Ожидая тебя

1411 год. Пятнадцатый век.

Бавария.

𓆩⚝𓆪

За плотной тканью портьеры Эндрю чувствовал себя в безопасности, а самое главное скрытым от любопытных взглядов и вездесущего недовольного тона отца. Монотонные звуки ребека проникали в его сознание, мучительно хотелось спать, — несколько выпитых бокалов вина никак не улучшили ситуацию. Эндрю лелеял надежду, что в его восемнадцатилетие отец позволит покинуть резиденцию, — но вместо этого устроил пышное празднество, на котором сообщил о предстоящей свадьбе… Свадьбе Эндрю, о которой тот узнал вместе со всеми гостями. На протяжении нескольких часов Эндрю чувствовал себя словно экзотическое животное в клетке, на которое пришли поглазеть все знатные особы Баварии. И когда Эндрю удалось вырваться из цепких рук нацелившихся на него дам, единственное место, в котором он чувствовал себя умиротворенно — был зимний сад. Как только он оборачивался на резиденцию, замечал силуэты, танцующие в окнах, тяжелые двери, которые закрывались на десятки замков после полуночи, — сердце вновь болезненно сжималось. Эту клетку ему не открыть. Его отец — герцог Баварско-Ингольштадтский, — никогда не позволял Эндрю выходить за охраняемую территорию их резиденции. У семьи много врагов, которые мечтали заполучить высокопоставленный пост. Эндрю могли использовать в качестве рычагов давления на отца, поэтому его участь проста — не высовываться, говорить тихо и вежливо, выполнять приказы и жениться на ком выгодно. Эндрю медленно шагал по саду, в сотый раз рассматривая знакомые цветы. Он выучил каждый лепесток, каждый стебелек, камушек под ногами. Здесь менялось лишь небо. Даже настроение Эндрю всегда оставалось неизменным. Но сегодня, среди цветного буйства красок, внимание Эндрю привлекло нечто новое. Темный силуэт стоял неподвижно в конце узкой дорожки. Спина незнакомца прямая, как отточенная грань бриллианта. Эндрю пригляделся, не в силах рассмотреть профиль, — будто пытаясь увидеть что-то на холсте, среди смазанных мазков краски. Под ногами хрустнула ветка, и некто обернулся. Эндрю тяжело сглотнул, почувствовав резкую боль в горле. — Ваша милость, — голос слышался приглушенно, словно что-то мешало ему выбраться наружу. — Виновник торжества сбегает с собственного праздника? Смех. Слегка хриплый. Он, сотнями мурашек пробежал вдоль позвоночника Эндрю, что заставило выпрямить спину и глубоко вздохнуть. Первый шаг навстречу ощущался несколько неправильно, но любопытство взяло верх. Таинственный незнакомец манил к себе чем-то невидимым, — оно витало в воздухе, кружило вместе с цветочным ароматом. — Я вас знаю? — решился спросить Эндрю. — В толпе лиц, как в бурном океане Мелькает, то тенью, то вспышкой света он. В глазах, то глубина морская, то отблеск звезд в ночной дали. Какая тайна за словами, — еще не сказанными, ожидает впереди? Эндрю задержал дыхание, вслушиваясь в голос, что развеялся по саду. Незнакомец обернулся, и в лучах лунного света блеснула серебряная маска на лице. Безжизненное, застывшее во времени выражение, как безмолвный страж, охраняющий секреты. — Нам пока не посчастливилось познакомиться. — Эндрю слышал голос, но губы незнакомца не шевелились. Звук доносился из-под маски, — вот почему слышался так приглушенно. — Но вы меня знаете, — ответил Эндрю. Почему-то казалось, будто на застывших губах мелькнула улыбка, но то было лишь воображение Эндрю. — Единственного сына герцога сложно не знать, пусть отец вас и скрывает столь бережно, — ответил незнакомец. — Кто вы? Незнакомец протянул руку, облаченную в черную перчатку. Эндрю, ведомый любопытством и отсутствием страха, потянулся навстречу. — Меня зовут Нил, я новый советник вашего отца, — он склонился в неглубоком поклоне, а затем Эндрю почувствовал прикосновение холодных металлических губ к тыльной стороне ладони. Эндрю не позволил себе вздрогнуть, хотя само присутствие нового знакомого вызывало в нем неимоверный трепет. Похоже он прибыл в резиденцию лишь сегодня, потому что отец еще не сделал объявление о смене своего советника. Что случилось с прошлым, Эндрю даже не хотел знать. — Вы не отсюда, — решил начать разговор Эндрю. — Что вас натолкнуло на эту мысль? Мое имя? — усмехнулся советник. — Ваше тоже имеет другие корни. — Это от матери, — тихо прошептал Эндрю. Он плохо ее помнил, — отец сказал, что она погибла сразу после родов. Но последней ее волей было, — дать ребенку имя Эндрю. Эндрю не заметил, как они двинулись вглубь сада, вдоль кустов диких роз. Тишина успокаивала, умиротворяла. На языке все еще взрывался вкус недавно выпитого вина, его сладость ощущалась легкими покалываниями, но мягкое послевкусие доставляло удовольствие. Ночной воздух прогнал сон, или же всему виной необычная встреча?! — Почему вы сбежали с торжества? — спросил советник. — Там слишком шумно и много внимания ко мне. Нил усмехнулся. А губ Эндрю не могла коснуться улыбка, вместо этого он сжал их так сильно, что почувствовал онемение. — Отец хочет, чтобы я женился. Он не знал зачем сказал это. Его слова слышались словно жалоба на весь мир, прошение о помощи. Но Эндрю был уверен, что никто не откликнется. — А вы? — прозвучал тихий вопрос. — Мне всего восемнадцать, не знаю, к чему спешить. — Всего, — эхом отозвался Нил. — Мечты, как птицы, рвутся в облака, Свободы вкус вдыхая полной грудью. Они ведут, маня издалека В страну, где счастье можно взять в ладони. — Любите поэзию? — поинтересовался Эндрю, останавливаясь у темно-красных роз. — Мой новый друг ее очень