Ожидая тебя

И может в следующей жизни мы обретем наше общее счастье…

𖤐

Темноту разбавляли красно-синие огни от полицейских машин, люди в форме суетливо бегали туда сюда; а заинтересованные зеваки облепили место преступления, настойчиво наседая на оградительную ленту. Сегодня ночью весьма прохладно и влажно, недавно прошел дождь, что совсем не на руку органам правопорядка — следы преступника вряд ли удастся найти. Эндрю стоял около кучи мусора, который часто можно увидеть в таких неприметных переулках, особенно за местными клубами. Именно здесь произошло убийство молодой девушки — она четвертая на этой неделе. Эндрю с досадой провел ладонью по волосам, зачесывая их назад; от высокой влажности пряди слегка завились, что всегда очень раздражало его. Пачка сигарет привычно перекочевала из кармана в руку; открыв ее, Эндрю тихонько выругался — последняя. На этой неделе он позволил себе выкурить слишком много, а ведь обещал себе бросить. Закурив, он вдохнул побольше дыма, заполняя легкие. Через несколько минут к нему подошел Аарон, на ходу снимая перчатку. — Ну что? — нетерпеливо спросил Эндрю, делая последнюю, самую долгую затяжку. — Демонический след еле заметен, она не была одержима, — ответил Аарон. — Но перед смертью ее мучили, а потом… — брат замолчал, вглядываясь куда-то вдаль. В его глазах плясали разноцветные огоньки от мигалок. — Демон просто вырвал ее душу. — Неужели торопился? Все предыдущие жертвы были одержимы, их души изымались постепенно. — Может это и не относится к нашему делу, всего лишь случайность, — в словах Аарона была доля истины. — Агенты, — их разговор прервал один из полицейских. — Мы опросили подруг жертвы, они сказали, что часто бывали в этом клубе, — мужчина махнул головой в сторону здания. — Еще, в сумочке нашли вот это, — он передал небольшой пакетик с серой пылью Аарону. — Наркотики? — спросил Аарон, всматриваясь в улику. Он знал что это такое, да и Эндрю тоже — демоническая пыль. Наркотик, который распространен среди демонов, но им также баловались некоторые ведьмы и колдуны. Обычный галлюциноген, позволяющий ненадолго скрыться от реальности. — Подруги убитой девушки рассказали, что они получали дозу только в этом клубе. Мы хотели расспросить владельца, но если хотите… — Да, спасибо за информацию, мы займемся, — Аарон пожал руку полицейскому, а пакетик с демонической пылью спрятал в карман. Для человеческого мира они всегда надевали маски: агенты ФБР, полиция, работники социальных служб. Так гораздо проще, чем объяснять кем они являлись на самом деле. Колдуны. Те, кто владел магией, черпая ее из природы; те, кто когда-то поклялся верности Господу и служил на благо церкви. Охотники на демонов. Аарон и Эндрю состояли в единственном ковене, в котором были и ведьмы, и колдуны. Такое соседство было запрещено, но их осталось мало, поэтому было принято решение объединиться. В клубе сильно пахло алкоголем. Музыка болью отзывалась в самых дальних участках мозга; яркий свет остервенело бил по глазам. Виски пульсировали, а может всему виной громкие басы, которые заставляли дрожать даже липкий пол под ногами. Здесь царила развязная, свободная атмосфера; а за поворотом, в безлюдном переулке лежал труп, которым мог оказаться любой из присутствующих здесь. Их путь лежал в ВИП-зону, в которой находился владелец этого клуба — Натаниэль Веснински. Полицейский, который предоставил им информацию говорил, что он довольно знаменит в Калифорнии, но Эндрю слышал это имя впервые. ВИП-зона находилась на открытом балконе, на который вела широкая лестница. Никакой охраны, что довольно странно для такой «знаменитости». Аарон и Эндрю поднялись на второй этаж, где обнаружили одиноко сидящего мужчину. Его глаза были прикрыты, темные ресницы дрожали под громкими басами электронной музыки. Голова была слегка откинута на кожаную спинку дивана; под расстегнутой на несколько пуговиц черной рубашкой, серебряное кольцо на цепочке ловило яркие клубные огни. Эндрю поймал себя на мысли, что осматривал каждый участок его тела; тряхнув головой и сбросив наваждение, он последовал за Аароном. — Натаниэль Веснински? — Аарону пришлось повысить голос, чтобы перекричать громкую музыку. Но это никак не подействовало на мужчину. Он ведь не умер, правда? Промелькнуло в голове у Эндрю. Он присмотрелся, но не замечал, чтобы грудь вздымалась от дыхания. — Мистер Веснински, мы из ФБР, хотели задать вам пару вопросов, — на этот раз слова Аарона возымели какой-то эффект. Натаниэль лениво открыл глаза, раздраженно взглянув на него. Но его взгляд тут же привлек рядом стоящий Эндрю. На мгновение ему показалось, что на лице Натаниэля появилось легкое замешательство. Едва заметная тревога промелькнула в светлых глазах, переплетаясь с цветным светом клуба. Он быстро взял себя в руки, вернув маску абсолютного безразличия. Веснински привстал, упираясь ладонями в подлокотники, а затем его губы расплылись в улыбке: — Как интересно. Его поведение показалось Эндрю весьма странным, он старался смотреть куда угодно, только не на Натаниэля. Уши горели, чувствуя пристальный взгляд. А внутри разрасталось непонятное чувство, похожее на дежавю. Легкая аристократичная натура хозяина клуба привлекала внимание. Но свое, Натаниэль направил только на Эндрю. — Мистер Веснински, — брат качнулся в сторону, закрывая собой Эндрю. — Вы знаете, что около вашего клуба совершено убийство? А в сумочке у жертвы обнаружено это, — достав из кармана пакетик с пылью, Аарон потряс им в воздухе, обращая взор Натаниэля на себя. — Как это меня касается? — боковым зрением Эндрю заметил, как Веснински расслабился, откидываясь обратно на спинку дивана. Аарон уже было открыл рот, как на балкон впопыхах ворвался высокий худощавый мужчина, его лицо было мокрым и взволнованным. — Господин, — дрожащим голосом начал он. — Там… Эндрю и Аарон синхронно опустили свои головы, приковывая внимание к засветившимся кристаллам на шее. Эти кристаллы, что-то вроде сигнализации для колдунов и ведьм, такие есть у всех в ковене — они светились, если рядом находился демон. Глаза пришедшего мужчины заволокло темной дымкой, он оскалился и, словно хищник, медленно направился в их сторону. Эндрю вскинул руку, готовый защищаться. Все произошло за доли секунды: демон кинулся на них, но его что-то резко отбросило к противоположной стене. Натаниэль словно отогнал назойливую муху, раздраженно махнув рукой. Затем черный дым окутал Аарона, не давая пошевелиться. — Impediendum, — слова с легкостью слетели с губ; на кончиках пальцев появились едва заметные искорки. Но Натаниэль отмахнулся от заклинания Эндрю и, используя демоническую скорость, приблизился к нему, придавив своим телом к стене. — Тш, — взгляд Эндрю метнулся к губам демона, куда он приложил указательный палец, но быстро вернулся к холодным глазам. Они были такими суровыми, словно дрейфующий ледник посреди океана. Вокруг Натаниэля кружила опасность, искрящая, способная довести до паники. Но манящая, заставляющая пойти на отчаянный риск. Это какое-то помешательство. Эндрю знал, что нужно что-то делать, пока не стало слишком поздно; но мозг упрямо не хотел подкидывать нужное заклинание. А сердце ускорило свой ритм, заставляя дышать чаще. Эндрю показалось, что все окружающие звуки стихли; они вдвоем словно оказались в непроницаемом пузыре. И все его внимание сконцентрировалось на демоне. Чувство дежавю не покидало Эндрю, удобно устраиваясь внутри, в первых рядах. — Наконец-то, — шепот Натаниэля заставил Эндрю вздрогнуть; искорки, что до этого искрились на его пальцах, теперь покалыванием отдавались где-то внутри. Веснински приблизился; его волосы защекотали нос, а горячее дыхание обдало ухо. Тело Эндрю стало его врагом, выдавая непривычную реакцию на близость демона. — Мы еще встретимся, — щелчок пальцев Натаниэля, вывел его из транса, но было уже поздно — они с Аароном оказались на безлюдной ночной улице, под моросящим дождем. А в голове Эндрю, эхом блуждал шепот Натаниэля: «Я тебя найду, как и всегда». Стоило ли считать это угрозой? Разум Эндрю твердил — да. А тело пронизывал холод, будто оно лишилось чего-то жизненно необходимого. — Какого хрена? — брат непонимающе взглянул на Эндрю. Хотел бы он ответить на этот вопрос, вот только вряд ли найдет подходящий ответ.

