небольшая помощь

— Доброе утро, дорогой. Чонгук открыл глаза, услышав тихий ласковый голос. Все еще сонный, он почувствовал, как теплая рука гладит его по лицу. — Привет, детка. Ну, что думаешь? Сегодня важный день? — спросил Сокджин, тепло улыбаясь сыну. Последние несколько дней он будил сына таким образом. Чонгуку приходилось разочаровывать его в прошлые разы, но ощущая тепло глубоко внутри, возможно, сегодня все и произойдет. Чонгук все еще немного колебался по поводу этого плана и немного помедлил, прежде чем застенчиво кивнуть. Лицо Джина засияло, и он быстро сбросил одеяло с сына. Гук вздрогнул, когда прохладный воздух коснулся его кожи. Однако это ощущение вскоре стало приятным, поскольку тепло внутри него разливалось по коже, под свободной футболкой и трусиками. Сокджин ходил по комнате, напевая себе под нос. Им нужно было кое-что проверить, чтобы убедиться, все прошло хорошо и это тот самый день. День, когда Чонгук будет оплодотворен своим отцом и подарит Сокджину ребенка, о котором он так мечтал. Парень стоял у кровати, глядя, как мать сняла с кровати постельное белье и постелила чистую белую простынь, разглаживая складки. Джин похлопал по середине кровати, улыбаясь сыну. — Запрыгивай, детка. Тебе, наверное, уже жарко, но давай убедимся, а? Гук подполз и лег на спину, согнув колени и широко расставив ноги. Это происходило каждое утро на протяжении недели, поэтому он привык. Сокджин сел между ног сына и положил руки на его колени, медленно провел ими по внутренней стороне бедер, заставив парня слегка задрожать. У Чонгука перехватило дыхание, когда руки родителя остановились на кромке его трусиков. — Да, да, малыш. Я уже вижу, — Джин провел пальцем по ткани, которая начала влажнеть. — Вижу, что мы очень близки к цели. Чонгук тихонько мяукнул. Его тело с радостью принимало такое внимание. — Приподними для меня бедра, милый, — попросил Джин, стягивая трусики вниз и застонал от увиденного. Киска Чонгука была прекрасна. Сокджин хорошо изучил ее за время ежедневных утренних осмотров, но сегодня она была особенно красива. Смазка стекала по его крошечной щелке и прилипала к пухлым половым губам. Такая красивая и розовая. Плодородный запах ударил в нос Джина, больше не заглушаемый тканью. На Сокджина, как на омегу, это подействовало не так сильно, как на альфу, но все равно это было возбуждающе, и он чувствовал пульсацию своего клитора. Перед ним была горячая, спелая девственная киска. Он отбросил влажные трусики и потянулся за сумкой, которую принес с собой. Звук расстегивающейся молнии прозвучал громко в комнате, где было тихо, если не считать юного омегу, что начал тихо задыхаться от предвкушения. Первым из сумки вытащили металлический предмет, который был фаворитом Сокджина — зеркало. Он поднес его к губам и поцеловал холодную поверхность, а когда поймал затуманенный взгляд сына, одним движением вставил предмет себе в рот. Холодный металл был неприятен для его рта, но это был самый быстрый способ его немного согреть, прежде чем использовать на Чонгуке. Он не сделал этого сразу, поскольку омеги в течке могут быть очень горячими, и прикосновение чего-то холодного в их теплой щелке было бы ненужным шоком. Однако Сокджин быстро потерял терпение и наклонился к промежности Чонгука, чтобы вставить инструмент. Пальцами одной руки он раздвинул половые губы, а другой медленно ввел расширитель в открывшуюся щель. — Ах, бля-я… — хрипло прошептал Гук. Удовольствие от того, что нечто оказалось внутри его изнывающей от желания дырочки, удовлетворило омегу. Сокджин успокаивающе промычал и повернул голову, чтобы поцеловать сына в бедро, на что Чонгук отреагировал коротким хихиканьем. Джин продолжал вводить зеркало в киску сына, и когда оно вошло достаточно глубоко, он начал его раскрывать. Дыхание Чонгука сбивалось с каждым растяжением его узкой дырочки. Когда киска была достаточно раскрыта, Джин достал из сумки фонарик и направил его на дырку. На стенках влагалища было много