любит, и теперь я тоже, как болван разговариваю стихами, — ответил Нил. Эндрю замер, касаясь прохладных лепестков, а затем не удержался от смеха. — Вы не болван, — посмеиваясь и прикрывая рот, произнес Эндрю. — И мне нравятся ваши стихи. — Ваш комплимент, Ваша милость, я буду помнить всегда. Эндрю почувствовал, как его лицо начало гореть от столь внезапного смущения. Он надеялся, что мрак сада способен это скрыть. Также, как и неуместные вспыхнувшие мысли. После необычной встречи в саду, Эндрю начал находить рядом с кроватью небольшие букеты из маленьких розочек. Сначала он подумал на свою экономку — Бетси, та любила баловать его, делая все необходимое, чтобы Эндрю чувствовал себя комфортно, будучи запертым у себя в комнате. Но Бетси опровергла мысль, что цветы ее рук дело. И тогда, у Эндрю проскользнула запретная мысль о том, что это мог быть советник. Но он быстро отмел ее, поскольку это казалось абсолютно глупо, — они говорили всего раз, и Эндрю даже не видел его лица. Эндрю задумчиво отрывал небольшие кусочки хлеба, отправляя их в рот. Он всегда ел медленно, разбирая вкус еды на множество оттенков. Отца это жутко злило, но Эндрю ничего не мог с собой поделать. В детстве он не знал меры в еде, запихивая в себя ее насильно, даже если больше не хотел. Ему казалось, что если он сейчас не поест как следует, то потом, когда еды не будет, — Эндрю начнет голодать. Глупые детские страхи. — Ваша милость, — послышался за спиной голос Бетси. — Сегодня вечером в деревню приезжает праздник цветов, а по окончанию ярмарки они будут запускать в небо тысячи фонариков. — Какая разница, отец все равно не позволит мне покинуть резиденцию, — глухо ответил Эндрю, продолжая медленно жевать кусочек хлеба. Бетси ничего не ответила. Эндрю, даже не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть, как та смотрела на него сочувствующим взглядом. Эндрю уже давно смирился со своей участью. Ему оставалось наблюдать за кипящей жизнью в близлежащей деревне из окна. Сколько раз Эндрю мечтал сбежать из дома, и один раз ему это удалось. Когда Эндрю было пять, он увидел, как компания ребят отправлялась в лес. Ему очень хотелось завести друзей, поэтому он выскользнул через вход для слуг и присоединился к другим детям. Такой ярости в глазах отца, Эндрю не видел никогда. Он наказал не только своего сына, но и ни в чем неповинных ребят, запретив им приближаться к замку. Эндрю просидел в комнате несколько месяцев, без возможности выходить даже в сад. Он разговаривал лишь с приходящими учителями и своей экономкой, а отец так и не пожелал с ним тогда поговорить. Они вообще мало общались за все восемнадцать лет, что Эндрю являлся пленником в этом доме. Ночь сменила день слишком быстро, Эндрю даже не сразу заметил, как комната утонула во мраке. И только свеча на столе отбрасывала желтоватый свет на страницы книги, которую Эндрю почти дочитал. Похоже, свечу зажгла Бетси, — и как он этого мог не заметить?! Он закрыл книгу и положил ее на стол. Спина затекла от продолжительного чтения в кресле. Эндрю встал, потянувшись, но так и замер, взирая на темный силуэт у балкона. — «Кто хочет достигнуть того, чего желает, пусть желает достижимого», — произнес Нил. Эндрю бросил взгляд на книгу, строчку из которой процитировал советник. Тот обернулся через плечо, и по маске скользнул голубоватый блик. Эта красота завораживала, казалась лунным светом, застывшим в металле. Эндрю бы хотел коснуться его, почувствовать, — она такая же холодная, как представлялась ему?! Образ Нила таил в себе опасность и неизвестность. И этот риск был так знаком Эндрю, но он не понимал почему. — Как вы сюда попали? Эндрю хорошо помнил, как запирал дверь. — Было не заперто, тебе следует больше уделять внимание своей безопасности. Он мотнул головой, прогоняя знакомый голос в голове. Но советник не ответил, а Эндрю продолжил рассматривать его украдкой, уже и позабыв о своем вопросе. Взгляд заскользил по маске, по сложенным за спиной рукам, прямой осанке. Нил был не сильно выше Эндрю, но казалось будто возвышался над ним. — Спрашивай. Эндрю вздрогнул. Он почувствовал себя открытой книгой, которую Нил прочел слишком стремительно. — Почему вы носите маску? — Тебе так любопытно, что под ней? — спросил советник и в голосе послышалась улыбка. Эндрю неуверенно кивнул, а после осознал, что Нил скорее всего этого не увидел. — Да, — смущенно ответил он. Между ними осела тишина. За спиной Эндрю потрескивала свеча, а огонек едва-едва освещал небольшое пространство около стола. Советник медленно обернулся, а затем подошел к креслу, почти коснувшись Эндрю своим плечом. Нил остановился в каких-то жалких сантиметрах от него, заставляя сердце в груди стучать набатом. — А что если тебе не понравится то, что ты увидишь? Не боишься? Эндрю молчал немного дольше, чем того хотел. — Не знаю, — последовал честный ответ. Горькая, — как показалось Эндрю, — усмешка советника, кольнула в область груди. — Доброй ночи, Эндрю. Отяжелевшие веки закрылись от разочарования. Нужно было ответить, что он не боится. Но что-то подсказывало Эндрю, что советник тот человек, который с легкостью бы раскрыл столь наивный обман. Тот остановился у двери, положив руку на позолоченную ручку. — Какие цветы тебе нравятся? И почему-то только сейчас Эндрю понял, что Нил обращался к нему, отбросив все формальности. Это было немного неловко, особенно в стенах его спальни. — Белые лилии, — не задумываясь ответил Эндрю. И за советником закрылась дверь.