𖤐

— Что за маскарад, — Эндрю поправил воротник, потому что белая колоратка то и дело съезжала со своего места. — Не слишком ли мы молоды для священников? — Какая разница. Мы же им не скажем, что колдуны из Калифорнии, которые пришли забрать демоненка, засевшего в их дочурке, — Аарон театрально сложил ладони будто в молитве и похлопал ресницами. — Цирк, — вздохнув, Эндрю направился к дому семьи Барнет. Они отправились на очередное задание спустя неделю после событий в клубе. Отец Хикс, который заведовал церковью, в общих чертах поведал: в Нью-Альмаден, что находился в нескольких часах езды от Сан-Хосе, расползлись слухи, мол в одной семье происходило что-то сверхъестественное. Дочь миссис и мистера Барнет неожиданно исчезла: перестала посещать школу, воскресные службы — хотя всегда приходила вместе с родителями. Свидетели утверждали, что из их дома периодически доносились крики, переходящие в нечеловеческие вопли. Одержимость это или нет, стоило узнать — именно поэтому они с братом приехали сюда. Аарон постучал в дверь и принялся ждать, а Эндрю тем временем не мог устоять на месте — в костюме было до жуткого дискомфортно. За минувшую неделю он спал примерно часа четыре. Голова нестерпимо болела, а по венам растекался кроваво-кофейный коктейль. Заснуть никак не получалось, Эндрю то и дело мерещилось, что за ним наблюдали. Он подобно параноику усилил защитные заклинания вокруг своей квартиры. Каждый раз, закрывая глаза, перед ним всплывал лишь один образ — образ того, кого стоило убить еще неделю назад. Его глаза, будто озеро, покрытое тонкой корочкой льда. Стоит оступиться и провалишься в ледяную воду, из которой вряд ли найдешь выход. Эндрю бы и рад перестать думать об этом, но похоже его разум решил присоединиться к телу и окончательно свести его с ума. Эндрю прикрыл глаза. Не лучшее время и место, чтобы об этом думать. Нужно сосредоточиться на деле. Дверь им открыла женщина, в разноцветном фартуке и полотенцем в руках. Ее испуганный взгляд метался от Аарона к Эндрю. Наверное нечасто увидишь священников близнецов, да еще и таких молодых. Будь Эндрю на месте этой женщины, тут же заподозрил неладное, но она вымученно улыбнулась и, склонив голову, произнесла: — Падре, — ее голос звучал хрипло и безжизненно, будто после многочасовой истерики. — Здравствуйте, миссис Барнет, — Аарон слегка склонил голову. — Мы священнослужители из Калифорнийской церкви Святой Патриции. До нас дошли слухи, что с вашей дочерью происходят некоторые… — он замялся; видимо подбирал более мягкое выражение, чтобы не обидеть миссис Барнет. — Как давно ваша дочь ведет себя странно? — бесцеремонно влез Эндрю и прежде чем повернуться к хозяйке дома, поймал осуждающий взгляд Аарона. — Не понимаю, причем здесь церковь, — женщина занервничала, начав теребить полотенце, которое держала в руках. — Врач, который осматривал Грейс сказал, что это летаргический энцефалит, — миссис Барнет промокнула краешком ткани глаза, на которых выступили крупные капли слез. Братья переглянулись. — Позвольте нам… — но Аарон не успел договорить. — Не позволю! — спокойствие миссис Барнет внезапно сменилось гневом. Женщина повысила голос и ее лицо вмиг исказилось в гримасе. — Оставьте нас в покое, моя дочь больна, и никакие божественные силы здесь не помогут. Дверь захлопнулась прямо перед ними. Мгновение они стояли, окруженные тягостным молчанием. Эндрю поджал нижнюю губу, прищуриваясь. Между ними шел безмолвный разговор, который оба хорошо понимали. Аарон вздохнул, сдаваясь под натиском. Победная ухмылка расползлась по лицу Эндрю. — Aperta, — замок щелкнул, и дверь неторопливо открылась, терзая замогильную тишину невозмутимым скрипом. В доме оказалось прохладно, даже холодно. Шторы на первом этаже были плотно задернуты. Пока Эндрю осматривался, Аарон сходил на кухню за бутылкой обычного растительного масла. — Где миссис Барнет? — спросил Эндрю, не спуская взгляда с лестницы на второй этаж. — Нам же не придется копать на заднем дворе яму? Аарон наградил его суровым взглядом. — Использовал заклинание сна. У нас есть пару часов, пока оно действует. Эндрю кивнул, скорее сам себе, потому что Аарон развернулся к нему спиной. Прямо в холле, перед лестницей он сделал масляный круг, вылив содержимое бутылки на пол. Весьма кстати пригодился пакетик с демонической пылью, который Аарон все это время хранил. В состав наркотика входил вулканический пепел, который когда-то доставляли из ада. Теперь, когда ад разрушен, наркотик стал очень труднодоступным, но все же кто-то до сих пор его изготавливал. Вулканический пепел усиливал заклинание, которое удержало бы даже самого сильного демона. Вскоре они направились наверх. Эндрю вошел в комнату девушки первый. В помещении было темно; здесь, как и на первом этаже все шторы были задернуты. Внутри стоял запах затхлости и сырости, доносился смрад плесени и серы. Уже по этому признаку можно было сказать, что с ними в одной комнате демон, но запах — это еще не все. Эндрю обернулся через плечо к брату, который осматривал каждый сантиметр комнаты. После кивка Аарона, Эндрю убедился — внутри девушки действительно все еще находился демон. Грейс лежала на кровати, извиваясь от боли. Исхудавшие и грязные конечности путались в одеяле, волосы разметались по подушке; отдельные пряди залезали в глаза и рот, но девушка, кажется, этого совсем не замечала. Ее щеки впали, под глазами залегли черные круги; глаза постоянно закатывались, а белок заполонили красные лопнувшие капилляры. Губы истерзаны, должно быть она их кусала, раздирая зубами. — Мне больно, — по щекам девушки потекли слезы. Она хваталась за скомканное одеяло, ее тело выворачивало, раздавался чудовищный хруст костей. — Помогите мне. Аарон запер дверь. Эндрю отвернулся всего на мгновение, но когда его взгляд вернулся к кровати — он нахмурил брови. — А где она? — кровать была пуста. Плечи Эндрю слегка дрогнули, когда он почувствовал дуновение прохладного ветерка со стороны двери. Они с Аароном медленно повернули головы и молчаливо наблюдали, как Грейс стояла ссутулившись. Светлые спутанные волосы девушки закрывали исхудавшее серое лицо. Она не шевелилась, просто стояла и смотрела в пол. — Грейс? — Аарон вытянул руку, чтобы коснуться ее, но она внезапно подняла голову и закричала. Многоголосый вопль ударил по барабанным перепонкам; Эндрю рефлекторно закрыл уши ладонями. Руки Грейс начали выворачиваться под неестественным углом; на лице появилась помешанная улыбка. Зубы были покрыты темной густой кровью, которая вытекала изо рта и капала на светлое платье девушки. — Animam obscuram expe… — Аарон начал читать заклинание, чтобы изгнать демона, но даже не успев прочитать и половины, отлетел к противоположной стене, как только девушка презрительно махнула рукой. Она набросилась на Эндрю; повалила его на деревянный пол, блокируя руки. Ее обезумевшие глаза смотрели прямо на него; тонкие пальцы обхватили шею, и Эндрю почувствовал как задыхается. Он не видел, что случилось с Аароном, жив ли он. Перед его глазами была лишь улыбающаяся девушка, глаза которой покрылись непроглядной черной дымкой. — Ты умрешь, — это был не ее голос. Он хрипел и будто бы раздваивался, отскакивая от стен. Кровь в уголке губ пузырилась, становясь черной. Перед глазами все начало плыть, голова стала тяжелой; еще немного и Эндрю бы отключился, но внезапно хватка ослабла, и Эндрю сделал резкий вдох. Голова все еще кружилась, а от стремительного потока кислорода, его одолел кашель. Чьи-то сильные руки подхватили его и подняли рывком. Когда ноги уверенно встали на твердую поверхность, Эндрю повернул голову, потирая шею. Перед ним стоял Натаниэль. В темно-бордовом костюме, безмятежно держа руки в карманах. За восковой маской нельзя было рассмотреть хоть какие-нибудь эмоции, если конечно они присущи демонам. Эндрю напрягся, не зная как реагировать. Натаниэль ничего не делал, просто стоял и смотрел, как будто пытался впитать даже самую мелкую деталь принадлежащую Эндрю. В светлых глазах, кричащим потоком металась печаль, медленно переходящая в многолетнюю скорбь. Эндрю знал этот взгляд, потому что такими же глазами в него вглядывалось собственное отражение в зеркале. Они бы так и стояли, утопая во взглядах, но очередной болезненный крик девушки вывел Эндрю из транса. Он обернулся и увидел, что одержимую девочку удерживал какой-то высокий темноволосый мужчина. Очевидно, он пришел вместе с Натаниэлем. Незнакомец стоял перед девушкой с вытянутой рукой, удерживая ту магией. Демон внутри Грейс злился, бил руками по невидимой стене, царапал кожу девушки, кричал и плевался кровью. — Ублюдок, — голос Грейс стал намного ниже. Кожа в уголках губ медленно разрывалась, когда девушка расплылась в улыбке. — Ты сгоришь. Его подбросило к потолку. Грейс развернулась к Эндрю, ее голова неестественно наклонилась набок, сопровождаясь хрустом. Она протянула к нему руки, и только Натаниэль хотел было что-то предпринять, как демон внутри девушки выбросил его в окно. Свет в доме погас, лампочки одна за другой начали лопаться; вслед за ними по зеркалу прошлась трещина, а потом все затихло. Наступила тишина. Эндрю слышал свое дыхание и стук сердца. Аарон стоял неподалеку, вытирая кровь, которая вытекала из носа. Демон, который пришел с Натаниэлем лежал на полу не шевелясь, а что стало с самим Веснински, Эндрю не знал. Он медленно поворачивался вокруг своей оси, чтобы осмотреть комнату, но девушки в ней не было. Если она уже покинула дом, это плохо — могли быть непредвиденные жертвы. Слуха Эндрю коснулось эхо, которое разносилось по всему дому. Детский заливистый смех. Шаг, и под ногами хрустнула стеклянная крошка — осколки разбитой лампочки. Из глубины коридора снова зазвучал смех, а следом глухой топот по деревянному настилу. Эндрю вышел в коридор, за спиной раздавались осторожные шаги, но он знал — это Аарон. Они не разговаривали, ощущая присутствие друг друга. Остановившись наверху лестницы, замерли — внизу промелькнул белый силуэт, громко топая и звонко смеясь. — Ты не сможешь убежать, — каждая фраза сопровождалась смехом, который пробирался под кожу, забавляясь с натянувшимися нервами. Неприветливый скрип старых ступенек казался слишком оглушающим в полной темноте. Об окна бились ветки деревьев, а сквозь щели пробирался ветер, посвистывая. Дом был окутан мраком, который давил со всех сторон, мешая сосредоточиться. Он запутался в черный шторах, отяжеляя их вид. Эндрю остановился, почувствовав, что что-то не так. Обернувшись, он не обнаружил Аарона. Вместо него — тени, которые словно паутина окутали длинный коридор. По коже пробежались мурашки, а шеи коснулось прохладное дыхание. Как будто сама смерть шутя забавлялась, обдавая могильным холодом. Самое жуткое — Эндрю показалось это чувство знакомым. Чувство, когда костлявые царапающие руки пробирались прямо в душу, а затем грубо выдирали ее из привычного умиротворения. Так ощущался конец. Эндрю вдохнул запах серы и поморщился. — Где же твой Бог, которому ты так усердно служишь? — влажное прикосновение губ к мочке уха, заставило Эндрю обернуться. Грейс стояла прямо перед ним, склонив голову и широко раскрыв глаза, в которых растекалась тьма, вязким смолянистым потоком. Демон приближался, едва переставляя ноги. А Эндрю отступал под натиском. Сделав еще несколько шагов назад, он остановился, а Аарон возник за спиной демона: — Ignis, — произнес брат, и вокруг Грейс загорелся круг, который заключил демона в ловушку. Душераздирающие крики, от которых задрожали окна наполнили дом. Демон метался внутри горящего круга; а затем рухнул на колени, остервенело царапая паркет, окрашивая дерево в красный цвет. — Сука, еще раз меня из окна выбросишь, я тебя до хрустящей корочки поджарю, — Натаниэль вошел через входную дверь, раздраженно одергивая полы пиджака. А вот и другая сторона, вечно-спокойного и непоколебимого Натаниэля Веснински. Уголок губ Эндрю нервно дернулся, но он вовремя взял себя в руки, стряхивая наваждение. Друг Натаниэля показался на лестнице, разминая шею. — А ну стоять, — правая рука Аарона уверенно поднялась; на кончиках пальцев угрожающе засверкали лиловые искорки. Темноволосый парень вопросительно приподнял бровь. Эндрю только сейчас заметил, что его глаза были ярко-зелеными. Совершенно некстати подумалось, почему у демонов такие притягательные глаза. Натаниэль сделал шаг в сторону Аарона, но Эндрю пригвоздил его на месте, отразив позу брата — вскинув руку для атаки. — На твоем месте я бы этого не делал, — спокойно предупредил Эндрю. Натаниэль обнажил ряд ровных зубов. Его лицо разгладилось, а голубые глаза заискрились, словно снежинки на солнце. — Но ты не на моем месте. Белый шум, противно жужжа, заполонил голову Эндрю. В ушах проскочил поскрипывающий звон. Перед ним все еще стоял улыбающийся Натаниэль, но картинка мелькала, как будто кто-то баловался с ТВ-каналами, переключая их туда-сюда. — Да уж, твоему положению не позавидуешь. Эндрю услышал свой голос со стороны, но был уверен, что его губы даже не пошевелились. Зажмурившись до пронзающей виски боли, Эндрю сделал пару глубоких вдохов. Когда его сознание прояснилось, Натаниэль будто бы расстроился. Горько ухмыльнулся и опустил взгляд в пол. — Вряд ли вам под силу выстоять против двух князей ада, — самоуверенно проговорил второй демон. Он не нападал, что было очень странно. — Не слишком ли вы молоды для князей ада? — насмешливо поинтересовался Аарон. — Серьезно? А вы не слишком молоды для священников? — вопросом на вопрос ответил незнакомец. — Достаточно моего щелчка пальцев, и тебе конец. — Кевин, — предупреждающе окликнул его Натаниэль. Кевин значит. Эндрю внимательно прошелся по ним взглядом. Они действительно выглядели слишком молодо для князей ада. Тем более, про них Эндрю слышал только в легендах. По тому, что им рассказывали на уроках в ковене: князей ада было четверо, и все они пропали после падения ада. Многие думали, что их убили, но похоже они просто очень хорошо скрывались. Взгляд Эндрю скользнул по кристаллу на шее — не сиял. Теперь этому было объяснение; похоже их кристаллы не рассчитаны на энергию князей. — Что вы тут делаете? — задал вопрос Эндрю. — Пришли за ним, — Натаниэль перевел скучающий взгляд на девушку, которая была одержима демоном. Она успокоилась и просто сидела на коленях, упираясь взглядом в пол. — Нужно было кое в чем убедиться. — Убьет ли он нас? — послышался голос Аарона за спиной. — Мы не знали, что вы здесь, — спокойно ответил Натаниэль. Повисла тишина. Мерное тиканье часов, где-то в глубине дома, отсчитывало сердцебиение Эндрю. Вступать в открытую схватку с сильными демонами — самоубийство. Но и отпускать их просто так? Рано или поздно они снова столкнутся, и тогда Эндрю обязательно пожалеет, что не убил Натаниэля прямо здесь. — Рука не затекла? — гнетущую и напряженную атмосферу не поддерживал только Кевин, открыто издеваясь и подтрунивая над Аароном. — Scintilla, — Кевин выругался; повеяло слабым дымком. Похоже, Аарон подпалил ему костюм. — Если, как говорите, вы — князья ада, то почему этот демон раскидал вас как слепых котят? — Если бы это был обычный демон, — Натаниэль вправил руку, которая неестественным образом заломилась в районе запястья — последствия падения из окна. Эндрю скривился, услышав мерзкий звук ломающейся кости. — Фу, какая гадость, — но Аарон, конечно же, не отказался от комментария. — Что ты имеешь ввиду? Это какой-то необычный демон? — поинтересовался Эндрю. — Кто-то пытается открыть врата Пустоты, — слова Натаниэля обрушились на них, глухо разбиваясь об пол. Даже ветер стих, переставая терзать ветки деревьев. — Поэтому мы здесь. Хотели убедиться, что этот демон действительно оттуда, и, возможно, выйти на того, кто выше. Если врата Пустоты откроют — нам всем конец, — он подался слегка вперед, словно пытался донести смысл этих слов именно Эндрю. Пустота — это конечная точка пребывания демонов, а также пристанище для искалеченных душ. Оттуда не было выхода, врата всегда были запечатаны, для всеобщей безопасности. В Пустоте демоны сходили с ума, эволюционировали во что-то более сильное. И, похоже их «дорогой друг» именно оттуда. Это объясняло почему он так легко расправился с Кевином и Натаниэлем; но непонятно почему он не покинул тело девушки, ведь человеческая оболочка ослабляла силы демона. Рука дрогнула и безвольно опустилась. Они очень крупно влипли. — Убийства, которые вы расследуете, или пытаетесь расследовать, — Натаниэль показал в воздухе кавычки. — Связаны с вратами. Чтобы их открыть, нужно собрать сорок четыре души и принести жертву… — голос Веснински дрогнул. — Жертву? Какую жертву? — надавил Эндрю. Натаниэль долго вглядывался в его лицо; уголок губ нервно дернулся. — Просто… жертву, — спокойно закончил демон. Натаниэль не внушал доверия и явно что-то скрывал, но Эндрю не стал расспрашивать его дальше. Что-то ему подсказывало, что это совершенно бесполезная идея. — Вы знаете где врата? — задал следующий вопрос Аарон, переводя взгляд с Натаниэля на Кевина, который все еще был у него на прицеле. — Нет, иначе бы давно прикрыли лавочку, — ответил Кевин. Можно было стоять тут вечность, засыпать демонов вопросами, на которые они все равно не ответили бы честно. Нужно было закончить с заданием и освободить девочку из-под влияния демона. — Давайте просто покончим с ним и все, — Аарон кивнул, указывая в центр горящего круга. Брат как всегда считывал и понимал его отлично. — Animam obscuram expello de corpore infirmo. Maiorum potestas, magicae terrae — ego, quasi conductor industriae, eam ens ab inferis dirigo, eam mittens unde venerat. Голоса Эндрю и Аарона слились в один, на вытянутых вперед руках засверкали темно-зеленые искры. Демон внутри девушки истошно закричал, впиваясь ногтями в голову и оттягивая длинные волосы, остервенело их вырывая. И в следующий миг все закончилось. Девушка упала на пол без сознания, а демон исчез. Грейс была в порядке, если можно было так сказать после того, что ей пришлось пережить. Раны, что нанес ей демон удалось залечить. В этом, как ни странно, помог Натаниэль. Что вгоняло Эндрю в еще больший ступор. — Жаль, что вы все еще живы, — именно так Аарон попрощался с Кевином и Натаниэлем, садясь в машину. — Забавный он, — прокомментировал Кевин. — Надеюсь, мы больше не увидимся, — сказал Эндрю на прощание, и они с Аароном поехали домой. Со стойким ощущением, что они еще пожалеют, что отпустили их. Но как ни странно, если бы не они — Аарон и Эндрю возможно были бы уже мертвы. В тот день они нарушили одно из главных правил церкви: встретил демона — убей.

