Ожидая тебя

1383 год. Четырнадцатый век.

Монте-Изола.

𓆩⚝𓆪

В бок упиралась холодная каменная кладка. Заснуть удалось лишь к утру, но и сейчас сон Эндрю потревожили. Он поморщился от громкого крика, что обрушился на него, казалось бы, со всех сторон. — Чего ты тут разлегся? Сколько раз говорила, чтобы шел в другое место, — кричала женщина. — Не хватало мне, чтобы помер у дверей моей лавки. Эндрю пошевелился, укутываясь поплотнее в тонкую ткань. В животе заурчало, а к горлу подступила тошнота. Хотелось есть. Вчера он так и не смог заработать на еду, поэтому принял решение отдохнуть, — в надежде, что за время сна голод притупится. Теперь не хватало сил даже открыть глаза, не то чтобы подняться. Но сильный удар в ребра, острым носком туфель, заставил Эндрю подскочить и отползти от дверей. Женщина бросила в него пару бранных слов, а затем скрылась в своей лавке. Судя по просыпающемуся рынку, было ранее утро. Торговцы подготавливали палатки и лотки, выкладывая товары. По улице витал аромат свежеиспеченного хлеба. Вкупе с утренним морозным воздухом, он ощущался резче, аппетитнее. Эндрю сглотнул вязкую слюну. Погода была на редкость гадкой, поэтому на площади почти не было людей. В кармане позвякивали три медяка, но на них не купить даже заплесневелой корки хлеба. О свежей мягкой булочке, Эндрю и мечтать не смел. Эндрю пошевелил пальцами ног, чтобы хотя бы немного их почувствовать. Местами рванная ткань, которой были обмотаны ноги никак не спасала от холодов. Ноги болели, а после ночного сна, Эндрю почти их не ощущал из-за приближающихся заморозков. Но рассиживаться на ступенях не было времени. Если он сейчас что-нибудь не съест, работать весь день не сможет; а ему нельзя прохлаждаться, — от этого зависела его жизнь. Запахнув поплотнее холщовую накидку, которая едва прикрывала старую льняную рубаху, Эндрю побрел на рынок. Сейчас люди пойдут за хлебом и молоком для завтрака; а значит Эндрю сможет продать несколько своих оберегов. Но на зарабатывания еще четырех медяков, у Эндрю ушел почти весь день. На улице смеркалось, народу становилось все меньше и меньше. Эндрю спохватился лишь тогда, когда торговцы начали собирать товар и закрывать лавки. Голод дал о себе знать урчанием в животе, и Эндрю направился к палатке пекаря. — Чего шастаешь? — грубый голос заставил Эндрю вздрогнуть. Взгляд хаотично заметался по палатке, в поиске чего-то съестного, но деревянные лотки, которые еще утром ломились от свежего хлеба — пустовали. — Что я могу купить за семь медяков? — Ничего. Темнеет уже, все раскупили. Да и твоего мусора не хватит ни на что. Эндрю сжал в руках монеты, острые края металла впились в сухие ладони. Вокруг палатки все еще витали ароматы хлеба, что заставило живот заурчать сильнее. Спорить, а тем более ссориться с пекарем не хотелось. Эндрю отошел, не смея больше задерживать того. Этой ночью станет холоднее. Эндрю поджал под себя ноги, устраиваясь на каменной лестнице. Сможет ли он продержаться до следующего утра? Через прохудившуюся обувь задувал ветер. Эндрю пошевелил ногами, наблюдая как тонкая тряпичная часть еле держалась на нескольких ниточках. Ему бы снова подлатать одежду, но нитки закончились, а новые ему не купить. — Вот бы завтра была хорошая погода, тогда я, возможно, смогу заработать на какой-нибудь ночлег, — прошептал он темнеющему небу. Рынок затих. Люди скрылись за дверьми своих домов. Эндрю спрятал лицо в коленях, стараясь хоть немного согреться от дыхания, — но даже оно было