времени кивая и что-то напевая. Девушка, честно говоря, ничего из этого не понимала, но позволяла Джейку говорить всё больше и больше, менее официально и больше как с нормальным человеком. Она знала, что если его сейчас прервёт, он больше никогда не будет так много говорить. А Лире нравилось, когда он говорил. С тех пор, как она впервые услышала его, когда она уже не боролась за жизнь, до неё дошло, что она никогда не хотела не слышать этот голос снова. В прошлом она часто играла с мыслями о том, какой он. Использует ли он такой богатый словарный запас, избирательные, отчуждённые и короткие ответы в реальной жизни? Когда он возбуждён, его голос становится выше или ниже? Как бы она это ни воображала, это было совсем не похоже на то, что она слышала сейчас, прищурившись глядя на него сбоку. Он был мягким. Он обволакивал её с какой-то невидимой нежностью, но в нём было и что-то твёрдое. Как будто что-то, что убеждает её, что он предоставит ей безопасность. Забавно то, что находиться рядом с ним было совсем не безопасно. Когда слова снова начали обретать смысл для обычных людей вроде неё, Лира обратила внимание не только на тон, но и на содержание. – Код похож на юмор. Если его нужно объяснять, это нехорошо. О, так ты разговариваешь? Лира наклонилась вперёд, пристальнее вглядываясь в экран. Она не понимала, на что смотрит, но дело было не в этом. – Что это? Я не понимаю. – Это… подожди. Замешательство смешалось в пространстве с тихим смешком. – Ты только что сказал, что… Лира медленно отступала, хихикая, пока её бедро не ударилось о другой стол. Она уютно устроилась под одеялом, наблюдая, как румянец пополз вверх по шее Джейка. – Я забавный человек и хороший программист. Один из лучших. Я хорош в этом. И у меня отличный юмор. Я вполне талантлив, – пробормотал он, скорее, сам себе. – О, конечно, так и есть. Просто я немного лучше. Ночные часы прошли в тишине. Лира, задумавшись, сидела на диване, разглядывая то мебель, то Джейка, который всё ещё сидел за компьютером. Он взял её телефон, чтобы что-то усовершенствовать в нём, хотя Лира не понимала, почему он попросил об этом сейчас, если до этого у него был доступ к телефону на расстоянии. «Может быть, так ему легче» - сказал голос в её голове. – Может быть… Без часов она могла только угадывать время, но, учитывая её растущую усталость, было уже довольно поздно. Она снова доковыляла до Джейка и мягко склонилась к его голове. На этот раз он не дрогнул. – Может, пойдём спать? – Ты можешь идти. Мне ещё нужно поработать. – Но уже поздно. Поспи немного. – Я посплю, но потом. – Какой же ты упрямый. Пожалуйста? Он повернулся к девушке. – Пойдём, разложим для тебя кровать. Так что это значит «нет». Отлично. Существо, лишённое сна. Обеденный стол громко скрипнул, и они с тревогой посмотрели друг на друга. Снаружи было тихо, только дождь стучал не переставая. Никто этого не слышал. Они отодвинули стол дальше, к двери, а затем туда же переместились и два стула. Освободившийся диван был разложен. Она сама застелила кровать после того, как спихнула с неё Джейка. Если он так хочет работать, то пусть идёт, не засиживается. Лира достала пару подушек с верха шкафа, слегка встряхнула их, и вот они уже не такие пыльные. Несмотря на время, кровать не стала менее удобной. Девушка лежала под одеялом, прижавшись к стене под окном. В ужастиках спать в таком месте – к несчастью, но её жизнь не могла стать страшнее, чем сейчас. Лира всё ещё лежала без сна, когда почувствовала, что с её бока исчезли подушка и одеяло. Утром она испуганно вскрикнула, когда вместо пола её ноги приземлились не на твёрдый пол, а коснулись чьего-то тёплого тела.