𓆩⚝𓆪

Утро встретило Эндрю поющими за окном птицами и солнечными лучами. Бетси уже давно принесла завтрак, и Эндрю был уверен, что тот давно остыл. Взгляд привычно упал на прикроватный столик. Мир на мгновение остановился, и вместе с ним дыхание, парализованное неожиданностью. Пальцы, словно боясь разрушить хрупкость, коснулись белоснежных лепестков. Холодные. Но, почти обжигающее прикосновение, растопило лед в душе. Губы тронула мягкая улыбка, и Эндрю успел подумать, что этот день принесет ему нечто прекрасное. Пока ему не сообщили, что отец желал его видеть. — Ты мне так и не сообщил о своем решении, по-поводу невест, что прибыли на твой день рождения. Прошел уже месяц, — голос отца громыхнул на последнем слове. В малой приемной зале не было никого, кроме них. Даже при длительной паузе, слова отца преследовали Эндрю, многократным эхом. — Я хочу тебя кое с кем познакомить, — спокойно продолжил отец. — Она из очень обеспеченной семьи, и этот союз поможет укрепить нашу армию. Эндрю слушал, покорно склонив голову. Отец переживал, что кто-нибудь устроит переворот и ему придется попрощаться с насиженным местом, — посмертно ли, или добровольно. Герцог Баварско-Ингольштадтский любил власть, это не для кого не было секретом, и он готов сделать все что угодно, лишь бы ее сохранить. Даже использовать собственного сына, в качестве укрепления деловых отношений. Эндрю оставалось лишь кивать и говорить: да, отец. Потому что он знал, — его жизнь превратится в еще больший ад, если он вновь посмеет ослушаться. Девушка о чем-то болтала без умолку. Эндрю даже не запомнил ее имени. Из обрывков разговора он понял, что ее отец маркиз. А дальше она говорила лишь о себе, о своих посиделках с подругами, посещении театра. Все это наскучило Эндрю, не успели они войти в сад. Сердце, словно почувствовало чье-то присутствие. Эндрю обратил взгляд на проходящих слуг, а рядом с ними на ничем непоколебимого советника. Из-за маски не было понятно, смотрел ли он на Эндрю, или даже не заметил. Они прошли мимо, а Эндрю так и не смог оторвать взгляд от чужой спины, пока Нил не скрылся за углом. После весьма унылой и не содержательной встречи с не будущей невестой, — по крайней мере, Эндрю надеялся на это, — он отправился на стрельбище. Его учили стрелять из лука с самого детства, но получалось крайне паршиво. Учителя неимоверно злились, — то он руку не так поставил, то слишком вяло натягивал тетиву. От их криков Эндрю сам часто раздражался, и от этого у него не получалось еще больше. Стрельбу он давно забросил, но его все равно тянуло на стрельбище. Это помогало успокоиться, подумать, — если конечно никто не орал и не плевался слюной от ярости. Спина прямая. Ноги на ширине плеч. Корпус тела перпендикулярно мишени. Медленно натянуть тетиву. Эндрю проговаривал это все про себя, вспоминая наставления учителей. Но выпустив стрелу, та не пролетела и половины пути к цели. Эндрю нахмурил брови и потянулся за второй, но замер, когда увидел Нила, прислонившегося к дереву. — Ты неправильно держишь локоть, — послышалось из-под маски. — Он у тебя слишком опущен, из-за этого и не получается оттянуть тетиву, как следует. Эндрю тяжело сглотнул. Он хотел было сказать, что это вовсе не из-за положения локтя, а потому, что у него просто недостаточно сил. — Это ваш особый талант? Подкрадываться неожиданно? — задал вопрос Эндрю, пытаясь установить стрелу. — У меня много талантов, — Нил приближался неспеша, словно дикий зверь на охоте, но Эндрю, будто раненная косуля, тихо ждал своей кончины. — Это не тот, каким можно похвастаться. Его голос осел за спиной Эндрю. Неосознанно тот выпрямил позвоночник до боли в пояснице, сейчас он был напряжен сильнее, чем тетива лука. — Позволишь? — уха коснулся холод, и Эндрю вздрогнул отскакивая. — Прошу прощения, Ваша милость. Я вас напугал? Нил слегка склонил голову. В лучах закатного солнца на его маске запрыгали причудливые тени, — некоторые из них пугали, стоило советнику поднять взгляд. Эндрю громно сглотнул, приблизившись. Он украдкой бросил взгляд на выглядывающие глаза в узких прорезях маски. Трудно было рассмотреть их цвет, но когда оранжевые солнечные лучи ложились прямо на лицо Нила, можно было поймать стремительный голубоватый блик. Эндрю вновь повернулся спиной к советнику, принимая нужную стойку. Его тело было напряженно до предела, поэтому, когда ладонь Нила, обтянутая черной перчаткой коснулась его локтя, — Эндрю подумалось, что сейчас расколется на сотню мелких осколков. — Вот так, — произнес Нил, приподнимая локоть Эндрю, а затем заковывая его в кольцо своих рук. Собственное дыхание казалось сейчас чем-то ненужным. Эндрю ощущал тепло, исходящее от Нила, пусть тот и не касался открытой кожи, — его ладони лишь мягко направляли руки, держащие лук. — Теперь медленно отводи руку назад, натягивая тетиву. Только не отпускай лук, он должен находиться параллельно земле. Эндрю сосредоточился на цели перед собой, время вокруг словно замедлилось, звуки растворились, — и только голос Нила позади напоминал о реальности. Медленный выдох. Стрела упала к ногам, а очертания мишени начали расплываться перед глазами. В сознание Эндрю ворвался звук колокольчика. Мелодичный. Тихий. Знакомый. Захотелось коснуться запястья, которое взорвалось болью, такой реальной, что к горлу подступила тошнота, а в животе завязался узел тревоги. Перед глазами замелькала чужая улыбка и… руки, руки тянущиеся к лицу. Эндрю закрылся ладонями, отшатываясь и врезаясь в грудь Нила. — Эндрю… — Эндрю, — тихий голос и рука в крови. — Он мертв… мертв… — Мертв, — с губ Эндрю сорвался шепот, а затем он осторожно коснулся их пальцами, словно не веря, что это произнес он. — Что? — Нил протянул к нему руку, но Эндрю отшатнулся, на этот раз от него. На мгновение ему показалось, что по серебряной маске густыми каплями стекала кровь. — Я никогда не причиню тебе боли, Эндрю. Голос знакомый, но слышно плохо, будто тот пробивался сквозь года. Эндрю резко дернул головой на очередной звук колокольчика, доносящийся из резиденции. — Эндрю, этот колокольчик звенит к обеду, — словно ребенку пояснил Нил. Рассеянный кивок в ответ, а затем взгляд скользящий по острым линиям маски. Эндрю казалось, будто он видел сквозь нее и отчетливо представлял, как на самом деле выглядело лицо советника. В глазах зарябило. — Эндрю? — Да… Да! Он поторопился отвести взгляд и уйти, не оглядываясь. Ему будет стыдно, что он даже не попрощался с Нилом, но он подумает об этом позже. Сейчас же, он спешил назад в замок, пытаясь унять гулко стучащее сердце и выкинуть из головы рой мыслей, которые казались грубо вырванными воспоминаниями. Он ведь никогда не видел лица советника… Но почему оно так отчетливо виделось перед его глазами?!

