Глава 29: На могиле моряка не цветут розы / На могиле моряка не цветёт лютик / Единственный наш наряд — это белые лебеди / И горячие слёзы маленькой девочки.
22 января 2025 г., 22:36
Примечания:
Автор: Итак, на что вам нужно обратить внимание в этой главе?
ЧУВСТВА, СТРАХ, слёзы, Клабаутерманнер, Клабаутерманнер с грязным ртом, Клабаутерманнер злится, пьёт, поёт, ещё больше чувств!
В общем, приносите свои собственные салфетки!
И не забывайте пить воду! Также держите под рукой что-нибудь перекусить, потому что это долгая поездка
Кроме того! Сон важен! Пожалуйста, убедитесь, что вы достаточно отдыхаете!
___________________
Auf einem Seemannsgrab, da blühen keine Rosen. Auf einem Seemannsgrab, da blüht kein Blümelein. Der einz'ge Schmuck für uns, das sind die weißen Möwen. eiße Tränen, die ein kleines Mädl weint.
(На могиле моряка не цветут розы. На могиле моряка не цветут цветы. Единственное украшение для нас — белые чайки И горячие слёзы маленькой девочки.)
(Auf einem Seemannsgrab)
___________________
Они почти бесшумно приземляются на палубу «Оро Джексона», дерево даже не скрипит, несмотря на годы. Сам корабль совершенно безмолвен, и Багги ненавидит это. Потому что «Оро» всегда был оживлённым кораблём, ветер пел в его парусах, верёвки щёлкали, а теперь они не такие. Такое ощущение, что Оро затаила дыхание, прячется, притворяется, что её не существует, притворяется, что она не жива, и Багги все эти годы боялся, что одиночество, отсутствие нормальной команды, сделают с её клабаутерманном, и это его совсем не успокаивает. Шанкс сжимает его руку, Багги сжимает его руку в ответ, и они вместе направляются внутрь, к лестнице, которая приведёт их на корабль. Это жутковато, потому что всё выглядит точно так же, как и тогда, когда они ушли. Библиотека с запертыми книжными полками, кухня, пахнущая свежим хлебом, лазарет… Всё выглядит и ощущается так же, как и тогда, когда команда разбрелась по морям. Это как будто попасть в старую картину, и Багз не знает, как к этому относиться. (Неудивительно, что старые чудаки ожидали, что все будет так, как было раньше, когда они увидели их, если первое, что они увидели, когда встретились снова, было это: Оро точно такая, какой она была, когда они видели ее в последний раз, и это не вина Оро, это нет, потому что это корабль, и, Клабаутерманн или нет, он не постарел бы и не изменился так, как они, особенно если бы его прятали и он не выходил в море более двадцати лет, потому что корабли меняются и растут вместе со своими экипажами, а Оро остался один, но…) Багги скучал по этому кораблю, по этим каютам с того самого момента, как сошёл с «Оро Джексона» много лет назад, и возвращение кажется ему… странным. Это дом, но не совсем, слишком много воспоминаний, хороших и плохих, слишком много противоречивых чувств, чтобы он когда-нибудь захотел снова здесь жить, но… он рад. Он рад, что у него появилась возможность вернуться и снова увидеть Оро, даже если он больше не будет плавать с ней. Теперь у него есть «Биг Топ», и «Спид» тоже, и даже «Ред Форс», три корабля, которые он может назвать своим домом, три корабля, которые будут защищать его и его семью, и он больше не ребёнок, выросший на этом корабле, но часть его всегда будет помнить «Оро Джексон» как первое место, которое он почувствовал как дом, как место, где он чувствовал себя в безопасности, и он очень благодарен за это. Они проходят мимо кают экипажа, даже не взглянув на них, но Багги останавливается перед их старой каютой, маленькой кладовкой, которая стала их собственной и в которой была дверь, которую они могли запирать потому что Роджер был умнее, чем большинство людей могли бы поверить, что он на это способен, и знал, что две помоечные крысы, которых он подобрал, должны были контролировать свое собственное пространство, должны были знать, что это так. Что это принадлежитим, и что никто не войдет без их разрешения, что их скудные пожитки будут в безопасости и что они тоже будут в безопасности. (Багги понял, что уроки, усвоенные в канаве, не забываются, и эта паранойя не покидала его, несмотря на прошедшие годы. Поскольку эти уроки не раз спасали ему жизнь, он в основном доволен.) Так что Багз ненадолго останавливается там, но качает головой, когда Шанкс молча спрашивает его, хочет ли он открыть эту дверь. Нет. Багз не хочет возвращаться туда, чтобы увидеть два гамака, свисающих со стен, полку, полную безделушек, и недописанную книгу, лежащую на полу обложкой вниз, — остатки жизни, которая оборвалась без предупреждения. Всё, что имело значение, они забрали с собой, когда уезжали, оставив то, что не могли взять с собой, уже с горечью осознавая, что, скорее всего, не смогут взять с собой всё. (Оглядываясь назад, Багги был так рад, что его сумка осталась с Шанксом и Спидом, когда их разлучил тот странный шторм. Шики, вероятно, с большим удовольствием уничтожил бы те немногие памятные вещи, которые Багги смог взять с собой, если бы они попали к нему в руки.) Поэтому Багз качает головой и ведёт их по тихому коридору к последней закрытой двери, к двери, которую не открывали больше двадцати лет. К Голосу, который он чувствует, маленькому и сломленному, полному вины, сожаления, боли и ненависти к себе, Багги хочется плакать. Это капитанская каюта, каюта, которая защищала их после стольких кошмаров, каюта, которая раньше означала уют, объятия и тихие слова посреди ночи, и они оба замирают перед ней, крепко держась за руки и пытаясь набраться смелости, чтобы открыть её. Прошло двадцать два года с тех пор, как они в последний раз заходили в эту комнату, с тех пор, как они прокрались туда глубокой ночью прямо перед тем, как их высадили в Хайоксе, отчаянно пытаясь схватить хоть что-нибудь на память о Капитане. (Прошло двадцать четыре года с тех пор, как они в последний раз играли в прятки с мужчиной, который был им отцом во всём, кроме крови, с тех пор, как они в последний раз обнимались и слышали утешительные слова от мужчины, который был для них целым миром. ) (Прошло двадцать четыре года с тех пор, как Багзи в последний раз цеплялся за своего капитана, как пиявка, в ужасе от того, что, если он отпустит его, тот исчезнет и никогда не вернётся, и он был прав, не так ли? Его хаки пыталось предупредить его, что на следующий день его жизнь перевернётся с ног на голову.) Рядом с ним беспокойно ворочается хаки Шанкса, разрываясь между желанием толкнуть эту дверь и желанием убежать, и Багги понимает это. Каким-то образом возвращение в ту комнату сделает всё ещё более реальным, и он не думает, что готов к этому, но… Оро Джексон находится в той комнате, это их последняя оставшаяся накама с тех времён, когда они плавали под флагом Роджера, и Багги скучает по ней. И вот он смотрит на Шанкса, а Шанксы смотрят на него, и они делают глубокий вдох и вместе, всё ещё держась за руки, открывают дверь. Это как будто шагнуть в прошлое. Комната точно такая же, какой они её оставили, вплоть до неубранной кровати и открытого платяного шкафа, из которого Багги стащил несколько лент и старое пальто перед тем, как они___________________
Ему требуется некоторое время, чтобы снова начать нормально дышать, прийти в себя после того, как он позволил себе так сильно расклеиться, всё ещё сжимая в объятиях и Оро, и Шанкса и не желая отпускать ни одного из них, особенно когда Оро всё ещё дрожит в его руках. — Приветствую тебя на море и на волнах, Оро, — мягко и нежно приветствует он её. — Давно не виделись. Я… мы скучали по тебе. Очень сильно. Его пальцы крепко сжимают красную ткань пиджака Оро, так крепко, что он мог бы забеспокоиться о сохранности ткани, если бы это была не одежда Клабаутерманна. — Я пыталась! — Оро вопит, и её голоса, оба, охрипли и сорвались от долгого молчания, стали резкими и ржавыми. — Я пытался, но они не слушали, и я кричал, но никто меня не слышал, а потом они ушли, все ушли, только Руш, но больше никого, ни моря, ни волн, ни ветра, ни команды, ни капитана… Они обнимают её ещё крепче, позволяя ей уткнуться головой в их плечи. — Мы знаем, — шепчет Багги. — Мы знаем, что ты пытался, Ро, мы знаем… — Они бросили вас, они бросили вас ОДНИХ, я КРИЧАЛ, они не СЛЫШАЛИ, и я БОРОЛСЯ, но они не ПОВЕРНУЛИСЬ НАЗАД, бросили тебя, я бросил тебя, прости, прости, прости… — Это не твоя вина, Оро, — снова и снова, снова и снова говорит ей Шанкс, и это и молитва, и благословение. — Они никого не слушали, они придурки, и они больше не наши накама, но ты есть, ты есть, ты всегда будешь, я обещаю, клянусь… Яростное покачивание головой из стороны в сторону. — Позор, я ПОЗОР, должен был ПОТОНУТЬ САМ, что хорошего в корабле, который не может спасти свою команду, не может помешать им исчезнуть, не может спасти своего капитана, не может спасти своих парней, должен был ПОТОНУТЬ, должен был УМЕРЕТЬ вместе с НИМ- — Черта с два ты должен был это сделать! — Багги в ярости, и Шанкс не отстаёт, потому что нет, он не станет этого терпеть! Он уже потерял одного любимого человека из-за самоубийства [Я это сделаю.
— Что ж, — хрипит Багги, слова вырываются из его горла, Шанкс на секунду отстаёт. — Тогда увидимся позже, Оро Джексон, королева кораблей, плавающих по водам Дэви Джонса. Попутного ветра и спокойных волн. — И до скорой встречи, Боке-но-Багги, Акагами-но-Шанкс. Пусть моря будут добры к вам, а пена донесёт ваши истории до всех. А потом она выходит из комнаты, и вот она уже ушла, хотя Багги всё ещё слышит её Голос, и сейчас он намного громче, чем был, когда они пришли. Это его успокаивает. (Роджеры понятия не имеют, что их ждет, не так ли?) Она выходит из комнаты, и ему кажется, что часть его уходит вместе с ней, но… Всё в порядке. Всё в порядке, потому что это не прощание, не навсегда, а настоящее «увидимся позже», которое не оставляет сожалений. Когда-то Оро был их домом, и она всегда будет их домом детства, но… Теперь они выросли, построили собственные дома со своими бригадами. Оро всегда будет их накама, но… это нормально. Даже если пройдут годы, прежде чем они снова её увидят, с ними всё будет в порядке. И с ней тоже. В конце концов, она Королева среди кораблей.___________________
— Итак, — говорит Багги в наступившей после ухода Оро тишине. — Ящик стола? Это сюрреалистично — вернуться сюда и снова рыться в вещах Капитана. По крайней мере, теперь у них есть немного больше времени, чтобы как следует рассмотреть его вещи и решить, что именно они возьмут, а не хватать первое, что попадётся под руку. — Давай оставим это на потом, — говорит Шанкс, уже направляясь к сундуку с одеждой. — Что бы это ни было, оно, вероятно, ударит по нам так сильно, что мы не сможем взять что-то ещё. Багги делает гримасу. — Правильно. У него было достаточно эмоций на целое десятилетие , а день ещё не закончился. Их ждёт разговор с Изо, а также Блэйджекс, не говоря уже о Соломенной Шляпе и Огненном Кулаке. Что бы ни хотел от них Оро, придётся подождать. Он берёт одну из старых дорожных сумок Капитана и кладёт её на кровать, открытую и готовую принять всё, что они решат взять с собой. Сначала он берёт одеяла из форта из одеял, и Шанкс кладёт на них подушки. Затем он берёт три пояса, три для себя и три для Шанкса, а Багги хватает две шляпы и пять шейных платков и толкает Шанкса локтем, когда тот смеётся над ним. То, что Шанкс решил перестать носить шляпы после того, как отдал свою Соломенной Шляпе, не значит, что Багги забыл, каким бесстыдным воришкой шляп он был в детстве, и он не позволит Шанксу забыть об этом! Тот факт, что Багги теперь сам ворует шляпы направо и налево, остаётся невысказанным, но одного взгляда Шанкса достаточно, чтобы Багги запротестовал. — Заткнись, — ворчит Багз, заметив его ухмылку. — По крайней мере, они мне подходят и не спадают на нос! — Ма-а-а-а, я ничего не говорил! — Шанкс успокаивающе поднимает руку, а затем бросает в сумку пояс с мечом. Рыжеволосый ненадолго замирает, держа руку в воздухе, прежде чем добавить две куртки Капитана — по одной для каждого из них, и Багз знает, что Шанкс, скорее всего, никогда не наденет свою, разве что в каюте в особенно плохие дни. Он не осуждает его за это. Это не то же самое, что вернуть Капитана, но… куртки всё ещё пахнут им, сохранившимся благодаря магической чуши Клабаутермана, и из них получатся довольно эффективные утяжелённые одеяла. Багги хмурится, когда слышит, как лодка швартуется к корпусу, и не может скрыть ухмылку, когда раздаются крики. Кажется, Спиду весело, но это также означает, что их время здесь подходит к концу. Они смотрят друг на друга, затем оглядывают комнату в последний раз. Шанкс берёт одну из фотографий, которая стояла на прикроватной тумбочке капитана, старую, сделанную, когда они только присоединились к команде, на которой они вдвоём с капитаном, и Багзи схватил бы её, если бы Шанкс не остановил его. Это напоминание, напоминание о том, что до всего этого, несмотря на всё… они были счастливы здесь, на этом корабле, с этой командой, с этим капитаном. Он засовывает метательные ножи Капитана за пояс и в рукава. Будет приятно иметь полный набор, а не только пару ножей, которые он припрятал перед отъездом в прошлый раз. — Письменный стол? — Стол, — кивает Шанкс и берёт сумку. — Я открою окно, — добавляет он, оставляя Багги разбираться со столом. В первом ящике лежит бортовой журнал Роджера, и Багз на секунду замирает, прежде чем сунуть его под рубашку. Он покажет его Шанксу позже, но инстинкты подсказывают ему, что эта книга понадобится ему раньше, чем позже, и он до сих пор жив только потому, что на самом деле прислушивается к своим инстинктам, в отличие от некоторых людей, которых он мог бы назвать, так что он не собирается останавливаться сейчас. Открыв второй ящик, он видит две деревянные шкатулки размером примерно с обувную коробку и две записные книжки в красных обложках. Они толстые, явно заполненные до краёв, и, похоже, в них засунуты газетные вырезки и фотографии, но Багз сдерживает своё любопытство. Шанкс прав. Сейчас не время лезть в эту кроличью нору. — Получилось? — спрашивает Шанкс, подходя к нему к окну. — Две записные книжки и две коробки, — сообщает ему Багз, бросая их в сумку и застёгивая молнию. — Я ещё не заглядывал в них, лучше подождать, пока мы не уйдём подальше от реликвий. Он смотрит на расстояние между двумя кораблями. — Это свадебное путешествие. Это далеко не первый раз, когда он вот так поднимает Шанкса, хотя с тех пор, как они в последний раз так делали, прошло уже пару лет. Багз потерял счёт тому, как часто они так делали, когда он поднимал Шанкса в воздух и притворялся, что они могут летать. Из-за того, что Шанкс потерял руку, Багзу приходится немного по-другому его держать, но это всё. (Шанкс отвечает взаимностью всякий раз, когда они находят красивый пляж или уединённую бухту, держа его в воде и помогая держаться на плаву. Это самое близкое к плаванию, что когда-либо было у Багза, и он дорожит этими моментами.) Он подхватывает Шанкса на руки и выпрыгивает из окна, не спуская ног с «Оро Джексона», пока они благополучно не оказываются на «Ред Форд». В этот момент Багги зовёт их обратно и захлопывает окно. Чтобы научиться этому, мне пришлось методом проб и ошибок пройти долгий путь, но оно того стоило.___________________
