Tell me more

После этого многое изменилось. В тот день в бассейне Хёнджин вышел из раздевалки окрылённым и счастливым. Он смеялся громче всех с шуток Чанбина и Джисона, издавая звуки дикой чайки, чем веселил остальных ещё больше. С энтузиазмом принимал участие в любых забавных активностях, придуманных мемберами. А в конце дня даже, несмотря на то, что не был проигравшим, взялся оплатить всем ужин. Он выглядел как человек, у которого исчезла большая проблема, и теперь ничто не мешает ему полноценно наслаждаться жизнью. Весь оставшийся выходной Хёнджин провёл рядом с Феликсом. Они не отходили друг от друга ни на шаг, садились исключительно вместе и много касались друг друга. Эти касания стали смелее, а ощущение того, что они хранят один секрет на двоих, заставляло сердце биться чаще. Во время ужина в местной закусочной они сидели рядом, делились едой, кормили друг друга с палочек и чирикали без конца, как влюблённые неразлучники. Феликс был не менее счастлив. Такая перемена настроения Хёнджина стала очевидной для всех. Наверняка, остальные думали, что их разговор наедине прошёл благотворно, и Феликс как обычно сумел успокоить Хёнджина. И не просто успокоить, а привести его эмоциональное состояние к отметке «идеальное». О причинах исчезнувшего плохого настроения никто не спрашивал и в чужое не лез. Все просто были рады, что теперь всё прекрасно. Только они одни знали настоящую причину. И то, что произошедшее в душевой заставило Хёнджина буквально порхать над землёй, очень сильно тешило самолюбие Феликса. Сблизиться с таким, как Хёнджин — предел любых мечтаний. И факт, что этот сексапильный парень, как оказалось, мечтает о Феликсе в самом определённом смысле, занял всю его голову. У Ликса словно слетел блокиратор, который не позволял раньше думать о Хёнджине дальше определённых границ. Чтобы не расстраивать себя от последующей мысли, что такому никогда не случиться. Его сердце давно тяготело к самому близкому из мемберов, можно сказать, своей родственной душе. И давно готово было вспыхнуть, как спичка, дай только надежду. И Хёнджин вполне определённо дал ему понять, что запретное и желаемое всё-таки случится, и, судя по его поведению, не один раз. И теперь Феликс желал касаться его там, где больше никому не позволено, владеть им, создавать ещё больше общих секретов. Он не мог думать ни о чём другом. Любое присутствие Хвана рядом вызывало желание остаться наедине. Тренировки с ним превратились в настоящие испытания. Хёнджин стал применять запрещённые приёмы. Очень двусмысленно наклонялся прямо перед лицом Феликса. На разминке слишком медленно откидывал голову назад, открывая вид на красивую шею. А Феликс больше не запрещал себе откровенно залипать на подтянутое тело Хёнджина, на удивительно красивые черты лица, манящие губы. Их переглядки теперь несли куда более интересный смысл. Их особенная связь приобрела пикантный оттенок. Хёнджин поглядывал через плечо, лукаво улыбался и прикусывал нижнюю губу. А в тёмных блестящих глазах читалось слишком много желаний. И Феликс хотел бы узнать о каждом. Необходимость дрочить стала возникать в два раза чаще, и теперь этот процесс приносил гораздо больше удовольствия, но меньше удовлетворения. С чистой совестью кончать с мыслями о Хёнджине было слишком хорошо, но всегда хотелось большего. Хотелось настоящего. Раньше Феликсу казалось, что возможностей остаться наедине было гораздо больше, а теперь, как назло, они не появлялись. На очередной тренировке снова пришлось нелегко. Хёнджин, видимо, решил выжать из себя максимум, выполняя элементы хореографии так, будто вернуться в зал возможности больше не будет. Он очень сильно вспотел ещё после первого прогона, да ещё и завязал волосы в крохотный хвостик. Его майка была слишком открытой, а свободные серые спортивные штаны соблазнительно сидели на бёдрах, порой слишком подробно выделяя зону паха. Феликс так сильно концентрировался на элементах хореографии, чтобы отвлечь свой возбуждённый мозг, что выучил всё слишком быстро. По крайней мере, сегодня