𖤐

Звук колокольчика. Тихий, гуляющий на задворках подсознания. Знакомый. Холодный пронизывающий до самых костей ветер обдал лицо Эндрю, окружив его, как и шум оживленной улицы. Первый день зимы. Она обрушилась на их небольшое поселение совершенно внезапно, долго давая отсрочку холодам. Эндрю поежился; его тонкая одежда, местами заштопанная в несколько слоев, совсем не спасала от сурового ветра. Он был совершенно не готов к наступающей зиме. Денег едва хватало на еду, а теперь придется тратиться еще на ночлег. В такую промозглую погоду на улице уже не поспишь. Поплотнее укутавшись в тонкие холщовые тряпки, Эндрю пружинистой походкой зашагал к центральной площади, где наверняка было больше богатых людей, чем на богом забытом рынке. За спиной, в плетенной корзине зазвенел товар, который Эндрю продавал, чтобы выжить. Он изготавливал магические обереги, которые должны отпугивать нечисть. Должны отпугивать… Эндрю в этом нисколько не разбирался, но многие, помешанные на сверхъестественном охотно ему верили. Можно ли назвать его мошенником? Наверное. Но он как и все, просто пытался выжить. На площади оказалось не так много людей, как предполагал Эндрю. Наверное все сидели дома, пытавшись согреться у огня. Если сегодня ему удастся продать два десятка оберегов, то и он сможет позволить себе теплый ночлег. Хотя бы этой ночью. Осматривая площадь, его цепкий взгляд тут же зацепился за того, у кого в кармане определенно было много золота. Черная меховая накидка даже издалека выглядела невероятно дорого; наверняка на ощупь она очень мягкая. Эндрю уверенно зашагал в сторону незнакомца. Все в нем казалось нереальным. На лишенной красок улице, его огненные волосы притягивали внимание. Он стоял спиной к Эндрю. Его рука расслабленно лежала на рукоятке в форме черного ворона, которая плавно переходила в изящную тонкую трость. Эндрю никогда не боялся подходить к людям; от уверенного начала диалога зависело то, купят ли его товар. Ведь если ты сам не уверен, вряд ли поведутся другие. Но все ближе и ближе подходя к незнакомцу, решительность Эндрю терялась, и он даже немного притормозил. Сердце громыхало внутри, гоняя кровь по венам. Хоть какая-то польза — от этого стало жарко. — Господин, — голос Эндрю надломился, выдавая какой-то нечленораздельный писк. Прочистив горло, он повторил чуть громче. — Господин, не хотите ли приобрести оберег, отгоняющий демонов? Незнакомец медленно обернулся; Эндрю смог уловить лишь дерзкую ухмылку и ямочку на правой щеке. Остальной образ будто ускользал от его внимания. Эндрю смотрел в лицо незнакомца, но если бы кто-нибудь попросил описать его, то вряд ли он смог бы ответить. — Как интересно, — низкий бархатистый голос окутал сознание Эндрю, показавшимся слишком знакомым. Глаза заволокло дымкой, очертания окружающего мира начали размываться. Эндрю списал это на голод. Он достал из кармана небольшой круглый колокольчик, с высеченной на нем руной защиты. — Вот, я изготовил его сегодня утром, — Эндрю протянул колокольчик двумя руками. Кожи коснулась крупная снежинка, и Эндрю опустил взгляд на руку. Кровь. Он отшатнулся; запутавшись в своих ногах, повалился на землю, проваливаясь в рыхлый снег, которого секунду назад здесь не было. Кожа горела, хотелось окунуться в сугроб, чтобы хоть немного остудиться. Глаза закрывались под натиском усталости. Эндрю поднял голову, уставившись в серое небо. На лицо падали крупные снежинки, которые сгорали, стоило им соприкоснуться с его кожей. Снег под ним окрашивался в красный, теряя свою непорочность. Эндрю не чувствовал боли, не чувствовал холода; но его тело будто сгорало заживо. Тихий звук колокольчика окутал сознание Эндрю. Его звон звучал везде и нигде. Словно это лишь бурное воображение. Он слышал свое тяжелое отрывистое дыхание, а потом все замолкло, и Эндрю провалился в темноту, почувствовав прикосновение последней снежинки. Эндрю распахнул глаза и сел на кровати. Дыхание сбилось, и он отчаянно пытался его восстановить. Хаотично, почти испуганно он ощупал свое тело, не найдя ран. Он жив, это просто сон. Но почему внутри было стойкое ощущение того, что его поглотила смерть. Его сердце остановилось. Неужели сон мог быть таким реалистичным. И тот незнакомец. Эндрю не видел его лица, а точнее не мог вспомнить. Подсознание упорно отказывалось цепляться хоть за какую-то малейшую деталь. Лишь голос. Этот голос был ему хорошо знаком. Он бы не спутал его ни с чьим другим; ведь именно этот голос преследовал Эндрю на протяжении нескольких недель, после встречи с Натаниэлем. Вздрогнув всем телом, Эндрю перевел взгляд на окно, через которое ворвался звон церковных колоколов.

𖤐

— Нашли еще три тела, — Рене смешивала какие-то травы, которые своим запахом могли убить целый континент. Несколько раз в неделю Эндрю помогал ей заготавливать необходимые для ковена зелья, но после того как он случайно отравился ядовитым растением, Рене доверяла ему только чистку и нарезку ингредиентов. Безопасных ингредиентов. — Они не были одержимы, их души просто вырвали, — продолжала она. Они ловили этого… этих демонов уже больше месяца; сначала все жертвы проходили одержимость, так демоны могли вынимать душу по кусочкам, чтобы ее не повредить. Теперь, похоже они ускорились, раз на одержимость не хватало времени. Страшно представить, куда они торопились, и чего всем ожидать в конце. Натаниэль сказал, что кто-то приоткрыл врата в Пустоту. И для ритуала нужны были сорок четыре души — а сколько уже душ удалось собрать? Эндрю точно не мог ответить на этот вопрос. А еще... жертва. Что за жертва, и почему Натаниэль так странно отреагировал, когда об этом рассказывал? Эндрю слушал Рене вполуха, потому что мысли то и дело уплывали в другую сторону. — Ты же в курсе, что этот нож не предназначен для чистки асфоделя? Эндрю дочистил корень и положил в корзину, а затем взял другой. — Нож как нож. В ковене редко использовали холодное оружие. Их ножи изготовлены из специальной стали, которая могла ранить или даже убить демона. Но так как зачастую демоны захватывали тела людей, от идеи махаться ножами многие отказались, чтобы избежать лишних жертв. Но Эндрю все равно носил с собой парочку — на всякий случай. — Отец Хикс спрашивает, придешь ли ты на воскресную службу? — Эндрю удержал себя от любимого жеста — закатывания глаз. Он не видел смысла в этих службах, обычно там все шло по одному сценарию: невероятно монотонная речь священника, напоминание о том, что в эти непростые времена необходимо держаться вместе, молитва и отмаливание всех грехов. Эндрю давно утратил веру в Господа, теперь то он понимал, что их молитвы уходили в пустоту. И Бог, которому они поклялись в верности, никогда не был верен им. — Про тебя многие спрашивают, ты пропустил уже несколько десятков служб. Отец Хикс напоминает: что ты служишь на благо церкви и ее нужно посещать, чтобы Господь был к тебе милостив, — Рене явно процитировала слова Отца Хикса. Эндрю не удостоил ее ответом, все также счищая коричневатую шкурку с корня асфоделя. — Что-то он был недостаточно милостив, после смерти Ники. Даже церковь не захотела помочь, — Эндрю не нужно было поднимать взгляд на подругу, чтобы знать какое у нее выражение лица. Каждый раз когда разговор заходил о Ники, она смотрела на Эндрю и Аарона с одним выражением — печаль, с примесью бесконечной скорби. — Эндрю, — он зажмурился до боли. Только не снова. Этот голос Рене, пропитанный жалостью. — Ты ведь знаешь, что ковен и церковь сделали все возможное, чтобы поймать того демона. — Но недостаточно, — он поднялся, чтобы завершить этот разговор, пока не дошло до того, что они будут сидеть и рыдать на плечах друг у друга. Последний чищенный корень упал в корзину, и Эндрю вытер нож о брюки. — Увы, одними молитвами зло не искоренишь. Эндрю стоял в небольшом дворике, который располагался сразу за церковью. Он всматривался в разноцветный витраж, в котором заплутали оранжевые лучи заходящего солнца. Это место было домом Эндрю на протяжении восемнадцати лет; он вырос в стенах, которые были пропитаны молитвами. Молитвами тому, кому до них совершенно не было дела. Восемнадцать лет назад, когда Аарону и Эндрю было по три года, умерла их мама. Она скончалась от неизвестной болезни. Жили они небогато, в неприметной деревушке, на окраине почти выжженного елового леса. Тогда, вытащив из холодного дома, почти погибших от голода, их спасла Мария — их тетя и привезла в Сан-Хосе. Жизнь текла своим неспешным потоком; Аарон занялся целительством. А Эндрю… Эндрю вообще претила мысль становится частью этого мира. Он родился слабым, долго не мог разговаривать, а уж о магическом даре вообще стоило молчать. У всех он проявлялся лет в десять, а то и раньше; но как бы Эндрю ни старался, магия не хотела ему подчиняться. Из-за этого он чувствовал себя уродом среди других детей, и Лютер — их дядя, каждый день ему об этом напоминал, сетуя на жену, которая привела в ковен слабую пародию на настоящего колдуна. Но как бы Эндрю ненавидел это место, как бы не хотел сбежать, Аарону тут нравилось — поэтому они остались. Ники был беззаботным, всегда веселым. Казалось, что его ничто не могло расстроить; и своей радостью он всегда делился с кузенами. Отстраненность Эндрю стала его панцирем, но где-то там, внутри, он всегда восхищался Ники, хоть никогда ему этого не говорил. И сейчас очень жалел об этом. Магия Эндрю проявилась достаточно поздно, почти в семнадцать лет, за полтора года до инициации — ритуалом, после которого ведьма или колдун становились полноправными членами ковена. Больше всех, проявившейся силе Эндрю, радовался конечно же Ники. Кристалл, который предупреждал Эндрю о демонах, сделал ему он, как подарок. Год назад, при осаде Ватикана — Ники погиб. Демон вырвал его душу из тела, прямо на глазах Эндрю. И этот момент: замершее лицо Ники, потухшие глаза; момент, который Эндрю не забудет никогда. Демон скрылся, и ни ковен, ни церковь, не сделали ничего, чтобы его найти и отомстить за смерть Ники. Сбоку послышалось шуршание листьев. Эндрю даже не повернул головы, внутри появилось стойкое ощущение, что он не ошибется, если это окажется Натаниэль. Он встал рядом с Эндрю, держа руки в карманах темных брюк, и тоже устремил свой взгляд на церковь. — Как по мне, то слишком вычурно, — прокомментировал он. — Да, — согласился Эндрю. Ножи под повязками отдавали приятной тяжестью, один молниеносный выпад, и Натаниэлю конец. И, возможно, тот сон, который закончился смертью Эндрю, никогда не сбудется. Но руки почему-то не поднимались, тело активно подавало сигналы, что Натаниэль не причинит вреда Эндрю; и под физическим натиском, сдавался и разум. — По делу? Или мимо проходил? — вновь заговорил Эндрю, так и не взглянув на Натаниэля, лишь наблюдая за ним боковым зрением. — Ты ведь знаешь, что я не причастен к убийствам? — чего-чего, а этого Эндрю точно никак не ожидал услышать. Он все же повернулся к нему и заглянул в глаза. — Серьезно? — усмешка вышла странная, неуверенная и обрывистая. — Оправдываться пришел? — Просто хочу быть уверен, что ты до сих пор видишь во мне что-нибудь хорошее, — Натаниэль тихо прошептал, отводя взгляд и смотря себе под ноги. — Что? — он услышал слова Натаниэля, но желал получить им пояснение. Молчание затянулось, становясь почти осязаемым, давящим со всех сторон. Ветер трепал волосы Натаниэля; кем бы он ни являлся, Эндрю признал, что он гармонично смотрелся среди осени, с ее оранжево-желтыми красками. — Подарок тебе пришел отдать, — резкая смена разговора выбила Эндрю из задумчивости. Он пару раз моргнул, а потом у него в руках оказался металлический колокольчик. Большим пальцем он провел по рунному знаку, который означал защиту. Эндрю задержал дыхание; все его тело напряглось, а разум активно показывал картинки из недавнего сна. Тот самый колокольчик. — Но… — Эндрю вскинул голову — перед ним уже никого не было. А с дерева медленно спускался сухой желтый лист. Перед глазами Эндрю на несколько секунд появилась картина, где также медленно падал снег; а потом видение пропало, снова возвращая его в осень.