— Добро пожаловать обратно, капитан, — приветствует их Форс, прислонившись к перилам и глядя на «Оро Джексон». Он, без сомнения, наслаждается тем, как Спид в данный момент избивает Роджерса. Однако ни он, ни Шанкс не оборачиваются, чтобы посмотреть, хотя Багги может услышать это, если напряжёт слух. Он не напрягается и не прислушивается. Вместо этого он сплетает пальцы с пальцами Шанкса и следует за ним на корабль. — Спасибо. Приятного просмотра! — Если мы это сделаем, кому-то придется рассказать Топу обо всем этом, — отвечает Форс, и Багги нравится, что их корабли так хорошо ладят. — Ты возвращаешься на остров? Шанкс смотрит на него и морщится, но в конце концов кивает. Каким бы уставшим и эмоционально истощенным он ни был, они сказали, что поговорят с Изо, и он знает, что это закончится новыми слезами, но Оден заслуживает от них большего. По крайней мере, «Блэкджеки» потом угостят выпивкой и, вероятно, не будут возражать, если они добавят пару тостов за Одена к тем, что будут произносить за Руж. И Шанксу по-прежнему приходится иметь дело со своим отродьем. Багги так рад, что Пираты Соломенной Шляпы не на его совести. Так чертовски рад. Он не смог бы справиться с безумием, которым является подросток Ди. Не говоря уже о подростке Монки Ди. с волей, способной сравниться с волей Роджера. — Да, — наконец отвечает Шанкс. — Не знаю, во сколько мы вернёмся, но ночевать там мы не будем, это точно. Багз подавляет желание фыркнуть, потому что, да, он не собирается спать на вражеской территории, большое вам спасибо. Не то чтобы Ньюгейт или «Чёрные Джеки» были его врагами, но он не хочет испытывать терпение первых, оставаясь на их территории дольше, чем нужно, и не доверяет ни одному из них настолько, чтобы добровольно подвергать себя опасности в их присутствии, будь они номинальными союзниками или нет. Выпить на поминках с «Чёрными Джеками» на «Чёрной Марии» — это одно, а ночевать на их корабле, когда у них есть два отличных собственных корабля? С людьми, которым они действительно доверяют свои жизни, с каютами с запирающимися дверями и двумя Клабаутерманнерами, которые готовы и могут сжечь для них весь мир? Это совсем другое, и Багз знает, какой вариант он предпочитает. Он знает, что Шанксу не нравится оставлять своего отпрыска на острове, и только тот факт, что отпрыск и Дамиан провели там пару дней без происшествий и что перевозить Соломенную Шляпу ещё небезопасно, удерживает рыжеволосого от того, чтобы не утащить их всех обратно на «Ред Форд» прямо сейчас. Он следует за Шанксом в их каюту — и Багги даже не пытается обманывать себя в этот момент, эта каюта теперь принадлежит ему в такой же степени, как и Шанксу, точно так же, как его каюта на Биг Топ тоже принадлежит Шанксу, потому что, черт возьми, они останутся в отдельной каюте, когда у них будет возможность разделить ее (да, он прекрасно понимает, что быть таким созависимым, вероятно, нехорошо, но Кабаджи и Лаки Ру были дипломированными психологами, и они оба согласились, что это намного лучше, чем другие механизмы совладания, и что они не собирались мешать им делать то единственное, что удерживало их обоих от того, чтобы выкинуть все это дерьмо и зарезать половину Блю за один раз) и наблюдает, как рыжий осторожно кладет сумку, которую они только что освободили от Оро Джексона, под его кровать. Он будет ждать там, пока они не поправятся и не будут готовы разобраться с его содержимым, что, вероятно, произойдёт, когда они будут в паре дней пути от Роджерсов. Багзи не собирается превращаться в рыдающую развалину больше, чем это необходимо, где бы то ни было рядом с этими придурками, или с Белобородыми, или с Чёрными Джеками. Куреха не в счёт, она видела его в гораздо худшем состоянии и никогда не осуждала за это, но он не собирается показывать слабость, если может этого избежать. И пока он не открывает эти блокноты и коробки, он может избегать этого, и он будет это делать. Он кладёт журнал в ящик прикроватной тумбочки со своей стороны кровати, зная, что Шанкс наблюдает за ним, но Шанкс не спрашивает, доверяя ему прийти к нему в своё время, и, чёрт возьми, что такого сделал Багги, чтобы заслужить в своей жизни такого человека, как Шанкс? Он не знает, но не знает, что бы он делал без него. Они забегают в ванную, чтобы немного освежиться. То, что они скоро снова будут плакать, не значит, что они должны появляться в таком виде, будто их сегодня уже несколько раз выжимали, даже если это так. Так и есть. (И они будут плакать. Единственное, о чём Изо, возможно, захочет рассказать им лично, — это о том, что случилось с Оденом, и Багги уже давно знает, что самурая больше нет в этом мире, хотя до сих пор так и не удалось получить подтверждение.) (И несмотря на то, что он отказывается проявлять слабость… Плакать из-за Одена нельзя, не перед Изо, который был одним из ближайших друзей Одина, его самым верным вассалом.)___________________
Он держится рядом с Шанксом, пока они умываются, и им обоим каким-то образом удается постоянно соприкасаться телами. Ни один из них не комментирует это, оба прекрасно понимают, что в хороший день они созависимы и чертовски прилипчивы, а сегодня был далеко не хороший день. Бенн присоединяется к ним, когда они забираются в маленькую лодку, которая должна доставить их обратно на остров. Он даже не даёт Багги взяться за вёсла, а сам начинает грести. — Вы в порядке, капитан? — тихо спрашивает мужчина, начиная грести. — Нет. Но я доберусь, — говорит ему Шанкс. — Мне станет лучше, когда мы уберёмся с этого острова и выследим Усоппа. Багги не совсем забыл о мальчике, но упоминание Шанкса немного его напугало. Он никогда на самом деле не встречался с этим парнем, при всем том, что он, должно быть, уже присоединился к команде Соломенной шляпы в Логтауне, но Ясопп говорил о нем каждый раз, когда их команды встречались, обычно с гордостью демонстрируя фотографии и письма, которые присылала ему жена, поэтому он не может отрицать, что у него есть некоторая привязанность к парню, хотя бы потому, что Ясопп хороший парень, который не заслуживает потерять своего сына после потери жены, и потому, что Соломенная шляпа отродье Шанкса и не заслуживает потерять одного из своих накама. Он попросит Моджи и Кабаджи держать ухо востро в сети в поисках парня — и, если подумать, они могли бы также попытаться разыскать остальных Соломастеров. Не то чтобы он сомневался в плане Шанкса вытрясти из Драгона ответы — на самом деле он с нетерпением ждет этого и определенно запишет это для потомков — но не помешает иметь в наличии другой источник информации. Это поможет его психам занять себя и избежать неприятностей. Надеюсь. — Не все, — бормочет Бенн. — Наш маршрут в Балтиго спланирован, и Чесс перепроверяет прогноз погоды, но, похоже, путешествие будет быстрым и гладким. Какие планы на данный момент? — Мы с Баггом первым делом поговорим с Изо, — вздыхает Шанкс, и Багги придвигается ближе, чтобы он мог прислониться к нему. — Это… вероятно, займёт какое-то время, и, учитывая, что речь пойдёт о судьбе одного из наших бывших накама, я попрошу тебя не следовать за нами во время этого разговора, а вместо этого пойти проверить детей. Анкор слышал наш предыдущий… Поговори с Роджерсами, у них, наверное, тысяча вопросов, так что я собираюсь заглянуть к ним, как только закончу разговор с Изо. Потом мы отправимся в «Чёрную Марию» и хорошенько напьёмся, и Ядомару уже дала понять, что приглашены только мы вдвоём. Учитывая, что мы будем оплакивать Блэкджека Ди. Руж, я бы посоветовал держаться от них подальше, если только вы не хотите на собственном горьком опыте убедиться, что двадцать лет никак не притупили их остроту. Бенн, который никогда не говорил лишних слов, просто кивает и молчит до конца пути до берега.___________________
Изо приветствует их, как только их корабль касается песка. Его лицо напряжено и закрыто, он приветствует их прежде, чем Шанкс успевает закончить просить разрешения. Они все знают, что будет дальше, они все знают, что никому из них не понравятся слова, которые Изо обязан произнести, но всё равно они идут за ним, следуя традициям, установленным задолго до того, как кто-либо из них отправился в плавание, и Багги с Шанксом безмолвно следуют за ним на небольшую поляну у обрыва. Там пусто, кроме них, никого нет, и пара больших камней, сложенных кругом вокруг плоского камня. На этом похожем на стол камне стоит маленькая бутылочка сакэ и четыре чашки, и Багги приходится крепко обхватить Шанкса своим Хаки, чтобы не дрогнуть, чтобы успокоиться, как только он чувствует, что Шанкс успокаивается на нём. Прошло больше двух десятилетий, а Вано по-прежнему закрыт, по-прежнему остаётся территорией Кайдо, и они подозревали, они знали, конечно, они знали, на протяжении лет они знали, что Оден никогда не вернётся, что его больше нет среди живых. Они просто не знают, как он умер, или кто его убил, или почему, или выжили ли дети, или леди Токи, и когда Ньюгейт сказал им, что Изо хочет с ними поговорить, они знали, что наконец-то получат ответы, и всё же- И всё же, когда он видит эти чашки с сакэ на каменном столе, ему становится больно, как от неожиданного удара ножом, и Багги приходится приложить все усилия, чтобы подойти к камням и сесть на один из них, Шанкса посадив справа от себя, а Изо — перед ними, чтобы сдержать слёзы, которые уже начали наворачиваться на глаза, прежде чем Изо успеет заговорить. Изо не торопится, медленно и аккуратно наливает сакэ в обе их чашки и в свою, оставляя четвёртую пустой. Это не пиратский ритуал, но Багги всё равно узнаёт его по рассказам Одена о его родине и поэтому не удивляется, когда Изо не упоминает ни волны, ни ветер, ни пену, ни море, ни Дэви Джонса. Вместо этого Изо говорит тихо и размеренно, как Багги помнит по тем редким вечерам, когда вместо шумного и громкого Одена он садился рядом с маленьким Момоносукэ и рассказывал ему истории о своей родине, о стране, которой он однажды будет править. — Это долг этого человека, — начинает Изо, — поделиться с вами последней историей своего господина. Рассказать вам о его возвращении на родину и о несчастье, которое постигло его на земле его предков. Выслушаете ли вы, благородные спутники моего господина, последнюю историю, которую принёс вам этот человек?___________________
Это подходит, это все, о чем Багги может думать, что Изо вернется к традициям самураев Вано, потому что, несмотря на то, что он был пиратом уже почти три десятилетия, Изо был прежде всего слугой Кодзуки Одена, который взял уличного мальчишку и превратил его в гордеца. самурай. (Это была одна из любимых историй Одена — о том, как он нашёл своих вассалов и описал их Момо и Хиёри, чтобы они узнали их, когда вернутся в Вано.) Багзи до сих пор не понимает, почему Изо не последовал за Оденом на «Оро Джексон», когда тот последовал за ним на «Моби Дик», почему Изо не попытался вернуться в Вано, когда это сделал Оден, почему Оден отказался от предложения Роджерса забрать Изо, прежде чем высадить его в Вано, хотя брат Изо всё ещё была в Вано. Но… Багги многого не понимает в пиратах Белой Бороды, многого не понял в том, как думал Оден, но в этом он думает, что немного понимает Одена. Думает о то, что он помнит с тех пор, о близости между Изо и Тэтчем, вспоминает о взглядах, которые он заметил, когда Оден бросал на них двоих, когда они не смотрели друг на друга. Этого бы не случилось ’не удивило бы его, если бы Оден практически приказал Изо остаться в первый раз, если бы он не хотел отрывать Изо от его потенциального счастья во второй — потому что Изо всегда был верен Одену и последовал бы за ним на край света, если бы Оден позволил ему, а Оден нет. я дал ему выбор, отнял у него это решение, и Багги слишком хорошо знает, каково это. (А теперь Изо потерял их обоих, Одена и Тэтча, и Ньюгейт тоже умирает, ему не протянуть и года, и Багги ещё не знает, что случилось с Вано и остальными слугами Одена, с братом Изо, но он надеется, что Изо не придётся горевать и по ним.) Возможно, сейчас Изо — пират, и Багз никогда не скажет иначе, никогда не скажет, что Изо — не дитя Дэви Джонса и морей, по которым он плавает, но Изо есть и всегда был самураем, и каким-то образом этому человеку удалось объединить обе части своей личности в единое целое, ни от чего не отказавшись. Багги восхищается им за это, восхищается тем, как он сочетает две совершенно разные традиции, но он не удивлён, что Изо теперь придерживается обычаев Вано, ведь он рассказывает историю Кодзуки Одена, даймё Кури, который должен был стать сёгуном Вано-но Куни, а не историю Одена, второго командующего Пиратов Белоуса. Не тогда, когда Один, несмотря на то, что в его жилах текла морская вода, а в глазах была пена, всё же принадлежал в первую очередь стране, которая видела его рождение, и богам, которые наблюдали за его взрослением. И поэтому Багз не удивляется, что Изо теперь придерживается самурайских традиций, рассказывая им о последних годах Одена, собирая воедино то немногое, что ему удалось узнать от Инуараси и Некомамуси, а в последнее время и от Эйса, случайно попавшего в Вано. Самурайские традиции ударили так же сильно, как и пиратские, хотя Багзи и не ожидал иного. Он молча сидит и слушает последнюю историю Козуки Одена, рассказанную его верным слугой.___________________
