Лихорадка

Курапике было плохо. Без лишних слов и объяснений. Он ненавидел каждый раз молча уходить, оставляя после себя лишь записку. Ненавидел, но продолжал так делать, потому что в избегании он находил мнимое успокоение. Леорио не с ним, а значит в безопасности. Он причинил Леорио боль, а значит, друг больше не будет пытаться до него достучаться. Последнее утверждение было далеко от правды. Леорио продолжал трезвонить, разрывая мобильный Курапики вызовами. Курута, как мог, игнорировал входящие, сбрасывал звонки, а потом, когда это и вовсе надоело, выключил телефон и отправил его на самое дно полки в прикроватной тумбочке и шумно выдохнул, утомленный излишним вниманием. Улёгся на сырую кровать, пропитанную запахом затхлости. Здание было полностью заброшено и хорошей мебели тут не водилось, но с другой стороны, у Курапики единственного была своя отдельная комната. Пауки позаботились о новом члене Гёней Редана. Да и Куруте обычно было все равно, где и на чем спать. За время работы на мафиозное сообщество он научился быть не привередливым к месту сна. Только вот сейчас всё осложнялось тем, что помимо непригодных для жизни условий, Курапика разучился спать. Тяжело было сделать это в присутствии людей, которых он нарекал злейшими врагами, но с которыми сейчас приходилось сотрудничать. Лишь изредка ему удавалось провалиться в беспокойную дрёму, из которой его выхватывали либо кошмары, либо всепоглощающее чувство вины и омерзения за то, кем он стал. Он должен был убить их всех до одного. Обесчестить паучье гнездо и вытравить всех до единого. Но сейчас ему приходилось подавлять гнев, выдавать что-то вроде коммуникации со своими новыми коллегами и находить причины и отговорки не делать тату с личным номером. Ощущать причастность к этой группировке в физическом плане было для него самым страшным кошмаром. А ещё, где-то в глубине затесался страх о том, что если он снова проведёт ночь с Леорио, разденется, то друг увидит, кем он стал. Ничтожество, не следующее за своими принципами и не слушающее свою же мораль. Подонок, предавший свой клан и очерняющий своё имя. Мерзко, отвратительно, неправильно. Курапика немного отвлёкся от мыслей, когда понял, что его и вправду тошнит. Запах сырости въелся в нос и, кажется, уже проник в лёгкие. В комнате резко стало жарко, хотя до этого Курута трясся как осиновый лист и всегда спал в пиджаке, не снимая его. В голову полезли мысли, ещё хуже предыдущих. Он постарался успокоиться, чтобы заглушить гнев, разрывавший его на части и закопать желание убить всех здесь присутствующих. Пока было рано это делать. Пауки, как бы Курапике не было тяжело это признавать, могли помочь с поиском алых глаз. А сейчас это было самым важным приоритетом в его миссии. Вернуть останки своих родных и похоронить как следует. Местью он займётся потом, только если к тому моменту у него останутся силы на злость. Курапика снова силой уложил себя на кровать. Голова коснулась старой пыльной подушки с торчащими из нее перьями. Курута невольно вспомнил кровать Леорио, которая была в разы шире и удобнее. Там ему удалось хоть немного отдохнуть после исполнения просьбы друга. После секса Леорио моментально вырубился, а Курапика, провозившись ещё пару часов в попытках уснуть, позорно прижался к Паладинайту, обнял его, и уснул в ту же минуту. С ним было проще. Во всем. И одновременно слишком сложно. Леорио будто не понимал всю важность его миссии. Вечно норовил отвлечь и перевести внимание на себя. Курапика старался сохранять баланс как мог, но в итоге не сдержался. Тело требовало оказаться в объятиях друга, а мозг твердил сделать ему так больно, чтобы он больше не позвонил. Курута подошёл к делу максимально изощрённо. Использовал цепи, бил, душил, хотя в глубине души хотелось быть излишне нежным, даже скорее сладко-приторным. Хотелось целовать его в щеки, в нос, в лоб. Держать его за руки, ловить поцелуями его стоны и действовать медленно, не спеша. Шептать на ухо нежности, наблюдая за тем, как краснеют его щеки и грудь. Хотелось всё сделать по-другому, но мыслями он понимал, что так сделает только хуже. Стоило обрубить на корню все попытки Леорио проникнуть ему в душу и заползти в сердце. Стоило заблокировать его номер и не ехать к нему в ту ночь. Курапика до сих пор жалел, что согласился. И жалел о том, что так позорно сбежал. Но другого выбора не было. Сейчас Курута был связан с Пауками. Самыми опасными преступниками, которые были на слуху