Боль, что съедает изнутри

      В небольшом шатре, где безжизненно лежала юная Эвтида, суетился Ливий, за которым немедля послали, Эпистат, что нервно сжимал рукоять хопеша и Сет, который старался оставаться невозмутимым, однако гневно сжатые уста говорили о том, что был он зол.       — Какой же ты покровитель, раз не способен учуять приближающуюся гибель подопечного? — огрызнулся Амен, когда Сет в очередной раз призвав душу Эвтиды, с горестью заявил, что она сейчас на перепутье между миром живых и мёртвых.       — Разве шезмочка не была под твоим присмотром, Эпистат? — в тон ему ответил Сет, специально выделив свое обращение, делая тем самым Амену больнее.       Если бы не теряющая жизнь Эва, то они непременно вновь столкнулись бы в поединке, да только сейчас это было бессмысленно, потому пронзив друг друга взглядом, мужчины уставились на Ливия, который делал все возможное, дабы спасти жизнь подруге.       Лекарь, который успел полюбить Эву как младшую сестру безмерно боялся её потерять, его чувства, несмотря на всю свою боль разделял Амен, Сет же лишь гневался понимая, как сильно ослабел (раз вовремя не учуял состояние Эвы) и все из-за Саамона.       — Сколько можно обрабатывать рану? Не видишь? Не помогает! — повысив голос, проговорил Эпистат, который до прихода лекаря успел рассмотреть порез и понять каким ядом отравили девушку.       Он являлся очень опасным и медленнодействующим, шанс на спасения был, однако довольно мизерный, потому Амен не церемонясь порылся в вещах Ливия и пока лекарь не пришёл, заварил отвар и дал испить Эвтиде, молясь, чтобы он подействовал.       — Как и Ваш антидот, — спокойно ответил лекарь, ещё больше накалив обстановку.       — Так дай другой, Пеллийский, — процедил сквозь зубы Амен.       Исфет. Что же это с ним? Никогда прежде он не давал эмоциям брать вверх, руководствовался холодным разумом, а сейчас…       Едва перед глазами появился образ мёртвой девушки, как сердце Эпистата начинало кровоточить и биться столь сильно, что казалось оно пробьёт грудную клетку…       Амену срочно нужно было на воздух, да только мог он оставить свою Неферут? Находясь будто на краю пропасти, Эпистат смотрел на бледное лицо Эвтиды, ненавидя себя за сказанное, если бы не его слова, она обратилась за помощью, а не стала бы…       — Я не чувствую более её души, — раздался безжизненный голос Сета, от слов которого мир лекаря и Амена рухнул.       — Милая госпожа, — промямлил лекарь, в то время как всесильный Эпистат до крови прокусил язык, дабы не закричать от нахлынувших чувств.       Не отрывая взгляда от любимой, Амен попытался запечатлеть ее в своей памяти, как вдруг Эвтида неожиданно распахнув глаза, начала тяжело дышать.       — Эва! — первым пришёл в себя Пеллийский, заключив подругу в объятия.       Эпистат молча стоял в стороне, пока тело содрогалось от пережитого ужаса, Сет же нахмурившись, наблюдал за слабой, но живой девушкой, душу которой он до сих пор не ощущал…