ледяным. Послышались шаги; Эндрю догадался, что это пекарь, — он всегда уходил последним. — На тебя смотреть жалко, — под ноги подкатилась корочка хлеба. Эндрю поднял его. Он был твердым, местами пыльным, но для Эндрю это было единственным спасением. Он слегка его отряхнул; вцепился грязными пальцами, сглатывая слюну. — Спасибо. Он прошептал это тихо-тихо, но пекарь все равно услышал, фыркнув. Когда шаги стихли и Эндрю остался один; он неспеша принялся отламывать небольшие кусочки, тщательно пережевывая, надеясь, что так насыщения будет больше. Возможно, для кого-то это мусор, но для Эндрю эта булочка была самой вкусной и сладкой за последние пару месяцев. Зима активно перетягивала бразды правления у осени. Спустя полмесяца непрерывной работы, Эндрю потратил все заработанные деньги на новую обувь, потому что старую было не спасти. Немного осталось на еду, но спать снова приходилось на улице, — что сильно отразилось на его здоровье. Появились боли в груди, сильный кашель порой не давал заснуть. Все чаще и чаще, Эндрю одолевал озноб, но лечебные отвары стоили баснословных денег. Проще было перетерпеть или сдохнуть на улице. Первый день зимы. Эндрю любил это время года, но только не убивающий жуткий холод. Пронизывающий до самых костей ветер обдал лицо Эндрю, окружив его, как и шум оживленной улицы. За спиной, в плетенной корзине, зазвенел товар. Эндрю поплелся на центральную площадь, в надежде на хороший улов. С утра возникло чувство, что сегодня ему обязательно повезет. Взгляд тут же зацепился за того, у кого точно в кармане находилось пару лишних монет. Черная меховая накидка, даже издалека выглядела дорого; наверняка, на ощупь она очень мягкая. Эндрю уверенной походкой направился в сторону незнакомца. В его силуэте все казалось нереальным. Прямая горделивая осанка сквозила уверенностью, рука расслабленно лежала на рукоятке в форме черного ворона, которая плавно перетекала в изящную трость. Незнакомец стоял спиной к Эндрю. На лишенной красок улиц, его огненные волосы притягивали внимание. И Эндрю почувствовал себя мотыльком, летящим на свет. Он никогда не боялся подходить к людям, ведь от уверенного начала диалога зависело то, поведутся ли на его ложь. Умение заговорить человеку зубы, было его способом заработка. Но подходя ближе к странному незнакомцу, решительность Эндрю таяла с каждым шагом. Он немного притормозил, вслушиваясь в биение своего сердца, которое гоняло по венам кровь. Хоть какая-то польза — стало значительно теплее. — Господин, — голос Эндрю надломился, выдавая какой-то нечленораздельный писк. Прочистив горло, он повторил чуть громче. — Господин, не желаете приобрести оберег, отгоняющий демонов? Незнакомец медленно обернулся. Эндрю тут же уловил дерзкую ухмылку, а затем наткнулся на глаза, что могли посоревноваться с наступающими зимними холодами. Его кожа была слегка загорелой, что совсем не вписывалось в атмосферу их небольшого поселения. Эндрю понял, что человек перед ним — не местный. Но судя по тому, как тот держался, по дорогому меху на накидке, высоких сапогах из дорогой кожи, с металлическими накладками, — незнакомец, возможно, имел высокий титул. — Как интересно, — низкий бархатистый голос окутал сознание Эндрю. Он ударил в голову, словно чаша терпкого вина, — опьянял. Эндрю пару раз моргнул, сбрасывая наваждение. Достал из кармана небольшой колокольчик, над которым старался все утро, вырезая руну. Он понятия не имел, что это за знак, и от чего тот должен защищать; но