Давно не виделись, Поттер

      — Эдрик Кларк, был задержан по подозрению в нарушении нескольких статей Волшебного устава, таких как "Покушение на свободу волшебника", статья 125 ВУ Магической Британии, "Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью", статья 106, "Незаконные приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение взрывчатых веществ", статья 287, а также множество других правонарушений. Все пункты обвинения представлены в документе, который находится сейчас перед вами, мистер Кларк, — параллельно со словами Эрни Макмиллан положил перед Эдриком стопку листов. — Предварительный срок за весь список — пожизненное заключение в Азкабане без права на досрочное высвобождение. Так как вы отрицаете свою виновность во всех перечисленных правонарушениях, и так как были выявлены ваши способности к Окклюменции, и, следовательно, использование Сыворотки правды на вас не эффективно, на очную ставку был приглашён пострадавший от ваших действий волшебник.       Откашлявшись, Эрни повернулся уже к Малфою, которого сопровождавший его целитель уже подкатил к столу, посадив прямо напротив Кларка, и положил перед ним ещё один документ.       — Драко Люциус Малфой, вам также были предъявлены обвинения, такие как "Причинение тяжкого или среднего вреда здоровью при превышении пределов самообороны", статья 114 ВУ Магической Британии и "Незаконное использование взрывчатых веществ", статья 223. — В отличие от того, каким голосом Макмиллан перечислял обвинения в сторону Кларка, теперь он не источал агрессии, а скорее сожаление. — Первый пункт находится на рассмотрении, так как степень повреждений у пострадавшего от ваших рук Аларика Фаррела всё ещё не установлена. По второму же пункту при обнаружении у вас террористических целей влечёт за собой строгое наказание в виде лишения свободы в Азкабане сроком до десяти лет с правом на досрочное освобождение. Но если таковых не обнаружится, учитывая обстоятельства, а также тот факт, что непосредственно при взрыве, устроенном вами, никто не пострадал, срок будет сокращён.       — Какие у меня перспективы? — Хрипло произнёс Малфой, переведя взгляд на Макмиллана.       В последний раз Макмиллан видел Малфоя чуть меньше недели назад, в тот день, когда он сам себя освободил и переместился в Министерство Магии, но даже спустя столь непродолжительное время он выглядел намного лучше. Раны на лице пусть и не зажили до конца, но уже не вызывали таких ярких эмоций; лишь было заметно, что правый глаз всё ещё открывается не до конца. Одет он был в больничную рубашку, штаны и чёрные ботинки. Из верхней одежды была лишь накидка, но из-за сломанной руки, которая сейчас висела при помощи куска ткани на шее, на правое плечо надеть её не получилось.       — Если подрыв, по вашим показаниям, был совершён вами не в террористических целях, плюс, учитывая обстоятельства и состояние аффекта, от одного до трёх лет в Азкабане с правом на досрочное освобождение, либо внушительный штраф.       — Какого размера штраф?       — От тысяча восьмиста до двух тысяч галлеонов, — нахмурившись, произнёс Эрни. — Но цифры предварительные, так что...       — Я понял, — Малфой мягко перебил его, невысоко подняв левую руку. Затем, подтянув к себе документ, спросил. — Прочитать и подписать, если я согласен со всеми пунктами обвинения, я так понимаю? Но сразу предупреждаю, левой рукой я пишу так себе.       Получив утвердительный ответ, Малфой кивнул и начал медленно читать, плавно перебрасывая взгляд со строчки на строчку. Его спокойное поведение и фразы говорили лишь о том, что подобная процедура для него далеко не в новинку, и на допросе он уже присутствовал.       — Что, думал, просто придёшь, наклевещешь на меня и тебя домой отпустят?       Всё это время Кларк молчал и лишь злорадно ухмылялся, развалившись на стуле настолько, насколько ему позволяли наручники, однако теперь, когда Макмиллан выполнил свою часть работы, подал голос.       