***

      Несколько часов спустя       Сильное жжение в области шеи, ужасающая ломота и жажда сводили Эвтиду с ума. Проблема же была ещё в том, что у несчастной не было даже сил поднять чашу с водой, что была совсем рядом.       И почему Боги не взяли её душу? Зачем вернули к жизни? Исфет. Уж лучше бы она не послушалась бы… И отправилась прямо к Анубису, дурная!       Тяжелые шаги, что раздались совсем близко, заставили девушку устремить свой взор к пологу шатра, где в скором времени появился Эпистат.       И почему Ливий не послушал меня и не перевёл в мой шатёр? Теперь вынуждена лежать здесь, в его «владениях», да ещё и под пристальным взглядом.       — Чем ты думала? — едва оказавшись внутри, проговорил Амен, ярость которого росла с каждой секундой.       Несносная! — сжимая в руке её письмо Ливию, гневался Эпистат.       Не ожидая подобной нападки, особенно после случившегося, Эвтида с удивлением уставилась на Амена.       — Чем ты думала, Эва? — повторил свой вопрос мужчина, направляясь в сторону непокорной, — Как в твою голову вообще могла прийти подобная мысль?       — Разве сделала что-то не так, господин? — прохрипела она, также прожигая взглядом Эпистата, — Сами же заявили, что помощи от Вас мне ждать не стоит.       От слов Эвтиды, Амен оскалился, ведь понял, что если не его предчувствие, то девушка была бы сейчас мертва.       Дурная!       — Опрометчиво, — будто не дыша, проговорил Амен, с трудом сохраняя самообладание.       — Какое вообще Вам до этого дело, господин? — неожиданно как для себя, так и для Амена спросила девушка, вызвав немалое удивление.       Действительно…       Какое ему дело до несносной шезму? Поклялся ведь вырвать её из груди, забыть, как дурной сон.       Исфет. Кого он пытается обмануть? Он не смог противиться своим чувствам, даже когда окончательно убедился, что Эва черномаг. Наплевал на свой долг лишь бы быть с ней. Эвтида была слишком важна для него, и чтобы Эпистат не делал, избавиться от чувств к непокорной у него никогда не выйдет. Она навеки поселилась в его сердце…       — Следи за языком, шезму, — натянув маску безразличия проговорил Эпистат, после чего добавил, — Впредь же, прежде чем принимать столь необдуманные решения знай, что кувшины с органами Исмана отныне у меня.       Глаза Эвтиды округлись.       — Вы не можете…       — Уже сделал, — прервал её Амен, который опасался, что девушка находясь все ещё под натиском чувств решит повторить попытку самоубийства.       Эпистат конечно собирался после смерти Саамона возвратить органы Исмана Эве, дабы она отправила душу брата в Дуат, однако до тех пор, пока Эвтида не в себе, они должны были быть у него, чтобы держать девушку в узде…

***

      Три дня спустя       После того непростого для Эвы разговора прошло несколько дней. Самочувствие девушки постепенно улучшалось, в то время как настроение совсем наоборот и причиной тому был Амен, а если быть совсем точным его отсутсвие.       После завершения диалога, мужчина вышел и с тех пор не появлялся в шатре, вместе него же сюда переселились Ливий и Герса, которые не отходили от Эвы ни на шаг.       Вначале Эвтида сокрушалась от мысли, что Амен не желает находиться с ней даже под одной «крышей», однако в скором времени поняла, что кроме лекаря и Герсы не было никого…       Она не слышала задорного смеха и голоса Тизиана, Агния более не приходила и ни разу не навестила, Амен же…       — Что-то происходит, верно? — устав от томления, спросила девушка, на что Ливий и Герса, моментально изменившись в лице, начали убеждать Эву в обратном, да только глаза их были красноречивее любых слов.       Привстав на локтях, Эвтида поочерёдно уставилась на друзей, пытаясь понять…       — Ничего серьёзного, — положив руки на плечи Эвы, проговорила Герса, пыталась уложить её обратно,       — Просто Эпистат смог выйти на Саамона и они вместе с Тизианом, Агнией и Сетом отправились убедиться в том…       — Но их же мало, — моментально занервничала девушка, осознав, что людей Саамона немного больше.       — Зато с ними Бог, — вновь попыталась угомонить её Герса, да все было бестолку.       Страх за жизнь Амена начал медленно сковывать.       Нет. Нет. Нет! Его смерть она точно вынести не сможет…       Пусть Амен и не любит её более, плевать, что презирает и жалеет о том, что когда-то полюбил, девушка хотела, чтобы был он цел и невредим, даже если не рядом с ней…       Дышать стало нечем, казалось шатёр начал сужаться.       — Выпей, полегчает, — услышала она отдалённо голос Ливия, что протягивал ей какой-то напиток.       Приоткрыв рот, несчастная с помощью друга выпила несколько глотков, после чего почувствовав лёгкую усталость, провалилась в сон…