он не станет причиной продления тренировки, чтобы охватить всё, что задумано. Когда парни провели в зале около двух часов, все стали ощущать скорое освобождение из заточения душных стен. Они редко тратили на тренировку больше трёх часов. И позволили себе взять более долгий перерыв. Все устало развалились на диванах. Джисон, не добравшись до мягкой мебели, лёг прямо на паркет. Феликс решил отлучиться в туалетную комнату, чтобы освежить лицо холодной водой. Почувствовав приятную прохладу на горячем лице, парень облегчённо выдохнул. Было так приятно, что, казалось, даже глаза стали видеть лучше. Скомканное бумажное полотенце ещё не успело долететь до урны, как в помещение вихрем кто-то ворвался. Феликс повернулся и успел заметить лишь влажные от пота волосы цвета молочного кофе, но глаза сами собой закрылись, когда к его губам прижались в требовательном поцелуе. Кровь в жилах забурлила мгновенно, рот раскрылся, пропуская чужой язык внутрь. Феликс не забыл бы мягкость этих губ никогда. И ему не нужно было открывать глаза, чтобы убедиться, что его сейчас целует личная обсессия. Он принялся отвечать слишком яро, чувствуя, как сильные руки вжимают его в округлые края тумбы. Феликс прекрасно знал, что нельзя терять контроль сейчас, только не здесь, но хотел забыться хотя бы на пару секунд в этой близости, целуя ненасытно и глубоко. Ему так сильно этого не хватало. Хёнджин дышал загнано, будто бежал сюда очень долго, но это не так. До тренировочного зала здесь рукой подать, а Хван всё продолжал опалять Феликса горячим дыханием, ощутимо кусаясь и практически подавляя своим напором. Приятная пульсация в паху заставила Феликса прийти в себя и оторваться от чужих губ. — Хёнджин, остановись, нам ещё в зал возвращаться, — он упёрся руками в крепкие мышцы груди в попытке сдержать парня. — Ликс, я хочу тебя, — Хёнджин выглядел как дикий зверь, у которого пытаются отобрать честную добычу после долгой охоты. Тёмные зрачки бегали по лицу с глаз на губы и обратно. — Мы не можем здесь, — Феликс в этот момент убеждал и себя тоже. Держать себя в руках рядом с ним практически невозможно. — А где мы можем? Как дети малые прячемся по душевым и туалетам, — Хёнджин тяжело выдохнул и зачесал ладонью прядь волос назад. Феликс даже успел заметить в его глазах тень обиды. Неужели Хёнджин подумал, что он его просто сливает? Только не это. Феликс склонил голову и сексуально прошептал в губы: — Я хочу насладиться тобой полностью, — Хёнджин замер, зачарованно смотря в глаза откровенно соблазняющего его парня, — там, где нам никто не помешает, — Феликс закрыл глаза и дразняще поцеловал Хёнджина. Медленно, но настойчиво двигая губами. Хёнджин тихо промычал в поцелуй и, когда Феликс отстранился от него, жадно потянулся следом, словно ему было мало. Конечно им было мало. Феликс игриво отклонился назад, избегая нового поцелуя и явно наслаждаясь тем, как Хёнджин отчаянно тянулся к нему, но болезненный укус в нижнюю губу заставил его замереть на мгновение, жмуря глаза. Его снова вжали в тумбу. Ему казалось, что пространство вокруг них сузилось до невозможности, а свет померк, сливаясь оттенком с кофейными волосами Хвана. — Я помню всё до мельчайших подробностей… — горячо шептал Хёнджин. — Всё, что мы делали в душе. Всё, что ты говорил мне. Всё, что ты делал со мной. Он выглядел таким диким, жадным. Уверенно толкнулся бёдрами в Феликса, и тот сладко простонал, откидывая голову. Чёртов Хёнджин сводил его с ума каждым действием. — Прекрати… — не очень уверенно попытался приказать Ликс. — Перерыв сейчас закончится. — Да ты посмотри на меня! Я сейчас взорвусь, — Хёнджин сделал шаг назад и указал руками на свой пах. «Пиздец», — подумал Ликс. Через свободные спортивные штаны стоящий член было видно так сильно, что как его ни прячь, всё равно скрыть это сексуальное великолепие не получится. В голове снова стали всплывать воспоминания о том, каков Хёнджин без одежды. Как сильно ему понравилось касаться его горячей плоти, которая сейчас снова крепко стояла и желала лишь его