Он сидит молча и слушает, как самураи, говорящие на старом и архаичном для того, кто родился и вырос на море, языке, рассказывают о возвращении Одена в Вано, о смерти его отца и о том, что Курозуми Ороти узурпировал его право по рождению, о оружейных заводах, превращающих людей едва ли не в рабов. Он сидит молча, склонив голову, и слушает, как самураи, говоря официально и напыщенно, но не менее изящно, рассказывают о том, как войска Кайдо напали на Токи и пытались убить Момоносукэ, об унижении Одена, о том, как он смирил свою гордыню, чтобы защитить свой народ, о нищете, в которой выросли его дети, о насмешках и издевательствах, которым они подвергались. Он молча сидит, опустив голову, и слушает, стиснув зубы, как самураи короткими и пронзительными словами рассказывают о захвате страны Кайдо, о начале экспериментов «Улыбка» и страданиях людей, о нарушенном обещании Ороти, о последней соломинке, которая сломала спину Морскому Королю. Он молча сидит, подняв голову, и слушает, не сводя глаз с самурая перед собой, пока самурайские слова, гордые и благоговейные, рассказывают историю о ночи Девяти Красных Ножен, о том, как предатель предупредил Кайдо о плане Одена, о том, как Оден и Красные Ножны сражались с армиями Кайдо, о том, как к ним присоединилась отважная куноичи, о последнем сражении одиннадцати самураев против более тысячи пиратов, о ране, которую Оден нанёс Кайдо. (О том, что там должно было быть десять Красных Ножен, двенадцать самураев, Изо не говорит ни слова, но Багги понимает молчание так же ясно.) Он сидит молча, напряжённо расправив плечи, и слушает, впиваясь ногтями в ладони, как самураи, резкие и язвительные, рассказывают о трусливой уловке, которую провернул владелец Мане-Мане-но-Ми, о поимке даймё Кури и его подчинённых, о том, что им предстоит умереть в кипящем котле. Он сидит молча, крепко сжав кулаки, и слушает, как на белых повязках появляются красные пятна, а слова самураев, точные и едва скрывающие ярость, рассказывают историю о самопожертвовании Одена, о том, как он отдал свою честь людям, которые высмеивали его и никогда не заслуживали его защиты, которые осознали, как много он для них сделал, только после его смерти, о рассказе Синобу, пока масло кипело, о том, как в конце концов Оден простил их всех. Он сидит молча, стиснув зубы, и слушает, ощущая на языке привкус железа, как самураи, чётко выговаривая слова, несмотря на стиснутые зубы и кулаки, рассказывают о последнем унижении Кайдо и Ороти, о последней сделке Одена и о его храбрости, с которой он нёс Красные ножны до последнего вздоха, о том, как температура продолжала расти, а Оден продолжал стоять, о нарушенном слове Ороти и последней силе Одена. Он сидит молча, по его лицу текут слёзы, и слушает, как на его языке смешиваются соль и железо, а слова самураев, спокойные и сдержанные, несмотря на скрытую за ними ярость, рассказывают о последних словах Одена и пуле Кайдо, о бегстве его соратников, о их попытке защитить детей и жену своего господина. Он сидит молча, с тихой надеждой в груди, и слушает, безмолвно молясь, пока слова самурая, тихие и усталые, рассказывают о плане Токи, о её последней отчаянной попытке отправить своего сына и трёх его товарищей-самураев на двадцать лет в будущее, чтобы защитить их и привести к тому моменту, который предвидел Оден. Он сидит молча, в его крови кипят горе и гнев, и слушает, в его сердце смешались надежда и отчаяние, пока самураи хриплыми и грубыми от невыплаканных слёз голосами рассказывают о том, как Ножны рассеялись, о том, как Кавамацу забрал маленькую Хиёри и скрылся, о том, как исчез Дендзиро, о том, как Инуараси и Некомамуси вернулись в Зои. Багги молча сидит и слушает, как самурай, в голосе которого слышны горе и вина, рассказывает о смерти Козуки Одена___________________
Голос Изо затихает, когда история Одена подходит к концу, и они втроём надолго замолкают, позволяя слезам, струящимся по их лицам, течь без слов, не пытаясь их остановить. Спустя целую вечность Изо первым приходит в себя и тянется за чашкой сакэ, стоящей перед ним. — За Козуки Одена, — говорит он, поднимая чашу в тосте. — Пусть его история никогда не будет забыта, а его смерть однажды будет отомщена. — За Одена, — Багги и Шанкс повторяют тост, поднимая свои чашки. Они чокаются, а затем выпивают всё залпом. Четвёртая чашка остаётся на каменном столе нетронутой. Изо снова наполняет их чашки. — За леди Токи, — тихо говорит он. — Пусть её храбрость никогда не забудут, а её план увенчается успехом. — За Токи, — они снова поднимают тост. — Козуки Момоносукэ и Козуки Хиёри, — продолжает Изо. — Пусть они будут жить и расти, чтобы стать лучшей версией самих себя! И снова они поднимают тост, на этот раз за малышей. Маленький Момоносукэ потерян для них как минимум на два года, если Токи действительно отправил его на двадцать лет в будущее. Но малышка Хиёри уже взрослая женщина и, возможно, всё ещё в Вано, где-то прячется, надеюсь, под защитой одного из вассалов Одена, и сердце Багги разрывается от облегчения, что дети, по крайней мере, выжили. Оден не вернулся, и Токи тоже, и это больно, но Багз этого ожидал, знал по тому, что Вано никогда не открывал свои границы, что Оден больше не среди живых. Но маленькие Момо и Хиёри были всего лишь детьми, а Багз видел слишком много мёртвых детей, слишком много детей, умерших прежде, чем они успели пожить, и он так благодарен, что Момо и Хиёри не будут среди них. Даже если Хиёри пришлось расти втайне в стране, которая должна была прославлять её как принцессу, даже если Момо пришлось отправить на двадцать лет вперёд, чтобы защитить его от врагов его семьи, они живы и Багз никогда не будет воспринимать это как должное. И Шанкс тоже, он знает это, и не удивляется, когда его друг снова поднимает чашу с сакэ. — За Кайдо и Ороти, — говорит он, и в его голосе слышится сдержанная ярость Завоевателя. — Пусть они получат по заслугам за своё предательство, и пусть Козуки снова будут править Вано! Изо в ответ поднимает свою чашку. — Пусть они ответят перед Дэви Джонсом и богами Вано за свои преступления! Они выпивают саке, ставят чашки в последний раз. — Я серьёзно, Изо, — тихо говорит Шанкс в сгущающихся сумерках. — Я уже поговорил с Ньюгейтом, но как только я удостоверюсь, что Пираты Соломенной Шляпы живы и здоровы, я отправлюсь в Вано. Кайдо ослаблен, он тяжело ранен после нашей битвы по пути в Маринфорд. Я намерен воспользоваться этим и выяснить, что сейчас происходит в Вано. Как накам Одена, Белых Бородачей мы приглашаем присоединиться к нам в этом деле. Для вас, как для слуги Одена, было бы честью считать вас одним из нас. — О, я буду там, и Ояджи тоже, — отвечает Изо, и «иначе» может остаться невысказанным, но всё равно понятно. — Бэй тоже выразила желание присоединиться к любому «визиту» в Вано, так что, скорее всего, её команда тоже примет это приглашение. Бэй тогда ещё была в непосредственном подчинении Ньюгейта, вспоминает Багги. Она была одной из первых, кто присоединился к нему, одной из старейших, и Багги не удивился, когда, узнав, что Ньюгейт назначил командиров дивизий и Бэй не была среди них, он понял, что она решила действовать самостоятельно, хотя всё ещё носила флаг Белоуса в качестве союзника. Никому не нравится, когда его обходят в пользу более молодых и менее опытных накам, когда у него на самом деле есть все необходимые для этой должности навыки, а у Уайти Бэя определённо были навыки, необходимые для того, чтобы стать командиром дивизии. То, что Марко, который тогда был всего лишь учеником, был назначен первым командиром, в то время как Бэй не получил ни одной дивизии? Это было исключительно глупо со стороны Ньюгейта. — Чем больше, тем веселее, — соглашается Шанкс. Затем, уже тише: — Спасибо тебе, Изо. За то, что рассказал нам об Одене и Токи, за то, что дал нам надежду на Момоносукэ и Хиёри. — Он тоже был твоим накама, — просто говорит Изо, собирая их чашки, но оставляя четвёртую нетронутой. — Приношу свои извинения за то, что рассказал тебе так поздно. Мы думали, что ты мог узнать об их судьбе от Инуараси и Некомамуси или от Рэйли и Шикки. Если бы мы знали, что ты не знал, я бы нашёл тебя раньше. Ни Шанкс, ни Багги не видели ни следа Минков с тех пор, как Оден покинул «Оро Джексон», а Зу не так-то просто найти без вивр карты. Что касается Рэйли… Как бы Багги ни был зол на старика, он готов воспользоваться презумпцией невиновности только на этот раз. Потому что Рэлей знает код (даже если Крокус явно не знал) и не стал бы скрывать это от них, если бы знал. Однако он мог бы подождать, пока вся команда соберётся вместе, чтобы не повторяться, но встреча Роджера Кайзоку прошла не совсем так, как, вероятно, планировал первый помощник капитана «Оро Джексона». — Извинений не требуется, — говорит он Изо вместо того, чтобы вслух размышлять о пиратах Роджера. Он поворачивается к Шанксу, который медленно встает. — Ты хочешь пойти и проверить мальчиков сейчас? — спрашивает он. — Или лучше подождать до утра? Шанкс морщится. — Сейчас, — решает он. — Я не позволю Луффи слишком долго размышлять над тем, что он подслушал. Даже если мне не понравится этот разговор, — Он вздыхает. — Ты идешь со мной? — Ты бы и не смог от меня избавиться, даже если бы захотел, — Багги подталкивает его, и он сам встаёт. — Мне всё равно нужно спросить у Дамиана, может ли он поменять мне повязки. Иначе сэнсэй снимет с меня голову. — Куреха-сан решила пока остаться со Соломенной Шляпой-сан, — сообщает им Изо, возвращаясь к главной части острова. — В последний раз, когда я её видел, она разговаривала с Хирургом Смерти. О, так Куреха-сэнсэй решила просто пойти и встретиться лицом к лицу с последним известным выжившим из Фленвенса. Он понятия не имеет, к чему приведёт эта беседа, но он знает, что лучше не вмешиваться. Куреха-сэнсэй делает то, что ей вздумается, и горе тому, кто осмелится ей перечить. И учитывая тот факт, что их разговор определённо затронул бы такие серьёзные темы, как, знаете ли, Фленвенский геноцид, Багги не хочет даже близко подходить к этому. Ему и так хватает забот: два Ди, которые, вероятно, слышали большую часть их разговора с Роджерсами, если не весь, и наверняка захотят что-то сказать по этому поводу, Дамиан, который хочет снова осмотреть его раны и сменить повязки, а потом разбираться с Блэкджеками. И сразу после того, как они, наконец, узнали, что случилось и с Оденом. Багги устал. И слишком трезв для этого дерьма. Надеюсь, у «Чёрных Джеков» есть сакэ с острова Фишмен — только оно может настолько опьянить его, чтобы он перестал обращать внимание на многие вещи, но не настолько, чтобы он не смог защитить себя. Быть ответственным взрослым отстой. Не так сильно, как быть ребенком без однако рядом ответственные взрослые, так что ему просто придется пристегнуться и смириться с этим. (И разобьются, как только благополучно покинут этот остров и всех его придурков)___________________
Багги любит Шанкса, правда любит, но он не собирается устраивать эмоциональный разговор со Соломенной Шляпой. Нет. Только не сейчас, когда Куреха-сэнсэй и Дамиан прямо здесь. Он сын Шанкса, Шанкс может с этим справиться. Багги сегодня потратил слишком много времени на разговоры о чувствах , и он не собирается делать это снова с парнем, который ударил его по яйцам при первой встрече. Итак, когда они добираются до поляны, где два доктора ранее устроили лавочку, Изо слегка кланяется им, прежде чем направиться туда, где бывшие Спейды сидят с Файрфистом, тихо разговаривая у костра, который был основным источником света в наступающем вечере, Багги бросает один взгляд на измученных Ясоппа и Бенна, на расстроенного подростка рядом с ними, хлопает Шанкса по спине в молчаливом ‘удачи с этим’ и направляется туда, где Дамиан и Куреха разговаривают с доктором Трафальгаром, который выглядит несколько подавленным. Однако он всё ещё разговаривает с Курехой-сэнсэем, так что этот разговор не мог пройти слишком плохо. Надеюсь. Все три врача поворачиваются к нему лицом, когда он подходит к ним, и он слегка вздрагивает, осознав, что только что добровольно отдал себя на милость трёх разных медицинских специалистов. Он согласился, чтобы его осмотрел только один врач, а не трое! Ну что ж. По крайней мере, Лоял будет рад, что его тщательно осмотрели. — Капитан Багги, — вежливо приветствует его Дамиан. — Пришли сменить повязки? — И избежать мучительно неловкого разговора с Соломенной Шляпой, — подтверждает Багги с усталой улыбкой. — По крайней мере, на этот раз ты не пытаешься сам их поменять, — фыркает Куреха-сэнсэй, когда они все направляются в медицинскую палатку, а Трафальгар безмолвной тенью следует за ними. — И не порвал швы. — Это было много лет назад, — от всего сердца жалуется Багз. — И с тех пор я стал гораздо лучше использовать свой дьявольский плод, большое вам спасибо! — Тем не менее, я ценю это, — честно говорит Дамиан, подводя Багги к стулу. — Ты не против, если эти двое останутся, или мне их выгнать? — Как будто ты могла бы… — начинает насмехаться Куреха-сэнсэй, но Багз не обращает на неё внимания и машет Дамиану. — Можно и так, — вздыхает он. — Если доктор Трафальгар не будет возражать, если я задам несколько вопросов о его способностях, поскольку, судя по тому, что мне удалось выяснить, между нашими способностями есть некоторое сходство. Это заставляет