Симбиоз потерянных душ: Разлом цикла.

«Возьми за руку монстра под своей кроватью — он тот, кто знает о тебе больше, чем ты сам. Приручив собственного демона, можно не бояться чужих.»

***

Бульканье чернил ни на минуту не переставало докучать слуху простому обывателю. Казалось, они сочились отовсюду, из каждой малейшей трещинки, из каждой закрытой двери... Но того, кто сам стал чернильным созданием, эти мантры про смертельно опасную студию больше не напугают. За полчаса Генри таки смог ровно держаться на ногах, и уже без помощи стены мог свободно ходить по коридорам. Как и велел ему Демон, он стер с лица и рук остатки чернил, чтобы не выдавать свою причастность к нему. — Почему мы должны скрываться? — Спросил он тогда его. «Пока цикл не ведает, кто его нарушил, он будет ощупывать себя, словно слепец. Этого времени нам вполне хватит, чтобы натворить еще больший беспорядок», — Ответил Демон из глубин его сознания, и Генри нервно поежился, когда начал ощущать на спине мурашки от вибрации его басистого голоса. Все еще ужасно непривычно слышать Демона где-то внутри себя, в голове, в разуме — вообще везде, во всем своем теле. Четко ощущались перекатывания и волнообразные движения густых чернил меж мышц, чужие мысли, посетившие человеческий мозг, а так же это чувство нескончаемого голода, которое, казалось, невозможно было утолить. Только недавно они прикончили человека по имени Сэмми, и все равно даже после такой крупной трапезы желудок требовал чего-то большего. С неохотой Генри подумал о том, что ему действительно придется рано или поздно к этому привыкнуть, уподобиться чернильной твари окончательно, переступить через человечность и просто жрать, рвать, убивать, вгрызаться... Теперь, надо признать, потерянные — его основной рацион, и никакие супы не смогут утолить этот нескончаемый голод Чернильного Демона. Не просто так ему даны клыки; как однажды он разорвал ими Сэмми, так придется поступать и с остальными тварями. Пугающая перспектива, совершенно непривычная, и Генри шумно сглатывает, когда на миг представляет, что действительно вновь убивает кого-то... «Боишься?» — Демон мигом уловил настроение Генри, а тот в свою очередь почувствовал, как несколько чернильных жгутов изнутри разрастаются вдоль спины и мягко вибрируют, успокаивая. В ответ Демону Генри качает головой: — Нет. Не столько боюсь, сколько... Непонятна мне эта ситуация. Хорошо, зачем скрывать свою силу я понял — нельзя показывать нашу девиантную связь, верно? — Генри не хотел врать Демону — понимал, что это бесполезно, — но и открывать ему сейчас свою душу тоже не было желания. Словом, Генри решил замять ситуацию насчет того, что он сейчас ощущал, и Демон, хоть и почувствовал эту тяжесть в душе Генри, перечить не стал. Он чувствовал, как еще с опаской его новоиспечённый хост относится к нему. «Верно. Девиантная связь впервые увидела свет, до этого Джоуи лишь допускал, что такая связь возможна.» — Отвечает Демон, тяжело вздохнув, но уже после его внимание привлекает интересный отголосок в душе Генри, такой теплый и нежный, что Демон сам удивился такой перемене. Оказалось, по пути он заметил плюшевого Бенди на стеллаже и решил не отказывать себе в удовольствии немного его потискать. — А можно поподробнее про эту девиантную связь? — Спросил Генри, когда невозмутимо качал и наклонял плюшевого Бенди то в одну сторону, то в другую, а после нажал ему на животик, и тот тихо пискнул. «В девиантной связи контроль над телом осуществляют как душа, так и сосуд, то есть у нас с тобой равные права друг перед другом. Никто никого не подавляет, никто не является пассивным. Мы существуем в едином порыве, вместе держим контроль и вместе анализируем, двигаемся, чувствуем. По сути, наши с тобой роли души и сосуда условны, они не так важны, как в истинной связи. Это вся разница между истинной, где контроль осуществляет одна лишь душа, а сосуд подчиняется.» — Отвечает Демон, после чего тихо хмыкает, наблюдая за безмятежно резвящимся с игрушкой Генри. Он чувствовал, что Штейн слушает его, причем неожиданно внимательно, что не могло не польстить Демону. Но и одновременно с этим его забавлял факт того, что к нему Генри еще относится с опаской, а его мини-копию при этом свободно тискает. Тогда вслед за первой фразой он, ехидно ухмыльнувшись, добавляет: — «Мне приятно твое внимание», Стоило это сказать, как Генри застыл на месте, демонстративно закатив глаза. Поняв посыл фразы, он уже хотел сгоряча кинуть эту игрушку в наглого Демона, но вспомнил, что он вообще-то у него внутри, в теле. Можно было разве что польстить пустоте, кинув игрушку в простую стену, но толк? Виновник-то торжества сидит в чужом теле, как в танке; ни ударить, ни отнять. Тогда рука Генри обречённо опускается, а следом он слышит, как тихо злорадствует его напарник. «Досадно, да?» — Смеется он, когда сквозь их связь чувствует, как недовольство Генри растет с каждым его смешком. — «Возьми его с собой, кинешь в кого-нибудь другого», — Добавляет он с явной ухмылкой на лице, которая быстро сменяется недоумением, когда Генри с силой сдавливает плюшевую голову Бенди, да так, что острые когти слегка порвали швы, и из них начала просачиваться вата. — С тобой будет то же самое, если не заткнешься, — Цедит Генри, выдавая характер своих мыслей грозным рычанием, а после все же прячет игрушку за пазуху. Однако же игрушка действительно могла пригодиться, даже в гневном состоянии Штейн еще мог мыслить рационально. После раздается тихий, но отчетливый смех из сознания, от которого Генри недовольно цыкнул и ускорил шаг. Он ему, значит, угрожает расправой, а тот смеется? «Вот это номер.» — Весело комментирует Демон. А Генри, проглотив свой гневный порыв, лишь поджал губы, чтобы сдержаться и не ударить самого себя. Хорошо, что Демон не мог читать мысли, иначе бы точно удивился тому, сколько разных слов знает Штейн. «Даже не знаю, как я это пережи- А-а-а-а-а!» — А-а-а-а-а! Генри и Демон закричали почти одновременно, когда на горизонте прямо перед ними из ниоткуда появился картонный Бенди. У Штейна чуть сердце не выпрыгнуло из груди, когда он, вернувшись из мыслей в реальность, застал перед своим лицом большую улыбающуюся мордашку, которая, казалось бы, не должна пугать от слова совсем. Тяжелую одышку сопровождал нервный смех, который перешёл в настоящий, когда Генри осознал всю абсурдность ситуации. «Трусишка Генри», — Игриво подметил Демон, сам при этом тоже стараясь уравнять сбившееся дыхание. — Ты первым завизжал, я испугался лишь твоих воплей, — Парировал Генри, ухмыльнувшись. Между строк в нем читалось некоторое удивление от самого себя; раньше бы он в силу характера не стал бы с кем-то разговаривать такими фразочками, даже с Чернильным Демоном. И хоть ничего сверхъестественного Штейн не сказал, но даже подобное ему было несвойственно. А уж когда сквозь связь в Демоне начала проглядываться доля смущения, Генри и вовсе собой загордился. Кажется, собственная реакция на простую картонку заставила Демона проглотить язык. — Чернильный Демон испугался картонки самого себя, — Ехидно подметил Штейн, когда по телу чернила начали течь более неспокойно. Вдруг захотелось прыгать на месте и радоваться, словно маленький ребёнок, потому что в коем-то веке Генри смог пробить идеальную защиту и репутацию Демона, но он вовремя спохватился, поняв, что это будет выглядеть глупо. Все же они с Демоном не так близки, чтобы вот так друг с другом дурачиться. И что это Генри внезапно так обрадовался?.. «Человеческие эмоции ужасно непредсказуемы.» — Пояснил Демон спокойно, но ощутимо с некоторым стыдом. Само собой, именно так будет выглядеть тот, чью гордость так бессовестно задели. — «Мне не свойственен страх, но теперь, когда я часть тебя, мной начинают овладевать совершенно незнакомые мне чувства. Едва я увидел простую картонку, как все во мне встрепенулось. Ужасное чувство. И как вы, люди, живете с этим?» Генри неопределённо пожимает плечами. — Привыкай быть человеком, Демон. — Он вновь одаривает его злорадной ухмылкой. «А ты — чернильной тварью», — Отвечает ему Демон, швырнув рукой свою картонную копию куда подальше. — Да-да, конечно... Трусишка, — Улыбнулся Генри, пока Демон издаёт тяжелый вздох. «Теперь будешь до конца жизни мне это припоминать?» — Кто знает, кто знает... — Беспечно пожал он плечами, когда вновь тронулся с места. Примерно такой диалог велся между Генри и Демоном, когда они неспеша проходили сквозь коридор, залитый чернилами, ведущий прямиком в музыкальный отдел. Второй фрагмент сценария вот-вот начнется...