одного. Феликс сам заебался. Засыпать и просыпаться с мыслями о Хёнджине, но не получать желаемого. Тур и ежедневные переселения по отелям сейчас были бы очень кстати. Это тяжело, но они сумели бы найти силы уединиться где-нибудь в номере и выпустить пар. А сейчас они имеют лишь бесконечные тренировки, подготовки, занятия и снова тренировки. Нужно было срочно что-то делать. — Пошли, — коротко позвал Феликс, направившись к кабинке туалета. Хёнджин замер и поднял бровь, видимо, глубоко удивлённый тем, что у него получилось добиться хоть чего-то. Но затем пришёл в себя и быстрым шагом проследовал за Феликсом в открытую дверь кабинки, на ходу снимая с себя штаны вместе с бельём. Феликс хлопнул дверью, щёлкнул замком, схватил Хёнджина сзади за шею до того, как тот успел повернуться, и силой нагнул его, с удовольствием отмечая, как он безропотно повинуется. Феликс тут же упал на колени и прижался губами к голой заднице. Такой мимолётный жадный жест, выплеск эмоций, когда наконец дорвался. Внутри Феликса всё бурлило и трескалось. Он взял Хёнджина за бёдра и развернул пахом к себе, толкая вперёд. Хёнджин резко приземлился на крышку туалета, расставив ноги так широко, как позволяли спущенные до щиколоток штаны, и предстал перед Феликсом в своей нагой красоте. Феликс думал, что очень хорошо помнил тот солнечный день и их маленький секрет, который они совершили. Но увидев Хёнджина снова, понял, что воспоминаний недостаточно — они стираются как выцветшая фотография и никогда не сравнятся с тем, что он видел перед собой прямо сейчас. Он бы хотел разглядывать тело Хёнджина вечность, медленно целовать его, касаться повсюду и проникнуть глубоко, так, чтобы этот потрясающий парень стонал его имя, сгорая в удовольствии. Но времени было катастрофически мало, мешкать было нельзя, сейчас им было доступно только удовольствие на скорую руку, или, в данном случае, быстрый минет. Феликс, провалившийся в свои мысли, не успел опомниться, как большая ладонь накрыла его затылок и надавила, притягивая ближе. Он бы соврал, если бы сказал, что ему не нравилась пылкость и нетерпеливость Хвана. Он сам едва ли держался на последней капле терпения. Нет, он не держался вовсе, ведь сам позвал Хёнджина в кабинку туалета, ведомый желанием прикоснуться к нему. Их взаимность рождала в его сердце слишком приятные чувства. Лёгкая улыбка тронула губы, прежде чем те нетерпеливо раскрылись, вбирая головку внутрь. Хёнджин широко открыл рот, громко выдыхая, и дёрнул плечом. Он реагировал слишком ярко, стало очевидно — это будет не просто быстро, а очень быстро. Феликс, упираясь руками в его ляжки, мокро скользил губами по плоти, чувствуя, как ладонь толкает его голову снова и снова. Он поднял глаза на Хвана, их взгляды встретились, и внутри Феликса всё перевернуло и разворотило будто волной цунами. Парень над ним выглядел так разбито и желанно. Взъерошенный, горячий, находящийся на грани, Хёнджин упёрся одной рукой в крышку и приподнял бёдра, жадно толкаясь в принимающий рот. Феликс не мог оторвать от него глаз, смотрел преданно и зачарованно, пока его голову насаживали на член. Одна рука оторвалась от Хвана незаметно для самого Феликса и принялась тереть ладонью собственный пах. Ещё немного, и они готовы были сойти с ума вместе. — Ликс… Ликс, это пиздец, — стонал Хёнджин. Его всего заламывало и выгибало, Феликс не делал ничего особенного, но делал с огромным удовольствием, а желание было настолько велико, что этого было достаточно, чтобы Хёнджин сейчас дурел от наслаждения. — Я не могу… Я сейчас… Прошу тебя, не отстраняйся, — он скулил, умолял на грани оргазма, чтобы Феликс принял всё. Феликс и не подумал бы уходить. Не разрывая зрительного контакта, он взглядом показывал ему, что готов. Заломив брови, он насаживался всё сильнее, затем взял особенно глубоко и замер, услышав сладкий стон. Хёнджин откинул голову и кончал глубоко внутрь, цепляясь пальцами за чёрные волосы на затылке. Его распластало на туалете, он зажмурил глаза, сжал зубы и замер, прибитый удовольствием. Феликс