𓆩⚝𓆪

Несколько дней во снах, Эндрю ощущал на себе взгляд налитых кровью глаз. Металлический запах крови и разложений. Он снова и снова оказывался в незнакомом ему месте, продирался через темноту, в которой оступался и падал прямо в липкую лужу. А затем просыпался, не желая смотреть в лицо тому, кто был катализатором его страха. Но он слышал его голос, который обжигал кожу, скользил по губам. Эндрю чувствовал невидимую связь между ним и силуэтом во мраке. Но нить была запутана, и он отчаянно, каждую ночь пытался ее распутать. Эндрю чувствовал, что на вопросы, которые не давали ему спать, сможет ответить лишь один человек. Который также, как и в его сне, скрывался во мраке. Но бродя по замку, Эндрю связывало руки отчаяние. Советник словно чувствовал, что его разыскивали, поэтому не попадался на глаза. Эндрю нервно оглядывался по сторонам, стараясь не упустить его, но все безуспешно. Даже в саду, среди диких роз, гулял лишь ветер. По пути к своим покоям, Эндрю остановил неразборчивый шепот из кабинета отца. Приоткрытая дверь, словно приглашала, манила. Эндрю никогда не отличался тем, что подслушивал чужие тайны, но сейчас его в спину будто толкнула невидимая рука, заставляя сменить направление к источнику звука. Отец говорил с кем-то незнакомым. Приходилось напрягать слух, чтобы хоть что-нибудь разобрать. Отец обеспокоен тем, что кто-то собирался устроить переворот и занять место герцога. Вокруг резиденции усилили стражу. — Я могу потерять все раньше, чем через пятнадцать лет, — прошипел отец. Эндрю нахмурился, не совсем понимая, о чем тот твердил. — В чем смысл этого договора, если меня убьют раньше, чем я получу то, что попросил у него. В кабинете что-то упало, Эндрю вздрогнул и поспешил прочь. Всю дорогу до спальни, стук сердца эхом блуждал где-то в голове. О каком договоре шла речь? Почему отцу отведено всего пятнадцать лет? Эндрю остановился около своих покоев, так и замерев, не успев открыть дверь. Внезапное осознание вдруг припечатало его к полу, налив ноги свинцом. — А это правда, что демоны существуют? — спросил Эндрю, рассматривая картинки в книге, что принесла Бетси. — Да, и ангелы тоже, — ее теплая сухая рука заправила длинный локон за ухо Эндрю. Тогда, маленький Эндрю, смотря на мягкую улыбку своей няни, поверил ей. Но с возрастом стал понимать, что это невозможно. Демонов и ангелов не существовало, это всего лишь детские сказки. — Ты демон. По телу Эндрю прошлась вибрирующая волна, которая бросила его в холодный пот. Собственный дрожащий голос отскакивал от стенок черепа. Обрывки чьих-то… обрывки воспоминаний Эндрю. — Нил… — одними губами произнес Эндрю. Натаниэль. Ночь подкралась незаметно, прямо как тот, кто всегда скрывался в ее мраке. Эндрю несколько часов провел в напряженном ожидании, наблюдая, как кроваво-красное солнце опускалось за горизонт. Эндрю не удивило, что запертая дверь его спальни внезапно открылась. Порыв ветра, подхвативший тонкие занавески, промчался по комнате, хлопая ею. — Это ведь ты, да? — тихо спросил Эндрю. Внутри клокотала странная смесь, что горечью прокатывалась по языку. Стыд, страх, предвкушение. Натаниэль был знакомым из прошлого, но тем не менее пугающе чужим. Они провели лишь несколько месяцев вместе. Тогда почему у Эндрю такое чувство, будто они знакомы десятки лет?! — Мне жаль, — после долгой паузы ответил Натаниэль. Эндрю прикрыл глаза, одновременно радуясь, что не ошибся, — но и пугаясь возможности вновь взглянуть на Натаниэля. — Я сам виноват. Я… — Нет, — прервал его Натаниэль, и за спиной послышались глухие шаги. — Я обещал тебя сберечь, но не смог. Эндрю перевел взгляд на возникшего перед ним Натаниэля. Его лицо все еще было скрыто маской. Неживые черты лица теперь казались еще более неестественными и неправильными. Эндрю протянул к ней руку, но едва пальцы коснулись холодного металла, — замер. — Почему ты носишь ее? — вопрос, который тянулся шлейфом за ним с их первой встречи. Но тогда Эндрю казалось, что он не имел права спрашивать. Имеет ли теперь? — На это есть своя причина. — Я больше не боюсь, — поспешил заверить его Эндрю. Натаниэль слегка отвернул голову. — А зря… Между ними опустилась тишина, большими тяжелыми хлопьями, рассыпаясь у ног пеплом. — Эндрю, я тот, кому твой отец продал душу, — Натаниэль вновь обратил свой взгляд на Эндрю. Но вместо его светлых голубых глаз, Эндрю тонул в непроглядной тьме. — Я демон. Демон, который не боится голыми руками убить человека. — Он мертв... мертв. В голове возник собственный голос. — Ты спас меня… — но вслух Эндрю произнес другое. Дважды. — И чем все в итоге обернулось? — с горечью спросил он. — Это не твоя вина. И это правда. Эндрю сам решил покинуть Натаниэля, потому что не представлял себя рядом с ним. Обычный человек, что опустился на самое дно, и сильнейшее существо, которое он когда-либо встречал. Эндрю даже не смел надеяться. Но теперь… Достоин ли он? Рука вновь потянулась к маске, но рука Натаниэля обхватила его запястье. — Не надо, — с мольбой в голосе произнес он. Но Эндрю поддел серебряный край, осторожно снимая. На мгновение Натаниэль прикрыл глаза, задерживая дыхание, словно боялся, что если взглянет на Эндрю, то увидит там что-то ужасающее. Его брови дрогнули, когда Эндрю провел пальцем по щеке. Между ними было какое-то притяжение, а может Эндрю все это лишь казалось. Что он чувствовал? Благодарность за спасение? Заинтересованность? Эндрю пытался поймать нужное чувство, но оно все время ускользало, словно часть воспоминаний еще не вернулось… И возможно не возвратится никогда. Эндрю что-то упускал, и это что-то точно было известно Натаниэлю.