***

Генри уже почти свыкся со своими нечеловеческой формы ногами и уже отлично держал равновесие, проходя по нескончаемым коридорам и поднимаясь по множеству лестниц. И вот, совсем скоро Генри и Демон наткнулись на первые признаки того, что они все же шли по правильному пути — пентаграмма, тарелки с подношениями и свечки везде, где только можно, горящие и негорящие. Только зайдя в эту область, Демон сразу подмечает некоторую изменчивость царящей атмосферы. Она совсем не та, что раньше, и точно некто посторонний зашёл сюда, навёл здесь свои порядки и ушел. Пространство, структура, энергия, витающая в воздухе, — все, что не улавливали человеческие рецепторы, — оно казалось совсем иным, будто бы тот, кто навел здесь порядок, еще даже не успел уйти отсюда... «Обычно мы приходили сюда гораздо раньше. Коридоры изменили направление? Или... Оно уже здесь?..» — Размышлял Демон, пока Генри деловито расхаживал по смежным комнатам, рассматривая всю атрибутику этой области. Про себя он отметил, что чернильные вены в этом месте более развиты, они широкие и очень выпуклые, словно показывали всем своим видом, что могут в один присест разломать надвое любопытного человека. Генри уже хотел было подойти поближе, но вдруг что-то изнутри кольнуло его в бок, а после послышалось недовольное шипение Демона. Посыл его действий нельзя было спутать ни с чем: подходить, и уж тем более рассматривать эти вены — нельзя. Все вокруг гремело, гудело и дребезжало, и пусть звуки определенно точно исходили из этих комнат, но такими тихими они были, нагнетающими, нагоняющими панику, как будто что-то большое зарождалось в стенах студии и молча поджидало, выискивало, анализировало. Что-то живое, бесформенное и большое... Нет, гигантское. Оно здесь, ощущение его присутствия четко отпечатывалось на каждом участке кожи, и тело невольно покрылось отчетливыми мурашками. «Цикл точно что-то подозревает. Он решил проверить даже логово Сэмми, хотя прекрасно знает, как этот музыкантишка предан своему делу. Ситуация еще более неспокойная, чем я думал... Может, цикл уже в курсе, что он умер раньше времени? Не думал, что он так скоро спохватится своих марионеток...» — Продолжал Демон свои раздумья, но только он начал чувствовать исходящую от Генри сильную волну страха, тут же замолчал. Сам того не понимая, он нагнетал обстановку, и чувствительное человеческое сердце начало биться быстрее. Сердце, по скорости работы которого цикл вмиг может считать эмоции своей марионетки и понять, кто и что их вызвало. «Забудь, что я сказал. Просто спокойно иди дальше, не вызывая подозрений», — Демон попытался тут же сгладить углы, но, кажется, сделал только хуже. Теперь Генри смотрел куда угодно, но не на ветви, боясь словно встретиться взглядом с тем, кто сидит среди них. Теперь его поведение более неестественное, если ничего не предпринять, остаться незамеченными не удастся. Если чернильные ветви — это глаза цикла, значит, он здесь, наблюдает, смотрит, все ли здесь в порядке. Как и говорил Демон, он действительно выискивает брешь, и если вдруг поведение Генри покажется ему странным — тут же расправится с ним, расплющит этими самыми ветвями шириной в человеческую ногу. Им нельзя показывать того, что они находятся в связи. Нельзя, иначе ветви цикла больше не смогут оставить их в покое... «Оно скоро уйдет. Веди себя естественно, прекрати бояться, пока оно не считало твои эмоции. Просто иди вперед, как сказано в твоем сценарии. Делай вид, что не видишь его, иначе оно поймет, что ты сошел с роли. Не показывай, что ты боишься быть замеченным.» — Продолжал пытаться успокаивать Демон, чувствуя, что сейчас Генри внимает его речи, ждет дальнейших указаний, ибо ни разу за все время пребывания в этом цикле ему не приходилось иметь дело с подобным сюрреализмом. Неужели это нечто все это время было рядом, существовало вместе с ним, пока он совершенно не подозревал о таком соседстве? — Куда? — Одними губами спросил Генри, когда решил повернуться к ветвям спиной, чтобы вообще их не видеть. Штейну думалось, он поступает естественно, как любой нормальный человек, зашедший в тупик. Просто развернуться и пойти дальше же выглядит достаточно правдоподобно, ведь так? Страх заглушал любые рациональные доводы. Сейчас даже в таком простом действии Генри видел подвох. «Дальше. Включи запись Сэмми и слушай ее, как и положено по сценарию. Думаю, когда оно увидит, что бреши здесь нет, то уйдет. И не бойся, оно не видит в тебе ничего подозрительного. Пока что.» «Обнадёживающе...» — Думает Генри, стараясь не показать недовольства на лице, стараясь в принципе не делать ничего противоестественного. Ровно, без резких и странных движений он идет в следующую комнату, где располагались ящики, на которых стояли свечки с истекшим воском, пару тарелок с чем-то нелицеприятным, Бенди, вырезанный из бумаги и сама запись посреди всего этого ритуального нечто. — Боже мой... — Высказал Генри вполне натурально, что было на уме, то и произнес. Возможно, эта его эмоция даже сыграет им с Демоном на руку. Действительно, сложно сохранять хладнокровие, когда приближаешься к вещам, явно использовавшихся для призыва. Сэмми, помнится, всегда был со своими странностями, но Генри никогда не предполагал, насколько он может быть поехавшим. Штейн сжал руку в кулаке, чтобы не демонстрировать когти, и включил костяшкой среднего пальца кнопку воспроизведения. Голос Сэмми звучал знакомо, гармонично, как обычно и бывало у людей, тесно связанных с музыкой, и все же проскальзывало в этой интонации какая-то слащавость, нечто, провоцирующее новую волну мурашек по спине. С таким фанатизмом он рассказывал о своем Лорде, о его чернильной, высокой фигуре, что Генри по-настоящему стало дурно. Сопоставив в голове факт когда-то проводимых обрядов и эту по-своему жуткую запись, тело Штейна сильно передернуло, да так, что его напряжение передалось и Демону, хотя он знал Лоуренса гораздо дольше, чем Генри, и уже привык к его выходкам. Но Демон для себя усвоил одну важную деталь: в связи нельзя быть порознь. Ты либо чувствуешь то же, что и твой напарник, либо связи между вами нет вовсе. Он чувствовал, как в голове Генри сильнее укореняется мысль: Сэмми Лоуренс — поехавший псих. Не успела запись договорить, как из соседней комнаты послышался будто бы треск веток. Это чернильные вены отступали, уползали под потолок и просачивались в углы. Цикл ничего не заподозрил, и теперь он мог спокойно переместиться в следующие комнаты — искать брешь дальше. Только после этого Сэмми в записи договорил: «... Но любовь жестока. Достоин ли я благословения?» Затем раздается щелчок кнопки, означающей конец записи, и как только в комнате повисает гробовая тишина, означающая полное отсутствие всяких непрошенных гостей, Генри облегчённо, шумно выдыхает. — Боже! Я думал, что упаду прямо здесь в обморок! Ты бы знал, как от страха у меня сжалось все несжимаемое! Ты не предупредил, что эта хрень такая внезапная. — Выпаливает Генри, оперевшись рукой о стену. Поток сдерживаемых эмоций слишком быстро пронзил его, и ему стало несколько дурно. То, чего он сейчас натерпелся, было в разы сильнее любых фильмов ужасов. А уж следующие слова Демона и вовсе вышибли землю из-под ног Штейна: «Нам невероятно повезло. Мы сейчас буквально чуть не попались.» — Голос Демона какой-то отстранённый, будто бы сейчас он прокручивал все, что случилось, в голове. — А что случилось? — Поинтересовался Генри, нахмурившись. «Нам повезло, что цикл не стал дожидать конца записи Сэмми и ушел раньше. В конце своей реплики, согласно сценарию, Лоуренс должен повторить эту самую реплику повторно, но уже в реальности. Как ты понимаешь, прямо сейчас этого просто не произошло, потому что мы его убили.» Масштабность минувшей проблемы так быстро еще никогда не доходила до сознания Генри. Тут же он вспомнил свои прошлые циклы, в которых Сэмми действительно сначала в записи риторически вопрошал, достоин ли он благословения, а уже после эта же реплика доносилась, казалось, из всех уголков комнаты. Получается, они действительно были на волоске от разоблачения. — Почему ты не подумал об этом с самого начала? — Повысил голос Генри, когда в некотором гневе ударил кулаком по стене, образовав трещину. «Как раз подумал. Не суди обо мне как о том, кто действует на одних инстинктах. Я знал, что будет существовать определённый риск, но у нас не было выбора. Если бы мы прошли мимо записи, цикл бы точно посчитал это странным, не находишь?» — Да, вынужден признать, ты прав... — Медленно и как-то виновато отвечает Генри, осознав, что только что он позволил себе усомниться в том, с кем создал связь, и кому должен беспрекословно доверять. Но вместо того, чтобы разобраться в ситуации, Генри вновь предпочитает поскорее замять эту тему и сузить образовавшуюся пропасть чем-нибудь другим. — Что же, я полагаю, делать нам здесь больше нечего, до музыкального отдела рукой подать, так что, думаю, нам стоит пойти дальше. Бодро начавшийся новый разговор не воодушевил Демона. Было где-то глубоко в его душе едкая горечь, которую он хотел тут же проглотить во избежание трудностей. Генри чувствовал: если бы не потребность в сохранении связи Демон бы точно разозлился не на шутку, не простил бы Генри эти сомнения. Но вопреки ярости, которая так присуща Чернильному Демону, он лишь тихо отвечает: «Думаю, мы еще притремся друг к другу.» Чернильный Демон удивлял Генри все больше и больше. Он не понимал, как ему удаётся одновременно и быть свирепым владыкой этих мест, и