Гончая и бродяга

      Утро началось плохо. Нет, откровенно хуево. Сначала Дейдара проспал, затем споткнулся об тумбу, затем полез в портфель, вытащил пачку сигарет и понял, что последнюю выкурил сегодня в час ночи, потом побежал к круглосуточному магазину, где ему минут десять не продавали новую упаковку, а затем побежал к школьному двору. В суммарном итоге он опаздывал на первый урок минут на десять. Когда Тсукури, потный и запыхавшийся, вбежал в кабинет биологии, его встретило гробовое молчание и убийственный взгляд медовых глаз. — Тсукури! — Дейдара уже принялся думать над завещанием. — Я, конечно, всё понимаю, но где ты такой наглости набрался, что опаздываешь в первый день, ещё и на профильный предмет!       Директриса Цунаде стояла прямо перед доской и агрессивно сжимала белый мелок в руке. В один момент Дею показалось, что сейчас он окажется на месте этого бедного белого цилиндрика, который уже начал заметно крошиться. Судя по пустой доске, ничего невероятно важного он не пропустил, однако директриса славилась своим вспыльчивым нравом: не отчитать его сейчас было бы для неё непростительным упущением. Шестеренки в мозгу Дея, отвыкшие от активной работы за лето, с противным скрежетом закрутились. Сказать, что долго ждал автобус, не выйдет — Цунаде знает, что он живет близко к школе. В своих раздумьях Дей не заметил, как справа от него поднялась стройная фигура. — Госпожа Цунаде, думаю, что сейчас стоит продолжить урок, Дейдара напишет мне объяснительную после уроков, мы уже потратили достаточно времени — тон, острый и холодный, как игла.       Тсукури дернул голову в сторону источника звука, никак не ожидав увидеть сегодня утром Итачи-сана, его голубые глаза пересеклись с темными, обсидиановыми, а затем Тсукури лениво и немного напряженно прошел к своей предпоследней парте. Госпожа директор убийственно посмотрела на молодого учителя, но нехотя кивнула. Учиха, видно, чрезвычайно серьезно воспринял свою должность и решил выполнять все обязанности классного руководителя. Орочимару перестал проверять их на первом уроке в середине девятого класса, возможно, ему просто надоело день ото дня отчитывать кого-то за опоздание, и он сдался, однако новый классный был полон решимости. Ещё и объяснительную писать, какая морока!       Разбираться он с этим будет уже после последнего урока — сейчас необходимо принять оборону своей успеваемости на ближайшую четверть, потому что, как только Учиха выйдет, госпожа Сенджу примется осуществлять свое суровое наказание, а точнее, спрашивать его о всём, что только ей в голову взбредет… Какая там формулировка у третьего закона Менделя? Итачи кивнул сам себе: «Теперь все,» — проговорил он и вышел из кабинета. Цунаде продолжила вести урок. — Мы уже выяснили, что все здесь, кроме Мей и Томико, собираются сдавать биологию, как один из экзаменов. Дейдара, ты не передумал? — женщина дождалась отрицательного кивка, мол: «Нет, не передумал,» — и продолжила. — Работы предстоит много, за этот год мы должны изучить новый материал, повторить всё изученное, прорешать варианты и написать пару пробных работ. Остальное поясню, когда расписание утвердиться, а теперь — тема урока, — она размашистым почерком написала на доске: «Эволюционная биология». — Тема не простая. Раз у нас есть провинившиеся сегодня, то послушаем их. Дейдара, расскажи, пожалуйста, что ты знаешь про эволюцию?       