Малфой на его слова никак не отреагировал, и, даже не оторвав взгляд от листа, продолжил читать.       — Я с кем разговариваю, а? — Кларк повысил голос и придвинул корпус в сторону Малфоя. — Может, откроешь свою пасть и ответишь мне, м?       — Как твоё лицо? — Невозмутимо ответил Малфой, перелистнув страницу. — Сильно болит?       О том, что Поттер сотворил с Кларком в день задержания, ему успела рассказать Грейнджер в тот день, когда пришла к нему в больницу. Обвинения в сторону Гарри так и не были представлены, так как были расценены как вполне законное применение силы. Сколько бы Кларк ни голосил и не доказывал обратное, учитывая, что он оказался окклюментом, и всю его наглую ложь ранее, словам его была грошь цена. Но реакция Эдрика была куда агрессивнее той, на которую рассчитывал Малфой: издав тихий рык, он чуть было не кинулся в его сторону. Благо, охранники успели среагировать и, схватив его за плечи, повалили обратно на стул.       — У меня к тебе встречный вопрос, — Малфой, дочитав документ до конца, отложил его в сторону и сделал жест рукой, подразумевающий его просьбу дать ему перо и чернила. — А о чём думал ты? Что я испугаюсь и не приду сюда сегодня?       — Вот уж нет, — на лице Кларка появился звериный оскал. — Я надеялся, что ты не доживёшь до больницы и сдохнешь прямо на руках у своего ёбыря. Или реально поедешь крышей. Ну или приедешь к нему уже трупом, меня бы устроил любой из этих вариантов.       — Что ж, тогда тебе не повезло, — всё так же невозмутимо ответил Малфой и, подписав документ, откинулся на спинку инвалидного кресла. — Я та ещё живучая тварь. К тому же, таким жалким Круциатусом, как у тебя, меня с ума не свести.       Настолько яркой реакции на свои слова Малфой не ожидал: Макмиллан уставился на него с таким жутким лицом, будто Драко вывалил перед ним на стол чей-то труп, охранники заметно напряглись, стоявший за его спиной целитель едва слышно произнёс "О, Мерлин!", а сам же Эдрик Кларк оскалился ещё сильнее, и жажда убийства в его глазах лишь усилилась.       — Пытки?.. — Опомнившись, произнёс Макмиллан. — То есть...       — Разве вы не выяснили этого в ходе следствия? — Ошеломлённо произнёс Драко. Впрочем, реакция присутствовавших говорила сама за себя.       Внутри Малфоя вновь всё похолодело, как и во время разговора с Поттером два дня назад. О том, что ему самому будут предъявлены обвинения, он также знал от Грейнджер, и уже мысленно был готов к тому, что ему придётся заплатить штраф, или что после суда его отправят в Азкабан на несколько лет.       Но Поттер был здесь, за этим стеклом в правой стене, в этом Малфой был уверен. И во время их недавнего разговора Поттер всё ещё был не в курсе того, что Малфоя подвергали пыткам. А учитывая ту ситуацию незадолго до Рождества и признание Малфоя в том, что много лет назад он уже сталкивался с подобным...       Не сдержавшись, Малфой бросил в сторону стекла растерянный взгляд. Увидев в нём лишь своё отражение, он быстро отвернулся, но что-то подсказывало ему, что за этот короткий миг их с Поттером глаза встретились.       "Наши отношения итак висели на волоске... Но теперь... Твою мать!"       Малфой до боли сжал единственный оставшийся здоровым кулак, а его взгляд рефлекторно опустился на колени. В глазах снова начало мутнеть, постепенно сбилось и дыхание. Казалось, ещё немного, и он потеряет сознание, но неожиданным образом в чувство его привёл Кларк.       Эдрик Кларк, который всего несколько секунд назад смотрел на него с диким, чуть ли не животным желанием убивать, теперь вновь расслабился, и, раскинув ноги в разные стороны, начал смеяться.       — Вашу ж мать! — Сквозь слёзы, всё ещё задыхаясь от смеха, проговорил он. — Ты так выёбывался тем, что тебе на всё плевать, строил из себя хуй пойми что, но этого оказалось достаточно, чтобы вывести тебя из себя? Блять! — Кларк вновь залился смехом. — Твой план идёт как надо, я так понимаю? Приехал он, видите ли, ходить не может, ножки отказали! Только вот мне уже сообщили, что из окошка ты сам прыгнул, я тут ни при чём! Свою инвалидность предъявляй гравитации, понял?!       — Кларк, самое время замолчать! — Рявкнул Макмиллан.       — А тебе, смотрю, слишком весело, — неожиданно железным голосом произнёс Малфой. Каким-то чудом он взял себя в руки, и, нацепив на себя уверенное выражение, разжал руку и положил её на подлокотник. Затем, слегка прищурившись от боли в рёбрах, он смог поднять левую ногу и закинуть её на правую, чем вызвал недоумение на лице Кларка. Поза выглядела и эффектно, и комично одновременно, словно Малфой сидел не на инвалидной коляске, а на троне. — Мой отец умер уже давно, так и не покинув стены Азкабана, так что можешь считать, что за своих родителей ты возмездие уже получил. И смотри как интересно получается, ты вроде бы так сильно его ненавидел, за справедливость какую-то боролся, а сядешь абсолютно так же и на такой же срок, как мой отец. Забавное стечение обстоятельств, не так ли? Как же так получилось, что закон на моей сто...       — Пошёл ты на хуй, — зло бросил Кларк. И, судя по его лицу, веселиться он снова перестал.       — Я-то схожу, Поттер наверняка сейчас в соседней комнате находится, — с этими словами Малфой кивнул головой в сторону застеклённой стены. — Но, боюсь, в Азкабане тебе предстоит сделать то же самое, уёбка кусок.       И пусть сразу после этого Макмиллан продолжил допрос, Малфой был готов поклясться, что он, как и двое охранников, издали едва слышные смешки.       Кое-как подписав согласие на использование на нём Сыворотки правды, Малфой добровольно выпил зелье из предоставленного ему флакона, после чего, ответив на пару проверочных вопросов, начал поочерёдно описывать всё происходившее с ним за те две недели. Правда, едва он начал говорить, Кларк, поняв, что теперь ему точно конец, начал орать во весь голос, пытаясь его заглушить, но данная проблема решилась использованием на нём одного заклинания.       К удивлению для самого себя Малфой обнаружил, что запомнил всё в достаточных подробностях, из-за чего ему удалось пересказом пары своих фраз вызвать едва сдерживаемые улыбки.       — Секунду, мистер Малфой, — Макмиллан в один из моментов прервал его на полуслове, подняв руку в воздух. — У меня вопрос.       — Да?       — Если мне не изменяет память, на Защите от Тёмных Искусств на одном из курсов подробно разбирается, как вести себя при попадании в плен. Но описанное вами поведение...       — Полностью противоположно инструкции, — Малфой непроизвольно перебил Эрни: так как он уже понял содержание его вопроса, Сыворотка вынудила его незамедлительно дать ответ. — Я делал это намеренно. Моей целью было вывести этого утырка из себя. Он итак много раз нелестно отзывался о моих, гм... связях. Так что я решил сыграть на этом и просто принял тот образ, который они во мне видели: поехавший извращенец. Я сразу понял, что буду нужен им живым, поэтому провокациями пытался вытянуть из них максимум информации. Отчасти благодаря этому мне и удалось сбежать.       — Вы отдавали себе отчёт, что после некоторых подобных правокаций насилие могло принять несколько... другую форму?       Макмиллан не говорил прямо, но Малфой сразу понял, о чём тот спрашивал. Прямо перед тем, как он прервал его рассказ, Драко остановился на том моменте, где ему отрезали палец, и прямо перед этим он озвучил некоторые свои, мягко говоря недвусмысленные высказывания с сексуальным подтекстом.       — Отдавал. Но знал, что ничего подобного не произойдёт, — Малфой вдруг нахмурился, еле сдержавшись от того, чтобы посмотреть в сторону стекла в правой стене. — Этот чмошник с самого начала поставил себя выше меня, вряд ли бы он стал "опускаться" до того, чтобы действительно... ну, вы поняли. К тому же в тот раз я ничего нового так и не узнал, поэтому в следующие разы начал давить на другие точки.       