𖤐

Мысли Эндрю были забиты чем угодно, но только не текущей работой. Поэтому, когда Лютер представлял им приезжего колдуна из Японского клана Оммёдзи, Эндрю благополучно все прослушал, плывя по течению своих мыслей. Очнулся он только тогда, когда ребра пронзил острый локоть Аарона. Перед ними стоял парень, примерно их возраста — черные волосы, небольшой рост. С застенчивой улыбкой на губах. Клан Оммёдзи насчитывал всего семь колдунов, а это было в три раза меньше, чем в Калифорнийском. Отличительной чертой Японского клана были татуировки в виде рун, на левой скуле. У Рико — так звали их нового напарника, как потом узнал Эндрю — была вытатуирована руна Наутиз (ᚾ). Причина, по которой им прислали напарника была проста — за почти два месяца, они не смогли поймать демонов, которые убивали людей. Они шли по следу из хлебных крошек, только вместо тех самых крошек — были трупы. Рико привез с собой ловушку, способную поймать и запереть демона. Это должно было дать хоть какой-то толчок к завершению расследования; пойманного демона они могли бы допросить. Эндрю не особо верил в эффективность этого допроса, и Аарон его в этом поддерживал. Но решающее слово в их ковене было за Лютером, а им управляла церковь. Возможность проверить ловушку и поработать с новым напарником, им представилась сразу же. На цветочном фестивале, который громогласно трубил о себе во всеуслышание, заметили несколько одержимых. Рико, Аарон и Эндрю отправились туда. Первое что почувствовал Эндрю, как только вышел из машины — сильнейший цветочный аромат, который вскружил голову и защекотал нос. Громкая музыка, смех, пестрые наряды, которые закручивались в хаотичный водоворот. Праздник шел полным ходом. Как в таком хаосе можно вообще кого-то отыскать? Аарон, как единственный кто мог видеть демонический след, пошел впереди. — У нас тоже есть похожие фестивали, это очень красиво, — Рико перекрикивал музыку, звучавшую со всех сторон. Наверное, нужно было как-то поддержать разговор, и по внимательному взгляду Рико было понятно — он надеялся на какой-то диалог. Что ж, надежды не всегда оправдывались. Поэтому отвернувшись, Эндрю лишь бросил: — Угу. Не успели они пройти в центр бушующей толпы, как Аарон резко затормозил. — Там, — незаметный кивок в сторону мужчины, что стоял у палаток с едой. — Нам нужно подобраться ближе, чтобы я смог его поймать, — ловушка, дожидаясь своего часа, лежала у Рико в рюкзаке. Аарон и Эндрю переглянулись, синхронно пряча кристаллы под одежду, чтобы они не выдали их перед демоном. Делая вид, будто рассматривали содержимое палаток, они подобрались к одержимому. Рико оказался за его спиной, уже готовый активировать ловушку. Но демон внезапно дал деру. Эндрю и Аарон даже понять ничего не успели, как одержимый уже бежал по площади, грубо распихивая всех вокруг. — Не дайте ему переселиться в кого-то другого, — прошипел Аарон, срываясь за демоном следом. Эндрю решил идти наперерез, свернув влево. Пробегая по узкой улочке, впереди он наткнулся на забор из металлической сетки. Эндрю ускорился. — Leviticus, — и его подбросило потоком воздуха, перебрасывая через забор. Он приземлился по ту сторону, как клишированный супергерой, но при этом больно ударившись коленкой об асфальт. Игнорируя боль, он пробежал еще несколько метров, выбегая обратно на площадь и сразу сталкиваясь с демоном. — Petrification, — заклинание привычно слетело с губ, смешиваясь с желтоватыми искрами, которые сорвавшись с пальцев, окружили одержимого, и тот замер. Рико и Аарон прибежали, тяжело дыша. Да, бегать им выпадало не часто. Поместив демона в ловушку, Эндрю оглянулся. Как удивительно, что люди не замечали, что происходило у них под носом. — Мама, мама, — тонкий детский голосок привлек его внимание. — Смотри, фея, — ее маленький пальчик указывал на Эндрю. Он усмехнулся. Ну или почти не замечали. След второго одержимого они так и не нашли; возможно его тут и не было. Перед Эндрю опустился красный воздушный фонарик; маленький огонек судорожно дергался, пока не сдался под натиском ветра. В груди кольнуло, а легкие сжались, как будто ему стремительно перекрыли доступ к кислороду. Окружающий мир давил на него со всех сторон, мелькая перед глазами яркими пятнами, загоняя в угол. Эндрю почувствовал себя в ловушке. Он стоял на балконе в одной рубашке и легких фланелевых штанах; его длинные светлые волосы водопадом рассыпались по спине, доставая почти до поясницы. Сегодня праздник цветов, и этой ночью небо усыпало тысячами воздушных фонариков. Он наблюдал за тем, как они поднимались все выше и выше; туда, прямо к звездам. Наблюдал, пока последний фонарик не скрылся за горизонтом, а вместе с ним и чувство спокойствия. Чувство мимолетной свободы, в момент завороженного наблюдения за тем, как фонарики, подхваченные ветром могли отправиться куда угодно. Глупо наверное завидовать каким-то фонарикам, но Эндрю завидовал. Видимо экономка заметила, каким взглядом он наблюдал за фонариками, поэтому тайно принесла ему один, чтобы он тоже мог его запустить. Огонь все никак не желал подчиняться Эндрю, упорно отказываясь загораться. Руки немного замерзли, обдаваемые прохладным ночным ветром. По спине побежали мурашки, когда задней части шеи коснулось теплое дыхание. Прохладные руки, что держали фонарик, накрыли горячие знакомые ладони; и как только пальцы едва коснулись небольшой свечки, появился яркий огонек, рассеивая небольшой участок тьмы. — Загадай желание, — губы, что прошептали слова, мягко задевали волосы Эндрю. Он закрыл глаза, и две пары рук подтолкнули фонарик в небо. В следующую секунду он открыл глаза и наткнулся на ночной небосвод, усыпанный звездами. Луна ярко светила над поместьем, освещая часть крыши. Теплое прикосновение больше не ощущалось. Его волосы разметались по мокрой траве, блуждая в ней, словно в лабиринте. Короткие, рванные вдохи сопровождались колющей болью в районе ребер — похоже они были сломаны. Затылок пульсировал, отдавая тупой болью по всему телу. Но боль утихала. Эндрю не мог пошевелиться, поэтому просто лежал и считал звезды. На сорок четвертой его поглотила тьма… — Эндрю… — Эндрю, — перед глазами возникло обеспокоенное лицо Аарона. Эндрю отшатнулся от его внезапного появления. — Я тебя несколько раз звал. — Ага, — он хотел вернуть самообладание, но спина все еще ощущала прикосновение влажной холодной земли. — Так что? — Мы уезжаем, — Аарон указал себе за спину, туда где их ждал Рико со шкатулкой в руках. Эндрю лишь кивнул, последовав за братом. Желание обернуться и вновь взглянуть на фонарик овладело им так сильно, словно все его естество хотело вернуться в тот момент, что всплыл в подсознании. Но Эндрю сдержался, беря контроль в свои руки.

𖤐

Пальцы поглаживали потертую металлическую поверхность, казалось что они знали каждую трещинку, каждую царапинку. Вот здесь, где линия рунического знака сворачивала вправо, находился небольшой дефект — углубление, вызванное сильным ударом об пол. Колокольчик позвякивал, когда Эндрю неспеша крутил его в своих руках. Почему одна чертова вещичка из сна могла вызвать в душе необъяснимую тоску. Эндрю опустил взгляд на старый колокольчик, который должен отпугивать демонов, но он знал, что это всего лишь плохо сделанный сувенир. — То был не сон, верно? — вопрос был задан в пустоту квартиры, но Эндрю и не требовалось на него ответа. Он ведь давно все понял; просто, всегда отгоняемое осознание никак не могло укорениться в голове. Этой ночью, как ни странно, Эндрю засыпал спокойно. Мир вокруг замедлился, воздух стал плотным и тягучим, а еще горячим… очень горячим. Кожа к коже, и Эндрю почувствовал как по спине скатилась крупная капля пота. Его словно подбросило вверх, когда спина не почувствовала под собой опоры в виде мягкой кровати; разгоряченную кожу обдало прохладным воздухом, и Эндрю крепче обхватил его шею, прижимаясь еще ближе. Непослушные пальцы пытались выпутаться из влажных огненных локонов, но очень скоро Эндрю сдался, отдаваясь во власть ловушке, в которую шагнул сам. Он отстранился, и расфокусированный взгляд Эндрю пытался поймать его выражение лица, но наткнулся лишь на губы, которые блестели, подсвечиваемые луной. Эндрю подтянулся, чтобы окунуться в очередной поцелуй — выпить лунный свет с его губ, весь без остатка. Его поцелуи спустились вниз, мазнув по скуле, огибая подборок. Эти поцелуи знакомы и незнакомы одновременно; теперь Эндрю пытался выпутаться не только из его длинных волос, но и из своих мыслей, которые сейчас совершенно были не нужны. Не здесь, не сейчас. Этот момент ощущался слишком правильно, слишком идеально… именно поэтому он был нереален… Эндрю вскочил, принимая сидячее положение. Какое-то чувство дежавю. Снова сон. Снова сбитое дыхание. Холодный пот, крупными гроздьями скатывался по лицу, противно затекая в глаза. Простынь под ним промокла насквозь, и это было неприятно. Но неприятнее всего: ощутить холод, вместо знакомого тепла — Эндрю ненавидел холод, он напоминал ему о… Эндрю нахмурился, сжимая одеяло. Напоминал о чем? Бесполезные обрывки воспоминаний разрывали его изнутри, не давая никаких ответов. Эндрю чувствовал, как приближался к истине, но стоило ему сделать еще шаг — он оступался и приходилось начинать все с начала. Уверенность того, что он проходил через все это раньше росла с каждым днем.