Супернову, прислонившуюся к одному из столов, приподнять бровь. — Бара-Бара, но ми, — объясняет Багз, и он уже колебался, решая, стоит ли раскрывать Доктору свои способности, но тот был в Маринфорде, не говоря уже о том, что всё это было показано всему чёртовому миру. Все видели, как он разделяется на несколько частей, и вряд ли он сможет снова это скрыть. И у Багги никогда раньше не было возможности пообщаться с кем-то, у кого есть такой же фрукт, как у него, особенно с тем, кто получил медицинское образование, поэтому он очень хочет поговорить с этим человеком и посмотреть, сможет ли он найти новое применение для Бара-Бара но ми. — По сути, я могу разделить своё тело на столько частей, сколько захочу, включая одежду, и переставлять их или отправлять куда захочу. На протяжении многих лет я находил ему применение в медицине, советуясь с Куреха-сэнсэем, но это первый раз, когда у меня появилась возможность поговорить с кем-то, у кого есть нечто похожее на мой фрукт, хотя мой действует только на меня. Пока он говорит, он снимает рубашку, позволяя Дамиану осторожно разматывать бинты, покрывающие его спину и торс. Руки он осмотрит в последнюю очередь, когда уже переоденется. Хирург Смерти тихо присвистывает, увидев, насколько сильно повреждена его спина, но больше ничего не говорит, и Багги это ценит. — О каких медицинских целях идёт речь? — вместо этого спрашивает молодой человек, слегка выпрямляясь и с интересом глядя на меня. — В основном это простые вещи, — признаётся Багз. — В основном это полезно в случае переломов или вывихов, так как я могу просто вернуть всё на свои места без особых проблем. Также я добился некоторых успехов в изоляции инфекций для более лёгкого лечения, и это, очевидно, очень полезно, когда нужно обработать рану, которую я иначе не смог бы обработать сам: я либо перемещаю повреждённую часть перед собой, либо поворачиваю голову и руки под более удобным углом. — Я до сих пор под впечатлением от этого трюка с восстановлением костей, — комментирует Дамиан, нанося ещё немного целебной мази на спину Багги. — Кости твоих пальцев всё ещё хрупкие и заживают, но тебе удалось избежать неправильного заживления, не потеряв при этом подвижности. — Твой… трюк с перемещением… не сильно отличается от того, как работают мой «Шаблс» , — признаёт Трафальгар. — Это значительно упрощает лечение труднодоступных травм. И ты говоришь, что это работает только на тебе?» — Да, я не могу отрубать чужие конечности, если только это не старый добрый способ, — подтверждает Багз, слегка морщась от того, что крем жжёт воспалённые следы от кнута. — Мне потребовалось время, чтобы научиться изолировать отдельные органы, а не просто конечности, но с помощью Сэнсэя я постепенно учусь. Куреха-сэнсэй хихикает, сидя на медицинской койке справа от него. — «Простые вещи»? «Медленно продвигаюсь вперед»? Блю, то, что ты делаешь, ни в коем случае не является простым, и я должен знать, что за время, проведенное на этой планете, я видел пару других пользователей Бара-Бара но Ми, и ни один из них не думал о том, чтобы использовать свои способности для помощи себе или для каких-либо медицинских целей! Ты не зря мой ученик! Кажется, это заинтересовало Трафальгара больше, чем натянутый разговор с Багги, что вполне справедливо. Ни один из них не из тех, кто доверяет, и они едва знакомы. — Значит, вы знали других пользователей Опэ-опэ-но-ми? Куреха-сэнсэй фыркает. — Несколько. Большинство из них — скучные маленькие сопляки. Их интересует только операция по обретению бессмертия и то, что фрукт может сделать для них, а не то, что он может сделать для других. Удивительно, но лишь немногие из них удосужились пройти какое-либо медицинское обучение, что до сих пор меня бесит. Хотя тот вор был интересным, сам по себе немного шоумен — вы бы с ним поладили, Блу, он тоже был любителем театральности. Но остальные? Она качает головой. — Ленивые самодовольные ублюдки, все до единого. Багги приходится усмехнуться, ведь он много раз слышал разглагольствования своего сенсея на эту тему. Много раз. Он почти уверен, что старая ведьма каким-то образом причастна к исчезновению последнего пользователя этого фрукта. Он также почти уверен, что ей удалось сделать это, не нарушив клятву врача, что ещё более впечатляет. — И интересно, куда бы я упал на этой чаше весов? — Трафальгар растягивает слова, казалось бы, беззаботно, но его голос выдает легкое беспокойство, которое он испытывает, ожидая ее ответа. — Я слышал о твоих медицинских способностях ещё до того, как ты достиг двузначного числа, братишка, и это уже ставит тебя намного впереди остальных. Не говоря уже о том, что ты помог исцелить капитана моего сына, не попросив взамен ничего неразумного, и что то, что я слышал о твоём использовании фрукта, показывает, что ты обладаешь гораздо большим количеством мыслей и знаний, чем большинство предыдущих пользователей, вместе взятых. Конечно, ты ещё не достиг моего уровня, и мне не нужен дьявольский плод, чтобы быть лучшим, но пока ты на верном пути. — Спасибо вам за веру в меня, — говорит хирург поразительно честным голосом, несмотря на ироничный тон. — Я постараюсь сделать всё, что в моих силах. — Позаботься об этом, — приказывает Куреха-сэнсэй, прежде чем указать на Багги. — И ты тоже, Блу! То, что ты не прошёл полный курс обучения Доктора, не значит, что ты можешь бездельничать! — И в мыслях не было, сенсей, — вздыхает он, рассеянно отводя руки от тела, чтобы Дамиану было удобнее, и доктор начинает перевязывать его спину чистыми бинтами, отмечая при этом интерес сверхновой. — Лоял следит за тем, чтобы я был в курсе последних медицинских разработок, и мы вдвоём позаботились о том, чтобы у всей команды была хотя бы базовая подготовка по оказанию первой помощи и достаточно здравого смысла, чтобы позвать одного из нас, если они не справятся. — Хорошо. Позаботься о том, чтобы так и оставалось, я не хочу, чтобы кто-то из моих учеников умер от того, чего можно было бы избежать с помощью компетентного медика. — она поворачивается к Трафальгару. — Кстати, как ты добыл яд для резиновой крысы? Использовал свой фрукт, чтобы извлечь его прямо из тела, или…? — Сначала изолировал наиболее поражённую область, чтобы предотвратить дальнейшее распространение, затем отфильтровал его кровь от внешних факторов, насколько это было безопасно, начиная с наиболее жизненно важных органов и переходя к остальным, как только это было сделано… Багги внимательно прислушивается к разговору, мысленно записывая то, что объясняет Сверхновая. Он ещё не пытался вывести яд из своего тела, ему ещё не приходилось пытаться сделать это, к счастью, он избежал столкновения с главным тюремщиком Импел Дауна, в отличие от Соломенной Шляпы, который бросился прямо на этого ублюдка (инстинкт выживания грёбаной медузы) , но он прекрасно понимает, как ему повезло на этот раз. До сих пор он в основном занимался лечением более конкретных проблем, держась подальше от всего, что связано с вирусами или бактериями, прекрасно понимая, как легко что-то испортить. Но он не собирается отказываться от любых советов по этому вопросу, особенно если, зная свою удачу, ему придётся попробовать это раньше, чем позже. Он молчит, пока разговаривают два врача, а Дамиан время от времени вставляет реплики, осматривая обожжённую руку Багза и проверяя подвижность его пальцев, а также то, насколько зажили ожоги. Очевидно, что этого недостаточно, учитывая, как быстро врач Шанкса тянется за кремом от ожогов и как густо он наносит его, прежде чем снова перевязать руку. — Спасибо, что использовал левую руку, чтобы ударить этого ублюдка, — говорит ему Дамиан с ухмылкой, хватая Багги за другую руку, чтобы осмотреть синяки от упомянутого удара. — К счастью, здесь тоже ничего не сломано, так что, надеюсь, Лоял отстанет от меня и не будет требовать, чтобы я вернул тебя целым и невредимым, каламбур не удался. Багги стонет от этого. Его врач не отпустит его с глаз долой в течение недель , как только он наконец вернется к своей команде, и никто из остальных тоже. Лоял не расскажет им ничего конкретного о своих травмах, но он определенно будет очень недоволен этим, и все остальные это увидят. Стервы, все до единой. (Он не может дождаться, когда вернётся к ним, скучает по ним как сумасшедший, и тот факт, что он понятия не имеет, когда он сможет с ними встретиться,___________________
Он ждёт, пока эмоциональный ураган за пределами палатки немного утихнет, прежде чем рискнуть снова выйти наружу, несмотря на то, что Куреха-сэнсэй ругает его за это. — Не думаю, что ты добровольно согласишься поговорить о чувствах с чёртовым Ди, Сэнсэй, — он с лёгкостью, выработанной годами, уклоняется от летящего в него скальпеля и хватает его обожжённой рукой, выходя из палатки. Соломенная Шляпа, кажется, немного успокоился, судя по тому, что он чувствует и видит в свете костра. Ночь уже вступила в свои права, хотя луна ещё не полная. Мальчик тяжело опирается на Шанкса, который обнимает его за плечи, хотя его рука взмывает вверх в знак приветствия, когда Багги присоединяется к ним у костра. Изо ушёл, пока он был в палатке, как и большинство Пиратов, но Доктор, Первый помощник и Рысь остались и тоже собрались у костра. — Вечер, — только и говорит Багз, опускаясь на другую сторону Шанкса и ненадолго окутывая его своим хаки. — Капитан Багги, — приветствует его Ясопп, сидящий по другую сторону от Луффи, справа от него Бенн. — Наконец-то избавились от этих злобных медиков? — Я слышал это! — кричит Дамиан из палатки, тоже направляясь к костру. — И я не могу не заметить, что ты сегодня не пришёл на регистрацию… — Забираю слова обратно, забираю! — поспешно говорит снайпер, отодвигаясь, чтобы освободить место для доктора. — Злюка, — повторяет он себе под нос, и Соломенная Шляпа тихо усмехается. Несмотря на то, что Багги ни в коем случае не хочет нести ответственность за Соломенная Шляпа, он все равно рад видеть, что мальчику стало намного лучше после того, как Шанкс хорошо поговорил с ним. Однако ему действительно интересно, как мальчик отреагировал на Куреху, учитывая то, что она рассказала ему об их первой встрече. Он сдерживает смешок. Мальчика будут окружать медики, пока они не доберутся до Балтиго, ведь Дамиан, Куреха-сэнсэй, как там зовут Огненного Кулака, и сам Багги будут плыть с ним до тех пор. У бедного парня не будет шанса сбежать, что, учитывая, что этот сопляк — грёбаный Д, на самом деле к лучшему. В конце концов, он ещё не видел, чтобы кто-то из этих добровольно следовал приказу врача. (Инстинкты выживания гребаных медуз ) — Я тоже это слышал, придурок, — бормочет Дамиан, садясь. — Мы всё ещё можем отправиться завтра, капитан? Насколько я понимаю, к тому времени эти двое будут готовы к путешествию, хотя я собираюсь чертовски хорошо позаботиться о том, чтобы они оставались в постели. — Позднее утро, ранний вечер, — подтверждает Шанкс, взъерошив волосы Соломенной Шляпы, которая надула губы. — Ньюгейт не сообщил мне, кто ещё отправится с нами, но он обещал предоставить нам дополнительные припасы, так что нам не придётся пополнять запасы до прибытия в Балтиго. — В любом случае, это может быть хорошей идеей, — замечает Багги. — Потому что я сомневаюсь, что Драгон позволит нам пополнить запасы там, особенно если мы заявимся, чтобы накричать на него. Сквозь пламя улыбка Огненного Кулака выглядит хищной. — Я хотел поговорить с этим придурком с тех пор, как узнал, что он был донором спермы Луффи. Мне не терпится врезать ему по его тупой морде за то, что он оставил Луффи с этим чёртовым стариком! — Не вырубай ублюдка, пока он не скажет мне, где, чёрт возьми, мой ребёнок, — рычит Ясопп. — И остальные накама Анкора. Багги чувствует, что напрягается, и намеренно откидывается назад, опираясь на руки, демонстрируя спокойствие и расслабленность, которых у него нет совсем чувствовать. (Но он идёт к этому. Шанкс здесь, Куреха-сэнсэй здесь, и всё будет хорошо.) — Между тобой и Куреха-сэнсэем у этого ублюдка не будет ни единого шанса, даже если Шанкс решит присоединиться, — фыркает он, намеренно пытаясь разрядить обстановку. — Кстати, Шанкс, «Ватер 7» по дорогое в Балтиго, не так ли? Он знает, что это так, потому что он был штурманом, когда они были вдвоём, но он знает, как это должно выглядеть в глазах остальных. Они с Шанксом равны, да, но Багз всё равно будет осторожен, чтобы не подрывать авторитет своего друга. И поскольку они плывут на корабле Шанкса, Шанкс главный. — Разве ты не знаешь, что это так и есть, — Шанкс ухмыляется. — Интересно, не будет ли старина Том возражать против поездки в Балтиго. В конце концов, он такой самый близкий друг Катти Эл — нет, теперь его зовут Фрэнки, не так ли, ведущий? — приходится отцом. И я уверен, что бабушка Кокоро была бы рад, что ты тоже поехал с нами. — Э-э-э-э? — Соломенная Шляпа в замешательстве смотрит на Шанкса. — Шанкс знает Фрэнки? Багги фыркает. — Конечно, знаем. Том Корабел построил «Оро Джексон», так что мы познакомились с Фрэнки и Айсбергом ещё в детстве. Неважно, что Том позже построил «Ред Форс» и «Биг Топ». — Разве отец Фрэнки не умер? — спрашивает Соломенная Шляпа, наклонив голову, как любопытный щенок. — Его забрал CP-9, верно? — Не-а. Он был в Импел-Даун, но я освободил его по пути. Хотя в тот момент я не знал, что Фрэнки был вашим корабельным плотником, — добавляет Багги. — Он, Айсберг и Кокоро чертовски за него переживают. Ясопп смеётся. Это кривой, не совсем счастливый смех, но Багз его примет. — Ты собираешься натравить на Драгона армию родителей, капитан Багз? — Если Драгон не хотел, чтобы на него наехали разъярённые родители, ему следовало держать руки подальше от наших детей, — холодно замечает Куреха-сэнсэй, садясь с другой стороны от Багги. — Он ещё не слишком взрослый, чтобы я могла отшлёпать его, если он не скажет, куда, чёрт возьми, он отправил Чоппера. — Не в том случае, если я доберусь до него первым, — улыбка Ясоппа хищная. — Если ты оставишь мне достаточно от него, чтобы я потом надрал ему задницу, — соглашается Огненный Кулак, признавая, что остальные первыми претендуют на этого придурка. — Чем больше, тем веселее, я считаю. Багги наблюдает за ними, за двумя братьями, не связанными ничем столь незначительным, как кровь , но, тем не менее, братьями. Наблюдает за их тайными взглядами, которые они бросают друг на друга, когда думают, что другой не смотрит, наблюдает за тем, как они цепляются друг за друга, за Шанкса, за Маску Дьюса и Рысь, лежащую на коленях у Огненного Кулака. Эти двое детей только что прошли через ад, несколько его разновидностей, и они избиты, покрыты синяками и немного сломаны, но… «С ними всё будет в порядке», — думает Баг, наблюдая за ними и вспоминая двух других детей, которые много лет назад так же крепко обнимались, наконец воссоединившись после трёх лет кошмаров. Они с Шанксом позаботятся об этом.___________________
