Огонь и Ветер

На следующий день Дима проснулся от того, что кто-то мягонький лежал у него под боком и вылизывал нос малчьишки — Ой! — от неожиданности Позов резко принял сидячее положение, из-за чего в глазах довольно сильно потемнело. Одиннадцатиклассник снова лёг, пытаясь заставить мозг работать, и под ухом услышал вопросительное мявканье. — Кот? Наконец открыв глаза, парень опустил взгляд на пушистый комок. Это оказался упитанный взрослый шоколадный кошак с серым пузом и лапами. Мальчишка наклонил голову вбок. Красивый котяра… Оглядевшись, Дима отметил, что комната, где он находится, уютная до невозможности. Пепельный диван, мягкий белый ковер на полу, обои серые с каким-то черным замысловатым нечастым рисунком, бледно-розовые подушки, деревянный рабочий стол и современный компьютер. Освещали комнату плоские панели на потолке. В помещение попадал яркий солнечный свет из большого окна. Рядом с ним стояла пластмассовая сушилка и молочная гладильная доска. На ней лежала какая-то записка. Недолго думая, Ветер взял листочек и пробежался по нему глазами Дим, не хотел тебя будить рано утром, поэтому рассказываю. Кухня напротив комнаты, где ты находишься, по коридору и направо — туалет. Если будет удобно, зайдёшь в мою комнату, она в левом конце коридора, там приставка есть и комиксы всякие. На кухне в холодильнике яичница и салат на нижней полке, если что — в дверце есть сэндвичи. Чтоб обязательно поел! Кота зовут Троп, он часто в моей комнате сидит, поэтому если мяукать будет, пожалуйста, впусти его. Я в школе, постараюсь к часу дня вернуться. Телефон твой на зарядке около компьютера. Если будешь плохо себя чувствовать — сразу звони

