Часть 7
3 октября 2024 г., 18:10
Стоя на берегу реки, Учитель сказал:
«Все уходит, как эти воды, всякий день и всякая ночь.»
Конфуций
Страшно не было. Но тревожная растерянность не давала сосредоточиться, мыслить ясно и четко не получалось. Предчувствие опасности ощущалось физически, бегая противными суетливыми мурашками по холодному загривку, а в голове упорно билось только одно — «Что-то надо делать». Но решение не приходило, да его, в общем-то и не было. Юнги это понимал. Он посмотрел на часы — восемь вечера. Тэхён должен быть у себя, курсов сегодня нет. Но паника накрывала липким страхом, сердце билось слишком сильно, и Юнги не выдержал, схватив телефон: — Ты где? — Дома. — Тэхён улыбался в трубку, Юнги это знал. Черт, он всегда улыбается, когда слышит голос хёна. Солнечный мальчик, оказавшийся не в том мире. — Никуда не собираешься? Тэхён удивился: — Хён, восемь вечера, уже не отпустят никуда. Но если надо, я… — Нет, сиди дома. — Ладно, — недоуменно ответил парень. — Хён, у тебя все хорошо? Все заебись. Куда ж лучше. — Да, не волнуйся. Доброй ночи! — Доброй ночи, хён. Немного успокоившись, хотя бы на сегодняшний вечер, Юнги стал размышлять. Раньше Ечжун занимался всякой мелочевкой, вроде закладок и вымогательства. Это для их района он выглядел грозной фигурой, но для своего босса, которого здесь никто не знал и никогда не видел, он был обычным мальчиком на побегушках. А сейчас, после отсидки, Ечжун заматерел, это Юнги сразу стало понятно. И занимается он теперь гораздо более серьезными делами. Зачем ему Юнги? Ну, вероятнее всего либо в качестве курьера, либо в качестве вышибалы. И ради этого дерьма жертвовать Тэхёном? Исключено. Водить его за руку, быть при нем неотлучно — не вариант. Полиция? Не смешите… Юнги понимал, что согласится на все, хотя внутренний голос орал об опасности благим матом. Но — опасности для него, а не для Тэхёна. Для того опасность была только в отказе Юнги сотрудничать с Ечжуном. Юнги и верил, и не верил в его угрозы. Не верил, потому что не хотел думать, что его донсену могут навредить. Но сам же прекрасно понимал — могут. И в одиночку ничего у него не получится. Хосок? Юнги отмел эту мысль сразу. Да, Хосок после армии возмужал. Да, он может защитить. Да, он занимается с мальчишками в зале, учит их правильно и безопасно обороняться. Но он собирается жениться, он строит свою нормальную жизнь, и втягивать его в криминальные разборки, да еще после гибели брата — нет, Юнги ни за что к Хосоку не обратится. Да и помощи реальной от него не будет, как бы он сам ни хотел помочь Юнги. Вдвоем против той кодлы? Идиотами надо быть. Ближе к ночи Юнги включил сигнализацию, закрыл бар и отправился домой по темным безлюдным улицам. Он продолжал размышлять, в глубине души понимая, что согласится работать с Ечжуном, но на своих условиях и не сразу, без резких движений.***
На следующий день Юнги отпросился у Хосока пораньше и отправился к детскому дому, чтобы незаметно для Тэхёна сопровождать его на курсы. В половине седьмого вечера из здания вышел Тэхён, и, закинув на плечо черный потрепанный рюкзак, направился на автобусную остановку. Юнги на некотором расстоянии шел за ним. Расслабленная походка, в уголках губ тлеющая сигарета, руки в карманах брюк. Не скрывался, не прятался за билбордами. Просто наблюдал и следовал за Тэ. Он не сможет это делать каждый день. Но хотя бы сегодня. Тэхён освободился около одиннадцати вечера. Все это время Юнги кружил вокруг здания, где проходили занятия, курил, сидя на лавке, снова бродил вдоль центральной дорожки парка неподалеку. Ждал терпеливо. Стемнело, и он, боясь упустить Тэ, подошел ближе к корпусу. Тэхён вышел с каким-то парнем, перебросился с ним парой слов и, простившись, пошел на остановку. Юнги, изрядно замерзнув к этому моменту, бодро зашагал вслед за ним. Надеясь, что в полупустом автобусе