смазки, но цель осмотра была хорошо видна. Шейка матки Чонгука была самого красивого розового цвета, который когда-либо видел Сокджин. — О, детка… Думаю, ты прав. У тебя течка, — сказал он, очарованный открывшимся видом. Чонгук прерывисто выдохнул, когда мать ввела палец в растянутую киску, постукивая по металлическим частям зеркала и ощупывая стенки его влагалища. Скользкой рукой Джин протолкнул зеркало так, что оно открылось еще больше. — А-а-а! — Чонгук взвизгнул от этого ощущения. Растяжение было немного больше, чем его девственная дырочка могла выдержать. — Прости, детка, мне просто нужно еще кое-что проверить, — сказал Джин и снова проник внутрь. На этот раз растяжка позволила ему дотянуться кончиком пальца до шейки матки, и он почувствовал, как кольцо напряженных мышц поддается. — Чёрт, блять, мам! — Гук замотал головой из стороны в сторону, когда почувствовал, как мать касается его шейки матки. — Ох, дорогой... Ты так красиво раскрываешься... Твоя матка такая нежная, милая... Чувствуешь, насколько она уже раскрыта? — прошептал Джин в изумлении, а затем наклонился к лицу сына и крепко поцеловал его. Чонгук удивленно втянул воздух носом. Несмотря на то, какой нежной была мать, она никогда не целовала его в губы. Гук чувствовал, как мамин язык проник в его рот, и их слюна смешалась. — Ты идеален, дорогой, идеален, — тяжело дыша, произнес Сокджин, отрываясь от губ сына, оставляя их влажными. — Собираешься осчастливить мамочку, не так ли? Чонгук только что осознал, что когда он проснулся этим утром, наступил день его восемнадцатилетия, который родители тщательно спланировали как день разведения. Гук смущенно покраснел, чувствуя гордость за то, что оправдал ожидания. — Мой именинник получит хороший трах в качестве подарка, да? — Джин уткнулся носом в шею Чонгука, закрыл зеркало и вытащил его, от чего грудь Чонгука облегченно опустилась. Он переместил руку вниз к своей киске, чтобы потеребить свой нуждающийся набухший клитор. Зеркало было не единственной частью утренних ритуалов. Родители раздобыли препарат, вызывающий течку и повышающий фертильность и вводили ему каждый день в виде инъекций. И когда Сокджин вытащил из сумки тот самый шприц, Чонгук вопросительно посмотрел на маму. — Но у меня уже течка... разве нет? — Разум парня начал медленно затуманиваться вожделением и похотью, сбивая его с толку. — Да, дорогой, но это должно улучшить твою фертильность сегодня. Ты же хочешь, чтобы твоя милая маленькая матка была готова, не так ли? — Сокджин улыбнулся и навел шприц на промежность сына. Чонгук скривил рот, ему не нравились иглы. Он заскулил, когда почувствовал легкий укол под клитором, но препарат вызвал приятное тепло, заставив его застонать. — Хороший мальчик. — Сокджин убрал оборудование и чмокнул влажную киску сына. — Позволь мне привести Намджуна, хорошо? — Он кивнул, мать поцеловала его в лоб и вышла из комнаты. Чонгук прислушался к звукам удаляющихся шагов и думал о событиях, которые привели к этому дню. Семья Ким всегда была счастлива вместе. Но Чонгук подрастал и готовился покинуть родительское гнездо, а Сокджин, заботливый омега, чувствовал себя неуютно в доме без детей. Пара пыталась завести еще одного ребенка, но выяснилось, что шансы Джина снова забеременеть очень малы. Чонгук не знает, что привело родителей к идее использовать его в качестве суррогатной матери, но понимал привлекательность получения ребенка, в котором была бы их кровь и который был бы защищен от влияния генов незнакомцев. Сначала он чувствовал себя неловко из-за того, что это повлечет за собой, а именно то, что Чонгука будет трахать и оплодотворять собственный отец во время его первого секса. Парень получил несколько поцелуев, украденных альфами то тут, то там, но так и не лишился девственности. И теперь собирался сделать это со своим отцом. Чонгук, должно быть, облажался, потому что после первого шока предложение показалось ему таким чертовски сексуальным и заманчивым, что он согласился.