𖤐

Осень уже во всю веселилась, забавляясь с желто-красными листьями. Заметно похолодало, поэтому Эндрю пришлось укутаться в пальто, которое не особо то и защищало от завывающего ветра. Он сидел на скамейке, спрятанной за рядом небольших елочек, пытаясь вникнуть в смысл книги. Это занятие должно приносить расслабление, но примерно на десятой странице главный герой начал очень сильно раздражать; а на тридцать седьмой Эндрю подумал, что не расстроится, если книга закончится его смертью. — Не против? — Эндрю поднял взгляд на Рико, на лице которого вновь застыла эта застенчивая улыбка, как в их первую встречу. Он лишь пожал плечами, не особо желая сейчас с кем-то вести диалог. Впрочем, как и всегда. Рико не вызывал каких-то негативных чувств, но вряд ли они стали бы друзьями. — Я слышал, что твой кузен погиб при осаде Ватикана, — вот о чем, о чем, а об этом Эндрю точно не желал заводить разговор. — Соболезную. Вроде бы обычные слова соболезнования, таких Эндрю получал десятки; но они вызывали лишь раздражение, граничащее с неконтролируемой яростью. Обложка книги захрустела под натиском Эндрю. — Спасибо. — На самом деле я понимаю, какого это, — Эндрю прикрыл глаза, понимая, что сейчас его ожидала слезливая история из чьей-то жизни, которой не хотелось забивать себе голову. — Мой брат погиб, защищая меня от демона. Эндрю распахнул глаза, поворачивая голову в сторону Рико. Его взгляд был направлен на церковь, на лице зависла печальная улыбка. — Прости, — он нервно рассмеялся, потирая щеку. — Начал грузить тебя тут. — Соболезную твоей утрате, — севшим голосом произнес Эндрю. Затем откашлялся. — Мне очень жаль. — Спасибо, — Рико попытался ободряюще улыбнуться, но выходила все та же улыбка с опущенными уголками губ. Эндрю и представить себе не мог, что их истории настолько могут перекликаться друг с другом. — Знаешь, а мне здесь нравится, — Рико вдохнул поглубже, рассматривая деревья вокруг. — Давно хотел узнать, ты с кем-нибудь встречаешься? Эндрю даже растерялся. Открыл, затем закрыл рот, даже не зная что ответить. Резкая смена темы, ударила его по лицу, не слабо так дезориентировав. Когда Эндрю нашелся с ответом, что-то заставило его обернуться. Взглядом, которым Натаниэль смотрел на них с Рико, можно было сжигать города. Он стоял за углом здания, в котором находилась квартира Эндрю. Первое возникшее желание — проигнорировать его; но Эндрю понимал, что возможно кроме Натаниэля вряд ли кто-то даст ему ответы на те вопросы, которые он хотел бы задать. Он единственный, кто бессменно появлялся в видениях Эндрю. Он захлопнул книгу, даже не положив закладку — вряд ли желая вернуться потом к сюжету. — Прости, мне нужно идти, — совершенно забыв, что так и не ответил на вопрос Рико — а может просто не хотел — Эндрю быстрым шагом направился в сторону Натаниэля, который уже скрылся за углом. Завернув за здание, Эндрю тут же влетел в крепкую грудь; отшатнувшись, он почти упал, но руки Натаниэля обхватили его предплечья, удерживая в вертикальном положении. Виски пронзила острая боль, и мир накренился в сторону. Перед глазами, словно вспышка от фотоаппарата, мелькнула картинка, но тут же исчезла. Эндрю не успел рассмотреть, но ощутил покалывания от знакомых чувств. Он отшатнулся, а Натаниэль не стал сопротивляться, тут же пряча руки в карманах. — Что за игры ты со мной ведешь? — Эндрю все еще с силой сжимал в руках книгу, подавляя в себе желание треснуть ею по самодовольному лицу Натаниэля. — Ты в курсе, что выглядишь как маньяк, постоянно за мной таскаясь? Темная бровь Натаниэля выгнулась, дополняя удивленное выражение лица. Он усмехнулся. Ответить он ничего не успел; перевел взгляд за спину Эндрю, меняя выражение лица на недовольное, даже озлобленное. Эндрю обернулся, натыкаясь на Рико. Да серьезно? Почему у Эндрю стойкое ощущение, что его сплошь и рядом окружают маньяки. — Мне в эту же сторону, — зачем-то произнес Рико, словно оправдываясь. — Твой знакомый? — спросил он у Эндрю, имея ввиду Натаниэля. — Я Рико, — он протянул тому раскрытую ладонь, на которую Натаниэль даже не взглянул. Серьезно, Рико вел себя сегодня слишком странно; но у Эндрю не было ни сил, ни времени разбираться в этом дерьме. — Я разве спрашивал? То, каким голосом сказал это Натаниэль в сторону Рико, заставило Эндрю напрячься. Нужно было срочно решать что делать, пока дело не приняло серьезный оборот. В этот раз он порадовался, что его кристалл никак не реагировал на Натаниэля, иначе бы Рико сдал их ковену. Развивать возможную ветку событий, Эндрю не очень хотелось. Особенно ту ветку, которая оканчивалась его казнью. — Да, знакомый, — Эндрю как можно быстрее хотел избавиться от Рико, пока тот не догадался, что перед ним демон. — Нам уже пора, был рад встрече. Пока. Как только Эндрю переступил порог своей квартиры, тут же ощутил себя в безопасности. Относительной, но безопасности. Взгляд проследил за Натаниэлем, который расхаживал по помещению и рассматривал все вокруг себя, как будто они пришли на прогулку в Эрмитаж. Оставшись наедине с ним, за запертыми дверьми, Эндрю совершенно не кстати вспомнил недавний сон. Некоторые участки кожи вспыхивали воспоминаниями о горячих прикосновениях; и Эндрю почти пожалел, что привел Натаниэля к себе домой. Лицо обдало жаром, переходящим на кончики ушей. — Не думал, что ты так серьезно относишься к безопасности, — Натаниэль процарапал линию на одном из защитных знаков, украшающих стену Эндрю. Да, квартира облеплена оберегами и рунами против демонов, но это не помешало Натаниэлю войти и чувствовать себя здесь весьма комфортно. Похоже, князья ада действительно были одними из самыми сильных демонов, на которых не действовали обычные защитные символы. Эндрю зацепился взглядом за левое запястье, на котором был выжжен знак пентаграммы. Им ставили метку во время инициации, когда ведьмам или колдунам исполнялось восемнадцать. Кожу прижигали раскаленным металлом — Эндрю сравнивал это с тем, как клеймят скот. Пентаграмма защищала членов ковена от одержимости и любого демонического влияния. Но смогла бы она защитить от влияния князя? — Ты же сам наверное знаешь, что убийства участились. Не хотелось бы стать очередной жертвой демона. Натаниэль мелко вздрогнул, а затем отдернул руку от знака. Его лицо осунулось; движения стали нервными и дерганными. — Так что за разговор у тебя ко мне? По-поводу убийств? Но я ведь уже говорил, что я здесь ни при чем. — Это может звучать бредового, но меня преследуют видения, или воспоминания, где мы… Эндрю отшатнулся, когда Натаниэль использовал демоническую скорость, чтобы к нему приблизиться. От него исходило тепло; нет, скорее жар, а также слабый аромат парфюма. Совершенно некстати, голову Эндрю снова заполонили картинки из воспоминания. Воспоминания, где прикосновения были слишком интимны, где по обнаженному телу блуждали эти самые губы, которые притягивали сейчас взгляд Эндрю. Воспоминания, такие знакомые, но такие чужие. Были ли на самом деле это игры разума, или Эндрю и демона напротив, действительно связывало нечто большее, чем давно укоренившаяся вражда между их видами. — Где мы что? Эндрю шумно сглотнул и слегка приоткрыл губы, когда их легким дуновением коснулся хрипловатый шепот. Тело Эндрю, на подсознательном уровне тянулось к Натаниэлю. А отголоски разума, которые пытались сражаться где-то на задворках, твердили — это абсолютно запретное влечение. И если сейчас Эндрю переступит грань — последствия будут необратимы. Взгляд хаотично метался, пытаясь найти выход из этого ледяного лабиринта, который отражался в глазах Натаниэля. Эндрю неосознанно облизнул сухие губы, и кадык Натаниэля нервно дернулся. Если податься чуть вперед, то можно ощутить то самое трепетное прикосновение, которого так жаждало тело Эндрю. И их лица придвигались ближе; движения на уровне инстинктов, словно это базовая потребность. Эндрю шумно выдохнул в чужие губы, когда между ними оставалось несколько несчастных миллиметров. — В этих воспоминаниях… я умирал. Атмосфера вокруг покрылась трещинами; а сердце Эндрю, которое до этого отдавало неровный ритм, будто пронзило тысяча иголок. Натаниэль замер, а затем поспешно увеличил расстояние между ними. Отшатнулся, как будто слова больно ударили его по лицу. Сорвали засохшую корочку с раны. — Так ты ответишь, или так и будешь стоять, строя из себя таинственную личность? Коротко-подстриженные ногти впились в ладонь. Слова, которые произносил Эндрю, били по нему не меньше, чем по Натаниэлю. Но так была мнимая уверенность того, что это проведет между ними разграничивающую линию. Напомнит Натаниэлю, да и самому Эндрю, что они по разные стороны. Сейчас Эндрю необходимы были лишь ответы, чтобы в конце концов воспоминания не свели его с ума. — В прошлый раз, когда я надавил на тебя, пытаясь все рассказать — ты испугался, — Натаниэль с силой сжал челюсть. — Я больше не допущу этой ошибки. Ты должен вспомнить все сам. — Вспомнить что, черт возьми? — Эндрю повысил голос, сделав резкий выпад в сторону Натаниэля. — Прости, — еле слышный шепот в ответ. Вокруг Натаниэля начали сгущаться тени, и Эндрю понял, что он сейчас просто уйдет. — Абрам, — незнакомое имя сорвалось с губ, оставляя за собой приятное покалывание. Эндрю замер, неотрывно наблюдая за калейдоскопом эмоций, которые проносились на лице Натаниэля. Снова эта непонятно откуда взявшаяся потребность… желание в физическом контакте, которое разливалось внутри, словно теплое молоко. Это ведь неправильно. Он не должен так чувствовать себя рядом с демоном; рядом с тем, на кого охотился, кого учился убивать большую часть своей жизни. Он враг — и его нужно убить. Убить, несмотря на то, что все внутри Эндрю выступало против. Натаниэль сделал короткий шаг в его сторону. Его кроткая улыбка совсем не перекликалась с образом сильного демона, каким он хотел казаться. Да и был ли он на самом деле таким? Сильнейшая усталость, печаль опутывали черты лица Натаниэля; сколько он пережил, за свою долгую жизнь? Он медленно поднял ладонь, задерживая ее на уровне скулы Эндрю, но не касаясь. Эндрю ощущал исходившее тепло, и вся его сдержанность почти посыпалась к чертям. Натаниэль больше не сделал ничего. Просто исчез, оставляя Эндрю одного. «Абрам, Абрам, Абрам» — почему же это имя так знакомо Эндрю, где он мог его услышать, и почему Натаниэль так странно на него отреагировал. Очередное воспоминание мягко скользнуло в его голову, уже не находя какие-то барьеры. — Если знаешь настоящее имя демона, то можешь им повелевать, — пальцы Натаниэля массировали голову Эндрю, и он словно кот льнул все ближе, чтобы раствориться в этих прикосновениях. — А твое какое? — он не надеялся на ответ, спросил просто, чтобы подразнить. Вибрация прошлась по телу Натаниэля, когда он глухо рассмеялся. Взяв ладонь Эндрю в свою, слегка сжав, прошелся поцелуями по каждому пальцу. А затем Эндрю заметил на одном из них серебряное колечко. — Коснись его губами. Несколько секунд они смотрели друг на друга; Эндрю осторожно коснулся губами холодного серебра. На гладкой поверхности проявились буквы: «Абрам». — Теперь я принадлежу тебе, — Натаниэль мазнул горячими губами по костяшкам Эндрю, поднял взгляд. — Где бы ты ни был, я всегда буду рядом. Эндрю сморгнул воспоминание и наткнулся на свое отражение в темном оконном стекле. Внутри разверзлась дыра, которая дарила чувство сильнейшей потери. Голова разрывалась от сотней мыслей и воспоминаний, которые были частью Эндрю. Когда-то были его частью, как и Натаниэль.