Тэхён его не заметит, Юнги сел в конец салона. Но Тэ сразу уткнулся в телефон, не глядя по сторонам, и Юнги успокоился. Хотя, даже если бы он увидел хёна, что в этом такого? Но пугать парня не хотелось, пришлось бы врать, что оказался здесь случайно. От остановки до детского дома идти всего минут пять. Юнги по-кошачьи бесшумно шел за Тэхёном, продолжая гонять в голове свои мысли. Они уже приближались к зданию, и Юнги решил, что все свои страхи он сам себе надумал. Ечжун просто припугнул, на слабо́ взял, а он, Юнги, купился. Детский дом располагался на тихой улице, вдали от оживленных районов. В дневное время здесь было довольно спокойно, что само по себе неплохо для подобного учреждения. Но с закатом солнца весь квартал погружался в потемки. Единственным источником света служили далеко стоящие друг от друга старые тусклые фонари, половина из которых к тому же была разбита. Юнги шел на расстоянии от Тэхёна и ворчливо думал о директрисе Чен, которая совершенно не заботится о таких важных вещах. Он был голоден, устал и очень хотел домой. Сейчас Юнги убедится, что Тэхён в безопасности, и спокойно отправится к себе, а завтра… Он не успел додумать, потому что Тэ, идущий впереди него, внезапно остановился. Юнги заметил три темные фигуры, появившиеся непонятно откуда прямо перед Тэхёном. Было слышно, что они разговаривают, но слов Юнги разобрать не мог. В считанные секунды он оказался возле них: — Какие-то проблемы, пацаны? Тэхён, сбросив капюшон худи, удивленно взглянул на него: — Хён, ты что здесь делаешь? — Тэ, за спину, — тихо скомандовал Юнги, глядя на парней, но те агрессии не проявляли, стояли вполне себе спокойно. — Хён… — За спину, — рявкнул Юнги, принимая боевую стойку. — Эт че за хрен? — изумленно спросил хриплым голосом один из парней, — Тэ, ты его знаешь? Юнги нахмурился: — Тэхёни? — Да уймись ты, хён, это наши, местные. — Тэ не понимал, что происходит с Юнги, и зачем он вообще здесь оказался, а парень рядом с ним хохотнул: — Охрану завел, Тэ? Ну ты пацан мазёвый, уважаю. — Иди куда шел, — отмахнулся от него Тэхён и, взяв Юнги за руку, потащил его вперед. — Зачем пришел, хён? Случилось что-то? Юнги почувствовал себя полным идиотом. И действительно, зачем он здесь? — Чё за парни? — Говорю же, местные, поболтать остановились. Нормальные пацаны. Ты чего подумал-то? Что бить будут? Так они детдомовских не трогают. Хён, — Тэ остановился возле фонаря и заглянул Юнги в глаза: — Ты лучше сразу скажи, что случилось. — Да ничего… Просто оказался в этом районе, решил тебя проведать. Ага, конечно. Тэхён так и поверил. — Ты никогда раньше не приходил. Говори, что? — Отстань. Марш домой. И я пойду. — Юнги хмуро оглянулся на безлюдную улицу и проворчал: — И нехрен так поздно шляться. — Так я же с курсов иду. — Вот и иди, — как-то нелогично ответил Юнги и, развернувшись, направился в сторону автобусной остановки. Тэхён недоуменно пожал плечами, глядя ему вслед и пробормотал: — Странный ты, хён…***
Юнги неторопливо шел по ночным улицам и чувствовал, что его отпустило. Вот прямо совсем. Дела Ечжуна его не касаются, и Тэхёни ничего не грозит. Даже самому смешно над собой, что всерьез воспринял дурацкие угрозы. Смерть Чихе здорово ударила по Юнги. Ушло ощущение стабильности и постоянства. Вроде бы и не замечал, а сейчас вот кажется, что землю из-под ног выбили. Ну, ничего. Тэхёни скоро окончит школу, поступит в университет, жизнь постепенно наладится. Юнги старается не думать, что будет после того, как Тэхён этот свой университет закончит. Вернее, не хочет об этом думать. Потому что точно знает — с этого момента Тэхён исчезнет из его жизни. Он женится, обустроится, у него будут дети, и ему станет совсем не до хёна, одинокого неприкаянного неудачника. И снова холодная пустота залезла в сердце. Так всегда происходит, когда Юнги задумывается об их НЕ-общем будущем. Когда стоишь на краю обрыва, тянет вниз, да? Но пока нельзя, пока он нужен донсену.***