𓆩⚝𓆪

В поселение пришел цветочный фестиваль, о котором как-то упоминала Бетси. Эндрю наблюдал, как жители усердно к нему готовились: украшали дома, привозили цветы, разрисовывали воздушные фонарики. Внутри резиденции было тихо. Отец никогда не любил праздники, которые не принесли бы ему полезных знакомств, или шанс женить своего единственного сына на богатой девушке. Для отца существовало лишь два слова, — выгода и власть. Натаниэль куда-то пропадал, не появляясь неделями. Поговорить им так и не удалось. Эндрю до сих пор с трудом верил, что они были знакомы в его прошлой жизни. Эндрю с трудом верил вообще в прошлые жизни. Но он гордился собой, что отреагировал на это так спокойно, пусть внутри все разрывалось от громогласного крика. Смерть. Его ведь… убили. Эндрю коснулся холодными пальцами шеи. Ему казалось, что он чувствовал засохшую кровь, которая стягивала кожу. И холод. Нашел ли его Натаниэль? Как быстро узнал, что Эндрю трусливо сбежал? Эндрю стоял на балконе в тонкой рубашке и легких фланелевых штанах. Спину согревал водопад волос, пряди которых подхватывал ночной ветер. Холодало. Эндрю не любил холод. Он напоминал о смерти. Как только небо потемнело и зажглись первые звезды, — в воздух поднялся яркий фонарик. За ним другой. И еще. Еще. Еще. Спустя мгновение, ночь обратилась в день, небосвод усыпало тысячами небесных фонариков. Эндрю наблюдал, как они поднимались все выше и выше, туда, прямо к звездам. Наблюдал, пока последний фонарик не скрылся за горизонтом, а за ним и чувство спокойствия. Чувство мимолетной свободы, в момент завороженного наблюдения за тем, как фонарики, подхваченные ветром могли отправиться куда угодно. Глупо наверное завидовать каким-то фонарикам, но Эндрю завидовал. — Ваша милость. Эндрю обернулся на тихий голос Бетси. В руках она держала небольшой фонарик из тонкой полупрозрачной бумаги. Эндрю судорожно вздохнул. — Вы тоже имеете право на веселье, пусть и краткое, — теплая улыбка няни освещала не меньше, чем сотня небесных фонариков. Эндрю шагнул к ней навстречу, сомкнув руки у нее за спиной. Она всегда пахла выпечкой и едва уловимым цветочным ароматом. Эндрю прижался своей щекой к ее, ненадолго прикрывая глаза. Бетси заменила ему мать. Она столько лет воспитывала его. Читала сказки, успокаивала, когда Эндрю пугался грозы. Вытирала слезы, когда отец кричал. Позволяла хулиганить, — а в детстве Эндрю даже не подозревал, что за это ей попадало от отца. — Спасибо, — выдохнул Эндрю. Он готов был шептать эту тихую молитву благодарности до конца жизни, ведь Бетси этого заслуживала, как никто другой. Теплая ладонь успокаивающе похлопала его по спине, прогоняя тревоги. — Будь счастлив, мой мальчик... Свеча все никак не хотела подчиняться Эндрю, упорно отказываясь зажигаться. Руки немного замерзли, обдаваемые прохладным ночным ветром. По спине пробежали мурашки, когда задней части шеи коснулось теплое дыхание. На ледяные руки Эндрю легли теплые ладони. Эндрю чувствовал Натаниэля за своей спиной и не мог пошевелиться, чтобы не спугнуть этот момент. Едва его пальцы коснулись свечи, та вспыхнула. Небольшой огонек рассеял тьму вокруг них. — Загадай желание, — губы, что прошептали слова, невесомо коснулись волос. Натаниэль встал напротив. Его ладони продолжали согревать руки Эндрю, державшего воздушный фонарик. Теплый рассеивающий свет падал на смуглую кожу Натаниэля, делая его глаза еще ярче. Эндрю скользил взглядом по его лицу, пытаясь запомнить, а может быть… вспомнить?! Того, кто каким-то образом всегда оказывался рядом, чтобы протянуть руку помощи; несмотря на то, кем Эндрю был. Бетси всегда говорила, что у каждого человека был свой ангел хранитель. Но кем тогда являлся Натаниэль для Эндрю? Желание… Всю свою недолгую жизнь Эндрю мечтал о свободе, но теперь… Хочу, чтобы мы находили друг друга во всех наших жизнях. Эндрю позволил себе побыть эгоистом. Он не хотел прощаться с Натаниэлем не в этой жизни, не в последующих. Потому что лишь рядом с ним мог чувствовать себя в безопасности. И если эта слабая ниточка, что связывала их, оборвется, — Эндрю будет держать ее до самого конца в своих руках. Даже если та будет оставлять на его коже глубокие раны. Он прикрыл глаза, и две пары рук подтолкнули фонарик в небо. Но Эндрю не проводил его взглядом, он продолжал смотреть в глаза напротив. Они рассеивали тьму вокруг, дарили надежду, искрились непоседливостью, которую Натаниэль не стремился показывать.