Они уходят примерно через полчаса, он и Шанкс, оставив Бенна, Ясоппа и Дамиана сторожить. Бывшие Пики, похоже, тоже не собираются уходить в ближайшее время, а Куреха и доктор Трафальгар отошли подальше и тихо разговаривают, а это значит, что, как и планировалось, они идут к берегу одни. Они одни и молчат, наслаждаясь обществом друг друга, и вежливо кивают наблюдающим за ними Белоусовцев, когда проходят мимо. Никто не мешает им, когда они направляются к пляжу и маленькой шлюпке, на которой приплыли, и никто не мешает им, когда они начинают грести к «Чёрной Марии». Лунного света более чем достаточно, чтобы они могли ориентироваться. Сама Ядомару ждёт их, когда они доберутся до могучего корабля. Веревочная лестница уже свисает вниз, чтобы они могли подняться на борт, как только пришвартуют своё маленькое судно. — Разрешите подняться на борт? — спрашивает Багги, первым хватаясь за лестницу. — Разрешение получено, — отвечает Ядомару, и они взбираются наверх. Багги никогда раньше не был на «Чёрной Марии», хотя и видел её много раз за годы, проведённые в качестве ученика Роджера. Она прекрасна, это точно, и при этом опасна. Три мачты, по три паруса на каждой и ещё несколько между ними, она явно была построена, чтобы быть быстрой. Быстрой и злобной. На её бортах и носу множество пушек, и Багги достаточно хорошо знает эту команду, чтобы понимать, что это далеко не единственное оружие на этом корабле. Он такой же большой, как «Оро Джексон», и в гораздо лучшем состоянии. Очевидно, что, несмотря на то, что «Блэкджеки» отошли от дел после исчезновения своего капитана, они по-прежнему заботились о своём корабле и регулярно выходили на нём в море: на нём нет никаких признаков того, что им не пользовались, в отличие от «Оро», и Багзи надеется, что «Оро» устроит Роджерсам взбучку за это. Раш должен был понимать, что лучше не оставлять корабль без присмотра на два десятилетия! Как только вы ступаете на палубу, становится ясно, что «Чёрная Мария»… бодрствует, за неимением лучшего термина. На этом корабле есть действующий Клабаутерманн, и команда об этом знает. «Чёрные Джеки» сидят вокруг грот-мачты, пламя жаровни даёт и свет, и тепло, хотя свет не так уж и нужен, учитывая, насколько ясна луна и небо, и Багги успевает окинуть их взглядом, прежде чем выйти вперёд. «Громила» Куукаку. Меткий стрелок, который целился в упомянутые яйца, когда стрелял в палачей на платформе, в настоящее время сидит на нижних уровнях риггинга, просунув ноги в сетку. В своей механической руке она держит тёмную бутылку, а в живой — перебирает пальцами карту. «Зыбучий» Ганджу, её брат и мастер ловушек высочайшего уровня, с которым Багзи знаком лучше всего, так как они тогда немного поговорили о трюках и ловушках, сидит на палубе, прислонившись к перилам, запрокинув голову и глядя в небо. В левой руке у него бутылка, хотя он её ещё не открыл, а в правой — карта. Кёраку из «Двух мечей» и «Белый призрак» Укитаке сидят бок о бок у мачты, с мечами на боку, с картами и бутылками в руках, но никто из них не пьёт. «Ухмыляющийся» Синдзи. Мастер-шпион, который когда-то соперничал с Шакки, и у Багза нет причин полагать, что светловолосый мужчина, прислонившийся к бочке, с тех пор расслабился. Рядом с ним тоже стоит нераспечатанная бутылка, а в руке он держит игральную карту. Багз начинает замечать здесь тенденцию, и, учитывая название этой конкретной команды, название их корабля и прозвище их капитана… Он не собирается любопытствовать. «Кулак Земли» Цунаде и «Яд» Шизуне. Самый страшный врач, которого Багги когда-либо встречал, за исключением Курехи, которая явно относится к совершенно другой категории, и её ученица, прислонившиеся друг к другу у костра, с бутылками рядом и игральными картами в руках. «Безумный» Урахара сидит слева от них, корабельный плотник и безумный учёный из «Блэкджека», приставив бутылку к глазам, словно пытаясь разглядеть в её глубинах тайны Вселенной. Из рукава у него едва выглядывает карта. «Трезубец» Кайен стоит на палубе, как и его сестра, оружие, давшее ему имя, лежит у его ног, в одной руке у него бутылка, в другой — карта. Последняя — бывшая корабельная крыса, Нанао как-то там — Исэ, вот оно, Исэ Нанао — сидит, скрестив ноги, на лестнице, ведущей к штурвалу, на ступеньку ниже того места, где она сидит, и смотрит на карточку в своей руке, словно не зная, хочет ли она разорвать её в клочья или сохранить на всю оставшуюся вечность. (И это больно, видеть, что Айз всё ещё там, всё ещё со своей командой, что она не осталась одна после исчезновения своего капитана, и Багги не ревнует, нет, потому что он не хотел бы видеть своим капитаном никого, кроме Гола Д. Роджера, но…) (Даже после всего, даже после того, как он ритуально разорвал связи, которые когда-то связывали его с «Роджерсами», Багги не может не задаваться вопросом, что было бы, если бы «Роджерсы» не распались, если бы они не бросили своих двух учеников в Новом Свете без предупреждения.) В круге, который «Чёрные Джеки» образовали вокруг ярко горящего костра, остались свободные места, и Багги понимает намёк. Он уважительно кивает «Чёрным Джекам», садится на одно из мест, рядом с ним садится Шанкс, и ловит бутылки, которые Ядомару бросает в их сторону, не дрогнув. На мгновение не слышно ничего, кроме шума ветра в парусах и волн, бьющихся о корпус корабля, а затем, словно из ниоткуда, в руках Зыбуна Ганджу появляется аккордеон, и в ночи раздаются навязчивые звуки песни, которую Багги слишком хорошо знает. Круговорот, круговорот, — низкий голос Ядомару разносится в воздухе. Мы все были загипнотизированы этим звуком Из ее рассказов о Южной стране Сказали за пинту и фунт. Истории о морских сражениях От голоса, способного сотрясти деревья И лицо ангела Все пострадали от великой трагедии». Как один, когда звучит припев, «Чёрные Джеки», Шанкс и сам Багги ударяют бутылками по палубе, прежде чем поднять их к звёздам, и слова слетают с губ «Чёрных Джеков». Поднимите свой бокал в воздух Со слезой на глазах Теперь пришло время попрощаться с ней Ибо сегодня утром с первыми лучами солнца умер Старый Капитан Позволь ей продолжать жить в легендах сегодня вечером «. Ядомару делает паузу, когда аккордеон Ганджу выходит на первый план, а затем её голос снова звучит громче. Ни одна душа не носила ее имени И она не искала ни богатства, ни славы Но этот старый пыльный корабль — королевство Над которым она будет царствовать Ни одной главы из жизни, которую она забыла И правда обо всем этом не имела значения За приключениями, величием и восторгом Мы бы пировали на всю катушку. Все «Чёрные Джеки» снова подхватывают припев, стуча бутылками по палубе, и Багги подражает им, хотя и держит губы сжатыми, как и Шанкс. Поднимите свой бокал в воздух Со слезой на глазах Теперь пришло время попрощаться с ней Ибо сегодня утром с первыми лучами солнца умер Старый Капитан Позволь ей продолжать жить в легендах сегодня вечером. Поднимите свой бокал в воздух Со слезой на глазах Теперь пришло время попрощаться с ней Ибо сегодня утром с первыми лучами солнца умер Старый Капитан Позволь ей продолжать жить в легендах сегодня вечером. Поднимите свой бокал в воздух Со слезой на глазах Теперь пришло время попрощаться с ней Ибо сегодня утром с первыми лучами солнца умер Старый Капитан Позволь ей продолжать жить в легендах сегодня вечером «. Позади них, со стороны руля, раздается скрип, и новый голос подхватывает песню, когда «Блэкджеки» замолкают. Багги не оборачивается, не пытается посмотреть, кто теперь поет. Некоторые вещи должны быть известны только команде, а не гостям, но он все равно может догадаться. (Оро тоже тогда присоединился к их скорби по Капитану, хотя он был единственным, кто её слышал.) Звезды будут ярко сиять В небе больше никого нет. Они потеряли своего лучшего моряка-проводника Ибо сегодня утром с первыми лучами солнца умер Старый Капитан Позволь ей продолжать жить в легенде сегодня вечером …» Песня медленно затихает, слова ещё долго висели в воздухе, пока аккордеон Ганджу не сыграл последние ноты. — Пусть она живёт в легендах этой ночью! — Ядомару ревет в тишине, высоко поднимая бутылку. — За Блэкджек Д. Руж, которая собрала нас всех на этом безумном корабле! За Блэкджек Д. чёрт возьми Руж, пусть она живёт в легендах до скончания времён! Багги поднимает свою бутылку вместе с остальными и так же быстро её опустошает. Они и Роджера провожали так же много лет назад, когда он только прибыл в Логтаун и не мог вернуть своё тело морю, потому что морские пехотинцы быстро его забрали, и только Дэви Джонс знает, что они с ним сделали. (Он знает, что «Чёрные Джеки», по крайней мере, вернут своего капитана в море. Шанкс рассказал ему о своём разговоре с ними, с ними и с Огненным Кулаком, и Багги знает, что ни его, ни Шанкса не пригласят на эту церемонию. Он и не ожидал этого, не ожидал, что его вообще пригласят, несмотря на то, что он рад алкоголю, который льётся рекой.) Они тоже посвятили звёздам воспоминания о своём капитане и пожелали, чтобы он жил в легендах. Возможно, они прокляли себя, — криво усмехается он, хватая новую бутылку, которую бросает ему Цунаде. Возможно, было бы лучше, если бы имя Роджера не стало таким позорным. По крайней мере, это дало бы Портгасу шанс на нормальное детство. Он делает глоток рома, потом ещё один и смотрит, как один за другим «Блэкджеки» подходят к костру и бросают в него карты, которыми играли. Каждый раз пламя вспыхивает другим цветом, без видимой причины, но Багги знает, что это не просто так. Возможно, для него это было неочевидно, но это явно была традиция команды, и он не собирался её комментировать. Поэтому он пьёт, позволяя алкоголю притупить боль внутри себя, где поселилось его горе по Одину. Да, они воспели память о своём капитане, но сегодня он скорбит по другому накамэ, чьё имя ещё не прозвучало. Они воспоют Одена, его и Шанкса, но не сейчас, не на этом корабле и не с этой командой, которая скорбит по капитану. Нет, они почтили бы Одена словами сегодня вечером и песнями позже, когда добрались бы до Вано и расправились с теми, кто его убил. Когда они найдут маленькую Хиёри и остальных слуг Одена, когда они узнают, что Ороти и Кайдо сделали с телом Одена. Но сегодня вечер Блэкджека Д. Руж, и они не будут проявлять неуважение ни к ней, ни к Одену. Конечно, это не мешает им оплакивать своего старого накаму или хотя бы раз поднять бутылки в его честь, но они молчат, слушая истории о Пиковой Даме, которые рассказывает её команда, и лишь изредка вставляют свои замечания, когда речь заходит о старых стычках между их командами.___________________
(— Но что случилось с её стандартами? — Цунаде в отчаянии вопит после того, как Шанкс заканчивает пересказывать историю о том, как Роджер однажды врезался лицом в главную мачту, потому что был слишком занят, пялясь на Блэкджек Д. Руж, чтобы смотреть, куда идёт. — Раньше у неё были стандарты! Она встречалась с настоящей принцессой, что, чёрт возьми, она нашла в Роджере из всех людей? — Ваше предположение так же хорошо, как и наше, — говорит ей Багз и забирает у неё полупустую бутылку, чтобы наполнить свою. — Капитан был идиотом. — Почему, капитан, почемууууу?)___________________