сила веры порой творила чудеса. Этот колокольчик был с Эндрю сколько он себя помнил. Он не знал, откуда тот взялся, но всегда носил его в кармане, как талисман. Увидев таинственного незнакомца, Эндрю посчитал, что именно эта вещь ему подходит больше всего. Он выглядел гораздо старее, чем любой другой оберег, валяющийся в его корзине; но был ценнее всякой безделушки. — Вот, я изготовил его сегодня утром, — Эндрю протянул колокольчик двумя руками, стараясь смотреть себе под ноги. Казалось, будто мужчина разозлится, если такой как Эндрю посмеет сохранять с ним зрительный контакт. Руки дрожали, от чего колокольчик слегка позвякивал. Кожи коснулась снежинка, тут же растворившись. Эндрю осмелился ненадолго поднять взгляд, испуская удивленный вздох. Взгляд мужчины потускнел; он смотрел на колокольчик в руках Эндрю остекленевшими глазами. Его челюсть напряглась, а губы сложились в тонкую линию. Эндрю почувствовал зарождающийся страх. Что если он неосознанно разозлил незнакомца? Сейчас он поднимет свою трость и ударит Эндрю. И Эндрю был к этому готов, — не в первый раз ему приходилось терпеть побои. Но мужчина вдруг вздрогнул всем телом, поднимая глаза на Эндрю. — Оставь его себе, — голос прозвучал сдавлено. — Наверное он тебе очень дорог. Дорог. Но Эндрю не помнил почему. Расставаться с вещью действительно не хотелось, но почему-то для этого мужчины было вовсе не жалко. Незнакомец засунул руку под полы плаща, доставая небольшой, но увесистый мешочек. — Вот, — он протянул его Эндрю. — Ты сможешь купить себе все необходимое, чтобы комфортно пережить зиму. Тебе ведь холодно. Сердце сжалось, от столь неожиданной доброты. Об Эндрю даже семья никогда так не заботилась. Но он не мог просто так принять эти монеты. — Весь мой товар стоит в два раза меньше, это слишком много, господин, — Эндрю склонил голову. Впервые ему стало неловко за свой внешний вид. Грязный, рванный, местами заштопанные тряпки, которые сложно назвать одеждой. Обувь, пусть и была новой, но самой простой. Волосы слиплись от грязи, спадая на глаза уродливыми прядями. Эндрю спрятал пальцы, где под ногтями скопилась грязь. Он не мог позволить себе ночлег, где предоставляли бы достаточное количество воды для мытья. Но Эндрю это никогда не заботило, до этого момента. Незнакомец оказался настойчивым. Он буквально впихнул монеты в руку Эндрю. Их тяжесть ошеломляла. Казалось, будто с этими деньгами для Эндрю открылись все дороги. Он мог бы уехать из этого городка, в котором просуществовал всю жизнь. Уехать далеко-далеко, возможно в Баварию, о которой ему когда-то поведала одна старушка. Эндрю рисовал картинки в своей голове, мечтая однажды сравнить грезы с реальностью. Сейчас это настолько близко… буквально на ладони. — Что я могу сделать для вас, господин? — Эндрю глубоко склонил голову. Его голос подхватил порывистый ветер, стремясь унести вопрос, но Эндрю не позволил. — Я сделаю что угодно, — почти прокричал Эндрю. — Мне ничего не нужно. Ответ прозвучал сухо, словно намеревался слиться с воздухом вокруг них. — Ты сделал для меня гораздо больше, — мужчина произнес это еле слышно, спрятав ответ среди шумной площади; но Эндрю все равно его услышал, поджав губы в недоумении. — Могу ли я проявить дерзость и узнать ваше имя? Заглядывая в глаза напротив, Эндрю почувствовал будто сердце кровоточило, натыкаясь на острые льдины. Он было подумал, что ответа не последует, но вместе с очередным морозным дуновением, лица коснулось тихое: — Натаниэль.