***

      Ещё три дня спустя       Ужасная неделя, которая тянулась по мнению Эвтиды вечность завершилась когда она возвратилась после прогулки с Герсой вдоль Нила и увидела несколько охотников( которые присоединились к Амену во время нападения), а также Ливия, что суетился вокруг них, пытаясь каждому уделить время и залечить раны.       — Наконец-то, — устало произнёс лекарь, увидев Герсу, — Нужна помощь.       Не говоря ни слова, девушка тут же принялась помогать раненым, в то время как Эвтида, сердце которой барабанило в ушах стала с опаской среди охотников искать Амена.       — Он у себя, — шепнул ей на ухо Тизиан, что приходил мимо.       Слабо улыбнувшись, Эвтида направилась в шатёр Эпистата сама даже не понимая зачем…       Войдя через полог, девушка стала свидетелем того, как статный мужчина, ладонь которого была повреждена, пытался открыть антисептик, да только ничего не выходило.       — Будешь дальше молча глазеть или помощь предложишь? — не оборачиваясь, произнес Эпистат, от голоса которого Эвтида невольно вздрогнула.       Недовольно сжав губы, девушка, которая просто хотела убедиться, что с ним все в порядке, нехотя сократила расстояние между ними, после чего взяв на руки пузырёк открыла его.       Перед глазами невольно появились воспоминания их первого поцелуя… Тогда после погони в доме Анубиса, раненный Амен явился к ней, где девушка сидя у него на коленях обрабатывала рану.       Амену уже тогда было известно о том, что я шезму, мало того, он понял, что той ночью вместе с Рэймссом была я и несмотря на это…       Слёзы невольно хотели выступить на глазах, однако Эва взяла себя в руки, не дав слабину.       — Саамон, он? — обрабатывая рану под пристальным вниманием Эпистата начала она и тут же получила ответ:       — Мёртв, — коротко проговорил мужчина, что не изменился в лице.       Неужели все кончено? — не верилось ей. Ну не мог столь всесильный черномаг, которого даже Реммао боялся, просто так проиграть.       Знала бы Эва насколько она была права…       — Спасибо, — нарушил тишину Эпистат, когда Эвтида завершила обрабатывать рану, после чего тяжело вздохнув, добавил, — Слово свое сдержу шезму, за то, что примкнула карать не буду, можешь забрать органы брата названного и уходить, когда пожелаешь.       Одним лишь Богам известно, чего стоили Амену эти слова. От одной мысли, что его неферут навсегда исчезнет из жизни и будет вместе с Сетом, Эпистат готов был рвать и метать. Для Эвтиды также эти слова принесли лишь боль. Неужели он так легко её отпустил? Не попытался даже понять и поверить в правдивость её слов.       — Спасибо, — настала очередь Эвы благодарить.       С тяжёлым сердцем отойдя от мужчины, что был ей очень дорог, Эвтида направилась в угол шатра, куда указал Амен, после чего взяв кувшины с органами Исмана направилась в свой шатёр, дабы собрать вещи, оставшиеся деньги и навсегда исчезнуть из жизни Эпистата.       Остановившись на полпути, девушка невольно обернулась и с горестью осознала, что Амен даже не провожал её взглядом, будто не было между ними привязанности, слов любви и…       — Надеюсь, Сет хорошо позаботится о тебе и более рук на себя не наложишь, — читая очередной папирус, неожиданно проговорил Эпистат больно задев сердце Эвы.       Горько улыбнувшись, Эвтида вышла так и не сообщив Амену, что находясь на грани жизни и смерти вместо Анубиса встретила Гора, что явившись заявил, что желает ей помочь. Почему? Эвтида и сама не знала, точно также как и не понимала, как один Бог может забрать душу, что уже принадлежит другому, однако все же с радостью приняла предложение Бога взять его покровительство…       Более она не принадлежала Сету (потому в шатре Аш не почувствовал её душу и решил, что Эва умерла), и была полностью свободна, однако говорить об этом Амену не желала.       А смысл? Он ведь все равно не поверит! С этими мыслями Эвтида оставила в прошлом свою первую любовь и мечты о счастливом будущем…