Когда Ядомару плюхается рядом с ними, держа в руках сумку, полную качественных бутылок, половина алкоголя уже выпита. — Подумала, что вам это может понадобиться, — говорит она, протягивая им по одному и беря третий для себя. — Прости, что толкнула тебя, Акагами. — Но недостаточно, чтобы остаться достаточно далеко, чтобы не слышать большую часть разговора? — Шанкс приподнимает бровь, одной рукой откупоривая бутылку с лёгкостью, выработанной годами. Ядомару пожимает плечами. — Честно говоря, я не ожидал, что все это… всплывет наружу. Решил, что у старых ублюдков осталась хоть какая-то порядочность, даже если у них не хватило духу рассказать нам, что случилось с нашим капитаном — оказывается, гребаный Цветочник, очевидно, так и не выучил всех традиций, а остальные, блядь, этого и не заметили. Багги фыркает. — Не так ли? — Ядомару ухмыляется в ответ, на её лице сияет улыбка Чеширского кота. — Чертовски слепые, все до единого. Но да, прости, что нажала на тебя и за то, что узнала то, что не должно было быть моим делом. Вот выпивка, чтобы загладить вину, и потому что я знаю, что ты раньше разговаривал с Изо, и могу догадаться, о чём вы говорили. Оден был хорошим парнем, он заслуживал лучшего. Багги наклоняет голову в её сторону. — Не знал, что ты так хорошо его знаешь. — Ты тоже не очень хорошо знал Капитана, но всё же ты здесь, не так ли? — бросает она ему в ответ. — Нет, я пару раз встречался с ним, когда он ещё был с Ньюгейтом и его командой, и несколько раз, когда он был с вами, ребята, очевидно. Он умел держать себя в руках, был чертовски хорошим бойцом и никогда не нуждался в том, чтобы кто-то надрал ему задницу и напомнил, что женщины заслуживают такого же уважения, как и мужчины, ещё до того, как он встретил Токи, и это делало его порядочным человеком в моих глазах. Даже Ньюгейту пару раз надрали задницу из-за этого, а старик плавал с грёбаной Большой Мамой, когда она была в расцвете сил, не говоря уже о том, что в его команде была грёбаная Белая Бухта, пока она не устала от его дерьма и не отчалила сама, что, честно говоря, было ей на пользу. Багги мрачно усмехается при этом. В те времена все моряки только и говорили о том, что одна из драгоценных дочерей Белобородого покинула гнездо и отправилась в плавание по морям, несмотря на то, что она оставалась одной из его союзниц. Честно говоря, Багги не удивился, ведь он знал, что Ньюгейт начал назначать командиров дивизий ещё тогда, когда Оден плавал с ними, а Уайт-Бей восемь лет спустя всё ещё был рядовым членом экипажа. Его удивило лишь то, что она не рассталась с ним гораздо раньше. — Нет, Оден, по крайней мере, знал, что делает, — соглашается он, делая глоток. Черт, это высококачественный напиток. Ядомару, должно быть, действительно означает извинение, раз расстался с таким напитком. — Он рассказывал о куноичи из своего родного города, а также о женщинах из якудзы. Он считал, что женщины зачастую гораздо страшнее мужчин, поэтому ему всегда нравилось сражаться с вами, ребята. — И мы, конечно, оценили, что он не относился к нам легкомысленно, — подтверждает Ядомару, выпивая половину своей бутылки одним глотком. — С ним было весело драться. Как я уже сказал, он заслуживал лучшего. С нетерпением жду новостей о том, как ты облажаешься с Кайдо и его приспешниками в ближайшие годы. Моим контактам удалось раздобыть мне фото того беспорядка, который вы устроили с ними по дороге в Маринфорд, Акагами, я не могу дождаться, чтобы увидеть, какой беспорядок вы устроите с ним в его собственной штаб-квартире. — Тогда мы обязательно пришлём вам и эти фотографии, — дружелюбно говорит Шаэнкс, опрокидывая свой стакан.___________________
Они остаются на «Чёрной Марии» до раннего утра, когда солнце начинает подниматься над горизонтом. Они оба приятно навеселе, достаточно, чтобы смягчить горе и боль, но не настолько, чтобы отключиться. Как бы им обоим ни хотелось этого, они знают, что это неразумно. Во-первых, они всё ещё на территории Ньюгейта, а значит, ни один из них не будет чувствовать себя в безопасности, будучи полностью пьяным, но, что ещё важнее, им нужно думать о двух Ди. Быть ответственными взрослыми — это отстой. Багги не может дождаться, когда всё это закончится, чтобы они с Шанксом могли как следует напиться, не беспокоясь об ответственности. Но они поклялись, что будут лучше, чем взрослые, которые их воспитали, а это, к сожалению, означает, что нужно знать, когда нужно быть трезвым. Судя по взглядам, которые бросает на них Лаки Рукс, когда он поднимает их маленькую лодку на борт «Ред Форд», он тоже это видит. — Идите спать, — говорит он им грубо, но не зло. — Я оставил вам в каюте немного крекеров и воды, капитан. — Спасибо, — Шанкс криво улыбается. — Разбудите нас к завтраку? — Я разбужу тебя к завтраку, — возражает Ру. — К этому времени Дамиан должен был позвонить и сообщить нам о сроках отъезда. Если всё пойдёт хорошо, мы уедем не позднее середины дня. Багги оттаскивает Шанкса в сторону, хотя и чувствует, что его друг хочет поспорить. Они оба знают, что Лаки Рукс не передумает, а Багги, во-первых, действительно нужно поспать, если ему придётся иметь дело не с одним, а с двумя Ди на протяжении следующих нескольких дней, пока они не доберутся до Балтиго. Фу. По крайней мере, посадить Куреху-сенсея, Ясоппа и Старика Тома на Драгона будет забавно.___________________
В ту ночь они обнимаются ещё крепче, чем в предыдущую. Багги настаивает на том, чтобы первым заступить в дозор, несмотря на усталость, потому что его разум никак не успокоится. «Сегодня произошло слишком много всего», — думает он, когда Шанкс наконец засыпает, положив руку на живот Багги и прижавшись лицом к его боку. Чего-то он ожидал, чего-то — нет, и всё это всколыхнуло чувства и воспоминания, с которыми, как ему казалось, он справился много лет назад. Но нет, они все еще там, все такие же яркие, какими были, когда впервые начали преследовать его в кошмарах. Он никогда не забывал их, никогда не пытался забыть, но они стали менее распространенными за последнее десятилетие или около того. Это не так часто появлялось бы в его кошмарах. Годы работы с ними, по большей части только между Шанксом и им самим, а позже, когда Кабаджи стал дипломированным психологом, в том числе и со своей левой рукой, очень помогли ему. Но он знает, что выздоровление не бывает линейным, и он ожидал этого, ожидал, что воспоминания о худших днях его жизни вызовут всё это обратно. Он знает, что его ждут несколько ужасных ночей, но… Он знает, что в конце концов это поможет. Знает, что сегодняшний день во многом стал для него очищающим, знает, что сегодня он получил то, чего никогда бы не получил иначе. Но прямо здесь, прямо сейчас? Это все еще болит. Шанкс, стоящий рядом с ним, переступает с ноги на ногу, крепче обнимая Багги, и Багги оборачивается, обнимает друга в ответ и даёт волю слезам. Ему всё ещё больно, и, вероятно, ещё какое-то время будет больно, но он не один. Он не один, и с ним всё будет в порядке. Возможно, потребуется время, чтобы прийти в себя, но в конце концов с ним всё будет в порядке, как и с Шанксом, и с теми мальчиками. С ними все будет в порядке.___________________
Несмотря на то, что Лаки Рукс сдержал своё обещание и не разбудил их, пока солнце не поднялось высоко в небо, ни он, ни Шанкс не чувствуют себя отдохнувшими, когда выходят из хижины. Слишком много кошмаров для них обоих, но, по крайней мере, их испытанный метод спать по очереди и будить друг друга от кошмаров всё ещё работает. В общем, Багз считает, что каждый из них проспал около трёх часов. Не идеально, но всё же далеко не самое худшее, с чем им приходилось сталкиваться. Бранч — это вкусно, по крайней мере, он никогда в этом не сомневался, особенно когда за него отвечает Лаки Ру. — Ты выглядишь таким же измотанным, как и я себя чувствую, Окашира, — заявляет Рокстар, плюхаясь на сиденье рядом с Багги и вытирая кофе с лица Шанкса. — И мне определённо нужно лечь в постель, но что-то подсказывает мне, что я не успею до вечера. Шанкс ворчит, и Багги милостиво передает ему его собственную кофейную кружку, его левая рука уже направляется на кухню за новой. — Спасибо, — справляется Шанкс спустя полчашки, выглядя немного более проснувшимся. — На что мы смотрим, Рокстар? Начальник разведки Шанкса откидывается назад, откидывая голову на спинку стула. — Итак. Хорошая новость в том, что все только что в полной мере осознали, почему ты был самым молодым Йонко, и большинство из них до смерти тебя боятся. Плохая новость в том, что Большая Мамочка теперь ещё больше настроена выдать одну из своих дочерей за одного из нас, но в этом нет ничего нового. Кайдо всё ещё не вернулся в Вано, но несколько его людей были отправлены за ним, потому что вы, ребята, по-видимому, потопили все его корабли по пути в Маринфорд. Мировое правительство явно не в восторге от того, что произошло за последние несколько дней, но, очевидно, некоторые из них умеют считать и поняли, что им сейчас очень не хватает рабочей силы, учитывая, что, знаете ли, куча их людей только что погибла, а остальные серьёзно ранены и травмированы. Сенгоку также подал в отставку, прежде чем они смогли уволить его из-за этого бардака, и, могу добавить, он сделал это на глазах у прессы, так что у них нет надежды помешать Моргану опубликовать, почему сам Генсуй подал в отставку. Единственной возможной заменой, если они захотят немедленно заполнить это место, будет Аокидзи, так что они могут решить немного подождать и найти кого-то, кто больше соответствует взглядам Старейших Звёзд. Возможно, им придётся набирать людей, если они не смогут быстро восстановить свои ряды, что будет непросто, учитывая, что их репутация полностью разрушена. У них всё ещё есть несколько баз в Новом Свете, с которых они будут черпать силы, но они не могут позволить себе забрать оттуда слишком много людей, особенно с учётом того, что Большая Мама наверняка попытается устроить неприятности, чтобы не дать вам затмить её надолго. Как она надеется превзойти это , выше моего понимания, но ладно. Это Большая Мама, большая часть её рассуждений выше моего понимания, если честно. — И ты, и я, — бормочет Багги. — Лучше ты, чем я, Шанкс. — На твоём месте я бы не выглядел таким самодовольным, капитан Багги, — ухмыляется Рокстар, и Багги напрягается. — Ходят слухи, что она тоже не против брачного союза с твоей командой. — Только через её труп, — тут же отвечает Багги. — Я и пальцем не прикоснусь ни к ней, ни к кому-либо из её семьи. Нет. Этого не будет. Рокстар хохочет до упаду, а Багз не испытывает ни капли сожаления из-за того, что пнул его ногой, выбив из-под него стул, из-за чего шпион упал. Шанкс демонстративно не приходит на помощь своему накама. — Ладно, ладно, я понял, — бормочет молодой человек, снова выпрямляясь. — Дамиан вернется на борт сегодня вечером, — спокойно замечает Шанкс. — Так что, надеюсь, ты наконец-то сможешь нормально выспаться и заметить, когда шутка заходит слишком далеко, Рокстар. Есть что-то важное, что мне нужно знать? — Сварливый… В любом случае, это касается других Йонко. Что касается Шичибукая, то Мория был «сопутствующим ущербом» — по общему мнению, он был убит Дофламинго по приказу Старейших Звёзд. Крокодайл сбежал из Маринфорда, и его уже уволили до этой заварухи с Алабастой, Дзинбэ подал в отставку, Кума — гребаный робот, а ты убил Черную Бороду, так что, по сути, у них осталась Боа Хэнкок, которая вернулась к Амазонке Лили со своими сестрами, и никто не догадался об их истинной преданности, она же Якорь (и как, черт возьми, это произошло, Окашира, я выслушал версию Якоря, но КАК?) , Михоук, который возвращается обратно. к своему жуткому острову-замку и самому Дофламинго. Императрица Амазонок, которая записалась в армию с единственной целью — защитить свой народ от мировой знати, но при первой же возможности сожгла бы их всех дотла, мужчина, которого на самом деле не стоило бы считать пиратом, и бывший Небесный Драгон, у которого не всё в порядке с головой. Я предвижу, что в будущем они будут вербовать людей с помощью грубой силы, но не думаю, что у них много шансов на успех, учитывая то, как их только что разгромили. Багги фыркает. — Да, я понимаю почему. — Священники немного беспокоятся из-за того, что Иванков не с другими беглецами, но Инадзума сказал Драгону, что он с нами и позже присоединится к ним, так что пока беспокоиться не о чем. Группа из них только что вернулась на Балтиго с Текила-Вулф, и, по слухам, они нашли там Нико Робина, так что один из людей Якоря уже должен быть на Балтиго, когда мы туда доберёмся. К сожалению, новостей об Усоппе пока нет, но я держу ухо востро. Но, судя по всему, большинство высокопоставленных революционеров возвращаются в Райский Балтиго, чтобы обсудить текущие события, так что мы собираемся встретиться с Драгоном в его собственном логове на глазах у всего его народа, что будет забавно. — Райский Балтиго? — спрашивает Багги, слегка приподняв бровь. Он, конечно, знает о базе революционеров в Раю, потому что, как бы ему ни хотелось ступить на Гранд-Лайн, он всё равно следит за своей половиной мира, но впервые слышит, чтобы её так называли. «Так». — О да, я и забыл, что ты не знаешь об этом, капитан Багги. Примерно в то же время, когда Гарп решил стать ещё большим придурком, чем обычно, Ревсы решили пошутить или что-то в этом роде. Так что теперь у них есть несколько Балтиго. Типа, по крайней мере по одному в каждом море плюс Рай и Новый Свет. И некоторые из них перемещаются. Например, я хочу посмеяться над ними, потому что это звучит совершенно нелепо, но дело в том, что это работает. Я имею в виду, что я почти уверен, что даже пара их собственных людей сбила их с толку и доложила не тому, но даже мне иногда требуется некоторое время, чтобы понять, о ком они говорят. Это работает, и я злюсь из-за этого. Багги… нужно время, чтобы переварить это. — Чёрт бы побрал этих Монки, — наконец говорит он, и Рокстар хохочет, а Шанкс не отстаёт от него. — Чёрт бы побрал этих Монки! — Ага, — ухмыляется Рокстар. — И мы поплывём на самой младшей версии этого имени, чтобы встретиться со средней версией, как вам такая задача? — Ладно, — вмешивается Шанкс, прежде чем Багз успевает прокомментировать слегка безумный взгляд Рокстара. — Ты явно перебрал с кофеином и недобрал с Дамианом. Иди поспи, а я позабочусь о том, чтобы твой парень был рядом, когда ты проснёшься, хорошо? — Но, Окашира-а-а, — скулит Рокстар, и Шанкс вздыхает. — Ладно, ладно, я ухожу, но тебе лучше сдержать своё обещание, Окашира! С этими словами молодой человек направляется к домикам, его походка не такая уверенная, как ему, вероятно, хотелось бы. Учитывая, насколько измотанным он себя чувствует, Багги этому не удивлён. — Он вообще спал после Маринфорда? — спрашивает Шанкс у Лаки Ру, когда повар подходит, чтобы забрать их тарелки. — Я подсыпал ему успокоительное по приказу Дамиана две ночи назад, — следует ироничный ответ. — После того, как Шесс вырубил его накануне. Мы все будем рады, если вся команда вернётся на борт, босс. — Кстати, он уже звонил? — Примерно полтора часа назад, — кивает Лаки. — Говорит, что мы можем забрать детей в любое время после обеда, по сути, и даже тогда это в основном потому, что он пытается избавить меня от необходимости готовить для двух Ди так рано утром. Ещё звонил Жареный Цыплёнок, хотел организовать доставку припасов для пяти Широхиге, которые поедут с нами, включая Огненный Кулак. Я сказал ему поговорить с Бенном. Я проверил наши собственные запасы, и на всякий случай мы можем пополнить их перед Балтиго. Технически у нас достаточно припасов, чтобы добраться туда, но я не хочу рисковать. — Мы остановимся на Ватер 7, чтобы забрать кое-кого из друзей, — говорит Шанкс, пока Багги допивает свой кофе. — Так что мы обязательно позвоним им заранее, чтобы они приготовили для нас припасы. Дамиан предлагал какой-нибудь способ, как лучше всего доставить Луффи и Эйса на борт? —Ну что ж…___________________