рассудительным напарником простого человека? Только что, Штейн уверен, он чувствовал мощный, горячий поток гнева, но он тут же подавляется чем-то менее тяжёлым — спокойным. Так вот, значит, насколько Демону важна эта связь. Ради нее он даже готов переступить через гордость. Однажды он уже позволил себе страшное унижение — стал союзником человека, — но Штейн уверен, это не предел. Казалось, он готов был разрушить себя и воссоздать с нуля, лишь бы стать подходящим для Генри сосудом. Желание Демона поскорее выбраться отсюда... Ее масштабы пугали Генри. ... А может, не в этом было дело? «Что-то не так?» — Спрашивает Демон неприлично вовремя, прямо в момент, когда Генри начал копать вглубь мотивов своего напарника. И пусть не особо заметно, но стало растекаться по телу мелкими ветвями вибрирующее чувство чужого беспокойства, и у Генри появляется впечатление, словно только что он открыл чей-то личный дневник. Выходит, Штейн думал в правильном направлении? — Да не, ерунда какая-то в голову пришла, — Отмахнулся он, почти сразу пресекая любые зачатки новых мыслей на корню. И пусть эта тема вызвала интерес у Штейна, он предпочел всё-таки на время с ней распрощаться. Новый конфликт с Демоном будет ему явно не на руку. Для правдоподобности Штейн действительно быстро начеркал в голове набросок какой-то случайно пришедшей к нему фантазии, которой он, в прочем, сам удивился. — Я вдруг подумал, а что, если спортивное тело Сэмми обусловлено тем, что он просто хочет произвести на тебя впечатление? — Озвучил Генри свой только что пришедший в голову бред, из-за чего даже рассмеялся. Демон же лишь прыснул, тихо и басисто посмеиваясь. «Готовится принести себя в жертву, не иначе.» — Комментирует Демон с какой-то слабой, грустной ухмылкой. Быть может, он и нашел какой-то подвох в поведении Генри, но, кажется, снова, чтобы не портить связь, решил просто это проигнорировать. А может, за этим стояло нечто иное — Штейн не мог наверняка описать такие глубокие чувства тогда, когда их связь такая неполноценная, и еще многое от сознания Демону ему априори не будет известно. Стало быть, первое время им действительно придется играть в «Кошки-мышки» и ждать, когда один поймает другого за хвост и вытрясет всю правду. Но правда эта вскроется, оба понимали, нескоро, и потому Демон, пусть и не сразу, но смог переключиться обратно, в свое привычное настроение: «Ну? Так мы пойдем? Лестница прямо перед нами, давай не будем тормозить.» И Демон перехватывает контроль над телом, начав шагать непривычно для Генри быстрым шагом, поначалу по привычке прихрамывая, но потом, так как теперь его ноги полностью здоровы ввиду симбиозу, приспособился ходить ровно. Под аккомпанемент непонимания Генри Демон переступает сразу через три ступени, и таким образом быстро оказывается по колени в очередных чернилах, что залили новый коридор на пути. «Постой, так нам же надо нажать на рычаги, чтобы дверь в музыкальный отдел открылась!..» — Восклицает Генри из сознания Демона, когда он тяжко передвигается сквозь вязкую субстанцию, минуя тонущие в ней доски. После слов Генри он останавливается, призадумавшись, а затем смотрит на механическую дверь с какой-то хитрой ухмылкой и заявляет: — А я тебе на что? — Демон горделиво проходится кончиком языка по клыкам, а после в стену, к которой он стоял спиной, вгрызается когтями прямой руки, и чернильные щупы тотчас же начали разрастаться по всей ее деревянной поверхности. Они мигом переползли на потолок, просочились в каждую щель, древесное волокно, и уже за несколько секунд смогли оплести собой чуть ли не всю комнату. — Пока цикл не видит, можно немного и посвоевольничать. Генри смотрел на все это с немым восторгом. Прямо сейчас, если так подумать, Чернильный Демон, собственной персоной, оплел все пространство этой области студии, его чернила проглядывались везде, где только возможно. Тут-то Штейн и вспомнил тот самый чернильный щуп, поймавший его ногу в момент, когда он только-только хотел наступить на то, что его бы в ту же секунду сожрало. Что ж, теперь Генри лучше понимал, как в прошлых циклах Чернильный Демон так быстро добирался до него. «Мы бы и стену пробили, будь на то наша воля, я прав?» — Подколол того Генри, не отрывая взгляда от массы щупов, более плавных и шершавых, нежели эти противные гладкие чернильные вены с их резкими очертаниями. — Абсолютно. Жаль, за нами ведется наблюдение... Демону явно доставляло это непонимание вперемешку с восхищением со стороны Генри, ему нравилось, что тот вовсе не боится его могущества, как тот же надоедливый Лоуренс. Напротив, все сильнее в Штейне растекалось это опьяняющее Демона чувство собственности, что вся эта сила принадлежала и ему тоже, и Генри мог в любой момент ей воспользоваться. Вот так, вновь поймав Штейна на любовании и восхищении их связью, Демон подтолкнул того изнутри и с некоторой колкостью добавил: — Не бойся, и тебе дам порулить этой штукой. На что Генри уже хотел не менее колко возразить, однако дверь очень вовремя открылась, и перед ними наконец предстал во всей своей красе музыкальный отдел. Медленно войдя в него, Генри сразу ощутил витающий в воздухе запах металла и книг — весьма странное, отвратительное сочетание. Спертость воздуха тоже играло свою роль, заставляло Генри и Демона не стоять на месте, а пройти дальше, исследовать эту область более детально, и с каждым новым шагом оба понимали: здесь что-то не так. — Разве дверь в репетиционную не была заперта? — Подметил Генри, когда медленно направился в ту сторону, попутно оглаживая рукой трещины на стенах и умозаключая, что они могли быть следствием проникновения в них чернил. Много где осыпалась штукатурка; там, где, как помнил Генри, было все аккуратно и ровно, теперь виднелись мелкие дырочки в стенах, словно плачущие чернильными слезами, и где-то за стеной слышалось гудение, что-то между звуком от работающей машины и сдержанным человеческим ревом. Были эти самые дырочки в стенах проделаны насквозь или нет — Генри проверять не хотел. Его вдруг посетила мысль, что если он захочет заглянуть внутрь, то из отверстия непременно выскочит какая-нибудь игла и проткнет глазное яблоко. И опасения были не мнимыми, напротив, всем существом Штейн ощущал где-то за стеной чье-то существование, чернила внутри его тела начинали неспокойно пульсировать, когда он подходил к ней ближе. «Да, я тоже чувствую за стеной нечто инородное. Не обращай внимания, иначе оно догадается и о твоем существовании», — Осторожно объясняет Демон, стараясь не запугать Генри, как в прошлый раз. — Это не цикл? — Штейн не сводил глаз с маленьких отверстий. Ему все казалось, что кто-то мог оттуда выскочить прямо на них, проникнуть сюда в уменьшенном виде, а затем разрастись до колоссальных масштабов и поглотить своей тьмой все материальное... «Нет. Это что-то, чего ты никогда прежде не видел и не должен. Забудь о нем, и оно исчезнет. Оно живет лишь благодаря тому, что кто-то начинает о нем вспоминать.» — Поспешно поясняет Демон, а затем с силой заставляет Генри отвернуться от отверстий, что было весьма непросто; Штейна как будто приклеили взглядом к ним, завели в некий транс, который, Демон уверен, был не просто фокусом фантазии. «Видишь? Оно хотело, чтобы ты посмотрел сквозь отверстия. Если начнешь всматриваться в бездну, то и она начнет всматриваться в тебя.» — Заметив потерянность Генри, то, как тяжело он возвращается в реальность, Демон начинает гладить того по плечу чернильным щупом. Только что его хоста чуть не лишили здравого смысла всего одними маленькими точечками в стене, но Демон слишком хорошо знал это существо, чтобы быть таким беспечным. Генри, само собой, не мог видеть его во время путешествий по циклу, но Демон находился в студии гораздо, гораздо дольше. Она стала для него и домом, и темницей одновременно, и всех здешних тварей он знал особенно хорошо. А конкретно эту он сам и породил, из собственных чернил. Ему Демон даже дал имя, но говорить его Штейну не стал — так он точно не сможет выкинуть это существо из головы. — Боже, здесь так много незнакомых мне монстров... — Отдышавшись, выговаривает Генри, машинально взяв Демона за тот щуп, что находился на плече. «Они любят внимание. Просто игнорируй их. Когда ты проходил цикл в одиночку, они тебя не трогали, потому что ты о них никогда не слышал и не ведал, что они такое. Но с появлением меня в твоем теле — существа, который прекрасно о них знает, а некоторых даже самолично создал, — они начали напоминать о себе. Слушайся меня, и они тебя не тронут.» — Чернильный щуп Демона начал ободряюще переплетаться с пальцами Штейна, однако сам Демон слегка удивился, когда после этого жеста Генри мигом отдернул руку. «Ты чего?» — Не понимал Демон. У него действительно не было никаких предположений насчет того, что он сделал не так. — Этот жест носит... Интимный характер. — Произнес он несколько сдавленным голосом, а после неуверенно тронулся с места, в репетиционную. «Боже, люди находят подвох даже в простых касаниях...» — Недовольно прорычал Демон, и чернила внутри Генри стали ощущаться все более дерганными. Еще пару минут Штейн бродил по репетиционной в полной тишине, но в конце концов ее нарушил вопрос Демона, поставивший Генри в тупик: — Что вообще значит это слово? Опасность? И на этом моменте Генри не сказать, что горел от стыда, а, скорее, злился вместе с Демоном. Внезапно для себя он осознал, насколько сильно его бесит это незнание Чернильным Демоном элементарных человеческих особенностей психики. Настолько