Но была и вторая сторона. В тех моментах, когда Малфой описывал все истязания Кларка над собой, присутствовавшие на допросе люди начинали бросать в его сторону жалостливые взгляды, особенно когда речь зашла про отрубание пальца и Круцио. И, с одной стороны, это был приятный контраст, ведь в прошлый раз, когда он находился в этой комнате десять лет назад, к нему относились с неким отвращением, даже с презрением, но с другой...       Малфой ненавидел жалость к себе, в любой форме, и особенно от близких людей. Поэтому в тот раз, когда Грейнджер пришла его навестить, он мог выдохнуть с громадным облегчением: женщина, напротив, вела себя достаточно раскованно и даже отпустила в его сторону несколько подколов. Но от одной только мысли, что непосредственно в этой комнате находился бы Поттер, его начало мутить.       Ещё страшнее было думать о том, что они могут пересечься после допроса. Лицезрение жалости к себе на лице любимого человека представлялось Малфою куда более мерзким и отвратительным процессом, чем сегодняшняя встреча с Эдриком Кларком. Хотя, нет, главная проблема определённо была не в этом.       Поттер, как Малфой прекрасно успел для себя отметить, был до жути совестливым идиотом, настолько, что порой это доходило до абсурда, и теперь, после сегодняшнего откровения, шансы на то, что он действительно захочет разоврать их отношения, были крайне велики. Они итак уже расставались однажды, и даже при том, что в тот раз инициатором был он сам, это принесло ему куда большую боль, чем он ожидал. И мысль о том, что сегодня он может услышать от Поттера те самые два слова, заставляла Малфоя ёжиться и вздрагивать.       Но сколько бы раз Малфой по ходу допроса ни проворачивал это в голове и ни пытался придумать, как ему этого избежать, идеи просто не приходили.       "Поразительно. Мне столько лет было плевать на окружающих и на то, что обо мне подумают... А тут меня бросает в дрожь от одной мысли, что мы можем больше никогда не увидеться." С легкой ухмылкой подумал Малфой, когда внимание Макмиллана переключилось на Кларка и ему выдалась возможность немного передохнуть.       Малфой выпрямился, и стоило ему поднять взгляд, как в ту же секунду он увидел, как Эдрик Кларк берёт в руку протянутое ему для подписания документа перо, резко поднимается с места и, поставив колено на стол, целится в него. Острие пера остановилось всего в паре сантиметров от его правого глаза, когда Эрни Макмиллан, который всё это время пристально за всем наблюдал, успел вовремя схватить Кларка за руку и, оттянув его немного назад, с силой ударил его лицом об стол.       — Вот ублюдок! — Тут же выкрикнул Эрни. — Со мной такой номер не пройдёт, понял?! Ребята, скрутите его, подпись нам уже ни к чему! Все показания уже записаны!       Всё произошло настолько быстро, что Малфой даже не успел испугаться, лишь застыл и продолжил смотреть в то место, где несколько секунд назад находилось острие пера. От резкой перегрузки нервной системы ему даже ненадолго отказал слух, из-за чего вместо звуков в ушах остался лишь белый шум.       Даже прикоснувшийся к его плечу целитель не смог вывести Малфоя из своеобразного транса. Драко вновь показалось, что он вот-вот потеряет сознание, но тут он боковым зрением заметил, как в комнату буквально ворвался Поттер. Без слов и церемоний, Гарри чуть ли не подлетел к Кларку и, схватив того за ворот рубашки, приподнял чуть выше, занеся кулак для удара.       Благо, Эрни Макмиллан успел среагировать и здесь: подскочив к Гарри, он схватил его за руку и начал оттаскивать в сторону, пока охранники кое-как попытались оттащить в сторону Кларка.       Тут тело Малфоя не выдержало окончательно, и он, против своей воли, потерял сознание. Сначала он с силой ударился лицом об стол, а затем, когда коляска откатилась назад, всем телом повалился в правую сторону, прямо на больную руку. Благо, перед тем, как отключиться окончательно, он не успел даже почувствовать боли.