глотал и очень медленно скользил губами по члену, любовно собирая язычком вкус Хёнджина. Помогал ему продлевать ощущения. Наконец оторвавшись, он с улыбкой спросил: — Полегчало? — О да… — пробормотал Хёнджин, зачёсывая рукой волосы назад. — Я так мечтал об этом, — он подался вперёд и взял Феликса за руку. — Садись на меня. Феликс с готовностью оседлал широко расставленные бёдра, он нуждался в его прикосновениях. Хёнджин для удобства сдвинул ноги и приспустил штаны Феликса. Пока его руки освобождали пах желанного парня от одежды, он смотрел вовсе не вниз, он смотрел прямо в глаза. С нескрываемым обожанием и благодарностью. Феликс увидел этот взгляд и пропал на несколько мгновений. С ним творилось что-то необъяснимое, что-то скребущее на задворках души так требовательно, что даже пугало. Рано или поздно это что-то может вырваться наружу, и чего ждать от этого — неизвестно. — Сядь ближе, — тихий голос Хёнджина сладкой патокой проник до самого сердца, и Феликс сам не заметил, как послушно придвинулся, чтобы между ними почти не осталось пространства. — Да, вот так… — Хёнджин обнял его одной рукой, большая ладонь накрыла крепко стоящий член. От первого же прикосновения по телу пробежали мурашки. Как же сильно Феликс скучал по его рукам. Но почему-то сейчас всё ощущалось ещё острее и ярче. Он зажмурился, закусил губу и нахмурил брови, пока рука Хёнджина плавно ускорялась. Он пытался запомнить это чувство как можно подробнее, чтобы в минуты, когда этого потрясающего парня не будет рядом, вспоминать их секреты. Почувствовав осторожный поцелуй на своей щеке, Феликс открыл глаза. Взгляд сфокусировался на том, как головка его члена ритмично появлялась и исчезала в кулаке. Он потянул рукой край своей футболки наверх, потому что увиденное возбуждало его всё сильнее. Ему нравилось смотреть, как Хёнджин ласкает его. — Посмотри на меня, — Хёнджин коснулся пальцем свободной руки подбородка, заставляя Феликса поднять голову. — Прошу тебя, смотри на меня, — прошептал он. Ликс совсем потерялся в этих пленяющих чёрных глазах и крепких руках. Он обнял Хвана одной рукой за шею, пока другая продолжала держать футболку. Прижался лбом к чужому горячему лбу и почти не моргал. Весь мир был сейчас здесь, между ними. Феликс рассматривал каждую ресничку Хёнджина, тьму его зрачков, аккуратную родинку под глазом и горячо дышал ему в губы, пока где-то внизу тёплые волны сводящих с ума ощущений подводили его к краю. Снаружи послышались звуки открывшейся двери и спокойных шагов. Феликс отпрянул и выпрямился, оглядываясь назад, будто мог увидеть что-то через скрывающие их стены кабинки. Но Хёнджин снова прижал его к себе, сокращая дистанцию. Громкое шипение напора воды из крана будто скрыло их. Кто-то просто мыл руки. Но Феликсу действительно стало не по себе. — Здесь никого нет… Только мы с тобой, — почти невесомо шептал ему в ухо Хёнджин, успокаивая. Его рука не останавливалась ни на миг. — Я никуда тебя не отпущу, — добавил он, обжигая горячим дыханием так, что ухо стало влажным. Феликс мгновенно сдался. Этот змей-искуситель сильнее его, он был не в силах остановить происходящее, да и не хотел вовсе. Шипение снаружи смолкло, дверь хлопнула, кто-то снова оставил их наедине. Феликс почувствовал отчаяние, он правда устал от всего этого. Он просто хотел, чтобы им никто не мешал. Рука обняла шею Хёнджина со всей силы, и Феликс крепко впился в пухлые губы, нуждаясь в этом поцелуе почти болезненно. Хёнджин отвечал яро, добавляя к поцелую язык. Он творил своим ртом и рукой что-то невообразимое, Феликсу показалось, что он вот-вот потеряет сознание от внезапного головокружения, одолевшего его из-за всех чувств, что он испытывал. — Я больше не могу, — еле слышно прошептал Ликс. — Давай, — только подтолкнул его Хёнджин. Казалось, он хотел этого больше, чем сам Феликс. Нетерпеливо высунул кончик языка и прикусил его в предвкушении. Феликс, чувствуя, что наслаждение поглощает его всецело, предусмотрительно накрыл своей ладонью двигающийся кулак, чтобы не испачкать одежду