зеленым его рогатый напарник был в этом плане, что даже не знал смысл такого простого слова. Опускаться до объяснений Генри совершенно не хотелось, а потому, прикусив в порыве чувства неудобства язык, процедил: — Да, опасность. На что получил незамедлительный ответ: «Опасность? От простого касания?» — Все, молчи, тема закрыта. — Резко рявкнул на него Штейн так, что Демон с непривычки ощутимо дрогнул, а точнее — его чернила в теле Генри. И этот маленький жест со стороны Демона вдруг напомнил Штейну, что он совсем не должен злиться за него за банальное незнание, ведь он действительно не понимал, за что его так огрели порцией грубости. Вновь в голове Генри возникает их основная цель: сбежать. Но пока их связь не окрепнет, пока Штейн не перестанет во всем подозревать Демона, они не смогут даже близко подойти к этой цели, и потому, вновь почувствовав себя идиотом, Генри виновато добавляет: — Но все равно спасибо, что спас. И прости, что вспылил. Мягкое поведение рядом с Демоном казалось Штейну чем-то непривычным, странным, ведь он знал, насколько свиреп его напарник, что он мог разорвать в клочья за считанные секунды любого, кто бы стал препираться с ним, но Генри он все прощает. С Генри он переступает через свою природу и старается быть учтивым, а что же он сам? Почему он все еще не делает первый шаг? На мгновение Генри все же позволил себе быть более уязвимым, или лучше сказать, открытым перед Демоном, и тот, только уловив эти эмоции в душе Штейна, смягчился. Секунда, и вот, Генри снова чувствует на себе его чернильный щуп, но уже на голове, где он весьма размашисто портил прическу Штейна. «Ладно, так и быть, прощаю», — Демон звучал задорно и бодро, когда трепал щупом Штейна по макушке, словно старший брат. Генри же со своей стороны чувствовал себя немного неловко, и Демон, посчитав, что Штейн опять счел его действия этими самыми «интимными», «опасными» (для Демона это был один фрукт), нарочно начал трепать причёску несчастного сильнее. Кстати, за эту их маленькую ссору что один, что второй все же смогли позабыть о том существе за стеной, и его гудения больше не было слышно. — Да все, хорош, ты так дырку во мне просверлишь! — Взмолился Генри, закрыв голову руками. А Демону весело, он смеется, чернила приятным теплом разливались по телу Генри, и тогда он невольно поймал себя на мысли, что и ему тоже постепенно передается эта глупая, ничем не обоснованная, но радость. Демон просто решил достать своего напарника, а в итоге пострадавшая сторона так и не обиделась. Теперь уже щуп покорно отстраняется, а Демон, все еще посмеиваясь, но возвращается к сути дела: «Итак, как поступим? Репетиционная открыта, хотя по сценарию мы сами должны ее открывать. Примем ли мы этот подарок судьбы, или оставим все как есть?» Демон говорил такой интонацией, которая прямо подразумевала, что он уже о чем-то догадался, но из интереса решил спросить Генри, мол, какие мысли он может подать. Тогда, поняв ход этой «игры», Штейн действительно задумался, стал перебирать возможные исходы, что могло быть и что случилось бы с минимальным шансом, и нужно ли вообще подыгрывать этому сумбурно начавшемуся сценарию с открытой репетиционной? Деловито постучав пальцем по подбородку и осмотрев округу, Штейн решил начать: — Думаю, не стоит. Раз сценарий вышел из-под контроля, то, по идее, и действия «марионеток», то есть нас, не должны быть идеально прописанными. Скорее всего, цикл заподозрит в первую очередь нашу правильную реакцию на вещи, нежели неправильную. В конце концов, Чрево не подняло тревогу тогда, когда Сэмми сошел с роли, значит оно знало о бреши заблаговременно. И потому, если мы здесь тоже пойдем по другому маршруту, вряд ли оно будет обращать на то внимания. Конечно, если мы будем здесь по полной дебоширить, то это вызовет вопросы. Но если мы тихонько проскользнем сквозь офис Сэмми, думаю, подозрений не возникнет... — На этом моменте Штейн кончил свои размышления и теперь вопросительно смотрел куда-то вдаль, адресуя этот взгляд Демону и таким образом без слов спрашивая его мнение. А Демон тут же начал довольно урчать, и щуп снова устремился к голове Генри, на сей раз более аккуратно гладя того по волосам. «Верно, я знал, что ты догадаешься.» — С начала этой фразы Демон, судя по голосу, улыбался, но затем Генри почувствовал, как на него буквально медленными этапами накатывала странная волна осторожности. Демона что-то беспокоило в своей этой ситуации, — «Только кое в чем ты ошибся; цикл не заметит, если мы здесь что-нибудь сломаем. Помнишь, как мы беспрепятственно убили Сэмми вопреки сценарию? В том месте не было чернильных вен, он специально ушел подальше от них, ибо знал, что стал девиантной марионеткой, и похоже, решил использовать это для твоего убийства. Чертенок... Вот что меня больше всего в нем бесит, так это его проницательность. Слишком умен он для обычной куклы...» — Последняя фраза окончилась тихим, но насквозь пропитанным злобой и ненавистью рычанием. Все эти странные выходки Лоуренса и его желание использовать сломанный цикл в свою пользу настораживали Генри с точки зрения мотивов. Не мог человек приспособиться к изменениям так быстро. Тот, кто лелеет взгляды Джоуи и принимает их, не мог так быстро смириться с брешью в идеальном концепте цикла. Есть в этой истории нечто мутное, нехорошее, странное... — Выходит, Сэмми сознавал, что он находится в цикле? — Высказал Генри, хотя понимал, что это вряд ли будет верным ответом. Нет, с этим Лоуренсом было что-то не то... «Кто его знает...» — Беспечно, но при этом честно отвечает Демон, — «Да и плевать уже, он давно мертв. А сейчас пошли просто грохнем эту дверь!» С этими словами Демон предпринимает попытку перехватить контроль, двинуться в сторону закрытой механической двери, но Штейн вмиг решительно его останавливает: — Стой! Ты же сам говорил, что улики оставлять нежелательно. Давай просто наберём код и войдем в убежище как адекватные люди. Но Демон лишь махнул рукой на сие утверждение: «Не думаю, что Чрево станет проверять одно и то же место дважды. Студия огромна, и когда она сделает круг и вновь придёт сюда, уже не будет понятно, кто конкретно сломал эту дверь. Ты же хочешь поскорее уйти отсюда, так в чем проблема?» — В непредсказуемости. — Тут же отвечает Генри, и Демон сразу понимает, что он хочет этим сказать. Но Штейн все равно продолжил наседать: — Пойми, нельзя логически предугадать действия чего-то, чей алгоритм вышел из-под контроля; чего-то, что не ведает заранее, что оно вытворит. Давай не будем рисковать, я тебя прошу. В некотором удивлении, которое следом перекрывает волна гордости за своего хоста, Демон покорно отступает, а затем тихо смеется с самого себя. «Вот же, как я допустил, что человек додумался до этого раньше меня?» — В легком смущении произносит Демон, а щуп на голове вновь начал трепать Генри по волосам, как бы хваля его за сообразительность, — «Ну чтож, пароль, так пароль» С этими словами щуп отстраняется от головы хоста, и тот, думая, что Демон просто его убрал, начинает распинаться по поводу плана действий... — Так, нам надо придумать, как открыть лазарет и открыть проход в... ... Но не успевает он договорить, как откуда-то слева доносится грохот, треск дерева, звук разбитого стекла и звук падения чего-то металлического, а после к Демону и Генри возвращается тот самый злополучный щуп с проигрывателем в руках. «Держи, слушай свой пароль» — Бросает Демон по-приятельски небрежно, но с некоторой долей шутки. Просто, мол, бери этот проигрыватель и все, а уж как он оказался в твоих руках — лучше не спрашивай. А Генри держал его и еще долго смотрел в одну точку, пытаясь осознать, проиграть в голове события. Что вообще только что произошло? — Мы... — Начинает Генри, но поняв, что звучит слишком грубо, делает глубокий вдох и продолжает как можно спокойнее: — Мы же, черт возьми, договорились: никаких разрушений. Ты пробил стену, сорвал дверь кладовой с петель и принес мне проигрыватель? Из мест, которые мы должны были открывать вручную?! И всё-таки Генри сорвался на крик. Его возмущению не было предела. «Эй, все, что я сделал, это всего-навсего уронил пару вещей, пока нащупывал проигрыватель. Ты же знаешь, я могу проходить сквозь стены, мне незачем их разрушать. Плохо, что с тобой в симбиозе я этого сделать не могу, так бы мы уже были по другую сторону студии и не маились с этой квестовой чертовщиной.» — Попытался Демон обелить себя, на что получил очередную порцию возмущения. — Тогда как ты пронес проигрыватель сквозь стену? — Спросил Генри, явно ощущая где-то подвох. И точно: после этого вопроса Демон немного опешил, занервничал, это можно было понять по начавшим дрожать чернилам. «Ладно, одну дырку в стене я все же сделал.» — Сдался Демон, и Генри тут же закатил глаза. — Так и знал... — Произнес он на выдохе, в прочем, уже смиренно. Тот факт, что Демон не увиливал, а говорил как есть, несколько успокоил его, укрепил доверие к своей рогатой бестии. Ведь Демон совершенно не мог соврать, ложь раскроется моментально сквозь связь, так что у Генри нет повода для недоверия, ведь так? Все было бы так просто, если бы Штейн не увидел, как что он, что Демон сегодня успешно скрыли друг от друга некоторые личные подробности, и никакая связь их не остановила. Снова это ощущение пропасти между ними пусть немного, но кольнуло Штейна. Как бы они ни сближались, а острое ощущение тайны все равно рано или поздно возвращало их к исходной точки. И это, похоже, замечал не только Генри...