Дейдара тяжело вздохнул, вспоминая всё, что знал. На затворках сознания тихо отблескивала теория Дарвина. «Уже что-то,» — подумал юноша и начал отвечать. Во рту было предательски сухо, однако Дей продолжал что-то плести с очень уверенным видом. Главное — не терять уверенности, иначе — всё, конец. Цунаде слушала его, никак не встревая. Когда факты в голове закончились, а случилось это довольно скоро, юноша довольно резко замолчал, чем вызвал недовольство директора, однако женщина, похоже, была в хорошем расположении духа. Она внесла некие правки в его ответ и продолжила спокойно вести урок.       Когда через сорок минут речь Цунаде прервал звонок, она сначала не заметила этого, затем развернулась на каблуках, озвучила домашнее задание и вышла из кабинета. Дей чиркнул что-то на полях тетрадки, закину её в сумку и широкими шагами вышел в коридор. По всюду сновали школьники. Пару секунд назад кончился урок, а в коридоре уже стоял шум, который плотным пуховым одеялом окутывал и не позволял расслышать даже своего голоса. Дей прошелся дальше, к кабинету литературы, которая стояла следующим уроком. Он взглянул на побитый экран телефона и понял, что у него есть около восьми минут, а если учесть, что Джирайя-сенсей постоянно опаздывал на уроки на пять (иногда и больше) минут, то в его распоряжении имелись всё пятнадцать. Дейдара кинул СМС-ку в дружеский чат, ответ прилетел незамедлительно, у Сасори сейчас должна была быть физика, у Хидана — вторая история, оба были на втором этаже. Дей цокнул языком и поднялся по лестнице. Парни нашлись перед кабинетом истории, Сасори подпирал стену, а Хидан сидел на подоконнике, болтая ногами. Завидев друга, беловолосый хитро ухмыльнулся, но спрыгивать с подоконника не стал. — Ну спасибо тебе, дружище, ты нам урок на целых десять минут сократил, — Хидан откинулся назад, упираясь затылком в прохладное оконное стекло. Дейдара закатил глаза, уперся бедром в край подоконника и вопросительно вскинул брови. — Он вроде неплох, — Хидан, поняв намек, принялся рассказывать про нового учителя, — однако весь строгий такой и с таким пресным ебалом, словно античное изваяние оживить попытались… Материал дает неплохо, хотя по одному уроку сложно судить. Чёрт, кто вообще ставит первым двумя уроками пару истории! — Хидан почти взвыл, затем скрестил руки на груди. Сасори всё это время молча слушал и не вставлял фраз в диалог. — Он сказал, что придется подойти к нему после уроков и написать объяснительную, — Дей фыркнул. — Бесполезное занятие, сбегу, только и всего… Чем вы заняты после школы? Дейдара пристально всмотрелся в друзей, которые глядели куда-то сквозь него. Он было хотел возмутиться, как за спиной раздался уже знакомый голос. На губах Сасори заиграла улыбка, Мацураши злорадно присвистнул. — Если хотите писать объяснительную ещё и на это, то можете сбегать на здоровье, однако, при таком раскладе, я буду вынужден связаться с вашими родителями, — тон за спиной пробрал до костей, Дейдара обернулся. Только сейчас он заметил, что историк был выше него на целую голову. Дейдара неловко улыбнулся, в попытке сгладить ситуацию, большим пальцем он заломил указательный до противного щелчка в суставе. — Конечно я подойду, Итачи-сенсей, просто шутка, — с натянутой улыбкой проговорил он. Учиха удовлетворённо кивнул, затем нахмурил брови и обратился к Хидану. — Мацураши, не сиди на подоконнике, — проговорил он холодно и направился в кабинет.       