у всего Йоркшина. Леорио никак не должен быть замешан в эти дела. Курапика не простит себе, если его друг хоть как-то пострадает. Он перевернулся на бок, стараясь принять более удобное положение для сна. Отдохнуть было физически необходимо. Курапика слишком чëтко ощущал недомогание, но не мог позволить себе слечь с болезнью. Завтра ночью у Пауков будет очередной теракт, в котором ему придётся участвовать. Стоило предупредить Леорио, чтобы он сильно не гулял в это время по улице. А еще стоило бы выпить горячего чая. В комнате было прохладно и Курапику, несмотря на жар в теле, затрясло. — Лихорадит. Чёрт. — Проговорил он в потолок и потянулся к тумбе, чтобы достать оттуда телефон. Открыл диалог с Леорио. Набрал короткое, но информативное сообщение. «Завтра ночью сиди дома. Планируется ещё один теракт. Не задавай лишних вопросов, ответов ты всё равно не получишь» В ответ на это сообщение раздался звонок. Рингтон был слишком громким и звонко ударил по ушам. Курута зажмурился от резко нахлынувшей головной боли и убавил звук. Отклонил вызов, демонстративно показывая, что разговора не будет. Но это был Леорио, а не другой любой человек. Это осложняло дело. Вместо еще одного звонка прилетело сообщение. «Приезжай ко мне» Курапика слабо улыбнулся, читая такую глупость. Как он вообще мог приехать? Как мог позволить себе смотреть Леорио в глаза после того, что сделал с ним? Паладинайт будто почувствовал его терзания. Пришло еще одно сообщение. «Если что, можем обойтись без всяких этих «дел». Просто побудем вместе. Чай, плед, какой-нибудь дурацкий фильм. Так ведь проводят время люди, которые влюблены?» Курапика вышел из диалога, положив телефон себе на грудь. Посмотрел в потолок. Разве это было любовью? К Леорио бесспорно тянуло. Сильно. Он был будто магнит. Островок безопасности, где Курапика мог выдохнуть и переждать бурю. Но с другой стороны он сильно мешал. Забирал весь гнев, который Курута копил годами. Заставлял его чувствовать. И не только гнев и боль. Радость, счастье, умиротворение. Рядом с ним Курапика улыбался, мог дурачиться и доставать его своими нравоучениями. Рядом с Леорио он был человеком, а не машиной для убийств. И Леорио помогал ему вернуть былое «я». Давно пора было отгородиться от него. Закрыть к себе доступ, заблокировать его номер телефона. Сделать всё, чтобы не чувствовать. Чтобы предотвратить терзания, которые сейчас мучили душу. Он ведь правда человек. А человек заслуживает прощение. И право на любовь. Курапика приложил ладонь ко лбу, ощущая жар. Оно и было понятно. В здравом уме он бы даже не допустил мысль о том, чтобы всё бросить. Это в нем говорила болезнь, а не он сам. Стоило поспать. Просто закрыть глаза и ждать чуда, а именно, возможности уснуть. Телефон снова завибрировал. «Курапика? Я же знаю, ты это читаешь. Вернись домой, поговорим нормально» Курута снова отбросил телефон. Только в этот раз в стену. Тот с хрустом ударился о бетон и упал наземь. Курапика стянул с себя пиджак и накрылся им с головой. Стало слишком холодно и его начала бить мелкая дрожь. Какой дом? О чем вообще говорил Леорио? У него нет дома, только кладбище умерщвленных родных. Он должен был быть с ними. Должен был умереть там вместе с мамой, папой и Пайро. Слезы сами подступили к его глазам, пока Курапика продолжал размышлять, не в силах остановиться. Пайро мечтал посмотреть мир. И Курапика обещал ему, что найдёт доктора, чтобы вылечить его глаза и ноги. Сделает всё, чтобы дать ему возможность осуществить свою мечту. Он должен был умереть вместе с ними, должен был разделить их страшную участь. Это было ошибкой, отправиться в путешествие в одиночку. Стоило кого-то взять с собой, так бы выжил не он один. Но ведь Курапика просто хотел найти врача. Он его и нашёл. — Леорио… Курута слабо пробормотал, полностью теряясь в бреду своих мыслей. Слез с кровати и кое-как добрался до телефона, покоившегося на полу в углу комнаты. Взял его в руки и открыл чат с другом. В голове не было никаких связных мыслей. Он положил смартфон с потрескавшимся экраном в карман и побрел в коридор, обнимая себя за плечи. Лихорадка не собиралась проходить. Навязчивые мысли рисовали перед его глазами лицо Леорио. Такое знакомое и до боли родное. Тело, пораженное болезнью вело его в одно место, а мозг, окутанный пеленой бредовости твердил, что миссия Пауков начнётся только завтра ночью, ещё есть время, чтобы восполнить силы. И оправиться Курапика сможет только в одном месте.