Спид выглядит слишком счастливым, спускаясь в воду, — с сожалением думает Багги, садясь за штурвал. — Тебе вчера было весело? — криво усмехается он, слегка поправляя паруса. — Куча! И этого недостаточно, потому что «Оро Джексон» — грёбаная сучка, которая не играет по-честному! Чёртово ведро с дерьмом сбило чёрный треугольник, когда я только начала! — она надувает губы. Затем ухмыляется. — Но я вселила в них страх! Багги ничего не может с собой поделать. Он смеётся, наклоняясь, чтобы взъерошить красно-синий капюшон маленького дикого гремлина, притворяющегося Клабаутерманном. — От тебя я меньшего и не ожидал, Спид. — У вас с Рыжим всё в порядке? — спрашивает его слишком проницательный корабль, прижимаясь ближе. — Вчера вечером вы вернулись очень поздно. — С нами все будет в порядке, Спид, — кричит Шанкс откуда-то из глубины. — Просто… прощаюсь со старыми друзьями. На этот раз настоящими друзьями. — Ммм. Маленький кораблик не выглядит полностью убеждённым, но он возвращается в своё деревянное тело, так что Багги считает это победой. Путь обратно в Грейэйплс недолгий, не больше десяти минут — ветер попутный, им даже не нужно грести, хотя Багги почти уверен, что Спид воспринял бы это как личное оскорбление, если бы им пришлось грести, так что, наверное, это и к лучшему. Харута встречает их с сумкой через плечо и широкой улыбкой на лице, которой Багги совсем не доверяет. — Разрешите подняться на борт? — спрашивает Шанкс, когда «Ред Спид» приземляется на пляже. — Разрешаю! — кричит в ответ Харута. — Можно я положу сумку, прежде чем поведу вас к нашим местным нарушителям спокойствия? — Конечно, — отвечает Багги почти тем же тоном. — Я так понимаю, ты один из четверых, кто поедет с нами до Балтиго? — Ага! Кто-то же должен убедиться, что Эйс не выкинет ещё какой-нибудь глупый поступок! Багги бросает на начальника разведки Белой Бороды долгий взгляд. — Я почти уверен, что ты один из тех, на кого обычно списывают вину за безрассудные выходки, несмотря на то, что тебе удалось настолько запутать морских пехотинцев, что никто ещё не дал тебе прозвище. В ответ Харута хищно ухмыляется, и Багз вздыхает, занося сумку другого пирата в маленькую каюту Спида на хранение. Не то чтобы ему нужно было беспокоиться о том, что кто-то попытается их обокрасть. Любой, кто настолько глуп, чтобы попытаться, заслуживает всего, что Спид на него обрушит. — Кто ещё поплывёт с нами? — спрашивает Шанкс, когда они спускаются на берег. — Дьюс, потому что он не отпустит Эйса из виду, по крайней мере, в ближайшие десять лет, Севен, потому что он медик Пиков и настаивает на том, чтобы лично следить за выздоровлением Эйса, и Котацу, чтобы у нас был кто-то, кто буквально сядет на Эйса, если он попытается сделать что-то глупое, то есть, если вы не против того, чтобы мы взяли на борт взрослую рысь, — перечисляет Харута, пока они ведут их через лагерь Белоуса к лесу. Лагерь уже выглядит меньше, чем накануне, многие пираты, вероятно, уже вернулись на борт одного из «Мини Моби Диков» или одного из кораблей союзников, — отмечает Багги. — Если он будет ладить с Монстаром, — пожимает плечами Шанкс. — И не будет справлять нужду за бортом, всё будет в порядке. Багги смеётся. — Ты имеешь в виду, что Монстр решит с ним поладить, — замечает он. — И не решит вместо этого поджечь его. — Мы имели дело с Эйсом в его бунтарской фазе, — иронично отвечает Харута. — Чтобы напугать нас, нужно нечто большее, чем просто пиромания. И Марко, может, и любит притворяться, что он такой весь из себя достойный, но если его хорошенько напугать, он тоже устроит пожар. — Мы знаем, — хором отвечают Багги и Шанкс с широкими улыбками. — Мы знали его ещё тогда, когда он был маленьким учеником, которым командовал Бей, — добавляет Багги. — В тот момент он ещё не полностью контролировал свои способности. Это было смешно. —Ты, — заявляет Харута, — станешь моим новым лучшим другом. Расскажи мне всё.___________________
Дорога к поляне становится намного приятнее благодаря теме их разговора. Очевидно, что Харута, как и все младшие братья и сёстры, в восторге от новых материалов для шантажа, которые они собирают, и ни Багги, ни Шанкс не простили Марко за то, что он пытался помешать Шанксу проверить Луффи первым делом на следующий день, поэтому они оба рады поделиться самыми неловкими историями, которые они помнят о летающей курице. Харута всё ещё смеётся, когда они добираются до поляны, из-за чего все пираты Белоуса, находящиеся на поляне, смотрят на них с ужасом, включая Огненного Кулака. Что, конечно же, заставляет Харуту расхохотаться ещё сильнее. — Что ты сделал с нашим 12-м командиром? — настороженно спрашивает Дьюс, сидящий рядом с Огненным Кулаком с двумя вещевыми мешками у ног. — Ничего, — напевает Харута, даже когда они ныряют под руку Феникса, который пытается его схватить. — Просто узнал кое-что пикантное о нашем грозном Первом Командире, вот и всё! Багги наслаждается тем, как Феникс бледнеет при этом, особенно когда Шанкс говорит: — Вам стоит спросить у Бей о той фотографии, где Марко летит прямо на мачту, я думаю, она всё засняла. — Гу-ра-ра-ра-ра! — Ньюгейт смеётся над стоном своей правой руки. — Полагаю, ты не против, чтобы Харута присоединился к тебе на следующем этапе твоего путешествия, Акагами-но Шанкс? — С нашей стороны нет возражений против любого из имён, которые дал нам Харута, если вы запланировали для них достаточно припасов, — соглашается Шанкс. — Кормление одного Ди уже скажется на наших запасах, пока мы не сможем пополнить их, не говоря уже о двух Ди. Якорь уже в детстве был чёртовой дырой на ножках, я даже представить не могу, сколько он может съесть сейчас, и я помню, сколько съел ваш сын, когда мы пересекались пару лет назад. Лаки Рукс хорош, но даже он не сможет творить чудеса, если у нас не останется еды. — И я посажу их обоих на специальную диету, так что ты, чёрт возьми, будешь есть свою зелень, даже если мне придётся кормить тебя насильно, Якорь! — рычит Дамиан, помогая доктору Трафальгару собирать палатку. Куреха-сэнсэй, судя по всему, присматривает за ними, что для неё в порядке вещей. Он до сих пор не совсем понимает, как она добралась сюда, если не считать того, что «напугала до чёртиков какого-то нытика», и не собирается спрашивать. Однако с ней чемодан — старомодный сундук, который, должно быть, старше её самой. Он и об этом не собирается спрашивать. Соломенная Шляпа надувает губы, но, видимо, он уже знает, что проиграл эту битву, потому что не протестует. Сегодня утром он выглядит лучше, несмотря на то, что всё ещё покрыт бинтами. По крайней мере, он снова надел свою шляпу, пусть и на шею, а не на голову. К нему вернулся румянец, и, кажется, в нём чуть больше энергии, чем накануне. Он лежит на носилках, как и Огненный Кулак… на котором уже лежит рысь Котацу. Ху. Кажется, кто-то пытался возразить, что он может спуститься сам. Ха. — И я буду рядом с доктором Дамианом, который ему поможет, так что даже не думай об этом, Эйс! — молодой человек, лежащий рядом с Огненным кулаком на носилках, хмурится. Ах, значит, это «Седьмой» — и, конечно же, вся первоначальная команда Огненного кулака решила назвать себя в честь колоды карт, конечно же, чего ещё он ожидал от сына Блэкджека Д. Руж? Гребаные Ди, серьезно. — Удачи тебе в попытках сделать что-то вопреки врачебным рекомендациям, пока мы не доберёмся до Балтиго, — фыркает Багги. — Куреха-сэнсэй тоже едет. — Кто-то должен позаботиться о том, чтобы этот идиот с резиновыми мозгами вернулся к Чопперу целым и невредимым! — кричит сенсей. — …И я знаю, что лучше не злить столько медиков, даже если у меня есть только сертификат фельдшера, — заканчивает он. — Чертовски верно говоришь, Блу! Это снова выводит Белоуса из себя, к явному неудовольствию Соловья… и смирению. Когда Багги смотрит на неё, она пожимает плечами, словно говоря: — Что ты можешь сделать? — он почти уверен, что она уже спрятала всю его выпивку, а старик на этот раз носит свою канюлю, а также подключён ко множеству капельниц, поэтому Багги криво улыбается ей в знак сочувствия. Умирающие капитаны полны решимости прожить остаток жизни на полную катушку. Что вы можете сделать? — Припасы доставлены, босс, — спокойный голос Бенна Бекманна разносится по поляне. Лаки отправляет за ними один из небольших яликов, потому что остальные будут грузиться на «Ред Спид». Только я, Ясопп и Дамиан остались на острове, остальных я отправил обратно на «Ред Форд», чтобы они присмотрели за Иванковым прошлой ночью. Все уже собрались, теперь мы просто ждём Дока. — Я пытался помочь, — насмешливо шепчет Ясопп Багги. — Меня выгнали за пять секунд. — И я настаиваю на этом! — кричит Дамиан. — Я не позволю тебе устроить беспорядок в моей лазарете! Только не после того, что случилось в прошлый раз! — Я уже извинился! — Мне, блядь, все равно! — Давайте все успокоимся и вернёмся на борт, док, — улыбается Шанкс. — Мы можем чем-нибудь помочь? — Я не подпущу тебя и близко к моему лазарету, разве что в качестве пациента! — возражает Дамиан. — Капитан Багги, если вы не против, мне бы не помешали дополнительные руки. Не обращая внимания на возмущённые возгласы Шанкса и смех Ньюгейта, Багги быстро присоединяется к упаковке. С его помощью они справляются за пять минут, давая Огненному Кулаку достаточно времени, чтобы попрощаться. (И если Багз намеренно выбрал это время, чтобы не обращать внимания на плаксивое прощание с Ньюгейтом и бормотание о том, что старику лучше быть на месте, когда Эйс вернётся, что ж.) (По крайней мере, никто не осмеливается это комментировать.)___________________
Бенн и Ясопп идут первыми, подхватывают носилки Соломенной Шляпы и направляются к пляжу. Дьюс и Сев идут за ними, Феникс, по-видимому, решил сопровождать их, чтобы по дороге читать лекции Огненному Кулаку о том, что не стоит бросаться в омут с головой и нужно слушать своего врача. Харута идёт следом, и в итоге остаются шестеро: четыре капитана и три врача. — Я буду держать вас в курсе о благополучии Огненного Кулака, — говорит Шанкс Ньюгейту. — Хотя я уверен, что и Доктор Седьмой, и ваш двенадцатый командир будут регулярно отчитываться перед вами. — Тем не менее, я ценю это, — Ньюгейт благодарно склоняет голову. — И я позабочусь о том, чтобы он вернулся к тебе, когда решит вернуться, — добавляет Шанкс. — Но я не могу обещать, что это произойдёт скоро. Ньюгейт пожимает плечами. — Братья есть братья. Я надеюсь, что он не будет отсутствовать слишком долго, потому что остальные мои дети тоже хотят, чтобы он был рядом и они могли его видеть. Шанкс в ответ пожимает плечами. — Обсудите это с ним. Затем он поворачивается к доктору Трафальгару и протягивает ему руку. — Спасибо вам за помощь в последние несколько дней. Я уверен, что мой врач будет держать вас в курсе медицинских проблем Нового Света, но не стесняйтесь обращаться ко мне, если вам когда-нибудь понадобится помощь. — Не уверен, что хочу брать на себя ответственность за то, чтобы забрать у тебя единственную оставшуюся руку, — лениво протягивает Сверхновая, пожимая Шанксу руку. — Ты серьёзно предлагаешь такому новичку, как я, одолжение? — А почему бы и нет? — Шанкс ухмыляется, сверкая зубами в лучах солнца. — В конце концов, я поставил на кон свою первую руку. — Хе-хе, — ухмыляется доктор Трафальгар, пожимая Шанксу руку. — Думаю, с моей стороны было бы глупо отказываться от помощи Йонко, который только что потопил Маринфорд. Тогда спасибо, Акагами-но Шанкс. С этими словами он отворачивается, в последний раз кивает Дамиану и Курехе, а затем уходит, даже не взглянув на Ньюгейт, что вполне справедливо. Багги тоже устал от старика. — Я буду держать вас в курсе состояния проблемного Ди! — кричит Дамиан в спину уходящему доктору и машет ему рукой, прежде чем тот исчезает между деревьями. — Тебе ещё что-нибудь от меня нужно, Ньюгейт, или мы можем идти? — спрашивает Шанкс своего товарища-Йонко, и в его голосе слышится усталость. — Потому что мне нужно кое-что сделать и кое с кем встретиться, а Драгон явно не вытащит голову из задницы самостоятельно. Ньюгейт усмехается, но качает головой. — Нет. Мы вернёмся в Новый Свет, как только все будут готовы к путешествию. Я не хочу, чтобы у Большой Мамы появились какие-нибудь идеи теперь, когда мы втроём отклонились от наших обычных маршрутов. — И под всеми он подразумевает, что как только я сочту его способным совершить поездку, — улыбка Соловья слащава. — Потому что с этого момента Ояджи будет слушать меня, не так ли? Багги сдерживает смешок, глядя на то, как Ньюгейт морщится. Так ему и надо, придурку. — Не стесняйся обращаться ко мне, если тебе понадобится помощь, Птичка! — Куреха-сэнсэй уже не так сильно сдерживается. — О, я, конечно, сделаю это, Сэнсэй! — Соловей (и однажды Багз действительно спросит её, как её зовут, но это будет не сегодня, и уж точно не в тот день, когда она так улыбается.) сияет, улыбаясь так, что масло не растаяло бы у неё во рту. — Но если серьёзно, Акагами-но Шанкс, Боки-но Багги, я хотел бы ещё раз поблагодарить вас за помощь в Маринфорде. Без вас я бы похоронил слишком много своих детей. Но каким-то чудом , никто из моих детей на самом деле не умер. Многие из них были тяжело ранены, но никто из них не поднялся на борт «Летучего Голландца». Даже наш любимый «Моби Дик» в конце концов должен прийти в себя, как сказали мне корабельные плотники, даже если на это потребуется время. Так что от всего сердца спасибо вам. И он кланяется, низко и глубоко, несмотря на короткий взгляд, которым его одаривает Соловей, прежде чем она тоже кланяется. — Да, спасибо. Они идиоты, все до единого, но они мои идиоты, и я бы предпочёл, чтобы они толпились в моём следующем лазарете, а не смотрели, как их бросают обратно в море. От имени себя и своих коллег-медиков, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне, если вам что-нибудь понадобится. Багги кланяется ей в ответ, как и Шанкс, хотя ни один из них не кланяется так низко. — Мы будем иметь это в виду, — говорит он, выпрямляясь, прежде чем взять одну из сумок Дамиана. Куреха-сэнсэй сама разберётся со своим чемоданом, он и близко к нему не подойдёт. Нет уж, спасибо. — Увидимся в Новом Свете, Ньюгейт, — говорит Шанкс. — Я буду держать вас в курсе наших планов относительно Вано — надеюсь, я всё ещё могу на вас рассчитывать? В голосе Шанкса слышится или что-то ещё , и Ньюгейт это не упускает из виду. — Ага, — вот и всё, что он говорит в ответ, и Шанкс кивает, затем разворачивается и уходит, а Багги, Дамиан и Куреха идут за ним. Они уходят, и на этот раз никто не пытается их остановить, никто не зовёт их обратно. Они уходят, и с каждым их шагом с плеч Багги словно падает груз. Ему не терпится поскорее убраться подальше от этого места.___________________