Хвана. Хёнджин задвигал рукой ещё сильнее, принявшись тереть кулаком исключительно головку. Он, блять, прекрасно знал, что делает. Феликса выгнуло от резких ощущений, и он, плавно двигая тазом, сладко излился в свою ладонь с несдержанным стоном. Отойдя немного от оргазма, он вперил свой взгляд в Хёнджина, на лице которого читался абсолютный восторг. Они смотрели друг на друга несколько секунд, а затем сплелись в горячем поцелуе. Это именно то, что им было нужно сейчас. Они не хотели покидать эту кабинку, не хотели расставаться с их новым секретом, любовно лелея его в душе. Феликс совершенно не жалел о том, что поддался напору Хёнджина, им действительно стало легче. А дальше… А дальше они придумают что-нибудь ещё. После чувственного, длительного поцелуя, им всё же пришлось покинуть место их единения. Пришлось привести себя в порядок и напустить на себя вид, будто они действительно были просто на перерыве, а не предавались внезапной страсти, одолевшей их. По дороге в зал Хёнджин неожиданно окликнул его: — Эй, Ликси, — Феликс растерянно поднял взгляд. Он просто не ожидал. Думал, что они вернутся в зал молча. Хёнджин закинул руку ему на плечи и немного прижал к себе, — мы не сделали ничего плохого, — спокойно произнёс он, по-доброму улыбаясь, а затем чмокнул его в висок, и отпустил объятия. Вечером в общежитии Феликс чувствовал себя разбито. Эйфория, которая одолела их в тот раз, после первой их близости, не наступила. Просто физически стало легче, на какое-то время прошла неконтролируемая горячка. Феликс получил свою дозу горячих рук и пухлых губ, но что-то определённо было не так. Ему было неспокойно. И более странно он себя чувствовал ещё от того, что, казалось, Хёнджин всё это переживал иначе, он снова был спокоен и счастлив. И не был обременён этим странным чувством. А Феликсу чего-то не хватало. Его терзала недосказанность, неопределённость. В душ ему удалось проскользнуть первым и не ждать своей очереди. Есть совершенно не хотелось, поэтому он, далеко не в первый раз, нарушил маленькую традицию их общежития — кушать всем вместе за одним столом. Феликс решил перебиться мороженым в надежде на минимальное поднятие его странного настроения и улизнул в свою комнату, решив, что в данный момент голубая пижама и мягкая постель — его лучшие друзья. Феликс свернулся на кровати, буравя взглядом лежащую рядом подушку. Песочный цвет постельного белья был окрашен мягкой подсветкой розового неона. Произошедшее сегодня снова и снова прокручивалось в голове. Феликс думал об этом весь оставшийся день: когда переодевался после тренировки; когда они ехали в машине в общежитие. Он думал об этом в душе и пока ел мороженое. А теперь, в тишине, мысли будто стали ярче. Они обрели цвет, звук и запах. Телефон, лежащий на кровати, мелькнул вспышкой. Феликс всегда выключал режим «не беспокоить» вечером, потому что именно в это время чаще всего писали сёстры. Это действительно было уведомление о сообщении, вот только не от них. hyunjin: я скучаю Пиздец. Феликс не помнит ни одного раза, когда Хёнджин ещё писал ему подобное. Дурацкое сердце всколыхнулось от двух слов, в груди запекло. Прежде чем он успел осознать, что пальцы двигаются по сенсору бесконтрольно, ответ уже был отправлен. lixie: я тожк Блять. lixie: тоже* Конечно он скучал. Вряд ли он ответил бы что-то иное, если не отправил бы ответ так быстро. Разве что мог избежать опечатки. hyunjin: так сильно обрадовался моему сообщению и спешил ответить? даже по кнопке не попал Хёнджин, похоже, продолжал пребывать в хорошем расположении духа и был в настроении шутить. Феликсу не хотелось шутить вовсе. Он придал первому его сообщению слишком большое значение и неумолимо скатывался к излишней сентиментальности. Феликс, лёжа на животе и прижавшись щекой к простыни, продолжал глупо пялиться в экран телефона, с зачем-то выставленной настройкой яркости на максимум. Пальцы левой руки нервно пощипывали влажные пряди чёрных волос. Он хотел так много всего ему сказать, и в то же время не мог понять, как это сделать.