На следующий день у Юнги все валилось из рук. Хосок, заметив это, снова намекнул на отпуск, но сам Юнги понимал, что дело не в усталости. Напряжение по-прежнему не отпускало, и когда после обеда ему вдруг позвонил Бомгю, Юнги, еще не ответив на звонок, уже понял — вот оно, началось. — Хён, — тревожный голос в трубке прорывался сквозь дерганое дыхание, — Тэхёна увезли. Юнги на секунду прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и очень спокойно произнес: — Бомгю, успокойся. Кто и куда увез его? — Я не знаю… Мы из школы выходили… — Юнги показалось, что парень сейчас разревется. — Ты где? — Я к тебе иду, в зал. — Сейчас там буду, жди меня и никуда не уходи. — Да, хён… Мозги вдруг стали соображать быстро и ясно, как будто до этого в вату были укутаны, а сейчас вот все лишнее отпало. Этот ублюдок все-таки исполнил свою угрозу. Юнги вновь достал телефон, набрал на всякий случай Тэхёна, но там ожидаемо никто не взял трубку. Тогда он позвонил Ечжуну, тот откликнулся почти мгновенно. — Юнги-я, какая приятная неожиданность, ты так давно мне не звонил, — в голосе Ечжуна была слышна самодовольная ухмылка. — Что-то случилось? — Где Тэхён? — едва сдерживаясь, чтобы не зарычать от гнева, сквозь зубы процедил Юнги. — А кто это? — бандит в открытую издевался над ним. — Ты, гребаное дерьмо, пожалеешь, блять, что на свет родился, если хотя бы один волос упадет с его головы! — Юнги повысил голос, и Ечжун посерьезнел. — Ну тогда приезжай и поговорим. Может, и пацаненка своего обратно получишь. — Жди.***
У входа в их подвальчик, нервно переминаясь с ноги на ногу, его встретил Бомгю. — Быстро и по делу — что произошло? — Юнги говорил отрывисто и резко. Каждая минута была на счету, но он надеялся, что Тэхёна не тронут, пока он не приедет. Уверенности не было, да и откуда, но вот надежда — да, теплилась. Безнадежная такая надежда, надо сказать. Бомгю постарался сосредоточиться: — Мы вышли из школы, а у калитки уже стояла какая-то машина. Два мужика там вроде бы рядом крутились. А когда мы стали мимо них проходить, они Тэ схватили и в машину засунули. Он пинался, но они его как-то скрутили быстро и… Все. — Бомгю всхлипнул, не сдержавшись. — Хён, ты знаешь, кто это мог быть? Юнги, не заметив вопроса, уточнил: — Он кричал, звал на помощь? — хотя это было так несущественно, но для него почему-то это имело значение. — Нее, он кусался, и кажется, укусил одного из них за руку, потому что тот мужик дернулся и выругался. Он вообще, мне кажется, не испугался, потому что так рьяно вырывался от них… Его смелый мальчик. — Так. Сейчас дуй домой и носа не высовывай никуда, понял? — Хён, а ты куда? Ты же спасешь его, да? — в глазах Бомгю было столько несокрушимой веры в силу и могущество Юнги, что тому стало противно от собственной беспомощности. — Спасу. Иди домой. — Я с тобой. — парень был настроен решительно. Юнги разозлился: — Твою мать, ты слышишь меня? Домой, живо! — А ты? — А я позвоню. Потом. Может быть. Если все закончится хорошо.***
Он знал, где искать Ечжуна. За эти годы ничего не изменилось. На шумной улице, за невзрачной вывеской «Фитнес — клуб», скрывалось небольшое помещение, которое Ечжун еще несколько лет назад гордо назвал «мой офис». Три довольно просторные комнаты и небольшое пространство, отдаленно напоминающее спортивный зал. В одной из комнат был его личный кабинет, вход в который всегда охранялся очередным мордоворотом, в следующей он проводил встречи с гостями и компаньонами, а третья была предназначена для «клиентов», так Ечжун называл посетителей, которые оказались здесь помимо своей воли. Этот фитнес-клуб, оформленный на мать Ечжуна, всегда был удобным прикрытием. Тренировками можно было объяснить любопытствующим многое: и скопление молодых сильных мужчин спортивного