Заставить братьев подняться на «Спид» — ещё та задачка. И на этот раз дело не в Ди и не в людях Белобородого. Нет. Вместо этого их группа прибывает на пляж и обнаруживает, что два Клабаутерманнера сражаются друг с другом. В буквальном смысле.___________________
Багги останавливается. И смотрит. И смотрит ещё. Потому что что. — -не смей забирать моего капитана, ты, грёбаная сука, я тебя потоплю, только попробуй- Неизвестный Клабаутерманн крупнее Спида, чья голова едва достаёт ему до локтей. На нём бордовые брюки и что-то вроде ковбойских сапог с языками пламени по бокам, а также чёрная куртка поверх белой толстовки с красной подкладкой, с пояса и шеи свисают цепи. Он стоит между озадаченными Белоусовцем и озадаченными Акагами, которые уже положили Спида на носилки. — Не смей так со мной разговаривать, чёртов новичок. То, что у нас один корабельный мастер, не значит, что я не разнесу тебя в клочья… И да, это определённо нежный голос Спид, разносящийся в воздухе. Сама маленькая гремлин сидит на своём постаменте и выглядит так, будто всерьёз подумывает о том, чтобы спрыгнуть на другого Клабаутермана. — Я просто хочу, чтобы этот день поскорее закончился, — стонет Багз, пока Шанкс подталкивает его вперёд. И у «Спэдилла» тот же корабельный плотник, что и у «Спида», да? Это… на самом деле многое объясняет. — У нас с этой чёртовой «Чёрной Марией» тоже есть корабельный плотник, и я не позволю ей сбежать с моим капитаном! — Корабли, вы оба очень красивые и очень страшные, но я очень устал и просто хочу уже отправиться в путь, — Багги подходит, маневрируя, пока не оказывается между двумя Клабаутерманнерами, скрестив руки на груди и с невозмутимым выражением лица. — Что теперь происходит? — Это сучка начала! — два корабля кричат в унисон, и Багги закрывает лицо руками. — По одному, пожалуйста… — Они просто показались и начали на меня наезжать! — Спид протестует, запрыгивая на плечи Багги и прислоняясь к его голове. Он не вздрагивает от неожиданного веса. — Я просто делаю то, что приказали мои капитаны и их капитаны, а они решили вести себя как придурки! — Я только что вернул своего капитана, и я не позволю ему никуда уходить без меня, и уж точно не с этим уродливым, копающимся в навозе Ртом! Багги вздыхает. Снова. Значит, всё именно так, как он и боялся. — Итак, если вкратце для тех, кто не владеет клабаутерманским языком: «Кусок Спэдилла» обиделся на то, что «Огненный кулак» сел на другой корабль, особенно на тот, за которым они не смогут следить. И, судя по всему, у «Чёрной Марии», «Куска Спэдилла» и «Ред Спид» один корабельный мастер, что, честно говоря, объясняет так много из того, что происходит прямо сейчас. Багги очень, очень устал. — Спэдилл?! — вскрикивает Дьюс, чуть не уронив носилки. Ах. Значит, у Пиков ещё не было возможности увидеть свой корабль «во плоти», так сказать. — Добро пожаловать в мир дерьма Клабаутерманнера, — бормочет Багги, не обращая внимания на удар по голове, который он получает за свои слова. — Огненный Кулак, поговори со своим кораблем и найди решение, быстро. Нам нужно уйти с приливом, а он приближается быстро. Кусок дерьма, я знаю, что я не ваш капитан, но именно он попросил взять его с собой в это путешествие, и его врач, заместитель командира и рысь — все они будут присматривать за ними, так что не будь таким злым и поговори с ним, если ты в бешенстве, у меня есть дела поважнее, чем играть роль посредника. Спид, пусть они сами разбираются, у нас полно дел. — Лаааадно, — скулит Спид, и Багги не нужно поднимать глаза, чтобы понять, что его корабль корчит рожи «Куску Спейдилла». — Но если эта сука снова оскорбит тебя или Рэда, я их потоплю. Дэви Джонс спасает его от маленьких кораблей гремлинов-собственников! — Верно, — говорит он. — Огненный кулак, займись своим кораблем. Шанкс, перестань ржать и помоги своим людям убедиться, что твой щенок готов к переправе на «Ред Форд». Куреха-сэнсэй… Просто… садись, пожалуйста. Багги так чертовски устал. Он просто хочет вернуться в «Ред Форд» и уснуть. Почему это продолжает с ним происходить?___________________
К счастью, несмотря на то, что от рассудка Багги за последние несколько дней почти ничего не осталось, Огненному кулаку удаётся убедить свой корабль отпустить его. Он принимает присягу на Дейви Джонс и морям, он паруса и держать их капитан попадает в плен или были убиты из-двойка, семерка и чертов гигантский кот кусок Спадилла соглашаюсь (и Харуты возмущение даже не считал это смешно, правда), но , наконец, они получат каждый по скорости и, после еще одного обмена любезностями между двумя кораблями, и несколько последних минут прощания с остальным лопаты и слоняющихся без дела Белоусых, они наконец отправляйся в Ред Форс. Наконец-то. Шанкс, прекрасно понимая, что Багги сейчас очень напряжён, садится рядом с ним, задевая его ногу своей, и Багги изо всех сил старается не прислониться к другу прямо там. На самом деле он просто хочет запереть их обоих в каюте Шанкса и не выпускать, пока они оба не поспят хотя бы восемь часов, но он понимает, насколько это маловероятно. Он потерпит двадцать минут, чтобы прийти в себя, прежде чем ему придётся общаться с людьми, которым он не доверяет настолько, чтобы бросить их. Безумцы Шанкса — это компетентные безумцы, и Багги всегда это ценил в них. Они запрягают «Ред Спид» и поднимают её на кран за две минуты, а ещё через три — на палубу. Шанкс первым спрыгивает вниз, Багги — следом, и тот факт, что Багги не спрашивает разрешения, очевидно, не ускользает от Харуты, судя по тому, как смотрит на него командир Двенадцатого. Багги отмахивается от него, не желая ничего объяснять, но держится рядом с Шанксом, пока старший из каждой команды не попросит разрешения подняться на борт. Огненного кулака от Пиков, Харута от Белоусовцев и Соломенная Шляпа от себя, доказывая, что по крайней мере некоторые уроки Шанкса усвоены этим сорванцом. Либо так, либо он нашёл кого-то, кто больше знает о Кодексе, и взял его в свою команду. Может, это отродье Зеффа — Дэви Джонс знает, что этот зеленоволосый мечник, вероятно, ничего не знал о Кодексе до встречи с отродьем, ведь до этого он был чёртовым охотником за головами . Девочка-воровка, по крайней мере, из того, что он помнит, могла что-то знать, и, возможно, мальчик Ясоппа тоже. Сын Курехи, вероятно, понятия не имел, когда присоединился к ним, но Фрэнки точно знает Кодекс корабельного плотника наизусть и, возможно, основы Пиратского кодекса. Но он ничего не знает о Нико Робин. И, судя по всему, у них появился ещё один член команды, музыкант, но о нём пока мало что известно — по-видимому, даже во время маленького представления Шики ему удалось скрыть своё лицо. Судя по тому, что рассказал ему Рокстар, так же поступил и отпрыск Зеффа, и тот факт, что у Санджи до сих пор нет плаката с его настоящим лицом , беспокоит Багги больше, чем он готов признать. Но важно то, что все ведут себя наилучшим образом и ждут одобрения Шанкса, прежде чем сойти на берег, и это всё, что сейчас волнует Багги, а Бенн заставляет корабль двигаться и отплывать, как только будет обеспечена скорость, потому что Бенн Бекманн — это святой. Шанкс бросает на него один взгляд и оставляет новичков на попечение вышеупомянутого святого. Вместо этого он тащит Багги в Силу и к своей каюте, запирая за ними дверь.___________________
Как только ключ повернулся, Багги просто… Падает. Он позволяет себе прижаться к Шанксу, уткнуться лицом в его плечо и обмякнуть, как будто у него только что перерезали нити, удерживающие его тело. Он смутно ощущает, как Шанкс осторожно подводит его к кровати и укладывает на неё. Багз не двигается, только обнимает Шанкса и утыкается лицом ему в грудь. — Извини, Баг. Может, тебе следовало подождать здесь вместо этого… — Не думаю, что я сейчас способен находиться так далеко от тебя, — бормочет Багз в рубашку Шанкса. — Я… вроде как в порядке. Просто. Много всего. За очень короткое время. И теперь вокруг будет больше людей. Которых я не знаю. И которым не доверяю. Шанкс морщится и проводит пальцем по волосам Багги, легко снимая кожаную ленту, которой они были завязаны на шее. — Извини. Мы высадим их всех на Балтиго и довольно скоро они станут проблемой Драгона, клянусь. — Знаю. Просто утомительно. — Луффи и Эйс будут жить в лазарете, а их «сопровождающие» — в соседней кладовой. Чезс повесила там гамак, так что им будет удобно. Докторин может занять кабинет врача, раз уж Дамиан всё равно живёт с Рокстаром. И лазарет находится на другом конце корабля, Багги знает. Не настолько далеко, чтобы выйти за пределы его зоны наблюдения, но достаточно далеко, если он ограничит её ближайшим окружением. По крайней мере, это так. Не то чтобы он думал, что кто-то из них попытается что-то сделать — он жалеет бедного дурака, который попытается что-то сделать на этом чёртовом «Ред Форде». Если корабль не доберётся до них первым, придётся иметь дело со Спидом, не говоря уже о безумцах Шанкса и самом Шанксе. Неважно, что Куреха-сенсей останется в самом лазарете: кто бы ни нацелился на этих детей, его ждет очень неприятный сюрприз, но присутствие стольких неизвестных заставляет его нервничать. Иваньков и так был достаточно плох, от добавления шести новых присутствий у него волосы на затылке встают дыбом . Шанкс знает это, потому что, конечно же, Шанкс знает, и над их каютой разливается нежная волна «Завоевателя», впитываясь в древесину и создавая дополнительный барьер для его чувств. — Спасибо, — бормочет он, ещё крепче прижимаясь к Шанксу. — В любое время, Баг. Они остаются в таком положении какое-то время, и Багги изо всех сил старается копировать дыхание Шанкса, пока тот снова не успокаивается, пока не чувствует, что не сорвётся при малейшей провокации. В какой-то момент Спид протягивает к ним руку, ненадолго появляясь, чтобы пожать его плечо и виновато улыбнуться, прежде чем снова раствориться в деревянной панели, и это тоже помогает. — Готов снова встретиться лицом к лицу с миром? — спрашивает Шанкс спустя, как кажется, несколько часов, но, вероятно, прошло меньше получаса. Багги неохотно кивает, распространяя своё Хаки, чтобы понять, где все находятся. По-видимому, все ещё на палубе. Ху. Наверное, эти проклятые врачи решили, что свежий воздух и послеобеденное солнце пойдут на пользу их пациентам, вместо того чтобы сразу отвести их в лазарет. Учитывая, что Огненный Кулак провёл неизвестное количество времени в Импел Даун, а сам Багги до сих пор при первой возможности изображает кошку и ложится на солнце, это кажется вероятным. Он передаёт эту информацию Шанку, когда они встают, и потягивается, чтобы убедиться, что его тело не сведет судорогой в ближайшие пару минут. — Похоже на Дамиана, — соглашается Шанкс. — Наверное, он поставил их двоих под гигантский зонт, чтобы они не сгорели, если останутся на солнце. Курица-наседка. Напомни мне отправить его вздремнуть, как только я его увижу. Рокстар злится, когда его оскорбляют, и им обоим в любом случае нужно поспать. — Сделаю, — кивает Багги и поворачивается, чтобы Шанкс мог собрать его волосы и снова их завязать. Он всё ещё очень скучает по своим шляпам, но ему не хочется надевать одну из тех, что он забрал из каюты капитана. Просто… сейчас это кажется неправильным. Однако он меняет шейный платок, на мгновение сосредотачиваясь на очень слабом запахе, который всё ещё чувствуется из-за какой-то магической ерунды Клабаутермана. Чёрт, но он скучает по Капитану. Он всё равно надерёт старику задницу, в ботинках со стальными носами , но прямо сейчас он действительно скучает по нему. Шанкс обнимает его, прижимает к себе, и Багз дышит. Вдох, выдох. Вдох, выдох. — Хорошо, — тихо говорит он, и Шанкс осторожно убирает его руку. — Давай сделаем это.___________________
Они как раз добираются до верха лестницы, собираясь ступить на палубу, когда Наблюдательный пункт Багги выходит из строя сорвался и он разворачивается на нос корабля, подальше от главной палубы, где их гости в данный момент прохлаждаются под огромным гребаным зонтиком, который занимает середину палубы (а он знает Шанкс установил его так, чтобы Багги и его люди все еще могли тренироваться без необходимости тащить свою палатку всю дорогу, потому что Шанкс такой вдумчивый идиот), подальше от ютной палубы, где Иванков все еще дуется — Гнев, отчаяние, паника, одиночество, чувство вины, самообвинение, решимость- Багги отшатывается от такой силы эмоций как раз в тот момент, когда что-то — или кто-то? с громким стуком приземляется на палубу.
Примечания:
Автор: Я ни о чем не жалею. Мвахахаха!
Далее (когда позволят работа, психическое здоровье и реальная жизнь): глава о Шанксе! И, кстати, последняя глава этого фика! Возможно, я сделаю перерыв перед тем, как приступить к продолжению (возможно. Потому что я *очень* хочу приступить к арке Балтиго xD)
Как всегда, особая благодарность остальным участникам Discord: вы помогаете, и я вас за это обожаю