Серёжа

У Ветерка чуть ли слёзы не полились от такой заботы со стороны Огня. Он благодарно прижал записку к груди и блаженно распластался по дивану, чувствуя себя малолетней влюблённой школьницей. Но, надо спросить, хотя бы один из её так называемых «крашей» спасал её жизнь? А вот жизнь Позова Серёжа спас. Так что это вам не хухры-мухры Через минут десять, когда Троп уже преспокойно улёгся на грудь одиннадцатиклассника, явно собираясь мирно заснуть, Дима поднялся и почапал на кухню. В холодильнике и вправду оказались яичница с колбасой и зимний салат. Недолго думая, Позов достал яичницу, нашёл в дверце сырный соус и, отыскав вилку и стакан для чая, принялся завтракать обедать полдничать стоп, а сколько времени? Парень замотал головой в поисках часов, но так и не нашёл их Ветер грустно вздохнул. По-хорошему ему надо сейчас отвлечься, как минимум, чтобы время побыстрее пролетело, но ему не хотелось ни играть в приставку, ни листать комиксы, ни бродить по дому. Ему хотелось поговорить с Матвиенко. Хотя бы поговорить Съев яичницу, Позов возвращается в гостиную. Троп лениво потягивается при виде парня и поворачивается к нему животом, мол, чего стоишь, гладь. Не в силах противиться этим золотистым глазам, Дима улыбается и начинает его тискать — Какой хороший, — хихикает парень, видя, как жмурится и поддается ласке котэ. — Милаха — А сам какой, — говорит нежный знакомый голос. Одиннадцатиклассник удивлённо оборачивается и тут же попадает в объятия Серёжи. — Привет, Ветерок — П-привет, — чуть смущаясь, проговорил мальчишка, прижимаясь к теплой груди Огня. — Это… Как день прошёл? — Не так хорошо… — Пробормотал тот, поглаживая парня по голове, и тихонько добавил: — … Как с тобой… — И Дима снова покраснел от комплимента Кинув все свои сумки и вещи в угол комнаты, Матвиенко берёт Позова на руки, пока сам Ветер смущённо отнекивается, и ложится вместе с ним на диван. Огонь продолжает обнимать ученика одной рукой и начинает поглаживать его тело второй. Мальчишка противился недолго, и вскоре он с прикрытыми от удовольствия глазами спокойно ожидает теплую ладонь, которая в очередной раз взлохматит его короткие волосы. И Серёже нравится видеть такого Ветра у себя — Ветерок, тебе так идёт, — шепчет Огонь. — Как котёночек… Ты самый милый ребёнок, которого я встречал… — С-серёж… — бормочет парень, ещё сильнее краснея. — П-перестань… — Такой чувственный, такой скромный, — продолжает учитель. — такой любящий ласку… — С-сергей Борисович… — Позов решает перейти на «Вы», ожидая реакции литературника — Я же говорил, мой маленький смущённый Ветерок, просто Серёжа, — Матвиенко аккуратно берётся обеими руками за талию парня, начиная её мягко массировать. — Ты такой нежный… Так и хочется тебя погладить… А Дима чуть ли не мурчит от таких действий. Понимая, что сопротивляться абсолютно бесполезно, ученик прижимается теснее к тёплому телу преподавателя. Видя такую реакцию, Серж продолжает сыпать комплиментами на ушко парнишке, оглаживая его талию. Литературнику было безумно приятно видеть этого бедного мальчишку в своих объятиях, в своих вещах, в своей квартире. Хотелось видеть его здесь всегда, хотелось всегда замечать эту полуулыбку, эти прикрытые от удовольствия глаза, эти покрасневшие от смущения щёчки. Одиннадцатиклассника наконец переворачивают на живот, чтобы он мог лечь на кровать. Пока Ветер пытается сообразить, что происходит, учитель накрывает его пледом — Тепло, Ветерок? — уточняет он, не переставая трепать его по голове и снова отмечая, как он щурится от тёплых прикосновений — Д-да… — Мальчик поднимает голову, встречаясь взглядом с учителем. — Ты… Ты как солнышко, — наконец тихо проговаривает он — Спасибо, зайка, — Серёжа обхватывает голову парня, аккуратно прижимая к своей груди. Немного подумав, Дима кладёт руки на спину Матвиенко. Так они и сидят, довольно-таки долго, пока Троп не лёг, бесцеремонно зевнув, на Позова. Они тихонечко смеются — С-серёж… А расскажи, как ты меня собираешься учить Ветру, если сам ты — Огонь? — спрашивает мальчишка Матвиенко чуть щурится, раздумывая, как рассказать свою историю. Ученик терпеливо ждёт реакции преподавателя. Наконец, литературник, с прикрытыми глазами, начинает: — На самом деле я не Огонь по стихии, — он делает драматичную паузу, чтобы оценить обалдевшие глаза Ветерка. — У меня стихии, возможно, и нет — Что? Как? — Когда мне исполнилось шестнадцать, на Церемонии Стихий мою силу не удалось выявить. Ни метки, ни проявления способности не появилось тогда. Нам посоветовали подождать и прийти на следующий год. В семнадцать лет повторилось то же самое, и в восемнадцать — такая же история. Ещё после второй попытки я понял, что это бессмысленно. Поэтому я начал искать по всем библиотекам стихийные книги. Моя знакомая библиотекарша в один из дней показала мне старый сборник сказок о стихиях. Сказала, что сама не читала, но думает, что мне, возможно, это поможет. И эта вправду оказалась книга, которая изменила мою жизнь — Каким образом? — вставил в образовавшуюся паузу Дима вопрос. Ему было безумно интересно, как Серёжа получил стихию Огня — В ней были подробно описаны все четыре стихии вместе с инструкциями, как ими овладеть, — через несколько секунд раздумий наконец сказал Матвиенко. Позов удивленно выпрямился. — Я знал, что придётся эту книгу возвращать в библиотеку, но эти знания были для меня просто открытием. Я не хотел нести книгу в какое-то печатное бюро, потому что эти знания могли бы попасть не к тем людям. Поэтому я в течение года переписывал каждое предложение, каждое слово, каждую буковку вручную. Оригинал с обложкой «сказки» для отвода глаз до сих пор хранится в библиотеке, а переписанная мной копия лежит прямо здесь, — он указал на большой кожаный переплёт, лежащий на самой верхней настенной полке. — Разумеется, я выбрал себе стихию Огня, и во время очередной попытки выявить мою стихию, я показал, что владею высшей стихией. Тогда мне было двадцать лет, и я думал, что передо мной откроются все дороги, тем более, что среди родственников Огни у меня тоже были, а значит, проблем возникнуть не должно… — Вновь последовала пауза, во время которой Дима, чуть помедлив, снова прижался к груди Серёжи, показывая, что готов его понять и принять, если оно потребуется. Увидев готовность мальчика слушать, Матвиенко улыбнулся и вновь начал поглаживать его по голове. — А потом, в двадцать три, когда я закончил педагогический вуз, я понял, что стихия Огня мне ничегошеньки не дала. Наоборот: после того, как наконец выяснилось, что я Огонь, от меня отвернулось пару друзей, а одногруппники начали относиться с осторожностью, — литературник мельком бросил взгляд на парнишку, которого продолжал ласкать своей тёплой рукой — Я тебя не брошу, — тихонечко прошептал тот, преданно смотря в глаза. Оба улыбнулись друг другу — Ну, в общем, поэтому я тебе и могу помочь с освоением Ветра, — закончил свой рассказ учитель. — Надеюсь, ты скоро восстановишься и мы начнём занятия