Входящий звонок

hyunjin

Принять Отклонить

Феликс резко оторвал голову от постели и таращился на телефон так, будто ему позвонили с того света. Сердце заколотилось с удвоенной скоростью. В последнее время он реагировал на Хёнджина слишком остро. Слишком много думал о нём, слишком часто искал его взгляд, видел сны. Сейчас он, похоже, достиг своего пика эмоциональности. Феликс закрыл глаза и сделал длительный выдох.

Входящий звонок

hyunjin

Принять Отклонить

— Алло? — голос удалось выдержать в спокойном тоне. — Ты один? — вопрос Хёнджина звучал несколько взволновано и был задан очень быстро. — Да, один. Я в своей комнате, — Феликс подсознательно сел на постели, подобрав ноги. От волнения больше не смог разговаривать лёжа. — Почему не отвечал? Ты прочитал. — Я… Не знал, что сказать, задумался, — Феликс уставился на свою пижаму и принялся теребить пальцами уголок ткани. — Ликс… — Хёнджин прервался на мгновения, было слышно лишь его дыхание, — ты думал о нас? — Конечно о нас, — честно признался Феликс. Кривить душой он не собирался. Хёнджин усмехнулся. Феликсу показалось, что в этой усмешке было слышно облегчение. — Ты помнишь, что ты мне обещал? — тихо спросил Хёнджин. Его голос стал ниже. Феликс сразу понял, о чём он спрашивает. В последнее время он обещал ему только одно. — Я обещал заняться тобой, — усмехнулся Ликс, с удовольствием вспоминая события того дня. Ему нравился этот разговор. То, куда он сворачивал: не к драме, а к очевидному флирту. Волнение отступало. — Эй, Ликси… — голос Хёджина приобрёл такой игривый оттенок, что по телу Феликса пробежали мурашки. Это было предвкушение. — Если бы мы были рядом сейчас, в одной постели, что бы ты сделал? Феликс откинулся обратно на подушку, мечтательно закрывая глаза. Хёнджин так приятно дышал и мурчал в трубку, да ещё и задавал такие вопросы, что член под одеждой уже стремительно твердел. — Если бы мы были сейчас в одной постели, то ты бы не задавал мне вопросы. Ты бы стонал от того, как я двигаюсь в тебе, — сказав это, Феликс непроизвольно закусил нижнюю губу, представляя озвученное. Хёнджин тихо промычал, послышалось шуршание. — Ликс, я так хочу этого… Скажи мне, как ты понял тогда, что я хочу именно этого? Не наоборот. У Феликса под закрытыми веками всплыла картинка, как он тёрся возбуждённым членом о зад Хёнджина, изо всех сил сдерживая себя в тот миг. — Я даже не задумывался о вариантах, просто понял… Я всегда понимал, что тебе нужно. — Ты прав, но самое важное здесь то, что я хочу только тебя одного, — Хёнджин резко выдохнул и сдавленно произнёс. — Хочу тебя сейчас же. — Я думаю, что мы идеально друг другу подходим, наши тела идеально друг другу подходят, — Феликс слегка улыбался от того, как Хёнджин просил о нём. Он мягко гладил себя внизу. — В тебе, наверное, будет так хорошо… Я впервые испытываю к кому-то такую сильную страсть. — А я впервые дрочу на чей-то голос, — Хёнджин тяжело дышал в трубку. Феликса всего будто опалило. Рука резко сжалась на твёрдом члене, сдавливая его через одежду. Он представил, как Хёнджин сейчас вслушивался в его голос, двигал рукой и делал себе приятно. — Блять, ты что делаешь… — Феликс чувствовал, что сходит с ума. В этом мире нет никого более горячего и соблазнительного, чем этот парень, который был способен довести его до края одними словами или взглядами. Штаны тут же оказались спущены, тёплый член лежал на животе, подёргиваясь. Феликс окинул взглядом своё тело и понял: это уже не просто приятный, откровенный разговор. Больше нет. Он обильно смочил ладонь слюной и обхватил себя, тихо выдохнув. — Скажи мне, что ты тоже, — сбито сказал Хёнджин. — Да, — на выдохе ответил Феликс. Ему хотелось перейти на полушёпот, будоражащие сознание звуки в трубке и собственное дыхание — единственное, что Феликс слышал в тишине комнаты. Они с Хёнджином сейчас эмоционально невозможно близко, но