— Ты что-нибудь помнишь о своей прошлой жизни? — спросил Натаниэль, когда они сидели на балконе, наблюдая за звездами. Эндрю опустил взгляд, но тут же вернул его к небу. Темное полотно расчертила падающая звезда, но след от нее тут же погас. — Немного, — тихо ответил Эндрю. — На самом деле, у меня такое чувство, словно я что-то упускаю. Я помню нашу встречу, дни и ночи, что мы проводили друг с другом, помню… — Эндрю запнулся, а затем сглотнул тяжелый ком и продолжил. — Помню свою смерть. Но не помню своего детства, как я опустился на самое дно. Эндрю перевел взгляд на Натаниэля, но тот поспешил отвернуться, пряча глаза. Не хотелось бы думать, что он что-то скрывал, но он демон… горько это осознавать, но искажать правду — их особый талант. — Ты говорил, что твои родители погибли от оспы, не помнишь? — голос Натаниэля покрылся нотками неуверенности. Прожив достаточно времени среди знатных особ, которые использовали ложь, чтобы добиться своего, Эндрю с легкостью определял по интонации, говорил ли человек правду. Он медленно вздохнул, прогоняя осевшую в груди тяжесть. — Не помню, — солгал Эндрю. На самом деле, он помнил, как рассказывал это Натаниэлю в постоялом дворе. Но та история все еще казалось до ужаса нереальной. Эндрю прикрыл глаза, прокручивая каждый кадр прошлой жизни. Когда за закрытыми веками вспыхнул полный ярости взгляд, — он распахнул глаза. — Расскажи об ангелах и демонах, — попросил Эндрю. — Что ты хочешь знать? — Вы бессмерты? Натаниэль склонил голову, подпирая ту рукой. Прядь его темных волос упала на глаза, делая его образ более расслабленным. — Да. — Сколько тебе лет? — Эндрю немного смутился, когда увидел улыбку Натаниэля. — Если ты конечно не стесняешься своего возраста. — Я стеснялся лишь однажды, — весело ответил он, и на дне его глаз словно вспыхнула на краткий миг печаль. — Мне сто три года. — Хорошо сохранился. Натаниэль усмехнулся. — Что ты хочешь еще знать? Эндрю задумался. На самом деле, вопросов было много, но не хватило бы и ночи, чтобы задать их все. — Мой отец продал тебе душу в обмен на власть, ты демон, исполняющий желания? — Я не джинн, — качнул головой он. — Демоны и ангелы получают ту или иную должность спустя многие-многие столетия упорной работы. Сначала я долгое время обучался в аду, а затем стал демоном-искусителем. В аду кое-что случилось, и мне пришлось стать сильнее в короткие сроки, чтобы выжить. Так я стал демоном, что заключает контракты. Они стоят на одной ступени с демонами перекрестка. Эндрю слушал Натаниэля, затаив дыхание от изумления. То, что он слышал, казалось ожившей сказкой, сошедшей со страниц старинной книги. — Одна из самых сильных ступеней — князья ада. Они поддерживают баланс сил в аду, и становятся приближенными Дьявола, — Эндрю выдохнул на этих словах, а затем смущенно прикрыл рот рукой. — Но стать князем не просто, нужно отдать часть своей души. В противном случае, — смерть. — Но ты стремишься к этой силе, — озвучил свои мысли Эндрю. Натаниэль поднял взгляд, и Эндрю уже понял ответ по решительности, плескающейся в этом безграничном океане. — А… — Эндрю замялся, не решаясь задать следующий вопрос. — Существует ли среди бессмертных любовь? Эндрю и сам удивился, когда с его губ слетел столь странный и необычный вопрос. Натаниэль прищурился, слегка наклоняясь вперед. Его внимательный взгляд прожигал насквозь, и даже оледеневший ветер не смог бы побороться с этим огнем. — У ангелов и демонов это происходит несколько иначе. Если они встречают свою судьбу, то чувствуют это, и между душами устанавливается невидимая связь. Люди называют это любовью с первого взгляда, пусть и не верят в ее существование. Мы вкладываем в признания любви больший смысл, это не просто слова, — это доверие своего сердца в руки возлюбленного. Когда мы говорим: люблю, — мы отдаем часть своих сил тому, кому предназначаются эти слова. Эндрю вслушивался в спокойный тихий голос. Похоже, когда кто-то на небесах или аду выбирал себе партнера, то это было навсегда. Это восхищало Эндрю, но тем не менее разочаровывало. В таком случае, кто-то из столь сильных существ не смог бы никогда полюбить человека, установив с ним крепкую связь. — А ты когда-нибудь любил? Натаниэль отвернулся, вглядываясь в горизонт. — Да. Короткое слово, но как больно способно было ударить в грудь, выбив весь воздух и надежду. — А сейчас? — совсем тихо спросил Эндрю. — Сейчас ты влюблен? Они неотрывно смотрели друг на друга, пока где-то внизу шелестела трава. Эндрю желал услышать ответ, но надеялся, что тот будет отрицательным. — Уже поздно, Эндрю, — вместо ответа, произнес Натаниэль и поднялся, протягивая руку. Эндрю смотрел на него снизу вверх, не скрывая свое разочарование. Может Натаниэль знал о зарождающихся чувствах Эндрю и не хотел делать больно. Они вошли в спальню. Кожу тут же слегла защипало от объятий тепла. — Я хочу задать последний вопрос, можно? Натаниэль мягко улыбнулся и кивнул. — Почему ты помог тогда? — Я ведь уже отвечал, — Натаниэль подошел почти вплотную. — Помогая другому, появляется шанс прикоснуться к лику Божества. Эндрю вздрогнул, когда Натаниэль провел по его щеке тыльной стороной ладони. Хотелось двинуться навстречу, но тело не желало подчиняться, и Эндрю боялся испортить столь желанный момент. — И похоже эта легенда правдива, — голос Натаниэля опустился до шепота. — Доброй ночи, Ваша милость. Эндрю зажмурился почти до боли, когда горячие губы Натаниэля коснулись его лба. А когда он открыл глаза, — Натаниэль исчез. Осталось лишь напоминание, которое остывало на холодной щеке.