***

—... Чтож, барабан, банджо, пианино, бас — вот наш пароль, — Умозаключает Генри, прослушав запись. «Хм, что-то мне это напоминает...» — Начинает Демон, но почти тут же его речь прерывается строгим голосом: — Ты бы не тормозил, а включил проектор. — Он кивает наверх, на широкое окно маленькой каморки. Демон лишь неопределенно кивает головой. «Сейчас», — Вздыхает он, направляя пару щупов наверх из плеча Генри, — «Эй, ты вроде хотел ими поуправлять, не желаешь?» — Вдруг добавляет он бодро, когда останавливает один щуп в паре метрах от окошка, — «Это же не только моя сила, помнишь?» Генри слышал между строк, как Демон прямо таки подначивал его на это, чувствовал, как и его самого нечто неизвестное тянет банально прикоснуться к этим щупам. Своим щупам, буквально его части. Почему бы действительно не опробовать их прямо сейчас? А Демон будто специально направляет один из них прямо к Генри, чуть ли не тычет им ему в лицо. Точно издевается. Явно чувствовал, как Генри нравится эта его новая сила и специально поддразнивал. — Ладно, сейчас, — Фыркает Генри, немного смущенный тем, что так легко поддался соблазну. Но ведь любой бы на его месте поступил бы не иначе, как именно так? Когда ты совсем недавно был обычным человеком, а потом совершенно ни за что тебе дают такую мощную силу в руки — неужели можно перед ней устоять? Генри напряг руку, пытаясь подвинуть щуп хоть на немного, но тот отчего-то просто парил в воздухе и двигаться никуда не собирался. Генри не понимал в чем дело, и почему щуп упрямничает. Быть может, потому что Штейн не был Чернильным Демоном, а эти «организмы» воспринимали только его? Он попробовал ещё раз, напряг мышцы, даже попробовал пошевелить рукой в нужном направлении, и снова все тщетно, упрямый щуп стоял на месте. «Не надо направлять его руками, это не марионетка.» — Встрял Демон, расслабив руку Генри, — «Это вполне себе живое существо со своим разумом, просто мысленно укажи ему, куда надо добраться.» Тогда Генри в недоумении округляет глаза: — Разум? У него есть разум? «Ты давай не отвлекайся. Как-нибудь напомни, расскажу, это длинная история.» — Демон пихнул его изнутри, показывая так своё нетерпение немедленно уйти из этого места. Его действительно очень настораживало это место, оно все пропитано Сэмми Лоуренсом, весьма скрытным и непредсказуемым персонажем. Досадно было от того факта, что даже после смерти этот помешанный фанатик не оставляет его... Словно он до сих пор где-то здесь. Наблюдает вопреки своей смерти... Тем временем, Генри закрывает глаза и мысленно представляет себе маршрут, который требуется пройти щупу. Все оказалось даже проще, чем казалось: едва щуп считал мысли Штейна, как он тут же устремился вверх, просочился сквозь стекло и начал шарить про проектору в поиске кнопки. Само собой, если Генри не знал, где она находится, то и щуп тоже, а потому на ее поиски понадобилось некоторое время. «Ты ему нравишься. Со мной он не такой активный», — Подмечает Демон, когда видит, как старательно щуп рыщет по проектору, как бодро он двигается, и от этого зрелища ему стало немного грустно. Возможно, это было связано с тем, что они не видели в Генри лидера, а лишь приятеля, и потому так смело исполняли его приказы — знали, что не прилетит. В конце концов, кнопка находится, и проектор начинает работу. В привычной манере он демонстрирует 5-секундный отрывок из какой-то серии мультфильма о Бенди, и от этого яркого света создается впечатление, что комната стала во много темнее, хотя свет ламп никуда не пропадал. Обыкновенная иллюзия из реального мира, хоть что-то привычное и нормальное в этой цикличной студии. «Отлично, не будем медлить. Дальше я сам, управляться со множеством щупов ты еще не умеешь. Как-нибудь научу, не переживай.» — Демон не теряет возможности похвалиться, привычная нотка тщеславия в его характере остается неизменной. Из спины Генри тут же прыскают четыре щупа, так резко, что Штейн невольно сжался, ожидая сильной боли от ран, но те просто прошли сквозь кожу невероятно мягко, словно перышко. Мгновение в Генри рождается порыв прикоснуться к ним, понять их текстуру и как они могут проделывать такой фокус, но тут же останавливается. Он не должен проявлять такой сильный интерес к чему-то противоестественному. Это ощущается как что-то запретное, неправильное, словно за это должны сажать в тюрьму, но у Штейна все равно проскальзывают мысли о том, как же сложно, наверное, думать за четырёх, прокладывать каждому свой маршрут, ни на что не отвлекаясь. Генри едва справился с одним, а тут их сразу несколько. Если бы он был на месте Демона, вероятно, действительно бы не смог со всеми управиться. Стучит барабан, затем задевается струна банджо, нажимается клавиша пианино и раздается тихий звук баса. Этот четкий ритм создал пусть и короткую, но интересную мелодию, которая вскоре открыла проход к убежищу Лоуренса. «Это элементарный контроль, Генри. Здесь нечему удивляться», — Лукаво заметил Демон, наслаждаясь порывами любопытства к своим умениям от Генри. Это льстило ему; те первые минуты пребывания Штейна в новом теле казались Демону божественными. Он так бесстрашно исследовал себя, восхищался тем, как в груди разрастается горячая сила... Генри — удивительный человек, со своими странностями. Быть может, потому он и девинат, не такой, как все. Созданный только для него. — Ха, «ничего удивительного». Это ты так думаешь, — Сказал Генри несколько грубо, больше с целью задеть, но в итоге это прозвучало больше как комплимент, и Штейн, недовольный собой, закатил глаза и ускорил шаг — он всегда так делал, когда волновался, Демон это заметил. Пока он шел к открывшемуся дверному проему, невольно задумался о том, что здесь как-то слишком тихо. Доселе им не повстречался ни один более-менее разумный монстр, хотя раньше, в привычном цикле, таковых было пруд пруди, только успевай ломать топор об них. А что же сейчас? Почему здесь вдруг так... «Пригнись», — Тут же выводит его из мыслей Демон, когда силком надавил щупом ему на спину, как бы требуя поскорее выполнить то, что он сказал. Едва Штейн послушался, как за долю секунды после этого чей-то иной упругий щуп проскочил прямо над головой, сорвав на пути несколько волосков из прически Генри. Что бы то ни было, оно целилось в сердце. Генри не видел своего врага из-за позы, но четко слышал его рычание. Это какой-то монстр, которых Штейн до этого массами мог наблюдать ранее; кто-то, кого он легко разрубал топором. «Прихвостень Алисы?» — Спокойно размышлял Демон про себя, но в реальности агрессивно и демонстративно оскалился. Он выпрямил тело Генри и уже смело смотрел в желтые глаза потерянного, нижняя часть которого едва ли походила на человеческую. Такая вот игра в гляделки продолжалась около пяти минут, где каждая сторона просто ждала ход другой. Но стоило обоим заметить, что монстр все никак не решался нападать, а лишь хищно и устрашающе рычал, Генри и Демон расслабились и встали прямо. «Нет. Обыкновенное отродье», — Подытожил Демон, — «Ни один даже самый слабый потерянный не станет стоять и выжидать. Кончай его, Генри.» Насколько вялым был призыв к действию от Демона, настолько и само действие было унылым. Генри просто преспокойно вытащил из-за пазухи игрушку Бенди и кинул в монстра, на что тот, случайно поглотив ее своим чернильным телом, завизжал и поспешил скрыться. Его беспомощности Демон мог лишь посочувствовать. «Ну вот, твой первый монстр повержен», — С улыбкой заметил он, и Штейн снова закатывает глаза. — Ха-ха, — Иронизирует тот, переступив через густую лужу — то единственное, что осталось от монстра. — Нам же нужно просто повернуть вентиль, так? «И осмотреться. Лично я впервые пребываю в убежище идиота Сэмми.» — А может, без этого? Ты же хотел поскорее уйти отсюда. — Взмолился Генри, который от энтузиазма Демона, вызванного, видимо, адреналином от недавней «схватки», начал подуставать. С чего вдруг такой интерес к убежищу того, к кому питаешь ненависть? Медленно он проходит через ряд контрабасов и вертит головой то вправо, то влево, давая возможность Демону посмотреть все достопримечательности так заинтересовавшего его убежища. Здесь, право, не было ничего особенного: очередные пентаграммы, очередные свечи и очередные музыкальные инструменты. Генри понятия не имел, за что здесь можно зацепиться глазу. Однако, как оказалось, есть за что... «Да уж, каморку он себе отстроил интере... Унитаз?..» — И тут Генри от неожиданности вздрогнул. Проследив за взглядом Демона, он действительно видит то, чего здесь быть не должно: туалет, прямо рядом с письменным столом. Это было настолько внезапно, что Генри едва успел сдержать смех. «Все удобства, ей-богу», — Прокомментировал Демон, подходя к странному предмету поближе. Зачем-то он решил наклониться над ним, а Генри с презрением отворачивается, ибо его человеческое нутро, в отличие от демонической, было брезгливым. «И как он сюда трубу провел? Разве здесь есть канализация? Как-то странно он стоит, как будто бы к нему прикреплена труба от чего-то другого. Посмотри, там все испачкано чернильными разводами. Может, унитаз соединен с чернильной машиной, и через него организовывалась скрытая подача чернил? Но зачем?» — Размышлял Демон какой-то далекой для Генри логикой, и он невольно усмехнулся, стоило тому поднять эту тему. Демон настолько привык к странностям в студии, что начал предполагать даже такое? — Подпитывать машину через унитаз? Зачем? Это даже звучит странно. — Прыснул Генри, надеясь, что и Демон