𓆩⚝𓆪

Было приятно просыпаться в тепле, пока за окном бушевала метель. В углу тлели дрова, в небольшой глиняной чаше. Впервые за несколько лет, Эндрю смог помыться. Он каждый раз натирал кожу до красноты, — та всегда казалась ему недостаточно чистой. Часть денег он потратил на комнату в постоялом дворе. Часть отложил для поездки. Ему не верилось, что наконец-то ему предоставился шанс начать новую жизнь, о которой он так долго фантазировал. Но что-то его держало в Монте-Изоле… или кто-то. Из головы не выходил образ таинственного незнакомца. Ночами, Эндрю слышал его бархатистый, слегка хрипловатый голос. Было ощущение, будто за окном мелькала его тень. Эндрю чувствовал его присутствие, пусть это и было невозможно, — лишь глупая игра воображения. Но Эндрю, в глубине души надеялся, что их пути вновь пересекутся. Когда-нибудь… Спустя полтора месяца, надежды Эндрю рассыпались, как рыхлый снег, усыпавший разбитые улицы. И было принято решение покинуть место, что принесло ему так много боли. Он вышел из купальной комнаты, одетый лишь в длинную рубаху, что липла к влажному телу. С волос стекала холодная вода, прокатываясь по коже, собирая мурашки. Скрип заставил Эндрю вздрогнуть и обернуться. За столом сидел Натаниэль. В своей меховой накидке, закинув ногу на ногу. На лице не было и следа эмоций, но как только взгляд холодных глаз проскользил по почти обнаженному телу Эндрю, — Натаниэль отвернулся. — Что вы здесь делаете? — Эндрю смущающе прикрылся руками, вертя головой в поисках какой-нибудь одежды. — Было не заперто, тебе следует больше уделять внимание своей безопасности, — ответил тот бесцветным голосом. — Возьми. Натаниэль указал на сверток, что лежал на столе. Эндрю приподнял бровь. — Не стоило надеяться, что ты потратишь деньги на теплую одежду, поэтому я купил ее сам, — ответил на незаданный вопрос Натаниэль. — Следили за мной? Взгляд напротив стал тяжелым. Черты лица — острые, неподвижные — казалось, это плод трудов искусного кузнеца. Но Эндрю догадывался, то не работа тяжелого молота, — а боль прожитых годов. Его осанка была прямой, плечи непоколебимо держали груз целого мира. А ярко-голубые глаза были затуманены невосполнимыми потерями. Что же пришлось пережить этому человеку, чтобы стать воплощением силы? Вокруг фигуры Натаниэля словно сгустились тени. Эндрю отступил на пару шагов. — Простите, мне не стоило… — Не извиняйся, я ведь действительно следил, — признался тот. Эндрю стоило испугаться, собирать вещи и бежать отсюда, не оборачиваясь. Но внутри почему-то сладостной патокой разлилось тепло. Он не знал, что такое забота и внимание, — может это они и были? Просто в своей, извращенной манере. Образ Натаниэля таил в себе опасность. Что-то подсказывало Эндрю, что в глубине его души тьма не рассеивалась никогда. И именно поэтому, любопытство Эндрю росло с каждым мимолетным взглядом на этого мужчину. — Господин, почему вы помогаете такому, как я? — этот интересующий его вопрос тянулся с первой их встречи. Почему Натаниэль без всякого промедления отдал бедняку свои сбережения? Возможно, потому что глядя на него, можно догадаться, что с деньгами у него проблем никогда не было. — На небесах ходит легенда: помогая другому, у тебя появляется шанс прикоснуться к лику Божества. — Верите в Бога? — Нет, — не раздумывая ответил Натаниэль, продолжая прожигать Эндрю взглядом. — А ты? Эндрю заколебался. Он молился. Молился большую часть своей жизни. Стирал колени в кровь, стоя на пороге церквей. Но Бог никогда не откликался на его зов. — Не страшно, если ты не веришь в Бога… гораздо страшней, если Бог уже не верит в тебя, — слова оказались резки, и Эндрю испугался, с какой холодной отстраненностью он это произнес. Этот разговор витиеватым потоком закручивался в неизвестном направлении, и Эндрю поспешил его закончить, пока не наговорил еще чего лишнего. Рука потянулась к свертку, что все это время лежал без внимания. Эндрю вздрогнул, когда Натаниэль коснулся его за запястья, — не грубо — мягко, едва касаясь. Но это все равно оказалось неожиданно пугающе. — Кто это сделал? Эндрю опустил взгляд, наткнувшись на обрамляющие руку синяки, словно кандалы, отрезающие путь к свободе. — Теперь ты принадлежишь мне. Слова его надзирателя, от которого нужно было бежать в первый же день. Но Эндрю остался, убеждая себя, что в этом нет ничего страшного. На улице ему приходилось переживать более серьезные увечья, чем простой синяк на запястье. Эндрю мягко высвободил руку, стыдливо отводя взгляд. Ему не хотелось, чтобы Натаниэль его касался, — и вовсе не потому что ему это было неприятно. Эндрю считал себя грязным, заклейменным чужими руками. Он не хотел видеть разочарование и отвращение в глазах Натаниэля… именно поэтому отрицательно покачал головой, отказываясь отвечать на вопрос.