Хидан нехотя слез и направился к кабинету, пробурчав что-то матерное про то, как его бесит «этот напыщенный мудак», и Дейдара был с ним солидарен. Юноша направился в кабинет литературы. Успев забежать ровно в тот момент, как прозвенел звонок, Дей был счастлив не наблюдать на месте Джирайю-сенсея, который объявился через три минуты с чашкой недопитого кофе в руках и толстой рукописью подмышкой. Остаток дня Тсукури прошел довольно обычно. На литературе они обсудили основные произведения, которые они будут проходить в этом году, затем на паре алгебры порешали простенькие уравнения, если Мадара вообще знал определение слова «простой», потом отправились ни химию, где Орочимару заменяла Шизуне-сан, а потом отправились на общество, на котором подуставший за день Нагато медленно рассказывал что-то про политические партии. День как день, ничего не скажешь. Дейдара, уставший и проголодавшийся, медленно брел с третьего этажа на второй, в голове пытаясь сформировать убедительную отмазку. История про транспорт, которая не сработала бы с давно знающей его Цунаде, теперь отлично ложилась в голове. Дей аккуратно зашел в приоткрытую дверь, пару секунд простоял, а затем постучал костяшками по косяку, чтобы обратить на себя внимание. Учиха сидел за столом, перед ним лежало три учебника, страницы которых наслаивались друг на друга в некоторых местах, один из них явно был университетским справочником, судя по его размерам и объему. Перед тем, как оповестить о своём прибытии, Дей услышал довольно отчетливое, но тихое: «Кто вообще пишет этот ужас?» Адресовано оно было, как понял Тсукури, школьному учебнику истории, в котором сенсей что-то перечёркивал или дописывал карандашом. Услышав тихий стук, Итачи наклонил голову в сторону входа и кивнул на парту перед собой. Пока Дейдара садился, историк уже достал из шкафчика в столе клетчатый лист, положил его на стол и принялся дальше вчитываться в текст уже третьего пособия, похожего на сборник экзаменационных заданий. Дей сел за парту и принялся расписывать причину своего опоздания. Что уж тут сказать, пришлось подключить всю свою фантазию. «Опоздал в связи с проблемами с транспортом. Для того, чтобы попасть в школу, мне необходимо сделать пересадку на остановке Минатовская. Сегодня я приехал на 13 автобусе на остановку уже к тому моменту как автобус 47 уехал, поэтому пришлось ждать следующего».       Подумал ещё немного, начеркал на листе парочку предложений о том, как он извиняется, и о его непредусмотрительности. Парень поставил подпись внизу листа, поднял глаза на лицо учителя. Сосредоточенный взгляд мужчины пристально разглядывал текст, его губы были поджаты, а брови — слегка нахмуренны. Он постукивал пальцами по столу и, казалось, был полностью погружен в лежащие перед ним книги. Дейдара на секунду задумался. Итачи обладал довольно красивой, элегантной внешностью, которую Дей рассмотрел еще вчера. Голубые глаза пристально следили за движениями ониксовых, которые то и дело перемещались, прочитывая строки, написанные мелким шрифтом. Палец Дейдары довольно громко хрустнул в тот момент, когда мужчина напротив сделал ещё пометку на полях и медленно прошёлся языком по верхней губе. Резкий звук вывел учителя из транса и тот с лёгким раздражением поднял глаза, столкнувшись взглядами с одиннадцатиклассником. Мужчина глубоко вздохнул и сказал спокойным тоном: — Это вредно для суставов, — увидев как ученик немного непонимающе вскинул брови, Итачи продолжил. — Хрустеть пальцами.       