телосложения, и избитые лица и переломанные конечности «посетителей». Юнги уже бывал здесь, несколько лет назад. Тогда тут было по-пацански просто, без изысков: голые, плохо прокрашенные стены, грубый бетонный пол, старая мебель, основной задачей которой было не развалиться под посетителями. Сейчас здесь многое изменилось. Помещения стали светлее, пол поблескивал новой плиткой, а на стенах красовались панели. Юнги без лишних вопросов провели в кабинет хозяина. Здесь, в отличие от зала, все было выдержано в темных тонах. Ничего лишнего — стол и два кресла, в одном из которых сидел, приветливо улыбаясь, Ечжун. Казалось, он искренне рад встретить старого друга. — Юнги, наконец-то ты бросил все дела и выбрался ко мне! — в его голосе звучала неподдельная радость, без издевки и насмешки. — Что будешь пить? Юнги, стоя в дверях кабинета, проигнорировал вопрос. Его интересовал только Тэхён. — Где он? — Кто? — искренне удивился Ечжун. — Если я немедленно не увижу его, то разнесу здесь все к ебене матери, Ечжун. — Юнги говорил медленно, стараясь сдерживаться. Тэхён был здесь, он это чувствовал так, что волосы на загривке вставали. Он здесь. Темные глаза Юнги, сузившись под нахмуренными бровями, смотрели неотрывно и прожигали Ечжуна насквозь, тонкие пальцы до такой степени сжались в кулаки, что ногти впились в ладони, а костяшки побелели. Казалось, еще немного, и Юнги вцепится Ечжуну в горло. Он сделал шаг вперед, и Ечжун инстинктивно скрестил руки на груди, словно пытаясь защититься от гнева Юнги. — Ты, похоже, не слышишь меня, да? — Юнги медленно приблизился к столу и резким неуловимым жестом смахнул на пол настольную лампу, не спуская глаз с Ечжуна. — Поднимай свою задницу и веди меня к нему, ублюдок. — Ты всегда был неуправляемым, — покачал головой Ечжун. Юнги навис над столом: — Я сейчас его найду. А потом приду за тобой, мразь, — прошипел он и развернулся к выходу. Ечжун усмехнулся: — И ты все еще утверждаешь, что не ебешь его? Ладно, пойдем. Он неторопливо поднялся из-за стола, но Юнги уже шумел в коридоре. Ечжун, выходя из кабинета, насмешливо посмотрел на своего охранника, которого слишком легко оттолкнули от двери в соседнюю комнату: — Тренироваться тебе, дружок, надо. Открой ему, пусть войдет.***
Если бы Юнги был сейчас в состоянии анализировать увиденное, он бы обратил внимание на по-прежнему ободранные стены, заплеванный пол и грязный рваный матрас в углу. Он бы заметил лампочку без абажура, свисающую с потолка и почувствовал бы вонь, смердящую в этой комнате. Но Юнги видел только его. Тэхён сидел на полу, прижав колени к груди. Руки и ноги были связаны, рот завязан его же банданой, а глаза сверкали дикой яростью. На его скуле разливался багровый синяк, бровь рассечена, и, похоже, разбит нос, потому что бандана, которой был завязан рот, была в крови. Увидев Юнги, Тэхён замычал, пытаясь подняться на ноги. — А пацан твой настоящий волчонок, моих оболтусов хорошо уделал, даже покусал одного, — одобрительно хохотнул Ечжун. — Пришлось его связать, чтобы успокоился. Юнги, развязывая веревку на ногах донсена, зло бросил через плечо: — Ты, падла, за все ответишь, за каждую каплю его крови, понял? Он, наконец, распутал узлы, помог Тэхёну встать на ноги и быстро ощупал его: — Все цело? Тот кивнул, продолжая что-то мычать. Юнги, развязав окровавленную бандану, отбросил ее в сторону и осмотрел лицо, проверяя челюсть и нос. — Хён, я… — Молчи, все потом, — не дал ему говорить Юнги и повернулся к Ечжуну: — Я его увезу, потом вернусь, жди. — И че ты рыпался? — усмехнулся тот. — Да пошел ты… — процедил сквозь зубы Юнги и, взяв Тэхёна за руку, вышел из комнаты. В такси начались расспросы. — Хён, это кто? — Старый знакомый, — хмуро ответил Юнги. Вспоминать не хотелось. Чтобы знал Тэхён — тем более. Он же в глазах своего донсена крутой, честный и справедливый. — Что