𓆩⚝𓆪

Первый этаж встретил их смехом и запахом хмеля. Эндрю редко спускался, предпочитая отдыхать в комнате, или же уходить на целый день — продавать обереги. Натаниэль настоял на ужине, заметив, что Эндрю крайне мало ест. Эндрю хотел было сказать, что он привык, — бывало, он мог не есть несколько дней подряд. Но под пристальным и немного сердитым взглядом — сдался. Сев за стол, Эндрю тут же почувствовал себя неуютно, ощутив на себе липкий, знакомый взгляд. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто с жадностью его осматривал. Хозяин постоялого двора приметил Эндрю с первого дня, как тот здесь поселился. Непристойные намеки, похабные выражения — Дрейк не гнушался ничего. Он позволял себе касаться Эндрю, угрожать расправой за непослушание. А Эндрю терпел, потому что пойти больше было некуда. Да и Дрейк не позволял себе большего. Эндрю лишь ждал момента уйти… сбежать. Запястье начало гореть, ощущая фантомное прикосновений чужих рук. Эндрю старался расслабиться, чтобы Натаниэль не заметил его паники, но спертый воздух помещения не давал возможности успокоиться. Он задыхался. Задыхался от страха быть пойманным, как маленькая глупая лисица. — Ты в порядке? Эндрю поднял глаза на Натаниэля. Всполох его рыжих волос разогнал тьму, что сковала тело. Эндрю вздохнул, — глубоко, шумно. Не ответив, — лишь кивнув — Эндрю уставился в поверхность стола, пропитанного элем. — Расскажи мне о себе, — снова заговорил Натаниэль. — Это довольно скучный рассказ, — горько усмехнулся Эндрю. — Люблю скучные рассказы. Эндрю хотел было ответить, что он не похож на того, кого привлекает скука; но посчитал это лишним. Возможно, Натаниэль нашел в его лице потеху, — скоро Эндрю ему надоест… а пока. Пока, Эндрю будет пользоваться его вниманием, сколько Натаниэль позволит. — Я плохо помню свою семью. Сначала нас настигла болезнь матери, она заболела оспой. Умирала мучительно, но медленно. Следом заразился отец, который, не выдержав — покончил с собой. За ним, скончалась и мать. Мы остались вдвоем с братом, но позже, одной ночью он просто ушел, оставив меня одного. Я несколько дней сидел в нашем домике, с разлагающимся трупом матери, — плакал. Еще через пару дней меня выгнали. Я оказался на улице, совсем один, не зная, что делать дальше. А потом понял, что не хочу умирать и начал искать пути заработка. Так я пришел к изготовлению амулетов и оберегов от нечисти и демонов, потому что жители города верили в эту чушь, как никто другой, — очередная усмешка соскользнула с губ Эндрю, а позже он коснулся их холодными пальцами. Он прислушался к внутренним ощущениям, а в ответ получил лишь тишину. Без всяких чувств, он выложил историю своей жизни, словно это заученный текст, что вложили ему в голову. Картинки прошлого мелькали у него перед глазами, но он не чувствовал ни печали, ни скорби по семье, которую вроде как любил. Неужели годы выживания истерзали его душу настолько, что он позабыл что такое эмоции? Эндрю обратил взгляд на Натаниэля. Его лицо также ничего не выражало, не было привычного сочувствия в глазах, что Эндрю привык видеть. Как будто он знал, — для Эндрю, история его жизни ничего не значила, ровно как и потеря, якобы близких людей. — Рад принимать в своем трактире столь почтительных гостей, господин. — К их столу подошел сам хозяин двора; Эндрю затих. — Желаете что-нибудь? Дрейк обращался к Натаниэлю, но то и дело бросал плотоядный взгляд на Эндрю. Хотелось покинуть это место сейчас же, пересечь границу Италии и скрыться от блуждающего змеиного взора. — Мы не звали тебя, — холодно бросил Натаниэль, и Эндрю невольно вздрогнул, пусть это предназначалось не ему. — Простите? — Дрейк выглядел растерянно. Натаниэль поднял взгляд, пусть он смотрел снизу вверх, но под его взором внушительная фигура Дрейка будто становилась меньше. — Я говорю слишком сложные вещи? Твой запитый, покрытый наростами мозг не способен обработать полученную информацию? Я сказал: мы не звали тебя. Челюсть трактирщика напряглась. Эндрю почудилось, что его белки глаз налились кровью, и тот вот-вот кинется на Натаниэля. Натаниэль достал из кармана крупную золотую монету и подкинул ее. Та приземлилась в руки Дрейка, удивленно ее рассматривающему. — Скройся, — коротко бросил Натаниэль и тут же забыл о существовании трактирщика. Эндрю проводил его взглядом, пока не почувствовал легкое прикосновение к подбородку. Пальцы Натаниэля были горячими, а кожа сухая, но нежная. Эндрю замер, разомкнув губы. — Должен ли я оскорбиться, что твой взгляд прикован к какому-то грязному трактирщику, а не ко мне? — голос Натаниэля стелился в голове туманом. А Эндрю и был рад в нем заблудиться. — Прошу меня простить, господин, — произнес Эндрю словно в трансе, продолжая тонуть в этом мареве. Губы Натаниэля тронула улыбка. — Ты слишком часто извиняешься. — Это плохо? На лицо Натаниэля легка тень задумчивости. Он впервые опустил взгляд, нервно проводя по трещинам в дереве. — Это мне следует извиняться, — прошептал он. Эндрю подумал, что это связанно с тем, что Натаниэль признался, что все это время следил за ним. Но Эндрю его за это не винил. Впервые за столько лет, он чувствовал себя защищенным. Пусть заинтересованность Натаниэля не продлится долго, но Эндрю эгоистично желал ей воспользоваться. Не ради денег, теплого ночлега или красивой одежды; ради того, чтобы почувствовать себя нужным хоть кому-то. Натаниэль — знакомый незнакомец, но Эндрю ощущал с ним связь. Связь, что согревала его душу весь снежный сезон. Натаниэль не отходил от него ни на шаг, развлекая историями из путешествий и глупыми шутками. А Эндрю покорно ждал момента, когда от Натаниэля останется лишь приятное воспоминание.