***

      Малфой далеко не в первый раз приходил в себя после обморока, и далеко не в первый раз просыпался с болью. Но впервые при пробуждении рядом с ним кто-то находился.       К счастью или сожалению, это был не Поттер. Всё ещё чувствуя привычные для обморока головокружение, слабость и жуткую усталость, Малфой начал быстро и часто моргать, чтобы прийти в себя, а заодно хотя бы понять, где он находится и что с ним произошло. И стоило ему только подумать об этом, в голове тут же пронеслись обрывки воспоминаний. Выглядели они как сон, в котором кто-то из другой комнаты пытался до него достучаться, но звучали слова на удивление чётко.       "Мистер Поттер, он без сознания! Помогите его поднять!"       После этого его, кажется, взяли на руки и куда-то перенесли.       "У кого-нибудь есть аптечка? Хоть что-нибудь?"       "Это подойдёт?"       Впервые в голове зазвучал голос Поттера. Такой спокойный и взволнованный одновременно, что в сердце снова начало щемить.       "Придержите его голову, чтобы кровь не попала в горло..."       Кровь? Откуда?       Ответ был найден достаточно быстро: перед тем, как упасть на пол, Малфой ударился лицом об стол. Теперь было понятно, почему переносица сейчас так сильно болела и была заклеена белым пластырем.       "Его нужно положить на горизонтальную поверхность."       "Мой кабинет совсем рядом, там есть диван."       — Малфой! Ты очнулся!       Парад воспоминаний прервал голос Грейнджер, которая сидела аккурат рядом с диваном, на котором он лежал. Быстро оглядевшись, Малфой понял, что находится в кабинете Поттера. Неподалёку стояла его инвалидная коляска; и пусть в ушах всё ещё звучал какой-то шум, это не помешало Малфою услышать, что за дверью происходит какая-то суматоха.       — Можно воды? — Первым делом попросил Малфой.       — Секунду, — Грейнджер провела взглядом по комнате, но не обнаружив ни стаканов, ни какого-нибудь графина, просто достала из кармана складную расчёску и превратила её в обычный гранённый стакан. — Агуаменти. Тебе помочь?       Малфой всё это время лежал на спине, но стоило ему попытаться подняться или перевернуться, организм тут же сообщил ему, что подчиняться его желаниям не собирается. Увидев его трудности, Грейнджер без лишних слов поднялась со стула, опустилась на колени, и, убрав палочку обратно в карман, свободной рукой приподняла Малфоя за шею чуть выше и помогла ему выпить пару глотков.       — Где мой целитель?       — Отошёл буквально только что, — Грейнджер села обратно на стул. — Ещё пить будешь?       — Нет.       — Хорошо, — Гермиона превратила стакан обратно в расчёску. — Рассказать тебе, что произошло?       — Не нужно, я уже более-менее вспомнил. А Поттер где?       Услышав фамилию друга, Гермиона нахмурилась и отвела взгляд.       — Грейнджер, пожалуйста...       — Он разбирается с... последствиями. Я пришла сюда от силы минут пять назад, и когда я уходила, он орал на тех охранников, что не уследили за этим подонком и дали ему к тебе приблизиться.       — Так, хорошо, — Малфой протёр глаза левой рукой. — Но поговорить со мной он, я так понимаю, в ближайшее время не планирует.       — Я не могу говорить за него, но, зная его...       — Понятно.       Малфой закрыл глаза и тяжело вздохнул, закрыв лицо рукой. В обмороке было дело или в последних событиях, но в ту же секунду, как его веки закрылись, он почувствовал ещё более жуткую усталость. Теперь стало кристально ясно, что если бы Поттер сейчас находился здесь, его присутствие стало бы невыносимым, по крайней мере для самого Малфоя. Слишком много всего произошло в пределах каких-то пары часов, чтобы спокойно это переварить.       Он хотел поговорить с Поттером, но не здесь и не сейчас. Как минимум, потому что в ближайшие пару часов стройная и понятная речь будет даваться ему с трудом. А как максимум, потому что не хотелось в очередной раз выслушивать его пустое самобичевание.       — Малфой, не против, если я тебе кое-что скажу? Смотри по своему состоянию, — вдруг сказала Гермиона, прервав тишину.       — Не обещаю, что не вырублюсь в процессе, но я слушаю, — убрав руку от лица произнёс Малфой.       — Всё время, пока шёл допрос, Гарри был со мной в соседней комнате. Я со счёта сбилась, сколько раз он рвался, чтобы ударить этого ублюдка, не знаю, как мне удавалось его сдерживать. И это не считая того, что он был одним из первых, кто увидел твой палец и...       Грейнджер была спокойна, но в этой ситуации сформулировать свои мысли ей было тяжело. Быстро поняв это, Малфой про себя решил не перебивать её и дослушать до конца.       — Я хочу сказать, что Гарри всегда тяжело переживал моменты, когда его близкие люди попадали под удар, в особенности когда это косвенно его вина.       — Но мой случай это не его вина!       — Это твоя точка зрения, — Гермиона покачала головой. — С его стороны всё выглядит иначе. Ведь, согласись, если бы вы не встречались, никому не пришло бы в голову похищать тебя, не так ли?       — Похитили, не похитили, пытали, не пытали... Грейнджер, ты и сама прекрасно знаешь, насколько жуткие вещи порой творятся в мире волшебников! И то, что произошло со мной, не войдёт даже в десятку самых ужасных. Так в чём смысл мусолить эту тему? В конечном итоге, какая разница, не Поттер ведь всё это со мной сделал!       — Большая, Малфой. Ты не представляешь, скольких близких ему уже пришлось похоронить. Думаешь, он не боится, что то же самое произойдёт и с тобой?       Ответ был очевиден, а потому отвечать на это Малфой не стал. Но услышав слова Гермионы, ему вдруг стало не по себе: сам он так много и часто говорил о смерти своих родителей и своей якобы несчастной жизни, но ему всё это время и в голову не приходило узнать что-то о Поттере. Малфой был частью его давнего прошлого, но не более того. Просто одна часть, при чём не самая приятная.       "Я далёк от идеала, но чтобы всё это время быть настолько хуёвой пассией? Молодец, Драко, держишь планку, как всегда дерьмо полнейшее."       — Можешь рассказать мне чуть больше?       — О чём?       — О Поттере.       Гермиона ненадолго задумалась, видимо, проворачивала в голове события далёкого прошлого. Наконец, она снова заговорила.       — За эти годы многое произошло, и не думаю, что мне стоит упоминать все, но хотя бы об одном я тебе расскажу. В начале последнего курса, например, Орден Феникса устроил целую спецоперацию, чтобы безопасно доставить Гарри в Нору, к мистеру и миссис Уизли. Для этого шесть человек, включая меня и Рона, выпили Оборотное зелье и превратились в него.       У Малфоя от шока расширились глаза. Об этой операции он слышал впервые, даже при том, что за год до этого получил свою Метку.       — В тот раз нас предали, и Грозный Глаз Грюм погиб, а Джордж Уизли чуть не лишился уха. После этого, как ты понимаешь, Гарри сходил с ума от чувства вины и даже пытался сбежать. Да, это не он убил Грюма, не он ранил Джорджа и не он держал тебя в заточении, но он стал причиной. Поводом для того, чтобы кто-то захотел навредить его близким, в число которых входишь и ты. И поверь, будь на твоём месте Рон, а я на месте Гарри, я бы переживала не меньше.       — Но ты бы точно не предложила Уизли расстаться, пока он лежит в больнице, — нахмурившись, буркнул Малфой. — И ты точно навещала бы его если не каждый день, то уж точно не один раз за неделю. Когда он пришёл ко мне, он выпрашивал какого-то там прощения, но даже когда я ему прямым текстом сказал, что оно мне в хер не впёрлось, он так ничего и не понял.       — Возможно, ты прав, — вздохнув, ответила Гермиона. — Но мы все разные люди и на ситуации реагируем по-разному. Ты ведь любишь его?       