поймёт, какую бурду он сейчас втирает. Но вопреки ожиданиям Демон не спешит опровергать свою теорию. Он вновь перехватывает контроль телом, поднимает голову на потолок и что-то пытается там выискать. Минуты спустя он опускает взгляд снова, заводит руку за туалет и пытается угадать направление трубы. Рука плавно переходит на стену и начинает ее оглаживать, попутно вникая в вибрации и шумы от той же трубы, чтобы понять, куда она уходит. Генри на все это смотрел скептически, он ничего не ощущал и даже не понимал, с чего вдруг Демон такое устраивает. «Зачем подавать чернила через унитаз, спрашиваешь? А чтобы не вызывать подозрений... Кто видит, что ты туда положишь, верно?..» — Задумчиво и как-то отстранённо отвечает Демон, все еще пытаясь вслушиваться в вибрации стены. В конце концов, когда рука доходит до верха, он умозаключает: — «Потолок. Как раз направление к чернильной машине. Что же чертенок задумывал? И ведь я просто предположил, а оно вон как оказалось... Зачем-то Сэмми понадобилось втихаря кормить машину не выходя из убежища, но для чего?» «Ничего себе предположил, да это стопроцентное попадание!» — Подумал Генри про себя, нервно посмеиваясь от, казалось бы, невозможности такого совпадения. По спине Генри бежали мурашки. Кто бы мог подумать, что то, что начиналось как абсурд, может оказаться правдой. В его голове вдруг начали всплывать новые кусочки пазла, начиная от странного факта того, что Сэмми специально уходил подальше от чернильных вен, ибо знал, что они представляют угрозу, заканчивая тем, что ему понадобилось зачем-то кормить машину на расстоянии. А так как Демон упоминал, что убежище Сэмми является для цикла самым безопасным, ибо цикл, а стало быть и Джоуи, ни капли не сомневались в Лоуренсе и доверяли ему, то возникает справедливый вопрос... — Что же такого нужно давать чернильной машине, чтобы возникла потребность в скрытности? — Задумчиво вопрошает Генри, и от собственного вопроса по телу пробежал холодок. Что же, оказывается, Сэмми все это время хранил здесь какую-то масштабную тайну, а Генри снова ни сном, ни духом? А может, Демон изначально подозревал в чем-то своего пророка, вот и настоял на осмотре его убежища? И может быть именно поэтому Демон так прицепился к, казалось бы, обычному туалету? Искал доказательства для каких-то своих подозрений? Звучало вполне логично и даже коррелировало с прежними событиями. Особенно теория укрепилась тогда, когда Демон сказал то, от чего Генри стало не по себе. «Я начинаю думать, что та погрешность в одну секунду в Чреве все же не случайна...» — Рычит Демон, с презрением глянув на лежащее на столе банджо, и демонстративно цыкает. — «Давай повернем вентиль и свалим отсюда.» Да. Демон определённо точно подозревал пророка в чем-то таком, на что еще не собрал должного количества доказательств. Сэмми явно был в чем-то причастен, но в чем?.. В чем?.. Генри был полностью за идею Демона; хотелось тут же уйти отсюда и забыть все как страшный сон. И снова он с презрением ругает себя за свою человечью слабость. Демон даже бровью не повел, он спокоен как удав, и лишь горячая злоба растекалась по всем его чернилам. Возможно, лишь благодаря его спокойствию Генри еще держит себя в здравом уме. А он еще высмеивал Демона на то, что тот напугался простой картонки... Да по сравнению с этим картонка действительно так, сущие копейки. На несколько ватных ногах он все же добирается до вентиля и поворачивает его одним махом, чему сам удивился. Теперь, когда он в разы сильнее, ржавый вентиль поддаётся с легкостью, и от этого факта Генри чуть подуспокаиваится. Потерянность своего хоста не осталась не замечена Демоном, и он высвобождает из спины пару щупов, чтобы успокоить, легонько погладить по спине. «Мы сильные. Мы защитим нас, Генри. Чего ты боишься?» — Во время своей речи Демон замечает, как Генри начинает подрагивать, словно простые слова спровоцировали эмоции на свои более сильные фазы. В конце концов, решив быть честным с тем, с кем делит одно тело, Генри отвечает: — Неизвестности. Я все еще боюсь тебя, боюсь этой студии, боюсь... Как и любой другой человек. Демон непонимающе и как-то осуждающе вибрирует в теле Генри. «Что не так со мной? Почему ты не хочешь доверять мне? Разве я тебя запугиваю? Генри, основа связи — доверие, нам нужно перестать сторониться друг друга. Я защищу тебя, а взамен мне ничего не нужно. Ты больше не моя добыча. Мы больше не враги.» — Один щуп переходит к Генри на плечо и хлопает по нему по-приятельски, показывая тем самым полное отсутствие опасности. — А разве ты сам не сторонишься меня? Я чувствую что-то, что ты пытаешься от меня скрыть, какой-то клочок прошлого. Разве можешь ты говорить о доверии, когда сам что-то прячешь? — Генри нервно дергает плечом, когда щуп в очередной раз прикасается к нему, и мгновение ему кажется, что прямо сейчас он смотрит прямо в глаза Демону хоть не на самом деле, но образно. Тот, пусть и не хотел сдавать позиции, но опешил. Как ни крути, он понимал, что Штейн был прав, скрывать что-то от того, с кем находишься в связи, равносильно ее разрыву, Демон изначально это прекрасно понимал. В конце концов щупы отступают, и Генри уж было подумал, что Демону действительно стало стыдно за себя и свои действия, однако тут же их заменяет нечто другое — когтистая рука. Генри не сразу заметил, как Демон уже стоял перед ним; он высвободился из их общего тела и теперь разглядывал своего хоста сквозь чернильную завесу. Без присутствия его внутри своего тела Генри вдруг почувствовал себя невероятно легким, словно с его плеч только что спал массивный груз. Но вовсе не легче от этого стало Штейну, скорее — некомфортно. Неполноценно. — Я же не только тебе это говорю. Меня это тоже касается. — Говорит Демон уже наяву, когда медленно подходит к Генри, заставляя его пятиться к стене. В конце концов, спиной Генри чувствует деревянную поверхность, и с опасением замечает, что Демон, пусть и без применения силы, но прижал его к стене. Руки его поставлены по левую и правую стороны от Штейна, а сам он наклоняется к лицу человека, все с той же привычной улыбкой, которая сейчас являлась лишь условностью. — Люди сложные. Подстраиваться под вас — еще труднее. Я делаю все, чтобы наша связь стала крепче, но не вижу отдачи от тебя, — Говорит Демон спокойно, без всяких обвинений, это Генри отлично чувствовал даже на расстоянии. Это просто был факт, который Демон решил озвучить, вот и все. Вполне себе, к слову, правдивый. — Бенди, — Начинает Генри, но делает небольшую паузу, когда замечает, как реагирует Демон на то, что его назвали по имени. Легкое удивление на его лице немного разбавила обстановку, и Штейн смог взять себя в руки и все же продолжить речь: — Доверять кому-то — не так легко, как это звучит на словах. Ты знаешь о чернильных тварях, но ничегошеньки не смыслишь в нашей, человеческой психологии. Ты не понимаешь, как мы работаем. Не знаешь большинства чувств, что нас охватывают. У тебя малый круг эмоций, поэтому тебе все кажется легким. Просто... Мне нужно время, хорошо? Привыкнуть к чему-то — тяжело. Доверять — еще тяжелее. Особенно людям. Пару минут Демон и Генри просто смотрели друг на друга, словно каждый переваривал и обдумывал смысл этих фраз, а может, просто пытался подобрать слова. В конце концов, Генри все сильнее начала смущать своя позиция у стены, и он предпринял попытку высвободиться, отстраниться. Но сильная рука Демона тотчас же надавливает Штейну на плечо, и он снова плашмя оказывается у стены, а лицо Демона, тем временем, приблизилось к лицу Генри. Не успел Штейн и слова вставить, возмутиться, как Демон соприкасается с ним лбами и, тихо рыча, говорит: — А я не человек, Генри. Я утаиваю не потому, что строю козни против тебя, а потому, что так действительно нужно. Я — чернильный монстр, в нас нет подвоха, мы просты, белый лист, что на уме — то и на языке. Как только наступит подходящее время, обещаю, я расскажу тебе все. И ты тоже. И больше никаких тайн. Но если даже так тебе сложно просто начать доверять мне, тогда я просто подожду, пока ты созреешь. — Пару капель слюны грузно упали на ключицы Генри, пока уголки губ Демона подрагивали от рычания. Ситуация была ему очень неудобна, являлась непривычной, ведь обычно Демону стоило только захотеть, как он тут же получал желаемое, но в ситуации с Генри ему придется ждать, терпеть, закопать к чертям свою гордость и учитывать желание своего хоста раскрыться. Теперь, когда он связан с Генри, он больше не может опираться исключительно на свои потребности, к этому придется приспосабливаться. Не хотелось это признавать, но Генри был прав: что он, что Демон еще не привыкли друг к другу. Нужно время, чтобы перестать считать друг друга условностями. Действительно, они еще находятся на самом низком уровне отношений, когда один подкалывает другого за любой поступок. Такого не должно быть в полноценной связи. Им обоим нужно пересмотреть свои взгляды друг на друга, и на самих себя в частности. — Да... А теперь отойди от меня, — Потребовал Генри. Пусть Демон сделал это не специально, но эта поза, в которой они стояли, действительно немного смущала. — Что, опять эти твои опасности, трусишка Генри? — Усмехается Демон, ощутив через связь ускоренное биение сердца своего хоста. Он поздно опомнился: снова эти подколы. И пока Генри не кинул какое-нибудь острое словцо в ответ, Демон быстро прислоняет к его губам указательный палец. — Не стоит. Я пошутил. Думаю, нам нужно отвыкнуть от постоянных шуточек друг над