𓆩⚝𓆪

К концу зимы — Натаниэль исчез. Эндрю сидел у окна, прокручивая в голове каждый их разговор, каждый взгляд и его неспешное дыхание. В мыслях вился его образ, который без промедления растворялся в сизом тумане. Это все, что осталось у Эндрю — чарующий облик, становящийся иллюзорным. Для него, Натаниэль был книгой, а Эндрю тем, кто не умел читать. Теперь, сидя у окна, глядя в безлунную тьму, Эндрю размышлял: как так получилось, что о себе он рассказал все, а в ответ почти ничего не получил. И почему сейчас, это так сильно волновало его сердце? Взгляд зацепился за запястье, с которого уже давно сошла отметина. Эндрю провел по коже, вспоминая лишь горячее прикосновение Натаниэля. Хотелось бы вернуться в прошлое, — Эндрю не отдернул бы руку, зная, что больше никогда не увидит Натаниэля. Темное небо разрезало вспышкой молнии. Эндрю вздрогнул. По крыше ударило несколько крупных капель. Дождь зимой? Как странно. К молнии присоединился раскат грома, и дождевой поток обрушился на поселение с большей силой. Взгляд обратился вверх, туда, где молнии боролись друг с другом. Неужели Бог гневился? Эндрю хмыкнул. — Иногда грозы, это просто грозы. Свеча, стоявшая на столе, погасла, погрузив комнату во тьму. Стало будто холоднее, но Эндрю не обратил на это внимание. Погода за окном бушевала, дождь стучался в окно, словно стремился рассказать что-то. Предупредить. Эндрю завернулся в лоскутное одеяло и отвернулся к стене. Завтра он покинет Монте-Изолу. Здесь его больше ничего не держало.

