Цвет Северяны - Красный

      Традиционно в северянском обществе аристократы (или, как их ещё называли, бояре) играли важнейшую роль в управлении страной, будучи приближенными к царю. Кроме того, именно они владели большей частью страны и самым большим количеством крепостных крестьян до отмены этой ужасной системы за пару десятков лет до революции.       Вместе с ними, после промышленной революции VIII–IX века от изгнания Луны, в Северяне появилась новая прослойка элиты — богатая промышленная буржуазия, владельцы заводов, синдикатов, монополий и тому подобных вещей. Богатели они за счёт беспощадной эксплуатации рабочих — нормальное трудовое законодательство появилось в стране только после Зимней Революции.       И, разумеется, обеим этим группам крайне не нравилось то, что к власти в «их» стране пришли какие-то рабочие и крестьяне. И те из них, кто пережили революцию и последующую освободительную войну, так или иначе боролись с нашей властью. Главной проблемой в этом было то, что в горниле борьбы за свободу и установление госаппарата многие из этих пони заняли определённые места в администрации благодаря своим навыкам. И при этом, несмотря на своё положение, которое им даровала советская власть, всё равно противились ей и саботировали её приказы.       То же самое и с директорами крупных заводов, которых не успели распнуть рабочие. Наше правительство было вынуждено оставить их на предприятиях, дабы на них было хоть какое-то управление. Понятное дело, всё это вызывало определённое недовольство у тех, кто боролся против бояр и аристократии. Мол, зачем мы свергали царя, если эти до сих пор в руководстве сидят?       И, разумеется, надо было что-то с этим делать. Особенно учитывая тот факт, что 997 год войдёт в историю как год добивания контрреволюционеров, то и с самоназванной «элитой» предстояло разобраться самыми жесткими методами.       Главный плюс в проведении данной операции — это то, что можно было действовать не так аккуратно, как с офицерами. Аристократию у нас и так никто практически не любил, так что особых проблем с восприятием этих процессов у нас не будет. Хоть и надо будет провести определённую агитационную работу, дабы население понимало: мы не просто вырезаем аристократию за то, что они бояре. Мы делаем это потому, что они долгие годы эксплуатировали трудовой народ.       Именно к решению этой проблемы Верховный Тайный Совет подошёл к середине весны 997 года. И, как обычно, перед началом действий необходимо было всё обсудить и проработать дальнейшие действия властных органов так, чтобы ненароком не задеть обычных, невиновных пони.       — Итак, товарищи, вы все знаете, зачем мы здесь собрались. Синистер, тебе слово — начал свою привычную речь Альтидия.       — Мы выявили всех подобных деятелей и уже ведём за ними аккуратную слежку, дабы в нужный момент арестовать их. В этом сильно помогли документы из будущего, которые прямо указывали списки наших репрессированных. Оставалось только проверить каждого и, если он подходит, то взять под контроль — отчитался ледяным голосом Серов. Даже нам, его коллегам, стало не по себе от этого тона. Страшно представить, что испытывали бы те, кто уже у него в копытах — Только меня волнует такой вопрос: а почему мы в той истории это не сделали? Позволили этой заразе прорасти в нашем госаппарате и разочаровать народ?       — Воли политической не хватило. И решимости — грустно вздохнул я — Побоялись мы в той истории рискнуть и прижать всю эту кодлу. Типа не хотели лишать администрацию и управление фабрики компетентных лиц и надеялись на их перевоспитание. Как же. Таких мразей и могила не исправит.       — Верно — кивнула Альтидия — Но здесь мы всё исправим. Тем более благодаря реформе образования у нас в относительно скором будущем появится большое количество образованных пони, готовых занять места в нашем государственном аппарате.       — А что делать с теми аристократами, которые нам крайне полезны, но при этом особо против прав народа не выступали? Своеобразные «красные бояре»? В документах парочку таких было, которые сотрудничали с нашей властью не из-за выгоды, а потому что верили в нас и нашу идеологию. После чего попали под маховик репрессий — вспомнив историю Павлова Аркадия Степановича, который сам поднял своих крестьян против аристократии и возглавил их ополчения, высказался я — Неправильно это, товарищи, как по мне. Пони помогают нам, а мы с ними так поступаем.       — Не бойся, Вась, чекисты уже всё про всех знают. Мы давно нашли эти свидетельства и аккуратно, дабы подозрений не вызвать, проверили каждого такого пони. Социальные опросы, характеристика от соседей — в общем, типичные методы. И если товарищ действительно товарищ, а не гражданин, то к нему претензий нет.       — Ну, проблем особых я не вижу — закончила наш спор Альтидия — Так что, Серов, занимайся расследованиями, а мы с Витиным займёмся агитационной работой с населением. Хоть и, понятное дело, это не обязательно — народ и так поддержит меры против буржуа и бояр. Только, Синистер, помни — полная законность. Никаких обвинений только по признаку класса. Только с неопровержимыми доказательствами. Нам не надо повторение массовых чисток из той истории, ясно?       — Так точно, товарищ генеральный секретарь. Мы уже научились это делать, так что проблем не будет. За перегибы на местах буду лично отвечать.       — Отлично, товарищи. А теперь за работу. Нам предстоит сделать ещё очень многое.       Последствия этого заседания начали проявляться практически сразу же. Во-первых, в стенах ВЧК сразу же начались расследования деятельности лиц, которых собирались обвинить в ходе Дела Элиты. При этом, в отличие от той истории, где основным доказательством служили обвинение в их классе, сейчас по каждому из фигурантов собирались толстые папки со всеми доказательствами: почта, записи разговоров, планы и так далее.       Что показалось самым удивительным для следователей — это то, как легко оказалось найти такой большой объём улик. Обвиняемые практически не скрывались, явно полагая, что из-за высокого положения в обществе, как до революции, так и после, они неприкосновенны. Что же, им предстоит столкнуться с крайне неприятной для них стороной северянского правосудия. Оно для всех одинаково.       Тем более, как выяснится позже, бояре были теми, кто организовывал тайные монархические кружки в своих богатых домах. Они в будущем должны были стать опорой для Дарк Винга и его проэквестрийского переворота. Что же, похоже, придётся обломать ещё одно перо в его тёмных крыльях.       В самом начале сентября были проведены массовые аресты и судебные заседания против элиты. Точно так же, как и в случае с генералами, их сделали открытыми, дабы народ мог посмотреть над наказаниями тех, кто их угнетал. И пролетариату это понравилось. Правда, пришлось защищать подсудимых от толпы, дабы их прямо там и не разорвали.       В ходе заседания были предъявлены все доказательства. В отличие от другой истории, так и не прозвучало ни одно обвинение в том, что виновные совершали свои преступления только по причине класса. Этого вопроса вообще не касались в ходе всех процессов 997 года против врагов республики. Народ должен понимать, что преступления не зависят от классовой принадлежности.       Несмотря на то, что был велик соблазн обвинить их в подготовке государственного переворота и избрать высшую меру наказания, но доказательств этому не нашлось. Так что аристократы и буржуи были обвинены в превышении должностных полномочий, препятствовании работе правительства и несоблюдении его указов. В качестве меры наказания были избраны тюремные сроки от 5 до 20 лет и пожизненный запрет на занятие каких-либо управляющих должностей выше, чем начальник бригады, после выхода из тюрьмы.       Жители страны ликовали. Наконец-то ещё один гнилой зуб был вырван, и всё меньше оставалось следов былого угнетения простого народа. После всех проведённых реформ обычные пони готовы были на руках нас носить, благодаря за нашу активную работу. И именно это было для нас самой лучшей наградой. То, что мы делаем всё правильно. Но нам предстояло ещё очень многое сделать.

      Продолжение следует…