он недосягаем физически. Зато воображение рисовало настолько яркие картины распалённого, желанного парня, что Феликс не вспомнил бы, когда ещё при дрочке он тёк так сильно. — Я хочу, чтобы ты вставил в себя пальцы, — словно в бреду озвучил своё желание Феликс, пока кулак скользил по твёрдой плоти. Послышались мокрые звуки, а сознание вновь подкинуло яркую картину, как Хёнджин обхватывает собственные пальцы пухлыми губами. Рука Феликса остановилась, он хотел действовать вместе, будто они рядом. Хёнджин тихо проскулил и поделился: — Я делаю это, Феликс… Пальцы сжались на мокрой головке и медленно скользнули вниз по длине, сдавливая. Будто он сейчас входил в Хёнджина. — Двигайся, — мягко приказал Феликс. — Дааа… — простонал Хёнджин. — Тише, только я должен слышать твои стоны, — ревностно попросил Ликс, пока рука плавно ласкала член. — Хорошо… хорошо… — он действительно стал тише, но дышал по-прежнему шумно. Феликс стал замечать, насколько Хёнджин послушный, когда хочет секса. Или он послушный только для него? В конце концов, он сам сказал, что желает лишь его одного. Значит это одно и то же. — Зажми телефон плечом и продолжай. Обхвати себя второй рукой и представь, что это моя, — продолжал направлять его Феликс, провалившись в свои фантазии. Хёнджин зашуршал где-то там, в своей комнате, а затем промычал. Атмосфера сводила с ума, Феликс лежал с закрытыми глазами, сердце бешено стучало, в пижаме стало жарко, тело под одеждой покрылось потом, а внизу всё будто горело. Почему с Хёнджином каждый секс такой потрясающий? Будь то просто минет, или секс по телефону, каждый раз его сносило лавиной эмоций, которые он едва ли способен был осознать в моменте. Калейдоскоп чувств захлестнул его, он весь обратился в слух и эмоции. То, что они творили сейчас ощущалось ещё интимнее, чем всё, что было до этого. Хёнджин нуждался в нём так же сильно, как и он в нём. Феликс впитывал каждый соблазнительный звук, который слышал в трубке. Они образовали крепчайшую связь на расстоянии — оно им не помеха. Парни дышали всё чаще, Феликсу даже мерещилось, что дыхание Хёнджина опаляет его через телефон. Их руки двигались всё быстрее, каждый подстраивался под другого, чувствуя всё на ментальном уровне. — Ликс… — проскулил Хван. — Я хочу кончить, — он говорил с таким трудом, будто сейчас задохнётся. — Давай вместе, — тихим голосом позволил ему Феликс, ускоряя движения рукой так, что тело потряхивало на кровати. Хёнджин вновь начал стонать, очевидно сдерживая себя — он продолжал повиноваться просьбе Феликса. Стало настолько приятно, что Феликса немного выгнуло на постели. Он упёрся пятками в одеяло, делая быстрые движения рукой, и оба сорвались на последний сладостный стон. Феликс кончал себе на живот, почти не чувствуя тёплых капель, только расслабление и чистое наслаждение. В голове белый шум и колючие электрические импульсы. Тело расслабилось и стало ватным. Он снова был счастлив. Он довольно туманно помнил, как привёл себя в порядок после того, как им удалось восстановить дыхание и найти в себе силы подняться. В постели Феликс дождался вернувшегося Хёнджина, звонок всё длился и длился. В ту ночь они много благодарили друг друга за разделённую страсть и очередную спонтанную близость. Они стали намного смелее и откровеннее, всё продолжали едва слышно шептать бесхитростные, наивные и приятные слова. Флирт сам срывался с губ до тех пор, пока они не уснули от бессилия, сжимая телефон. Звонок фантомной связью объединил их, словно нить, сквозь расстояния. Тихое дыхание звучало в молчаливом разговоре двух спящих парней. И секунды тикали, пока не остановились через некоторое время. Разговор был оборван временным ограничением оператора. Они создали ещё один секрет. В ту ночь Феликс наконец-то осознал, что же так требовательно скребло на задворках души и не давало ему покоя в этот день. Это была любовь.