𓆩⚝𓆪

Сквозь беспокойный сон пробивались глухие удары. Эндрю разлепил глаза, прогоняя остатки дрема. Гроза все еще терзала поселение, но грохот, что разбудил Эндрю принадлежал не ей. Дверь в его комнату отворилась, и не успел Эндрю понять, что происходит, его прижало к постели чье-то тело. Мозолистая ладонь зажала рот и нос, перекрывая доступ к кислороду. Эндрю забил ногами, пытаясь освободиться, но крупное тело не давало сдвинуться с места. — Станешь сопротивляться, будет больнее. Глаза Эндрю расширились, когда в темноте он узнал очертания лица Дрейка. Его кривоватая улыбка походила на пасть дикого зверя. Эндрю замахал руками, впиваясь ногтями в его кожу. Сердце неистово колотилось, желая пробить грудную клетку. На ребра давили толстые ноги Дрейка, сжимающие его с двух сторон. Эндрю почувствовал его ладонь на животе, так, что внутренности словно свернулись. Казалось, его сейчас стошнит. Кожа незваного гостя пахла элем и табаком, Эндрю задыхался, но никак не мог вырваться. Дрейк был намного крупнее его. Послышался треск ткани. Кожи коснулся прохладный воздух, а затем липкая рука Дрейка стала оглаживать его грудь. — Будь послушным и тебе понравится, обещаю. — Эндрю поморщился, когда жутковатый шепот коснулся его уха, почти обжигая. Толстые пальцы уже проникли под нижнюю часть одежды, когда Эндрю с силой выдернул одну руку и зацепил висевший на спинке кровати колокольчик. Он с громким звоном упал на пол, заставляя на мгновение замолчать грозу за окном. Дрейк этого не заметил, но в следующую секунду замер, а лицо Эндрю окропили теплые брызги. Тело Дрейка завалилось на бок, шумно упав с кровати. Эндрю вздрогнул, но не посмел отвести испуганного взгляда от Натаниэля. Его неподвижный силуэт ослепила вспышка молнии, и взгляд Эндрю упал на окровавленную руку, с зажатым в ней сердцем. Казалось, словно оно еще билось; и Эндрю отполз от него, вжимаясь в спинку кровати. Его била крупная дрожь, он хотел что-то произнести, но горло сжалось до острой ноющей боли. Лицо Натаниэля сокрыто в тени, но достаточно было взглянуть на его глаза… — Д…д… — рванное дыхание Эндрю мешало ему говорить, но Натаниэль покорно ждал, не двигаясь. — Ты демон… Эндрю подумал, что он произнес это одними губами, потому что бьющееся набатом сердце заглушило шепот. Но Натаниэль выступил вперед. Свеча позади Эндрю вспыхнула и бросила танцующие блики на встревоженное лицо напротив. — Эндрю, — тихо произнес Натаниэль и протянул к нему руку. Эндрю отшатнулся, вставая с кровати, — едва не запинаясь о лежащего на полу Дрейка. Мимолетный взгляд на него, и в горле застрял сдавленный крик. Его серое лицо не выражало ничего; а грудная клетка была пробита насквозь. Под ним растекалась лужа крови, в которой Эндрю стоял босым. Кровь была теплой, липкой и густой. Эндрю вывернуло. Пока кашель раздирал его внутренности, Эндрю ощущал безмолвное присутствие Натаниэля. Воздух в комнате был тяжелым; в углу прятались сгустки теней. Эндрю слышал собственные вдохи, стук сердца. Не слышал лишь одного — дыхания Натаниэля. Дрожащей рукой он коснулся своего лица. Кровь. Кровь того, кто совсем недавно был живым. Взгляд снова вернулся к Дрейку. — Он мертв, — словно самому себе сказал Эндрю. — Мертв. Ты убил его. — Он еще легко отделался, — произнес Натаниэль. Ничего. На лице Натаниэля не было абсолютно ничего. Он просто стоял и… ждал. Эндрю дернулся, отползая к стене, размазывая чужую кровь по телу и деревянному настилу. Испуганно взирал на Натаниэля, в глазах которого тени исполняли ритуальный танец. Убьет. Звучало в голове. И Эндрю не понимал, чего боялся больше — смерти, или самого Натаниэля. — Я никогда не причиню тебе боли, Эндрю, — словно прочитав его мысли, произнес тот. — Но нам нужно уходить. Здравая мысль. Все подумают, что это Эндрю убил Дрейка. На него начнется охота. Нужно бежать. Скрываться. Но что делать, если его сковал ужас…