𓆩⚝𓆪

Очередное празднество, на котором Эндрю не желал присутствовать. Фальшивая улыбка. Лживые комплименты. Чрезмерно много касаний. Эндрю тошнило от самого себя. К тому же, его мысли были далеко отсюда. Он все еще не мог забыть последнюю ночь, когда они с Натаниэлем запустили фонарик в небо. Его обжигающее прикосновение. Его поцелуй. У Эндрю было стойкое ощущение, что он всего лишь игрушка в руках сильнейшего. Но какая-то часть души надеялась на иной исход. Они повстречались вновь, — разве это не судьба? — Ваша милость, — Эндрю вынырнул из своих мыслей, когда услышал низкий вкрадчивый голос. Перед ним возвышался молодой мужчина в строгом костюме. Но хаотично уложенные волосы и насмешливые зеленые глаза убивали в этом образе всю серьезность. — Рад наконец-то увидеть вас воочию, — мужчина склонился, подхватывая руку Эндрю и оставляя на тыльной стороне ладони поцелуй. — Многое о вас слышал, как будто знакомы несколько десятков лет, — последовала усмешка. — Я вас знаю? — поинтересовался Эндрю. Что-то во взгляде незнакомца показалось ему отдаленно знакомым. Тот же огонь. Та же сила. Та же плохо скрываемая злость. — Увы, какое же упущение… для вас. Эндрю едва не фыркнул и не закатил глаза. Самовлюбленный. Между ними повисла неловкая тишина, словно тяжелая туча, предвещающая бурю. Незнакомец не стесняясь разглядывал Эндрю, время от времени бросая в его сторону нахальную улыбку. Он словно знал то, чего не знал Эндрю, и явно наслаждался этим. — Действительно, божественный лик, — задумчиво пробормотал мужчина. — Простите? — Мысли вслух, — покачал тот головой. — Мысли вслух… — повторил он эхом. — И что ты тут забыл? — послышался за спиной приглушенный голос. Эндрю тут же его узнал, но оборачиваться не стал, чувствуя, что Натаниэль стоял слишком близко. — На… Нил? — исправился незнакомец, но он определенно знал настоящее имя Натаниэля. И судя по вспыхнувшему взгляду зеленых глаз, они были весьма близко знакомы. — Отойдем? Вы ведь не против, Ваша милость? Эндрю завороженно покачал головой. — Прелестно, — он вновь потянулся к руке Эндрю, но Натаниэль перехватил ее, оттаскивая своего знакомого. Они отошли от толпы, скрываясь в темном углу залы. Эндрю время от времени бросал на них взгляды, но услышать о чем они говорили, не представляло возможности. Но выражение лица незнакомца сменилось с веселого на более серьезное, что говорило о важности разговора. Вернувшись, они вели себя достаточно тихо. По-крайней мере Натаниэль, но Эндрю не мог разглядеть его выражение лица за маской, которую он всегда надевал. А Кевин, — так звали знакомого Натаниэля, — вел себя более свободно и нахально. То есть, уже привычно для Эндрю. — Позвольте полюбопытствовать, у вас случайно нет брата-близнеца? Или может быть сестрички? — Кевин улыбнулся, обнажая ровный ряд зубов. Эндрю немного растерянно перевел взгляд на Натаниэля. — Кевин, — тот медленно обернулся к другу. — Иди, куда шел. Кевин тяжело вздохнул, закатив глаза. — Тогда, с вашего позволения, покину вас, господа. — Кевин вновь подхватил ладонь Эндрю и оставил едва ощутимый поцелуй, не обращая внимание на то, как напряглось тело Натаниэля. — Меня уже заждались те очаровательные дамы. Эндрю проследил взглядом за его рукой и поморщился. — Они же старые. — Ну так и мне не сто двадцать пять давно, — он подмигнул Эндрю и, махнув рукой отправился к своей цели, по пути обращая внимание на алкоголь. Обернувшись к Натаниэлю и не успев задать вопрос, Эндрю тут же получил ответ: — Кевин мой друг и наставник. Он демон перекрестка и… крон-принц ада. — Он следующий правитель ада? — шокировано выдохнул Эндрю. — Может вам лучше выбирать с помощью голосования? Из-под маски донесся смешок. — Кевин хороший, просто берет от жизни все, — Натаниэль ненадолго замолк. — Эндрю, мне нужно будет отлучиться на несколько дней. В аду кое-что произошло, Кевину нужна помощь. — Хорошо, — Эндрю несколько раз моргнул. — Я никуда не денусь, — горькая усмешка. — Меня не выпускают. — В прошлый раз, когда я покинул тебя… ты, — впервые Эндрю услышал, как голос Натаниэля дрогнул. — Все будет в порядке, здесь полно стражи, — успокоил его Эндрю. — И ты не обязан следовать за мной тенью, чтобы всегда спасать. И это правда. Они с Натаниэлем лишь знакомые незнакомцы. Он ничего не должен Эндрю. Натаниэль приблизился, осторожно касаясь руки Эндрю. Эндрю почувствовал шероховатость металла и тут же узнал этот предмет. — Ты ведь знаешь, что я приду, стоит тебе лишь позвонить? — спросил Натаниэль. И Эндрю едва заметно кивнул, пытаясь отогнать образы прошлого, когда Натаниэль впервые пришел к нему на помощь по этому мелодичному звону. — Не говори мне: прощай, — попросил Натаниэль. Эндрю остался один в толпе, сжимая в ладони металлический колокольчик. Колокольчик, который стал для него символом надежды.