Дейдара закатил глаза, недовольно закусил губу и снова согнул палец до хруста. — У вас устаревшие данные, сенсей, — парень толкнулся ногами так, что стул, на котором он сидел, с противным скрежетом проехался по полу и отодвинулся вместе с Тсукури от стола. Затем Дейдара встал, бросил лист с объяснительной на стол сенсея и направился в сторону выхода из класса. Итачи нахмурился, притянул к себе лист и бросил вслед: — И не матерись в школе, — безразличный тон заставил Дея поморщиться, словно у него было что-то кислое во рту. Он молча вышел из кабинета, хотя внутри уже начал закипать от безумного раздражения. «И ведь ни один мускул у него на лице не дрогнул, — Дейдара спускался по лестнице, проклиная Итачи в мыслях. — Цунаде-сан бы уже давно раскричалась, Орочимару назначил бы отработку, а этот как каменный!»       Юноша злобно топнул ногой и продолжил спускаться по лестнице, мимо него прошел, уткнувшись в книгу, второй преподаватель математики и завуч школы — Хатаке Какаши, который, похоже, и не заметил Дея — так он был погружен в свою книжонку. Хоть он и был намного более позитивным и открытым, чем Мадара-сан, материал давал такого же уровня, совсем немного проще, и отличался от остальных учителей тем, что всегда носил чёрную тканевую медицинскую маску, хотя, не сказать, что часто болел. Дейдара вышел в коридор и направился на улицу.       Какаши прошел по ступеням на второй этаж и зашел в кабинет без стука, поддел стул за спинку и поставил рядом со столом Итачи. Тот сделал ещё пометку, поправил очки и поднял глаза на знакомого. — Достань чайник из нижнего шкафчика, — улыбнулся глазами Хатаке. — Он остался от предыдущего учителя.       Итачи повиновался. В том же шкафу оказались пакетики с чаем в количестве пяти штук и три старые кружки с каких-то олимпиад, принадлежавшие выпускникам когда-то. Электрический чайник тут же оказался включен в розетку, Какаши залил туда воду из купленной в столовой бутылки и всмотрелся в нового преподавателя. «Первый день работает и уже классный руководитель, — задумался Хатаке, — так утомительно, наверное… — но вслух ничего пока не сказал». — Как первый день? — вопрос образовался довольно быстро. — Ничего особенного, — Итачи, казалось, был совсем не заинтересован в диалоге. — Есть там один проблемный, конечно, но ничего страшного, как-нибудь справлюсь… — Какаши кивнул своим мыслям, он сразу понял, про кого идет речь. — Дейдара всегда был не самым простым ребенком, но за последние два года уж совсем испортился, — мужчина перехватил только вскипевший чайник и залил пакетик с черным чаем у себя в кружке. — На сколько я знаю, его родители вообще не хотели, чтобы он тут доучивался, требовали, чтобы он в колледж ушел и на подработку устроился. У них семья не самая благополучная, вроде, ты будь с ним помягче, — Итачи сурово устроился на коллегу. — Это не повод опаздывать на уроки и материться на каждом шагу… — мужчина сжал свою кружку в руках и глубоко вздохнул. — У меня завтра с ними урок, постараюсь что-нибудь узнать про этих ребят.       Какаши с весельем наблюдал за тем, как Итачи берет клетчатый листочек с объяснительной, пробегается глазами по тексту и выбрасывает его в объемную картонную коробку с надписью «МАКУЛАТУРА», которая успела тут появиться сегодня утром. На вопросительный взгляд Какаши, мол: «Чего там он накалякал в своё оправдание?» — Итачи ответил односложно. — Транспорт, — наверное Какаши сегодня прикроет этого блондинистого засранца, который просто проспал выход, ведь Хатаке знал, что Дейдара живет от школы в пяти, максимум — десяти, минутах ходьбы.