𓆩⚝𓆪

Эндрю с силой тер кожу, чтобы смыть с себя засохшую кровь. Его не переставало трясти, он будто находился в прострации, не понимая, что происходит. За окном уже светало, но сам Эндрю мыслями все еще находился там, в темной комнате, что пропахла кровью. Ему доводилось видеть смерть, живя на улице — это неизбежно. Люди замерзали, или их забивали насмерть. Но то, что сотворил Натаниэль было жестоко, по звериному. Натаниэль опустился перед ним на колени, заглядывая в глаза. Он не тянул к нему руки, но тело Эндрю все равно напряглось. — Ты хочешь забрать мою душу? — надтреснутым голосом спросил Эндрю. Он прикрыл глаза, боясь услышать ответ, но при этом был готов к своей участи. — Я же уже сказал, что никогда не посмею причинить тебе боль. Эндрю поднял взгляд. Глаза Натаниэля больше не излучали гнев, по ним не растекалась тьма смолянистым потоком. Это были те глаза, что привлекли внимание Эндрю тогда, на площади. Холодные, но за всей этой толстой коркой льда манила к себе долгожданная весна. Лицо Натаниэля было знакомым, и Эндрю на миг показалось, будто прошедшая ночь была просто сном. Но запекшаяся кровь под собственными ногтями теперь служила вечным напоминанием. Эндрю катал металлический привкус неотвратимой смерти на языке, и чувствовал ее колючие лапы, скребущиеся по ребрам. — Послушай, я помогу тебе уехать, ты только подожди меня тут, хорошо? — Натаниэль говорил тихо, словно успокаивал маленького ребенка. Его руки то и дело тянулись к Эндрю, но Натаниэль так и не позволил себе коснуться его. — Никуда не уходи, я скоро вернусь. Это последнее, что произнес Натаниэль, прежде чем в комнате наступила гнетущая тишина. Он исчез. Снова. Эндрю достал из кармана маленький колокольчик, — он даже не помнил, как забрал его, а главное зачем. Рядом с высеченной руной появилась небольшая вмятина. Эндрю провел по ней подушечкой пальца и усмехнулся. Он хотел продать демону, оберег от демонов — какая глупость. Обычная безделушка — мусор. Они чем-то похожи. Эндрю замахнулся, сжимая оберег в руке. Взгляд упал на дверь, за которой скрылся Натаниэль, а рука безвольно опустилась. Хотелось плакать от бессилия, но Эндрю не позволил себе. Колокольчик с мелодичным звоном упал на стол. На кусочке пергамента, что лежал рядом, Эндрю аккуратно вывел лишь одно слово: Спасибо.

𓆩⚝𓆪

Зима подходила к концу, но снег упрямо продолжал укрывать мощеные дороги. Сугробы после ночного дождя были похожи на маленькие ледяные пещеры. Под ногами хрустел лед, а Эндрю неспеша шел к пристани. С каждым шагом, его сердце все больше терзало смятение; хотелось обернуться, побежать обратно. Но Эндрю упорно двигался вперед, невзирая на внутренний шепот, что твердил о величайшей ошибке. Его душа тянулась к человеку… к демону, что его спас. Но это был путь прямиком на плаху. У них не было будущего, не в этой жизни. Позади послышался стук копыт, Эндрю не успел обернуться, как вокруг шеи обмоталась крепкая толстая веревка. Ноги подогнулись, и Эндрю плашмя упал на ледяную поверхность, сдирая кожу с подбородка. Его, словно мешок протащили несколько миль. Непрестанная боль сковала тело. Эндрю завалился на сугроб, щеку оцарапали заледеневшие частички. Внутренности горели, и стало еще хуже, когда Эндрю сделал потребный вдох. Он поморщился и сдавленно простонал. Снег под ним окрашивался в красный, теряя свою непорочность. Его волосы с силой сжали и приподняли голову. Сквозь слезы, смешавшиеся с кровью и талым снегом, Эндрю увидел небритое лицо. Мужчина обнажил чернеющие зубы, медленно приближаясь к добыче. А затем Эндрю почувствовал жгучую боль в районе живота. Сухие обветренные губы смочила кровь. Эндрю сковал кашель, и чем дольше это продолжалось, тем быстрее из его рук ускользала жизнь. — Ты думал мы тебя не найдем и не отомстим? — прошипел тот в лицо Эндрю. За ним пришли. Его нагнали. Если бы он послушал Натаниэля, лежал бы он сейчас на холодном снегу, истекающий кровью? Натаниэль… Интересно, он и на этот раз придет на помощь? Или это конец… Щеку рассек глубокий порез. Перед глазами все поплыло, и тело бы завалилось на бок, если бы Эндрю не держали за волосы. Боли больше не было, она стала частью Эндрю. Сколько крови… Неужели вся она принадлежала Эндрю? — Это тебе за нашего хозяина. Мужчина полоснул острием по горлу, и Эндрю упал на рыхлый снег. Взгляд устремился в серое небо. Глаза медленно закрылись; Эндрю почувствовал касание догнавшего его снегопада. Это хорошо. Хорошо… Последнее, что он ощутил, это не боль, а мягкость окутывающего холода. Эндрю провалился во тьму, отчаянно цепляясь за образ Натаниэля, но так и не успев в точности вспомнить его.

𓆩⚝𓆪

Наша зима сменяется цветущей весной. И кровь на снегу обращается в розы лепестки. До встречи под звездами… ты только дождись…