другом. С этого момента и ты, и я должны стараться лучше, усек? А Генри, опешив от таких резких изменений в поведении Демона, ничего другого не оставалось, кроме как кивнуть. Только тогда руки Демона скользнули вниз по стене, пока и вовсе не опустились. — Вот и ладненько. — Подытожил Демон. Хотел уж было вновь слиться с телом Генри, но внезапно послышался откуда-то снаружи такой противный, едкий звук булькающих чернил. Не тот, что являлся окружением, нет. Этот звук был ко всему прочему дополнен скрежетом чьих-то когтей. Демон навострил уши. — Ты тоже их слышишь? — Обратился он к Генри, не отворачиваясь от входа в убежище. Он понял: что-то копошилось там, в репетиционной. — Да... — Подтвердил Генри, подойдя поближе к Демону и выглядывая из-за него на репетиционную. — Потерянные? — Обратился к нему Штейн, подняв голову и смотря на его профиль. — Возможно. Но их появление подразумевает сценарий, нам нет смысла бояться... — Неуверенно говорил Демон, не сводя глаз с дверного проема, и за этим жестом Генри понимает, что его слова больше условные, чем обнадёживающие. Он сам не знал, задумано ли появление потерянных сценарием или нет. — Ты думаешь, здесь есть подвох? — Уточняет Генри, вслушиваясь в эмоции Демона и пытаясь по ним угадать ход его мыслей. Но ему постоянно мешал собственный живот: внезапно он начал часто урчать... — В самих потерянных — нет. Но вот во всем остальном... — Демон недоговаривает, ибо сам не до конца понимал, что конкретно ему в этой ситуации не нравилось. Генри уже успел проглотить обильное количество слюны, к чему бы это? Обычно под этим подразумевается предпосылок рвоты, но Генри совсем не чувствовал себя дурно... — А что не так? Если так задумано сценарием, значит нам нужно просто победить их и все. ... а еще этот запах... словно кто-то приготовил вкусное кушанье... Почему запах чернил внезапно начал ощущаться таким ароматным? — Вот именно! — Приободрился Демон. Слова Генри только что навели его на ту самую потерянную мысль, на тот самый странный элемент, который смущал все это время Демона — Задумка сценария? Но разве по сценарию на нас не должны были напасть еще одни потерянные минутами ранее? Почему вдруг теперь, когда все к чертям сломалось, потерянные решили следовать приказам цикла? — Но ведь алгоритм набора кода работал исправно, иначе бы мы не вошли сюда. Быть может, сценарий был побит лишь наполовину? — Генри не сразу заметил, как из его рта обильно начали течь слюни, а особый запах потерянных начал будоражить сознание. Да, это был тот самый запах чернил. Стоило лишь подумать о стройных телах потерянных, наполненных мясом, как челюсть начала дрожать от желания. И Демон это ясно заметил: — Ты просто хочешь их сожрать, я прав? — Учтиво поинтересовался он, однако свое удовольствие от наблюдения за истекающим звериным желанием Генри он решил не демонстрировать. Приятно было наблюдать, как он менялся в лице, как он в такт своим инстинктам оголяет клыки и облизывает их длинным, мокрым языком. — Твой голод с самого начала не дает мне покоя... — Поясняет он, едва сдерживая свое рычание. От повышенного аппетита тело начало подрагивать, а желудок заурчал с новой силой. — А если это ловушка? — Формально предупреждал его Демон. Нельзя соврать: он тоже хотел полакомиться этими потерянными, не одного Генри мучал этот сильный голод. Общая связь — общие чувства. Сейчас Демон и Генри были одного мнения: напасть, прямо здесь и прямо сейчас. — А разве цикл умеет обманывать? — Вопросом на вопрос отвечает Генри, пронзив когтями стену. — Нет, — Честно отвечает Демон. — Просто не хочу, чтобы твои инстинкты начали брать верх над тобой. Сосредоточься. И пусть Демона все ещё напрягало это чувство подвоха, все же он так и не смог найти должного аргумента в пользу его правдивости. Присутствия цикла не ощущается, и даже если эти потерянные принадлежат Алисе, Демону не составит труда разобраться с ней и ее свитой. Как ни крути, но через этих потерянных придется пробираться, даже если какая-то гадость в их мотивах и спрятана. Вот теперь Демон беспрепятственно возвращается в тело Генри, и тот с наслаждением смакует вновь вернувшуюся к нему силу, приятную и всеобъемлющую. Она лишь сильнее возбуждала в нем аппетит, все скорее хотелось поскорее наброситься на этих вкуснопахнущих, мясистых потерянных... Выбора нет. Придётся идти напролом. — Что ж, это будет твоим первым боем. Готов? Но Генри не дал ответа на этот вопрос. Едва поняв, что Демон не против его намерений, он побежал в репетиционную, где его тут же встретило полчище потерянных. Все, как один, болезненно стонали, кряхтели и охали, но вопреки их хилому виду двигались они весьма проворно, Генри едва успевал поворачиваться. Вмиг Чернильный Демон вновь стал ощущаться как полноценная часть Генри, чернила срослись с мышцами в общем порыве, пульсировали и напрягались вместе с ними. Вот она, общая цель, общие враги. Генри даже не сразу замечал, как он же своей рукой ударял одного, затем тут же разворачивался и ломал черепушку другому, а сразу после хвост, словно коса, полосует тело третьего по дуге. Штейн просто не успевал думать, тело словно само, под действием натянутой до ультразвука в ушах связи, решало, куда и как надо ударить. Потерянных было до невозможности много. Громко рыча и оголяя клыки, Генри, испускающий чернила сильнее прежнего, пытался их отпугнуть, но работало это лишь на первых этапах. Вскоре Генри понял, что и его физическая сила слабо работала против них, и как бы быстро он на них ни реагировал, а их будто бы и не уменьшалось. Прикончил одного — тут же сзади подходит другой; как убьешь и его, первый вновь возвращается и продолжает свой бой. Мало их было просто ударить, через секунду они вновь возрождались из своих чернил и как новенькие шли в атаку. В этой чернильной гуще безуспешно пытался бороться Генри, спина которого уже была исполосована чужими острыми когтями, а плечи были покрыты укусами. Тело теряло много крови; Генри, ставший обладателем чуткого слуха Демона, отчетливо слышал, как собственные кровяные капельки ударялись о деревянный пол. Они оказались гораздо сильнее, прочнее и в разы умнее, чем обычные потерянные. Они, словно по чёткому плану, обступали Генри с той стороны, где он успел отшвырнуть их товарищей, и нападали прямо из-за слепой зоны. Их действия слаженные, они предсказывали каждое новое действие Генри, каждый наклон его головы и направление взгляда, и ударяли ровно туда, где этого бы не было заметно. Казалось, у них всех была какая-то своя связь на расстоянии, они понимали друг друга с полуслова, тоже действовали в едином порыве, и по крепости связи значительно превосходили недавно ее создавших Генри и Демона. Как ни крути, этой связи обоим было недостаточно для победы. Слишком поздно Демон подмечал опасность и уворачивался от быстрых, нескончаемых движений — в бою, как оказалось, человеческим телом управлять очень непросто. Слишком предсказуемо двигался Генри, и пусть он был во много сильнее этих хилых существ, но они его одного смогли задавить количеством, и надо сказать, успешно. Очевидно, оба еще не привыкли друг к другу, впервые пробуют себя в битве, потому против опытного чернильного полчища, участники которого явно не раз убивали большой толпой, у них было мало шансов, и это наглядно показывали донельзя окровавленные части тела, глубокие раны почти до костей и общий ослабленный от динамики и голода организм. — Черт... — Ругнулся Генри, — Помогай! — Крикнул он Демону, который начал действовать во много раньше, стоило лишь Генри об этом подумать. Им не нужны были слова, чтобы понимать друг друга. Оба сознавали, что если останутся здесь еще хоть на секунду — умрут. Сейчас любой удар мог стать для них последним. Тут же из-за спины Генри высвобождаются щупы, и Штейн, поняв идею Демона с маленького зачатка его чувств, начинает вертеться на месте, как юла, тем самым раскручивая щупы по невероятной скорости. Все потерянные в радиусе двух метров отлетели к стене, и этот прием позволил Генри и Демону наконец перехватить ход боя в свою пользу. «На стену!» — Скомандовал Демон, и Генри тут же помчался к самой ближайшей. Лишних вопросов он уже не задавал — сразу понял, что надо делать. Прыгнув и обрамив стену ладонями, чернила тут же высвободились из рук и прилипли к ее поверхности, что позволило Генри проползти вверх, к потолку. Демон же анализировал обстановку внизу, прикидывая, как же им правильно поступить. Штейн, добравшись до середины потолка, даже и не думал рыпаться без разрешения Демона, ибо знал: у него назревает план. Генри с трудом верил, что их связь была способна на такое. Человек и монстр в едином порыве, где первый без труда мог пользоваться силой второго, где каждый слышал отзвуки чувств друг друга и всего с одного маленького их зачатка оба могли понимать, что им дальше делать. Это ли не командная работа? Это ли не то самое, что в связи зовется «вместе»? И пусть их действия еще не отточены, и двигаются они не так быстро, но как-никак, это было их общим прогрессом, фундаментом, с которого могла начаться поистине устрашающая, эта самая девиантная связь. Снизу потерянные кружили, как львы под деревом, ожидая, когда жертва упадет со своей ветви. Однако вопреки ожиданиям, они не стремились кучковаться. Видимо, понимали, как легко их будет убить при таком раскладе, и как тяжело им будет передвигаться в спрессованной толпе. Поэтому они оккупировали всю репетиционную, оставляя между друг другом по 1-2 метра для удобства. От