𓆩⚝𓆪

Ночь окутала замок непроглядной тьмой, и лишь факелы отбрасывали причудливые тени, создавая иллюзию движения на камне. Эндрю задержался в библиотеке, выбирая что бы почитать, но так и засиделся за легендами о демонах и ангелах. Тишина в пустынных коридорах оглушала. Но тишина была обманчива. Эндрю вздрогнул и остановился, оборачиваясь назад. Никого. Но ему показалось, будто он слышал лязг металла. Он поспешил в свою комнату, ускорившись. За закрытой дверью, пусть немного, но ощущалась безопасность. Со второй попытки удалось зажечь свечу, дрожащими руками. Пламя осветило столик, касаясь теплым светом лежащего на нем колокольчика. Эндрю печально провел по нему пальцем. Натаниэль обещал вернуться через несколько дней, но его не было вот уже вторую неделю. Эндрю надеялся, что с ним все в порядке. Хотелось позвонить в колокольчик просто так и надеяться на то, что Натаниэль явится. Но Эндрю не позволил себе этого. Только в случае крайней необходимости, — твердил он себе. Веки опускались под тяжестью усталости. Эндрю подхватил свечу, чтобы отправиться спать, но как только обернулся, крик застрял в горле. Свет упал на лицо, наполовину закрытое маской. На Эндрю был обращен злой взгляд. Как можно было не услышать, что в комнате кто-то был? Эндрю готов вечность ругать себя за такую беспечность. Незнакомец приблизил указательный палец ко рту и показал, что Эндрю должен вести себя тихо. Но стоило Эндрю бросить взгляд на дверь, незваный гость взбесился и прижал его к стене. Страх сковал грудную клетку, а спина больно упиралась в твердую стену. Эндрю зашарил рукой по столу в поисках спасительного колокольчика, но того не было. Под руку попался массивный подсвечник, который, перехватив поудобнее, Эндрю использовал, чтобы ударить нападавшего по голове. Удалось вырваться, но дверь оказалась перекрыта еще одним человеком. В панике Эндрю попятился в сторону балкона. По ногам прошлась ночная прохлада, добавляя еще мурашек, которые кололи кожу Эндрю от страха. Когда поясница наткнулась на каменное ограждение, Эндрю понял, что пути назад не было. Не высоко. Он сумеет спрыгнуть, а трава смягчит падение. Но лишь ему удалось перелезть через камень, затылок взорвался острой болью, когда чья-то рука стянула волосы. — Куда собрался? — зашипел басистый голос. Эндрю вскрикнул, но тут же рот наполнился кровью, когда мужчина ударил его головой об ограждение. Перед глазами все поплыло, но Эндрю нащупал державшую его руку, чтобы укусить за запястье. — Ай, сука, — вскрикнул тот, и хватка на затылке исчезла. Под ногами не оказалось твердой поверхности, и Эндрю полетел вниз. Ему казалось, что он летел достаточно долго, прежче чем спина врезалась в твердую заледеневшую землю. Все тело онемело. Хотелось закашляться, но из горла вырывались лишь булькающие хрипы. Эндрю открыл глаза. Перед ними расплывалось зарево. Красиво. Словно закат. Люди бежали, но их убивали около запертых ворот. Оглушающие крики. Плач. Лязг металла. Все это медленно затихало. Превозмогая боль, Эндрю повернул голову к небу. Крыша замка полыхала, но его взгляд был обращен на усыпанный звездами небосвод. Волосы разметались по траве, блуждая в ней, словно в лабиринте. Он не знал, холодно ли ему от мокрой земли, или же от приближающейся смерти, но сейчас хотелось лишь одного, — в последний раз почувствовать теплое прикосновение ладони. Один. Два. Три. Четыре. Мозг еще был в состоянии вести счет тысячи звезд. Хорошо, что в этот раз он не видел собственной крови, лишь небо. Он надеялся, что блуждающий где-то там фонарик все же исполнит его желание. Сорок два. Сорок три. Сорок четы… Эндрю закрыл глаза, выдыхая в последний раз. И его поглотила знакомая темнота, обнимая своими липкими лапами. — Эндрю…

𓆩⚝𓆪

На смену весне, как правило, приходит летний сезон. И знойной ночью, под теплым дождем… мы вновь повстречаемся с тобой.