𖤐

Две недели пролетели, словно Эндрю их не проживал, а просто наблюдал со стороны. В последнее время он привык смотреть на свою жизнь, как на плохо снятый фильм. От Натаниэля не было вестей; Эндрю даже раздумывал над тем, чтобы призвать его, но быстро отказался от этой идеи. Каждую ночь скоротечно перед глазами проносились обрывки воспоминаний; стоило ему зацепиться взглядом за какую-то вещь — подсознание снова уносилось далеко сквозь время. Их было так много, что головная боль стала верной соратницей Эндрю, которую не вытравишь даже самым сильным болеутоляющим зельем. Хотелось получить ответы, до которых он сам не мог дотянуться; но единственный кто мог на них ответить, просто исчез. Хотелось бы заглушить жужжащий рой мыслей работой; но даже тут все было тихо. Никаких убийств, будто все демоны разом решили залечь на дно, или неожиданно исчезли с лица земли — что было бы весьма неплохо. Стало настолько нечего делать, что устав сопротивляться, Эндрю поддался на уговоры Рене и впервые за долгое время посетил воскресную службу. О чем пожалел сразу же, как вошел в переполненную церковь. На входе стояла девушка, которую Эндрю никогда здесь не видел; хотя, если на чистоту, он не запоминал чьи-то лица. Девушка протянула ему большую чашу с вином: — Sequere animum tuum. Она склонила голову, тихо пророкотав девиз церкви, который всегда ему казался глупым и не к месту. Как можно следовать своему сердцу, если церковь запрещала половину того, что оно так жаждало. Обхватив чашу, Эндрю вдруг подумал, сколько же из нее пили до него; но все же немного пригубил, а затем вытер рот тыльной стороной ладони, стоило девушке отвернуться. Вино на вкус оказалось слишком сладким; приторный вкус еще долго ощущался на языке. Хотелось запить это все водой, но больше всего — уйти из этого места. Отец Хикс стоял у амвона, а рядом с ним Мария и Лютер; они о чем-то оживленно беседовали. Эндрю нужно было подойти к священнику, чтобы тот его поприветствовал на службе, как делали все остальные; но встречаться лицом к лицу с Отцом Хиксом не хотелось, поэтому он занял свое место, в самом конце зала. — Снег пойдет не иначе, — с такими словами к нему подсел Аарон. Брат катал между пальцев мигающий зеленый огонек, который то вспыхивал, то гас. — В церкви запрещено использовать магию, — проговорил Эндрю, глядя прямо перед собой. — Неужели? Аарон никогда открыто не поддерживал церковь; но у ковена был доступ к магическим гримуарам, по которым брат учился целительству. Поэтому, не желая жертвовать знаниями, он смирился, но так или иначе нарушал мелкие правила. — Очень рад видеть вас здесь, друзья, — Отец Хикс слегка склонил голову в одну сторону. — Коллеги, — затем в другую. — Да прибудет с вами сила Господа. Эндрю неотрывно смотрел на впереди стоящую скамейку, словно пытаясь прожечь дыру в деревянной спинке. — Все вы знаете, что наш мир населяет много существ, несущих за собой зло, — тем временем продолжал священник. — Поэтому лишний раз хочу напомнить, чтобы вы обзавелись оберегом, который защитит вас. Ковен изготавливал защищающие обереги и амулеты, которые не позволяли демонам вселяться в людей, или как-то на них воздействовать. Это работало, но защищена была лишь малая часть населения — та, что посещала церковь Святой Патриции. — Какая брехня, — сбоку от Эндрю донесся раздраженный шепот. Головы Аарона и Эндрю синхронно повернулись в сторону Натаниэля, который сидел, расслабленно положив ногу на ногу. — Привет, Аарон, — другой голос донесся со стороны Аарона, от которого брат слегка подскочил на месте, а затем испепеляющим взглядом посмотрел на Кевина. — Что вы тут делаете? — процедил сквозь зубы Аарон. — Как что? Пришли на службу, — Кевин игриво склонил голову в его сторону. — Во имя Отца и сына, бла-бла-бла, Аминь, бла-бла-бла. На них начали оборачиваться прихожане, благо весь ковен сидел в первых рядах. — Silentium, — шикнул Аарон. Заклинание молчания — любимое заклинание брата. Кевин попытался сказать что-то еще, но открыв рот понял, что не может произнести ни звука. Эндрю кивнул на выход, и они вчетвером вышли из церкви. — С ума сошли появляться, когда там весь ковен собрался? — Эндрю тут же налетел на Натаниэля, как только они завернули за угол какого-то здания. — Сейчас бы бояться какую-то кучку травников, вот четыреста лет назад, я бы еще подумал, — хмыкнул Натаниэль. — Нам нужно было кое-что проверить. — Выбирали следующую жертву? — съязвил Аарон. — Аарон, ты такой забавный, — похоже заклинание молчания перестало действовать на Кевина. — Не разговаривай со мной. Было видно, что Аарон держался из последних сил, чтобы не метнуть каким-нибудь заклинание в надоедливого Кевина; таким, которое заткнуло бы его навсегда. — Нам нужно поговорить, — понизив голос, Эндрю обратился к Натаниэлю. На этот раз он выбьет из него ответы, даже если его придется пытать. Удивительно, как можно набраться смелости перед одним из самых сильных демонов, когда точно уверен, что он не причинит тебе вреда. — Эндрю, что происходит? Что за дела у тебя с этим демоном? — Аарон, я потом тебе все объясню, хорошо? — неплохо бы сначала самому разобраться, а потом посвящать во все брата. — Возвращайся на службу. Поговорить они пришли в квартиру Эндрю. — Раз у нас свидание, может вина? — в руках Натаниэля материализовалась бутылка, с виду какого-то очень дорогого напитка. — У нас не свидание, — отдернул его Эндрю. — Как же с тобой сложно в этот раз, — раздасованно шепнул Натаниэль, убирая бутылку. Эндрю решил не комментировать эту фразу, а сразу перейти к делу. — Мне нужны ответы, и ты мне их дашь, — от Эндрю исходила нервозная аура, которая выплескивалась в виде хаотичных метаний из одного угла в другой. — Скажи честно, это твои игры, или… — он осекся, резко остановившись около кровати. — Или что? — Натаниэль сидел в кресле, закинув ногу на ногу — его любимая поза. Взгляд блуждал по лицу Эндрю, словно пытаясь там что-то найти, что-то такое, что он ожидал увидеть больше всего. — Или… мы действительно встречались с тобой в прошлых жизнях, — Эндрю рухнул на кровать, будто его припечатало внезапным осознанием. Стоило ему произнести вслух то, о чем до этого он только размышлял, страх стал главенствующей эмоцией. И Эндрю не понимал, чего он боялся: осознания того, что он прожил уже несколько жизней, или того, что во всех воспоминаниях он умирал слишком рано. Натаниэль молчал, тихо наблюдая за терзаниями Эндрю. Эндрю поднял на него взгляд, сразу же цепляясь за серебряное колечко на шее. — Знакомая вещичка? Он снял цепочку; кольцо медленно качалось из стороны в сторону, словно маятник. Эндрю вглядывался в медитативное покачивание, и его сознание уносилось далеко за пределы этой квартиры. Эндрю, испачканной в крови рукой гладил Натаниэля по щеке; в заснеженных холодных глазах блестела накопившаяся влага. — Прости меня, прости, — захлебываясь словами, шептал Натаниэль. Он целовал мокрую ладонь Эндрю, пачкая свои губы в его крови. — Я снова опоздал. — Не надо, — пронзающая боль обволокла тело Эндрю так, что он зашелся в кашле. — Мы ведь еще встретимся, и ты это знаешь. Кольцо легко соскользнуло с пальца, и Эндрю с оставшейся силой вдавил его в ладонь Натаниэля. — Сохрани его для меня, — снова приступ кашля, и кровь, которая густым потоком стекала с уголка губ. — Только не забудь вернуть, оно мое. Эндрю на последнем издыхании смог подарить прощальную улыбку Натаниэлю, а потом пришла темнота. Он сдался под натиском забвения. Эндрю вернулся к разглядыванию кольца, которое все еще медленно качалось из стороны в сторону. — Каждый раз я приходил слишком поздно и терял тебя, — их взгляды столкнулись, когда Натаниэль заговорил. Эндрю казалось, что в его глазах он видел отражение своих эмоций — печаль, граничащая с радостью от долгожданной встречи. — Ты всегда возвращался быстрее, чем заканчивалась моя скорбь, но… — Натаниэль осекся, рвано вздохнув, словно не мог удержать рвущиеся на волю эмоции. А Эндрю молчал. Молчал, но желал податься вперед, чтобы ощутить столь желанные прикосновения. — Но в этот раз я думал, что это конец, и ты больше никогда не вернешься ко мне. В голове Эндрю вдруг стало тихо. Буря воспоминаний, что кружила хаотичным водоворотом — утихла. Эндрю сидел, окруженный звенящей тишиной, а перед глазами завис белый лист. Он представил как тянется к нему, не предполагая, чего этим хотел добиться. Но стоило мягко коснуться его подушечкой пальца, как тело налилось свинцом. Груз прожитых лет давил на плечи, прижимая его к земле. Он возвращался в этот мир четыре раза… четыре жизни, которые заканчивались его убийством. Все воспоминания заполнили пробелы, встав в его голове на свои места. Словно никогда их и не покидали. Четыреста лет. Сердце Эндрю пропустило удар. Прошло четыреста лет, прежде чем Эндрю смог вновь переродиться. Это был самый длинный промежуток между его жизнями. В прошлом, Эндрю погиб во время падения ада. Его разрушили, а все демоны сбежали на землю. Именно тогда на них началась ожесточенная охота. Убивали всех, кто служил Сатане… даже ведьм и колдунов. Но они заключили с Богом сделку и поклялись ему в верности, вступая в ряды охотников на демонов. А тех, кто не желал подчиняться — убили. Вот почему их осталось так мало. Эндрю с трудом оторвал взгляд от лица Натаниэля и перевел его на свое запястье, на котором белыми шрамироваными линиями вырисовывалась пентаграмма. Метка не защищала их от демонов, она блокировала их демонические силы, оставляя только те, что ведьмы и колдуны черпали из природы. «Сейчас бы бояться какую-то кучку травников, вот четыреста лет назад, я бы еще подумал.» Вспомнились слова Натаниэля, которые он сказал тогда, у церкви. Эндрю спрятал лицо в ладонях. Мысли сводили с ума, и от этого беспорядка виски пульсировали отдавая тупой болью. Туман медленно рассеивался, уступая место воображаемому солнцу, которое своим теплом окутывало Эндрю. По телу разлилось чувство, которое можно было сравнить с возвращением домой. Он стал собой. Он вернул большую часть себя. Он вернул себе Натаниэля. Его ладони почувствовали прикосновение. Натаниэль сидел перед ним, держа его руки в своих, успокаивая нежными поглаживаниями. — Я хотел тебя убить. — Не в первый раз, — улыбнулся Натаниэль. Эндрю порывался спросить, почему он столько лет ждал его; почему он каждый раз смиренно дожидался, пока Эндрю все вспомнит. Встреча. Влюбленность. Смерть. Каждая из его жизней обрывалась после встречи с Натаниэлем. Но он не мог с ним проститься. Эти чувства, что когда-то вспыхнули между торговцем оберегами и одним из служителей ада, тянулись через многие столетия, прочно держась друг за друга. Чувства, что начались с легкой заинтересованности. И Эндрю не мог поверить, что спустя сотни лет, в глазах Натаниэля все еще видел те самые озорные искорки; ту самую теплоту, которая растапливала многовековой ледник в его взгляде. Они молчали. Две искалеченные души. Одна — терзаемая постоянными перерождениями; другая — смиренно ее дожидаясь. Они смогли пронести любовь сквозь столетия, сохранив ее необычайную хрупкость. Две души до боли друг друга заждавшиеся. Рука Эндрю осторожно легла на шею Натаниэля, большим пальцем поглаживая щеку. И они оба задержали дыхание, боясь спугнуть этот момент. — Раз у нас свидание, может вина? — повторил он слова Натаниэля. Их смех слился воедино, позволяя хотя бы на мгновение почувствовать внутри легкость. По комнате разлился кисловатый аромат, с травяными нотками. У этого вина, запах был гораздо приятнее, нежели у того — со службы. Оставалось надеяться, что и на вкус, это тоже окажется лучше. Эндрю все еще катал на языке эту приторную сладость, которую не убрали даже несколько стаканов воды. Натаниэль подхватил хрустальный бокал на высокой ножке; его движения были пропитаны изяществом, с толикой утонченности. Невольно, Эндрю залюбовался. Через несколько мгновений, в его руках уже был бокал, наполненный темно-красной жидкостью. Несмотря на то, что вину было почти триста лет, оно не утратило свой кровавый оттенок. Он прикрыл глаза, медленно вдыхая носом аромат. Вино, слой за слоем открывало в себе все новые и новые оттенки. За травяными нотками последовало нечто экзотическое, приятное и бодрящее. Эндрю пригубил напиток: кончика языка тут же коснулась мягко выраженная сладость, не такая приторная — приятная, обволакивающая. Следом, тихим фейерверком взорвалась освежающая кислинка. Всю эту многослойность накрыло терпкое ощущение, стоило только Эндрю шумно проглотить вино. Он открыл глаза, возвращаясь в реальность. Натаниэль сидел напротив него, со сплошным спокойствием на лице. Его глаза неотрывно следили за Эндрю. — Что? — шепот Эндрю оказался громче, чем он того хотел. — Мне нравится, как ты наслаждаешься моментом, — также шепотом ответил Натаниэль, словно их могли услышать. Но здесь, в запертой квартире Эндрю они были в безопасности. — Это вино мне напоминает то, с бала в честь моего совершеннолетия, — задумчиво проговорил Эндрю, рассматривая рубиновый цвет вина. — Хотя, у меня этих совершеннолетий было… не счесть. Натаниэль хмыкнул и следом сделал глоток вина, прямо из бутылки, упуская тот самый момент наслаждения от вкусового букета старинного напитка. — Какое кощунство, пить такое вино прямо из бутылки, — прокомментировал Эндрю. Натаниэль расплылся в улыбке, и не успел Эндрю ею как следует налюбоваться — губы ощутили обжигающее дыхание. У его поцелуя был горьковатый привкус табака, который смешался со сладостью красного вина и таял между их губ, словно сахарный сироп. Эндрю медленно опустился на постель под натиском Натаниэля. Долгожданные поцелуи взрывались внутри Эндрю глубинной бомбой, но этого было слишком мало; желание притянуть Натаниэля к себе, обладать им, стало почти животным, яростным. Его руки спустились ниже, выпуская из поглаживаний шею Натаниэля. Громкий треск ткани — оглушающий взрыв, а затем звук падающих на пол пуговиц, заставил Эндрю дерзко ухмыльнуться в поцелуй. — Теперь я тебя узнаю, — на миг Натаниэль отстранился, чтобы прошептать это прямо в губы. — Мне нравится. Еще поцелуй, а затем ощущение тепла и запах вина пропали. Эндрю нахмурился, глядя на Натаниэля снизу вверх. Его черная рубашка, которую он порвал несколько мгновений назад, теперь позволяла насладиться обнаженным телом Натаниэля; пусть и совсем немного приоткрывая эту тайную завесу. Натаниэль стоял, оперевшись одним коленом на кровать; одной рукой медленно ведя вниз, к краю своих брюк; второй придерживал бутылку вина, обхватывая его горлышко припухшими губами. Все это время они не разрывали зрительного контакта. Кадык дернулся, когда Эндрю громко сглотнул, проследив за красной капелькой, которая одиноко стекала вниз по телу Натаниэля. Хитрый лис. Он ведь специально дразнил его. Рубашка Эндрю полетела на пол, а сам он прильнул к Натаниэлю, боясь что тот растворится, ускользнет сквозь пальцы. Руки умело справлялись с ремнем и ширинкой, а губы проходились дорожкой поцелуев по открытому участку его кожи. Очередная винная капелька покатилась вниз по телу, и Эндрю поймал ее, смешивая на своем языке сладость и слегка солоноватый привкус кожи. Сверху послышался короткий выдох, стоило Эндрю провести языком по животу Натаниэля, слизывая сладкую дорожку. Изумительный вкус, доводящий до экстаза. Дикие поцелуи, балансирующие на грани безумия. Эндрю не мог понять, какие именно чувства испытывал; их было слишком много: страх, желание, безграничная радость от воссоединения и сжирающая изнутри печаль от того, как долго им пришлось быть врозь. Эндрю вновь потонул в мягкости одеяла, когда Натаниэль навис над ним. То как они прижимались друг к другу, создавая трение, заставляло разум Эндрю отключаться на пару мгновений. Натаниэль сделал большой глоток вина, отставляя бутылку в сторону. Их словно магнитом притянуло друг к другу; а затем Эндрю почувствовал как поцелуй смешался с алкоголем, создавая совершенно новое послевкусие. Губы Натаниэля заскользили вниз по подбородку. Поцелуй. Еще. Затем легкий укус за кадык, от чего Эндрю не сдержал гортанный стон. В потемневших глазах Натаниэля читалось желание, и Эндрю был уверен, что в его можно было прочесть тоже самое. Желание. Оно сорвалось с цепи и накинулось на них, раздирая в клочья. По спине прошелся мелкий разряд тока, скачущего по позвоночнику, когда рука Натаниэля обхватила возбужденный член Эндрю, сквозь брюки. Это прикосновение согрело кровь внутри, но этого было недостаточно. — Ближе. Натаниэль поменял их местами, падая на кровать и сажая Эндрю на свои колени. Эндрю почувствовал, как член Натаниэля упирался ему в задницу. Решив его подразнить, он потерся об его возбуждение, слегка надавливая. Длинные пальцы сжали бедра Эндрю, от чего швы на брюках опасно затрещали. Эндрю так увлекся, создавая уносящее в эйфорию трение, что не сразу ощутил небольшой дискомфорт от собственного пульсирующего члена. Натаниэль приподнялся, тут же усыпая поцелуями его ключицы. Следующее прикосновение, заставило кровь Эндрю бурлить от наслаждения. Рука Натаниэля обхватила оба члена, прижимая их друг к другу. Эндрю вцепился в его рубашку, от чего ткань затрещала, почти сдаваясь под натиском. Движения хаотичные, рванные, лишенные всякой нежности. Брюки мешались, сковывая движения, но не хотелось прерываться, чтобы решить эту проблему. Сознание затуманивалось; они не целовали — кусали губы друг друга, не обращая внимания, что сладость сменилась металлическим привкусом. Натаниэль оттянул нижнюю губу Эндрю, снова извлекая из него протяжный стон, который отправился блуждать по квартире, уже почти утонувшей в сумерках. Легкий укус за мочку, затем Натаниэль вобрал ее в рот, кончиком языка играясь с сережкой Эндрю. Его рука все еще приятной тяжестью ощущалась на их соприкасающихся членах, то ускоряясь, то замедляясь. Натаниэль отвлекся, лишь на миг заглядывая в затуманенные глаза Эндрю. — Ты все еще сходишь с ума, когда я делаю так? Не разрывая зрительного контакта, он медленно провел языком по затвердевшему соску Эндрю. Ему показалось, что его сначала закинули в огонь, а потом резко опрокинули в холодную воду. Эндрю откинул голову назад, размыкая влажные губы и отправляя вслед за прошлым стоном — новый, еще более громкий. Мурашки разом накинулись на него, зажимая в своих объятиях. — Как я и думал, — удовлетворенно прошептал Натаниэль, снова проводя языком по соску. На этот раз играючи обводя его влажным кончиком. Тело Натаниэля обмякло в объятиях Эндрю, как только они оба достигли оргазма. Тяжело дышали, пытаясь прийти в себя. Эндрю все еще держался за черную рубашку, не в силах расслабить хватку. — Я скучал, — ухо обожгло от шепота. Эндрю невольно улыбнулся. — Я тоже, — тихо ответил он, наблюдая как по кровати скакали блики лунного света. Луна давно скрылась за мрачными тучами, осторожно выглядывая, будто пряталась от кого-то. Из источников света в темной квартире Эндрю, сейчас был лишь небольшой светильник на кофейном столике. Он сидел в кресле, забравшись в него с ногами, и задумчиво крутил кольцо на пальце. С одной стороны он должен быть рад, что воспоминания вернулись, и они с Натаниэлем вновь воссоединились. Но теперь, когда между ними произошла близость, Эндрю понял, что натворил. Он связан клятвой перед Богом и церковью; а связь с демоном — предательство, которое каралось смертью. Эндрю казнят — сожгут на костре. Вне всяких сомнений, ковен никогда бы не одобрил эти отношения, а церковь уж тем более. А умирать, чтобы вновь возродиться в новой жизни, Эндрю не очень-то хотелось. Достаточно с него. Он и так помнил каждую из своих смертей; невыносимую боль, пронзающую все тело. А самое терзающее — скорбящий взгляд Натаниэля, который держал его на руках, не в состоянии что-либо сделать. Он не хотел проживать очередное прощание, тем более уверенности, что они встретятся вновь — совершенно не было. Эндрю перевел взгляд на кровать, где Натаниэль спал, завернутый в одеяло; внутри разливалось стойкое ощущение, что впереди их ждало что-то плохое.