они тебе сделали? — Да ничего, били только. И то потому, что я сопротивлялся. Мне вообще показалось, что они просто напугать меня хотели. — Или меня. Тэхён посмотрел на него: — А ты испугался? — Да. Очень. — Юнги отвернулся от него, потому что видеть такого Тэхёна, чувствуя себя виноватым перед ним, больно. Потому что надо прижать его к себе, крепко-крепко, и твердо сказать, что больше никто и никогда не обидит и не тронет. Но делать это Юнги не станет. Тэхён улыбнулся одним уголком губ, насколько позволила ушибленная скула. Испуг хёна обрадовал его. Только ради этого стоило немножко пострадать. Он внезапно спохватился: — Хён, а куда мы едем? — Домой, куда ж еще. — К тебе или в детдом? — Тэхён хочет домой, к хёну. Чтобы дать тому возможность лечить своего донсена, ухаживать за ним, и быть ему родной матерью. Юнги, наконец, повернулся и посмотрел в хитрющие глаза. Губы непроизвольно растянулись в улыбке: — К нам. Это ведь и твой дом. Я позвоню директрисе, чтобы тебе разрешили пожить несколько дней со мной. Куда ты такой разукрашенный… Это Тэхёна вполне устраивало.***
Еле отцепившись от недовольного донсена и его вопросов, Юнги отправился обратно. — Ну что, поговорим? Раз вернулся, значит, принимаешь мое предложение, — Ечжун больше не строил себя радушного хозяина, им предстоял серьезный разговор, и идиотские ужимки здесь были неуместны. Юнги молча уселся в кресло напротив. Плотно сжатые узкие губы, злые глаза. Непонятный и неукротимый. Ечжуну на секунду стало не по себе, такой Юнги запросто может убить или растоптать. Бешеный. — Ты знаешь мой бизнес. Сейчас я его решил, скажем так, расширить, и мне нужен человек, которому я могу доверить большие деньги. Или товар. Юнги так и думал. Курьер. — Не боишься, что я в полицию пойду? Или конкурентам загоню? Ечжун рассмеялся: — Ты? Никогда. У вас с Донсу свои понятия о чести всегда были. Хотя… Если пойдешь, твоему щенку вряд ли понравится то, что мои с ним сделают. — Он теперь в безопасности? Ечжун пожал плечами: — Ну, я же не шакал. Он твой, а ты наш. Никто не посмеет тронуть. Сомнительное счастье.***
Юнги вернулся ближе к ночи. В квартире было тихо и темно, и по спине пробежал холодок. Он заглянул в кухню, в комнату Чихе — никого. Тэхён нашелся в кладовке. Бросив рюкзак с оторванной лямкой прямо у кровати, он, видимо, прилег отдохнуть, но уснул. «Немудрено, после таких приключений», — усмехнулся Юнги. Он включил лампу, сел на краешек кровати и загляделся на Тэхёна. Кровоподтек на лице еще больше растекся по скуле, начал синеть, верхняя губа распухла, на рассеченной брови темнел небольшой сгусток крови. Юнги бережно убрал челку со лба, будто нечаянно задев его щеку кончиками пальцев, и Тэхён открыл заспанные глаза. Увидев хёна, улыбнулся: — Ты пришел… — Куда бы я делся? — пробормотал Юнги, смущенный тем, что Тэ, неожиданно проснувшись, заметил его взгляд. Юнги может голову дать на отсечение, что он смотрел потерянно и влюбленно на своего донсена. — Хён, вот то, что сегодня было, — это тебя как-то заденет? Тебе это чем-то грозит? — Тэхёна это серьезно беспокоило. Юнги отмахнулся: — Не бери в голову. И главное — не бойся, тебя больше никто не тронет. Он думал, что успокоил. Но Тэхён так не считал. Он сел на кровати и, строго глядя на Юнги, известил: — Если ты что-то будешь скрывать от меня, я это все равно пойму, твои глаза врать не умеют. И я ничего не боюсь, кроме одного — что с тобой может что-то случиться. Сердце Юнги стучало радостно и влюбленно. Пусть Тэхён вкладывает в эти слова другой смысл, обычную заботу, но Юнги слышит в них любовь. Хотя бы на минуточку. А через эту самую минуточку ему становится стыдно, и он тихо говорит, не отводя своих глаз от Тэхёна: — Если бы не я и мои заморочки, ты спокойно сейчас сидел бы с пацанами, живой и невредимый… — Если бы не ты, хён, у меня не было бы причины жить.