***

      Дей шел, устало потирая шею, и периодически переходил из одного двора в другой. Домой идти не хотелось, а на улице стоял такой прекрасный облачный день, что не прогуляться было бы ужасной ошибкой. Юноша прошел уже несколько кварталов, закурил сигарету и свернул в очередной двор. На телефон пришло уведомление, писала кузина, спрашивала, как у него дела. Дейдара многозначительно сделал затяжку, разблокировал телефон и отправил такое же многозначительное «нормально». Подумав ещё тридцать секунд, добавил: «Учитель по истории новый. Сама как?» Юноша уселся на скамейку под дерево, распустил туго затянутый хвост и сключил музыку. Пока он слушал первую песню, на телефон пришло ещё пять сообщений от двоюродной сестры. Дей докурил сигарету, потушил бычок о борт скамьи и принялся отвечать на вопросы. Сестрица Что? Погоди… Как его зовут?

Учиха Итачи

Сколько ему лет?

Не знаю, не больше 30, наверное…

Он хорошо рассказывает?

Не знаю, пока не был на его уроках

Он красивый?       В голове что-то довольно звонко упало. Дейдара цокнул языком, затем проклял «этих девчонок с их дебильными вопросами», а потом действительно глубоко задумался. Пока он сидел там, всего в метре от Итачи-сана, Дейдара смог рассмотреть его довольно хорошо и понять, что ему хочется смотреть на этого человека всё больше и больше. Действительно, Дей подумал, что Учиху было приятно рассматривать, огромным удовольствием было следить за уверенными движениями этих аристократичных пальцев, сжимающих карандаш, за плавными перемещениями глаз, следящих за текстом, и за легкими покачиваниями волос, развивающихся под слабыми порывами ветра. Дейдара отдернул себя, затем открыл сообщество школы, в котором уже успели выложить фото с первого сентября, нашел пару фоток с Итачи и всмотрелся. Ничего нового из этих фото он не узнал, лишь подтвердил у себя в голове уже имеющиеся факты. Затем юноша чиркнул в чат с сестрой одинокое «да», встал с насиженного места и пошел дальше по дворам. На телефон громко пришло сообщение от начальника. Отлично, он нашел себе занятие на сегодняшний вечер! Юноша поплелся в сторону галереи.       Вывеска галереи почти светилась на фоне серой стены, кроваво-красная и яркая. Подросток взял за ручку стеклянную дверь и завалился в светлый просторный коридор, в котором сейчас было совсем пусто. Картины с предыдущей выставки он снял в прошлую субботу, а новые ещё не успел повесить. Он прошел на лево, открыл подсобку, внутри штабелями лежало пятнадцать завернутых в полиэтилен и бумагу, замотанных скотчем картин, больше половины из которых в длину было больше его роста. Дейдара спокойно оглядел фронт работы, достал из сумки канцелярский нож и принялся по одной распаковывать холсты. От начальника поступила инструкция «быть как можно аккуратнее, потому что автор полотен - очень капризный молодой человек». Бумага приятно хрустела под пальцами и заламывалась, когда он её прорезал. Когда он окончательно распаковал первую картину, то принялся её рассматривать. Абстракция, выполненная в красно-черных тонах, больше походила на изображение ада: силуэты людей цвета запекшейся бычьей крови и, как вишенка на торте, растекающийся в самом центре картины красно-бурый глаз. В голове пронеслось: «Мерзость.» В углу картины стояла роспись, выведенная аккуратной желто-золотистой краской. Тоби.       Странный псевдоним. Дейдара уже собрался подхватить картину и отнести её в главный зал, как за спиной раздался бархатный голос. — Нравится? — Дейдара вздрогнул, повернулся и рефлекторно отошел на пару шагов назад, больно врезался бедром в стол.       Мужчина в дверном проеме выглядел также странно, как звучал его псевдоним, у него были коротко отстриженные черные волосы, темные округлые глаза, а половину его лица закрывала… Маска? Что-то на подобие. Плотный тканевый овал оранжевого цвета с осторожно выведенными черными линиями, образующими спираль, прикрывал его правый глаз. Он стоял, опираясь на дверной косяк, и надменно улыбался. Дейдара нахмурился, затем устало усмехнулся. — Не любитель абстракционизма, — он скрестил руки на груди и вскинул подбородок. — Это жанр не для всех, понимаю, — мужчина подошел, провел подушечками пальцев от одного угла картины до другого, — он позволяет… Довольно любопытным образом вскрывать проблемы современного общества, не говоря о них напрямую.       Мужчина подошел к нему на расстояние одного шага, он был сильно выше, поэтому надменно наклонил голову, чтобы рассмотреть лицо собеседника. На фоне широкоплечего мужчины невысокий, нескладный подросток выглядел совсем нелепо. Дей попытался отойти, но уперся бедрами в стол. На него смотрели с интересом, это Тсукури считывал точно. — Дайте мне доделать мою работу, хорошо? — он вскинул брови, напряженно посмотрел на него исподлобья. — Вы ведь не хотите задерживать собственную выставку, господин Тоби? — почти прошипел он, ухмыльнулся, обнажив ряд белых зубов.       Мужчина басисто рассмеялся, от этого смеха по спине Тсукури побежали мурашки. — Хорошо, парнишка, пока-пока! — он растянул губы в улыбке, развернулся и вышел из подсобки.       Стоило только двери за мужчиной захлопнуться, как Дейдара громко сглотнул и почти сполз на пол. Бывают же сумасшедшие люди в мире! Если бы к нему на улице так подошли, то он бы уже давно разбил собеседнику нос, однако работу терять ему вообще не хотелось. Он поджал губы, подошел к стопке с картинами, подхватил верхнюю и отправился вывешивать её в центральный холл. Тяжелая, черт её дери…       Закончил Дейдара ближе к двенадцати ночи, с громким вздохом потянул спину, которая громко захрустела, вышел, запер двери галереи на ключ и закурил.