𖤐

Эндрю не собирался что-либо скрывать от брата, поэтому на следующий день пришел к нему домой, чтобы поговорить. Дверь он открыл своим ключом. Аарон сидел на диване, уткнувшись в книгу. В воздухе левитировала крупная золотая монетка, а сам он перебирал пальцами, играясь с ней. Шаг Эндрю замедлился, а потом он и вовсе остановился прямо в дверях, вглядываясь в золотые переливы. В воспоминание он погружался плавно, будто проходя по расчищенной ровной дороге. Капли дождя разбивались о плотный капюшон Эндрю. Сегодня весьма удачный день, такая стена из дождя служила отличным прикрытием. Несмотря на плохую погоду, было довольно тепло — конец весны; поэтому несколько часов ожидания, на этой удобной ели не приносили особо дискомфорта. Краем глаза Эндрю следил за дорогой, которая проходила через лес; и чтобы убить время наблюдал за суетившейся белкой, которая перетаскивала свои пожитки в дупло. Стук колес, который быстро приближался, спугнул белку, а Эндрю заставил оживиться. — Наконец-то, — прошептал он, хищно улыбаясь. На горизонте показалась темная карета, с двумя черными лошадьми. Ночью такую едва заметишь, если бы не стук колес. Эндрю натянул ткань на нижнюю часть лица, почти полностью его скрывая. Заведя руку за спину, выхватил стрелу и, натянув тетиву, принялся ждать. Как только карета оказалась в зоне досягаемости, стрела, с утяжеленным наконечником проскользила в воздухе, разрезая капли дождя и угодила в деревянное переднее колесо. Кучер грязно выругался, когда колесо разлетелось в щепки, а лошади встали на дыбы. Эндрю удовлетворенно хмыкнул, спрыгивая с дерева, плавно приземляясь на землю. Словно тень, он влетел в карету, через окно. Послышался женский визг, и Эндрю почувствовал слабые удары по телу, похоже его били женской сумочкой. — Прошу прощения, — произнес Эндрю, когда бесцеремонно залез во внутренний карман женского платья, стараясь касаться лишь ткани. Он вор, а не маньяк. — Какой милый бантик, — прокомментировал он, когда извлек белый мешочек с золотом внутри. Задерживаться было опасно, поэтому, собираясь уже покинуть карету, он взглянул на другую ее сторону, где оказался мужчина, скрытый в тенях. Взгляд Эндрю столкнулся с пронзительной синевой, и на некоторое мгновение время вокруг него замерло. Уже почти вылетев из кареты, он услышал, как мужчина усмехнулся. Деревенский трактир сегодня пустовал. В углу сидели рабочие, а полноватая трактирщица скучала, натирая глиняные кружки. Эндрю сидел у окна, подкидывая золотую монетку; поверхность то и дело ловила лучики солнца, которое заглядывало в окно. Когда монетка в очередной раз оказалась в воздухе, чья-то рука ее поймала. Эндрю скучающе перевел взгляд на наглеца, а затем поменялся в лице, когда наткнулся на знакомую синеву в глазах напротив. — Ловкие пальчики, — произнес Натаниэль, и золотая монетка бесследно исчезла, заблудившись в его пальцах. — Господи, напугал. Эндрю вынырнул из воспоминания, возвращаемый голосом Аарона, который его заметил. Взгляд брата изменился, как только он внимательно осмотрел Эндрю с ног до головы. Впервые, Эндрю стало некомфортно. — Что ты, блять, натворил? Эндрю на мгновение растерялся: — Н-ничего… — Ты сияешь как демоническая елка, — Аарон взмахнул рукой, показывая на всего Эндрю. — Ты как будто извалялся в демонической энергии. — Ладно, хорошо. Ты закончил? — Эндрю незаметно отряхнул рукава куртки, как будто это могло стряхнуть след Натаниэля. — Во что ты ввязался, — брат покачал головой, как будто был отцом Эндрю и ругал того за плохую оценку в школе. В глазах Аарона не было разочарования или презрения; Эндрю понимал, что он просто переживал за него. — Ты ведь понимаешь, что если ковен об этом узнает, то объявит тебя предателем. Эндрю хорошо это знал и уже успел подумать об этом прошлой ночью. — Почему именно демон, Эндрю? — а Аарон все продолжал, так и не дожидаясь чего-то в ответ. — Кто угодно, но ты выбрал из тех, кто многие столетия являются нашими врагами. Они убивают невинных людей. Не все. Мысленно поправил Эндрю, но вслух произнес: — Все очень сложно, Аарон. — Ну так это не зельеварение изучать, так что начинай рассказывать, пока я не стал додумывать сам и не пришел к выводу, что ты по неосторожности продал душу демону. И Эндрю рассказал. Обо всем. Начиная с 1380 года, когда будучи простым продавцом безделушек, пытающимся выжить, он продал оберег демону. Рассказ плавно перетекал из года в год, из века в век, минуя столетия, жизни. Бедняк, едва зарабатывающий себе на еду, сын герцога, которого заперли во дворце, мелкий воришка, выжимающий золото из богатых и солдат с неизлечимой болезнью. По ходу рассказа, перед глазами Эндрю перелистывались картинки многочисленных историй; неизменным оставался лишь он — Натаниэль, который каждый раз ждал перерождения Эндрю. И каждый раз, в каждой из новых своих жизней, Эндрю первым находил его, даже не подозревая кто он; но после встречи, воспоминания, как цунами захлестывали его с головой. — Ох-ре-не-ть, — по слогам проговорил Аарон, как только последнее слово слетело с губ Эндрю, завершая свой рассказ. Брат поднялся с дивана, направляясь на кухню и доставая оттуда бутылку виски. Не говоря ни слова, он плеснул янтарную жидкость в стакан и выпил залпом, слегка поморщившись. — Мне тоже налей.