*~~*~~*

— Ну что, как он? — Спрашивает Арс у друга. Историк был, конечно же, в курсе того, что Дима уже неделю находится у Серёжи. По какой-то причине литературник начал нервничать, что не укрылось от Попова. — Что-то случилось? —… Не знаю, — честно признался Матвиенко, тяжело вздыхая. — Мне нравится, что мы большое количество времени проводим вместе, что он с удовольствием принимает мои объятия, что он хорошо сдружился с Тропом… Но при этом я волнуюсь. Волнуюсь, что надоем, что напомню ему про его родителей, — Арсений Сергеевич понимающе кивнул, ведь знал всю историю от начала и до конца — все новости он узнает напрямую от друга. — Что он открыл меня с другой стороны и теперь совсем не хочет общаться, а терпит только потому, что в одиночку ему не справится, и ещё потому, что я пообщела научить его управлять стихией… — Ну вот сразу видно, что не Огонь ты, — ухмыляется учитель, подкалывая влюблённого. Арсений был одним из немногих людей, которые, узнав, что Матвиенко — высший, не отвернулись. По этой причине Попов до сих пор является лучшим другом литературника и, разумеется, знает о том, как тот получил свою стихию. — На Воду похож, и то — с натягом. Думаю, из тебя получился бы потрясающий Земля — Всё, хорош, — наконец одернул его учитель. — Что мне делать-то? — Люби его, люби жарким огнём, — процитировал популярную песню Попов, чуть ли не смеясь, зная, что друг не оценит такой совет. — Серьёзно, покажи свою симпатию, мальчишка рано или поздно откроется

*~~*~~*

— Ну вот как он может быть… Таким? — Вздыхая, спрашивает у Тропа Диму. — Он тоже с тобой такой нежный, заботливый? — На эти вопросы кот только щурил свои золотые глаза, а на последний даже зевнул. — Ну и ладно, не отвечай, если не хочешь… — Позов снова откинулся на кровать. Сегодня утром, после того, как Матвиенко ушёл, парень уже не в первый раз проснулся в его комнате. Спальня литературника была обустроена со вкусом, впрочем, как и вся его квартира: стены красного нережущего глаз оттенка с рисунками факелов и огней, которые (вау!) светятся тёплыми цветами в темноте; полки и рабочий стол с кучей школьных тетрадей монотонно красные; полутораспальная кровать из светлого дуба, на которой Серёжа и Дима свободно помещались; белый обогреватель на колесиках; красное кресло с новогодним пледом; окно с видом на ближайший парк, который светился тёплыми оттенками благодаря художнице осени; большой плазменный телевизор с приставкой, на которой установлены несколько небезызвестных игр; светлый шкаф с раздвижными дверями и зеркалом; и белый плюшевый гусь Лапотяп, лежащий на кровати, как и Позов в данную минуту. Школьник никак не мог понять, почему литературник ему помогает. Чем он ему полезен? Как им могут воспользоваться? Что он может сделать взамен? Дима снова вздохнул. Учитель мог бы не обращать внимания на Ветра, не помогать ему, не рассказывать свою тайну о стихии, в конце концов. Но он всё это сделал. И с каждым его действием мальчишка всё сильнее путался. Почему он это делает? Ему было бы гораздо легче поступить, как родители парня: не обращать внимания на него из-за низших сил. Но нет! Что же ему нужно от мальчика?