От неожиданности Малфой уставился на неё с широко раскрытыми глазами, а его уши непроизвольно покраснели. Увидев это, Грейнджер невольно улыбнулась, без слов уловив его ответ.       — Вот видишь. А любовь работает только тогда, когда ты принимаешь партнёра любым, со всеми его недостатками, коих у вас обоих вагон и маленькая тележка. Гарри тоже любит тебя, поверь, просто подожди, пока он успокоится.       — Мне-то что, я могу его ждать сколько угодно. Но если он снова заведёт эту шарманку из бульварных романов, пусть не удивляется, если я пошлю его к гоблинской прабабке.       — Постараюсь передать ему твои слова дословно. — Гермиона снова улыбнулась, но через пару секунд снова нахмурилась. — И ещё один момент. Гарри... В общем, он тоже пару раз успел и использовать, и почувствовать на себе Круцио. Как, впрочем, и я.       К этому моменту Малфой уже почти потерял ощущение реальности. Благо, в этот раз сознание он терять не начал, лишь снова заставил себя проморгаться.       — Что?       — Ты всё правильно услышал. Хотя, про меня ты, думаю, и так был в курсе.       От этих слов Малфоя передёрнуло, нахлынуло чувство вины. Пусть это воспоминание всплывало в его голове не так часто, но он до сих пор ярко помнил крики Грейнджер, которые она издавала под пытками Беллатрисы Лестрейндж.       Правда, до сегодняшнего момента он не был уверен, что давняя родственница в тот раз использовала Круциатус.       — Я не пыталась сейчас в очередной раз тебе что-то припомнить, — Гермиона выглядела совершенно спокойной, и совершенно непонятным образом это спокойствие передалось и самому Малфою, — просто хочу дать тебе понять, почему у людей во время допроса была такая реакция на твои слова. И почему именно так себя чувствует Гарри. Неважно, сколько людей страдало до тебя, и сколько из них испытывало большие мучения: все, кто слышал твои показания либо проходили через нечто похожее, либо прекрасно понимали, через какой ужас пришлось пройти тебе.       — Перед Рождеством Поттер сказал мне что-то похожее. Ещё немного, и я действительно начну в это верить, — грустно усмехнулся Малфой. — Вы с ним действительно друзья.       — А ты как думал, — Гермиона подхватила смену настроения и улыбнулась ему в ответ.       — Кстати говоря, Грейнджер. Можно будет тебя кое о чём попросить?       — Конечно.       — Через три-четыре дня меня выпишут, и я пока не хочу ни о чём просить Поттера, так что...       — Подожди, как это выписывают? — Гермиона оторопела. — Судя по коляске, ты даже ходить толком не можешь!       Вместо ответа Малфой, наконец, собрался с силами и сел. Затем осторожно спустил ноги на пол и поднялся, держась при этом за стену.       — Могу, как видишь, — сделав несколько неуверенных шагов, Малфой аккуратно опустился в своё кресло. — Но я пока не могу выдержать долгую дистанцию. К тому же, согласись, выглядело это эффектно.       — Что есть, то есть, — хмыкнула Гермиона. — Мы с Гарри там чуть не поседели.       — Чёрт, всего пару шагов сделал, а уже устал... До сих пор удивляюсь, откуда у меня вообще появились силы на то, чтобы сбежать.       — Ну, что могу сказать, твой побег был поистине бомбическим.       Когда до него дошёл смысл сказанного, Малфой сначала прыснул, прижав руку ко рту, а затем, не выдержав, дал себе вволю расхохотаться. Пусть рёбра ещё не зажили окончательно и от резких движений отзывались тупой болью, в этот момент ему было уже плевать: сейчас он даже не мог вспомнить, когда он в последний раз смеялся. Три недели назад? Месяц?       Впрочем, так ли это было важно? Спустя столько дней беспросветной, всепоглощающей безнадёжности, для того, чтобы почувствовать себя счастливым, Малфою было достаточно от души насладиться этой минутой в компании пусть и не друга, но достаточно близкого человека. Теперь, когда он снова был в безопасности, все проблемы казались решаемыми.