𖤐

Они с Аароном просидели за разговорами несколько часов. Брат задавал много вопросов, а Эндрю терпеливо отвечал на каждый из них, упуская лишь причины своих смертей, которые сам хотел бы с удовольствием забыть. Они посылали фантомную боль, в разные участки тела, туда, где когда-то находились смертельные раны. Когда оставалось пару часов до ужина, телефон Эндрю оповестил его о новом сообщении. Оно оказалось от Рико. Лютер хотел видеть Эндрю, причем срочно. Рука, державшая телефон напряглась. А что если… Эндрю откинул ненужные переживания и не стал забивать голову возможными «если». Лютер мог его позвать по многим причинам; и эти причины никак не перекликались с Натаниэлем. Солнце плавно опускалось за горизонт, окрашивая небо в тяжелый красный цвет. Однажды Эндрю уже видел такое небо; и тогда оно было отражением залитой кровью земли. Плохое предчувствие поднималось к горлу, впиваясь во внутренности острыми когтями. Эндрю остановился перед церковью. Колокол на ней молчал, но Эндрю все равно слышал этот объемный тембр, набатом звучащий в голове. Внутри церкви было пусто. Тишина, которая больше походила на траурную, тяжелым облаком висела в воздухе. Эндрю ступал по шлифованному камню, мимо зажженных свечей, ощущая стойкий запах воска и следующей по пятам тревоги. Переступая порог кабинета Лютера, Эндрю уже мысленно подготовил себя ко всему… Но только не к тому, что его сразу же швырнут в стену, как какую-то тряпичную куклу. Ребра отозвались резкой ноющей болью; Эндрю упал на четвереньки, выплевывая сгусток крови. Перед его глазами возникли черные туфли Лютера, а затем его рывком подняли в воздух, сжимая шею. Эндрю потерял опору под ногами, безвольно болтая ими в воздухе, едва-едва касаясь носочками пола. Руки, в попытках ослабить стальную хватку, ухватились за чужие запястья, не сразу понимая, что не так. Лицо Лютера выражало отвращение: — Говорил же Марии, что ты станешь нашим клеймом позора, — шипение, как у чертовой змеи. — Еще немного сжать… — хватка на шее Эндрю стала сильнее, и он затрепыхался, закатывая глаза. — И ты подохнешь. Эндрю впился ногтями в левое запястье Лютера — вот оно… Хватка исчезла, и Эндрю повалился на пол. Метки пентаграммы не было. Кислород медленно возвращался в мозг Эндрю, а вместе с ним и понимание, почему Лютер такой сильный. У него не было метки, которая блокировала его демонические силы. — Но я не откажу себе в удовольствии, посмотреть как ты горишь в огне, на потеху всему ковену, — Лютер присел на корточки рядом с Эндрю и грубо схватил его за волосы, запрокидывая голову. Эндрю не сдержал шипение, от пронизывающей его боли. — Какое убожество. Спутаться с демоном, как какая-то помойная крыса. — Когда-то… — Эндрю заговорил охрипшим голосом, игнорируя адскую боль в горле. — Когда-то мы были на одной стороне. Лютер отпихнул голову Эндрю, и если бы не упирающиеся в пол ладони — лоб встретился бы с полированным камнем. — Могу предположить, что об этом тебе рассказал твой ручной демоненок, — насмешливо протянул Лютер. — Кто теперь об этом вспомнит? Все записи уничтожены. Эндрю не видел выражение его лица, но по голосу было слышно, что он наслаждался этой ситуацией. Эндрю представлял, как давно Лютер этого ждал; наверное с самого его появления в ковене. — Наши предки приняли правильное решение: встали на сторону победителей. — Просто трусливо спасали свои шкуры, — Эндрю сплюнул на пол очередной сгусток крови. — Тебе следовало у них поучиться, вместо того, чтобы трахаться с тем, кого ты когда-то поклялся убивать, — по камню застучали каблуки. Лютер прошел к своему столу. Наверное сейчас был бы идеальный момент для атаки; но без своей метки, Лютер слишком силен. Поэтому Эндрю лежал на полу, считая прожилки на светлом мраморе. Малейшее движение приносило боль, которая распространялась по всему телу — без всякого сомнения это был перелом ребер, к тому же и внутреннее кровотечение. Хорошо это или плохо, Эндрю пока не решил. На одной чаше весов — смерть от внутреннего кровотечения; на другой — сгореть заживо в огне. Привлекательнее было первое. Боль была привычной. Когда-то Эндрю столкнули с балкона, и тогда он сломал себе не только ребра, но и позвоночник. Но тогда перед смертью хоть вид красивый был. — Если бы Рико мне не рассказал о твоих грязных отношениях, весь ковен бы потонул вслед за тобой. Рико… ну конечно же, кто бы сомневался. Не зря Эндрю показалось, что тот вел себя странно в их последнюю встречу. Снова послышались шаги. Лютер схватил Эндрю за щеки одной рукой, сжимая, чтобы открыть рот. В горло полилась какая-то горькая жидкость. Хватка исчезла. Лютер брезгливо вытер руку об куртку Эндрю. — Окутан его энергией с ног до головы, как самая настоящая демоническая шлюха. Это последнее, что Эндрю услышал, прежде чем отключиться. Голова гудела, а еще периодически в нее врывалось стрекотание кузнечиков. Кузнечиков? Эндрю медленно разлепил глаза, щурясь от яркого света. Уже было утро. Руки связаны за спиной, в которую упирался деревянный столб. Вокруг был лес. Эндрю поднял тяжелую голову и тут же об этом пожалел. Со всех сторон разом его облепила стреляющая боль. В глазах потемнело, но ненадолго. Уже в следующее мгновение он смог разглядеть впереди спину священника. — Эндрю Джозеф Миньярд, член ковена и служитель церкви Святой Патриции, обвиняется в предательстве, нарушении клятвы верности перед Господом и небесами. — Мужеложство еще не забудьте, — пробормотал себе под нос Эндрю. Не лучшее время язвить, когда ты привязан к столбу, а вокруг тебя сухие ветки, которые вспыхнут так быстро, что вряд ли Эндрю успеет подумать над своим поведением. Монотонную речь Отца Хикса, Эндрю как и всегда решил пропустить. Он не мог изъясняться коротко даже на чьей-то казни. Проявил бы снисходительность, Эндрю так не протянет — умерев от головной боли. —… и приговаривается к казни, путем сжигания на костре. Посмотреть на казнь Эндрю пришло меньше половины их ковена — даже обидно как-то. Среди них не было Аарона, и у Эндрю было два варианта: либо ему не сообщили, либо с ним что-то сделали. Рене, среди присутствующих Эндрю тоже не заметил. Отец Хикс отошел к рыдающей Марие, которой якобы не было плевать на вероятную смерть племянника. Эндрю дернулся, когда увидел приближающегося Рико; грубые веревки больно врезались в запястья. — Тебя что-то беспокоит, Эндрю? — насмешливо поинтересовался он. — Ты поверишь, если я скажу: комары? — Ну ничего, сейчас костерчик разведем, и дым их отпугнет. Они обменялись натянутыми язвительными улыбками. — Что я тебе сделал? Рико пожал плечами, задумчиво поджимая нижнюю губу: — Ты — ничего. Просто оказался не в то время, не в том месте, — лицо Рико оказалось слишком близко, носа Эндрю коснулся едва различимый запах серы. — Ничего личного, я просто пытаюсь исправить ошибки своего прошлого. Мне абсолютно плевать с кем ты спишь, но твоя казнь мне на руку. — Чтобы исправить ошибку прошлого, твоим родителям надо было предохраняться. — Смешно, — безэмоционально ответил Рико. — Знаешь, я должен тебя поблагодарить. Ты очень вовремя спутался с тем демоном, мне не пришлось марать руки, чтобы выкрасть тебя. Все сложилось как никогда лучше. — Говоришь, что ничего тебе не сделал, но тем не менее в жертву выбрал именно меня? — полюбопытствовал Эндрю. — Для ритуала нужен тот, чья душа уже однажды побывала в Пустоте, — медленно проговорил Рико, объясняя, словно маленькому ребенку. — Боюсь тебя разочаровывать, — усмехнулся Эндрю. — Но, к сожалению, мне не довелось съездить в такой увлекательный отпуск. В этом Эндрю был уверен на сто процентов — он никогда не бывал в Пустоте, иначе бы запомнил это... запомнил бы ведь? Усмешка едва дернулась, когда ее потянуло за собой сомнение в собственных словах. — Эндрю, Эндрю, — Рико ткнул указательным пальцев ему в грудь. — Я вижу человеческие души, да, прямо как Аарон — демонический след. И твоя такая покалеченная, что едва держится, связываемая тенями. Может ты и не помнишь, но я точно могу сказать, что твою душу однажды вытащили из Пустоты и собрали по кусочкам. Эндрю старался держать лицо, пока Рико наслаждался моментом своего триумфа. А внутри все рушилось, как будто стеклянная посуда падала с самой верхней полки и разбивалась об пол, засыпая все мелкими осколками. Если на несколько мгновений представить, что Рико говорил правду... из Пустоты ведь так просто не возвращались, всегда были последствия. Да и кто в здравом уме, будет открывать врата, жертвуя всеми. В голове всплывало лишь одно имя, и разгневанный образ, который все сжигал на своем пути. А потом кровь и обещание, что они снова встретятся. Это было четыреста лет назад. И сейчас, копаясь в сознании, Эндрю понял, что там не хватало одного момента. Он не помнил как именно он умер в последней своей жизни, до этого перерождения. Рико склонил голову набок, растягивая губы в улыбке, видимо наслаждаясь резкими переменами на лице Эндрю. Он ничего не сказал. Просто ушел. Эндрю наблюдал за тем, как Лютер подносил зажженный факел к костру, а в мыслях был лишь один вопрос: через сколько столетий он переродится на этот раз? Если вообще переродится. Если его душа и правда была разбита, то очень вероятно, что эта жизнь для Эндрю — последняя. Взгляд был прикован к Рико, который стоял в центре поляны. Как только перед взором вспыхнул первый язык пламени, а ногам стало нестерпимо горячо, вокруг Рико зажегся красный знак пентаграммы, а члены ковена и Отец Хикс упали без чувств. Стоило предполагать что-то такое; иногда Эндрю казалось, будто он главный герой какого-то второсортного романа, с сюжетом, где драма происходила ради драмы. Если бы не зелье, которым его опоили, чтобы заблокировать силы, он смог бы освободиться, а не трепыхался тут как курица гриль. Вокруг Рико закрутилась вереница черного и белого дыма — души. Рико они были нужны для ритуала, который открывает врата в Пустоту. Только не понятно, он сам являлся демоном, или же управлял ими, чтобы те приносили ему души. Эндрю вспомнил слабый запах серы, который почувствовал, когда Рико к нему приблизился. Лицо Эндрю исказилось в гримасе боли, когда огонь лизнул его запястье, полностью оплавляя кожу. Там, куда доставало пламя, конечности уже почти не чувствовали ничего; вверх по телу прошла тупая ноющая боль. Из Эндрю вырвался крик. Когда Эндрю перестал ощущать руки и ноги, а дыхательные пути занял дым, по телу прошлось какое-то новое чувство. В Эндрю будто кто-то вливал силы; новые, доселе ему неизведанные. Магия заискрилась на кончиках пальцев, и веревка, сковывающая его, исчезла. Ноги Эндрю подкосились и он рухнул прямо в огонь, полностью в нем потонув, но при этом уже не ощущая боли. — Ignis egreditur, — в сознание ворвался испуганный крик Аарона. Эндрю проваливался в темноту; боль вернулась, проходясь по нижней части тела. Ему было хорошо знакомо это ощущение. Ощущение приближающейся смерти. Короткие вдохи — это все, что он мог делать. Сердце едва билось, и Эндрю чувствовал это слабое биение — оно отражалось эхом в голове. Он слышал голос брата, но не мог разобрать слов. Хлынул внезапный поток кислорода; с такой силой и так внезапно, как будто Эндрю ударили кулаком в солнечное сплетение. Ребра сдавило, а потом Эндрю одолел кашель, и горло неприятно стянула сухость. — Господи, придурок, — голос Аарона был на грани истерики. — Как ты меня напугал. Эндрю оказался в объятиях брата, слегка поморщившись от пронзающей все тело боли. Аарон дрожал, стискивая Эндрю и тяжело дышал ему в шею. Он хотел было поднять руку, но ничего не чувствовал. — Что-то ты долго, — упавшим голосом произнес Эндрю. Аарон отстранился, осматривая повреждения. — Лютер, сукин сын, опоил меня чем-то, и я отрубился. Меня нашли Кевин и Натаниэль. — А сами они где? Испугались? Брат издал нервный смешок. — Я бы не удивился. Но вокруг поля барьер, демоны не могут войти. Кстати… Аарон поднял руку вверх, а другую прижал к земле: — Frangere praesidium. Sublato claustro. И в это же мгновение рядом оказались Натаниэль и Кевин. Похоже Аарон сломал защиту, поставленную Рико. Рико… Он стоял в середине поляны и что-то шептал. Вокруг него все еще кружились души умерших, а на земле горела кровавая пентаграмма. Члены ковена лежали без движения, и было непонятно живы они или нет. Верхушки деревьев угрожающе качались, ветер шептал проклятия, а над поляной нависла черная туча, полностью перекрывая дневной свет. Пока Натаниэль дрожащими руками пытался залечить раны Эндрю, Кевин метнул в Рико какой-то сгусток темного дыма. Тело Рико коротко дернулось, а затем он схватился за бок. Летающие вокруг души тут же засосало обратно в шкатулку, которая стояла у его ног. Все закончилось как-то слишком быстро. Хотя Эндрю было уже все равно… тело прошиб озноб, и он содрогнулся в конвульсиях. — Эндрю, — Аарон и Натаниэль синхронно выкрикнули. Земля под Эндрю нагрелась, выжигая траву вокруг. На лбу выступила испарина; его словно беспрерывно било током. Тело будто подбрасывало в воздух и снова роняло на землю, из горла вырвался крик, отдавая вибрацией в груди. — Что с ним происходит? — откуда-то доносился голос Аарона. — Не подходи, — это был Кевин. — Его метка… Метка. Что с ней? Эндрю резко сел, глубоко вдыхая. Обоженная кожа на глазах стала разглаживаться, приобретая нормальный вид. Эндрю удивленно развернул руку, ладонью вверх и на ней тут же засветился голубоватый шар… а пентаграмма на запястье исчезла. Вероятно, когда огонь оплавил кожу, метка просто сгорела, теряя свою силу. Он поднял голову на затихших друзей. В глазах Натаниэля и Аарона читался испуг. Кевин улыбался одним уголком губ. — С возвращением, — весело проговорил он, разводя руки в стороны. — Как себя чувствуешь? — Натаниэль присел рядом с Эндрю, проводя рукой по его лицу, убирая волосы. — Как будто после двадцати лет вегетарианства мяса поел. Натаниэль усмехнулся, притягивая Эндрю для короткого поцелуя. — Фу, тут же дети. — Убери от меня свои руки, — Эндрю не видел, что сделал Кевин, заставляя Аарона так отреагировать. Члены ковена все еще лежали без сознания, Аарон проверил и сказал, что они живы, просто в отключке. Рико опустился на колено, тяжело дыша и прижимая окровавленную руку к ране. Из рта вырвался истеричный смешок: — Я всего лишь хотел вытащить брата. Он не должен был погибать… не должен был. Он поднял взгляд, всматриваясь в лицо Эндрю, полными от слез глазами. — Ты же должен меня понять. Эндрю тихо выругался. — Послушай, — он сделал шаг к Рико, и Натаниэль словно тень последовал за ним. — Мне правда жаль, что такое произошло с твоим братом. Но я думаю он бы не одобрил то, что ты здесь устроил. Он спас твою жизнь, не для того, чтобы ты ее загубил. Между ними повисла тишина. Кевин выступил вперед, поднимая руку, вокруг которой заструились тени. — Не надо, Кевин, — Аарон остановил его, хватаясь за предплечье. — Серьезно? По его вине, из твоего брата чуть вери велдан не сделали, — брови Кевина взлетели вверх в недоумении. — Хватит уже казней на сегодня, — он не оправдывал Рико, но Эндрю было его жаль. Он понимал, что такое потерять брата. Рико выглядел подавленным и немного сумасшедшим. Эндрю мог быть на его месте, если бы его не поддерживал Аарон после смерти Ники. А Рико просто остался один…

𖤐

Церковь требовала казнить Рико, но Эндрю и Аарону удалось убедить Ватикан, что в этом не было необходимости. Получив метку отступника, блокирующую все его силы, Рико остался жить в монастыре при Ватикане, до конца своих дней. Аарон и Эндрю покинули ковен, отказавшись от верности небесам. Аарон целиком ушел в целительство, открыв магазин с лечебными зельями, где периодически ему помогала Рене. Каждый раз, жалуясь на различные виды боли, в магазин заглядывал Кевин. Они оба знали, что демоны не болели и быстро восстанавливались после травм; но на удивление Эндрю, брат охотно подыгрывал Кевину. — У меня кое-что есть для тебя, — Эндрю подошел к Натаниэлю. В его руках материализовалась цепочка с серебряным колечком на ней. Кольцо было похоже на то, что когда-то подарил ему Натаниэль, но с темными прожилками, будто застывшая лава. — Ух ты, — Натаниэль осторожно взял украшение в руки, всматриваясь в руну посередине. Его губ коснулась теплая улыбка. — Руна защиты. — Подумал подарить тебе сначала колокольчик на шею, — с наигранной серьезностью произнес Эндрю. Их взгляды столкнулись и они несколько секунд смотрели друг на друга с непроницаемыми лицами, а затем рассмеялись. Но смех Натаниэля быстро сошел на нет, и на лице, крупными мазками нарисовалась печаль. — Ты чего? — Эндрю сжал его руку. — Со мной всегда это вечное ощущение, что я тебя потеряю, — севшим голосом произнес Натаниэль. — Эй, — Эндрю обхватил его лицо ладонями, заглядывая в глаза. — Мы же всегда находим друг друга. Независимо от того, сколько сменится времен года — мы обязательно встретимся вновь. После всех этих событий и шокирующей правды о своей душе, Эндрю несколько раз пытался заговорить об этом с Натаниэлем. Но каждый раз его что-то останавливало. Возможно это был страх — Эндрю боялся услышать правду. Он коротко дернулся в сторону Натаниэля, словно подталкивая себя к разговору. Натаниэль вопросительно на него посмотрел, но Эндрю лишь слабо покачал головой, мол: ничего. И притянул его лицо для поцелуя. Эндрю вложил в поцелуй все невысказанные чувства, пытаясь хотя бы немного заполонить ту пустоту внутри Натаниэля, которая разрасталась в течении многих столетий, пока его возлюбленный терзался в неумолимом ожидании. Может это и последняя его жизнь, но Эндрю был счастлив. Растворяясь в любимых объятиях.

𖤐

И если когда-то судьба нас снова разлучит, найди меня спустя десять зим. Заставь меня вспомнить рассвет. Заставь меня вспомнить закат. И отражение лунного света, что я когда-то ловил в твоих глазах. Напомни о медленно падающем снеге, о желтых летящих листьях, мерцающих каплях дождя, о знойных лучах светила. Заставь меня вспомнить о нас.