этого зрелища Генри лишь сильнее вжался в поверхность потолка спиной. «Умные подонки... Это необычные потерянные», — Сообщает Демон, но Генри ожидаемо был не рад этим словам. Он ждал совсем иного, чего-то более обнадёживающего, не вгоняющего в состояние полнейшей беспомощности. — Так ты понял, как их победить? — Нетерпеливо спрашивает Генри. В ответ последовало неопределённое мычание, создавшее пауза на пару минут, точно Демон размышлял, стоит ли озвучивать такого рода идею. «Да, должно сработать.» — Медленно заключает Демон свои раздумья, затем глубоко вздыхает, собираясь с силами, и неуверенно, осторожно интересуется: — «Скажи: ты не боишься замкнутых пространств?» О, он знал, как эта идея не понравится его хосту. — В чем подвох? — Мигом насторожился Штейн, когда по его телу волной прошлась некоторая доля чужого опасения. Демон нервно глянул на свои чернила, удерживающие Штейна; им осталось всего около пяти минут, такой крупный груз эти малютки не могли удерживать так долго. Объяснить суть плана за это время он не успеет, в данный час нужно было сохранять каждую минуту, каждую секунду на своем счету, и потому, надеясь, что Генри поймет его, поспешно спрашивает лишь следующее: «Говори: да или нет?» Эта интонация, полная безысходности, требующая немедленного вмешательства и решения проблемы, заставила Штейна поёжиться. Он понял что до объяснения всей сути плана дело не дойдет, слишком мало у них в запасе времени для лишних разглагольствований. Требовалось действие, немедленное и точное. Генри еще раз с опаской посмотрел вниз: некоторые потерянные взобрались друг на друга, желая построить столб, по которым другие доберутся до самого верха. Очевидно, перспектива просто стоять и ждать их не устраивала, они серьёзно были намерены покончить со своими врагами раз и навсегда. Но Генри в очередной раз сомневается, снова не доверяет. Боится. Что такого в этом плане, что его требовалось объяснять так долго? Причём здесь замкнутые пространства, и почему Демон так нервничал, когда решил рассказать о нем? «Эй, эй», — Прерывает Демон панический поток мыслей, а после вновь ободряюще гладит Генри щупом по плечу, — «Просто доверься мне, хорошо? Я же сказал: я не дам нам умереть.» — Мурашки пробежали по спине Генри, когда он понял: Демон тоже напуган не меньше его — снова эти незнакомые ему человеческие чувства. И тем не менее, он старается вести себя спокойно, не нагнетать лишний раз и, в конце концов, не пытается врать. Слезинки страха и сомнений начали течь из глаз Генри. Он понимал: выхода нет, если и дальше он продолжит упрямиться, то так и сожрут их потерянные с потрохами. В самом деле, и чего Генри так боится? Разве Демон может сделать что-то плохое? В конце концов, он тоже заинтересован в том, чтобы выжить. Страх сковал его с новой силой, и Штейн мигом зажмурился, пытаясь не дать ему большей воли. Надо переступить через себя. Что бы Демон ни задумал, он делает это не ради одного себя, а ради них двоих. Вся суть связи — в доверии. Совершенство — есть полное единение. И единственный, кто не даёт ей шанса развиться — «трусишка» Генри Штейн. — Чтоб тебя... — Ругнулся он, собираясь с мыслями. Пара мгновений, и он открывает глаза, смотрит на своих врагов и, пресекая любые попытки закрыть глаза вновь, кричит: — Ладно, давай! Приказ отдан. Теперь Генри чувствует, как чернила начали отсоединяться от потолка, и его ладони больше ни к чему не были прикреплены. Аккуратно и не спеша Демон опускает верхнюю часть тела Генри вниз, затем выпрямляет ее, и теперь отсоединяет от потолка бедра. Медленно распрямляются ноги, и вот Штейн уже висит вверх тормашками на потолке, скрепленный чернилами лишь на стопах. В порыве Генри становится так страшно от того, что он стал несколько ближе к полу и, соответственно, к потерянным; что у него нет иных точек опоры, кроме как на ногах, что он стремится тут же согнуться, залечь вновь всем телом на потолок, но чернильные щупы, что расползлись по всей грудной клетке Штейна, не давали ему напрячь все близлежащие мышцы. «Расслабься, ты не упадёшь», — Спокойно сообщает Демон, прикрыв одним из щупов глаза своего хоста, поняв, что так ему намного легче и спокойнее воспринимать происходящее. И Штейн расслабился настолько, насколько только мог в состоянии жуткого страха. Он решил: раз уж доверился Демону, так надо доверять до самого конца, пусть это и было сложно. Сейчас вся его жизнь целиком и полностью зависит от него, и Генри остается только молиться, чтобы все получилось. Единственное, что он сказал Демону напоследок, было лишь следующее: — Удачи тебе. Никаких подколов или издёвок, о которых ранее отзывался Демон как о низшем уровне связи. Нет. Генри действительно послушался своего напарника, не стал язвить, особенно в такой щепетильный момент... Теперь, когда тело Генри практически не двигается, щупам стало легче передвигаться по нему. Они быстро заскользили по рукам Генри, образуя массивный чернильный ком, который вскоре раскатывается в еще более массивный, почти на всю комнату, купол. Демон чётко следил за ходом выполнения его безумного плана — такого он еще никогда не делал. Щупы, что вылезали из купола, легким движением заталкивали под него потерянных, группируя их и не давая возможности выйти за его пределы. Тех же, что сделали друг из друга живую лестницу, щупы, не церемонясь, пронзали насквозь, ибо их гораздо легче было убить, чем разъединить. И вот, полдела сделано: все находятся в области купола, и пока они не успели разойтись, Демон вмиг охватывает их всех его чернильными гранями, образуя из купола полноценный полый шар. Из-за сильной упругости, ни один потерянный, состоящий из более мягких чернил, не смог его разорвать, лишь руки их разбивались об него в кляксы. Теперь же дело за малым. Сделав в шаре небольшое отверстие под Генри, Демон аккуратно сообщает тому: «Я отсоединяю тебя. Не бойся, падение будет мягким. Сразу же, как окажешься внизу, гляди в оба и не дай себя ранить.» — Подожди, что ты... Но не успел Генри ничего толком сказать, как чернила отсоединяют его стопы от потолка и тот падает вниз, прямо в чернильный шар. Несколько мгновений, пока Генри падал, он истошно кричал, и уж невольно в нем закралась мысль о том, что Демон предал его, решил скормить его монстрам, однако стоило ему попасть внутрь, как все произошло с точностью да наоборот. Вмиг его подхватили чернильные жгуты, вышедшие из стен шара, и прикрепились словно провода к плечам, спине, мышцам груди и скулам. Другая же часть щупов прямо внутри шара подхватывала потерянных и преподносила Генри, который после этих действий понял, в чем дело, и принялся отгрызать встречным на пути монстрам головы, глотать части этих уродливых чернильных тел почти не жуя, ибо голод его был невыносимым, неконтролируемым и всеобъемлющим. Добрую часть потерянных он прикончил своими собственными руками. Теперь, когда пространства мало, а мешающих потерянных подхватывали щупы, Генри было легче сравнивать счеты с этими давно надоевшими ему организмами. Он знал: Демон не полностью покрывает его тело, передаёт свою силу лишь через те жгуты, что соединились с телом Штейна через шар, но даже этой доли хватало, чтобы расправляться с хилыми существами, так осточертевшими, за какие-то несчастные пару минут. С громким рыком Генри вырывает все внутренности из податливых желеобразных тел. Их шкура была горькой на вкус, текстурой напоминала студень, зато органы, например сердце, были грубыми и волокнистыми, такими, что некоторая часть этих мясных волосков застревала меж зубов. Кишечник Генри с презрением откидывал в сторону у каждой новой жертвы, зато ко всему остальному припадал так нещадно, что и нельзя было подумать о том, что эти зверства вытворял человек. Нет, Генри уже не человек. Он имеет человеческие чувства, но уже не человеческое сердце. Наконец, объёмы шара стали постепенно уменьшаться, и на самых минимальных своих размерах лишь на секунду он удержался на коже Генри, повторяя его форму, а после впитался в поры, вновь став его частью. А сам же Генри тяжело дышал, его вымотали даже сильнее, чем в тот, прошлый раз, и он обессиленно падает на колени. Тягучее чувство насыщения растекалось в нем, и была одновременно и приятной, и тысячу раз надоевшей. Не находилось сил даже пошевелить рукой. «Ну? Я же говорил, что все будет хорошо», — Заговорил Демон из разума Генри, а тот по-детски обрадовался, когда вновь услышал его голос. — Зараза... — Усмехнулся он, — Ведь знал же, что я боюсь высоты! «Поэтому и просил довериться.» — Лукаво отвечает тот, вместе с тем довольно урча, — «Понравилось быть на вершине пищевой цепи?» Нежный, словно гипнотизирующий тон голоса плавно растекался вибрацией по всему телу Генри, и тот в привычной манере закатывает глаза, но уже с легкой улыбкой и тихими смешками. — Не думай, что я это забуду. Потом потребую с тебя моральную компенсацию. — Генри и сам не заметил, как уже второй раз спокойно и без всяких издевок обращается к Демону, и ему стало несколько непривычно от этого факта. «Самое главное, что ты смог довериться мне», — Проурчал Демон, начав ласкаться щупом о края подбородка, ближе к шее, но Штейн тотчас же ловит его и, одарив шуточно-суровым взглядом, обращается к нему: — Это не значит, что я на такое еще хоть раз в жизни подпишусь. Запомни: это была вынужденная мера, нам нельзя есть потерянных направо и налево, как бы нам обоим ни хотелось. «А по праздникам?» — Пригорюнился Демон. — Нет, нельзя. То, что я так среагировал на них... С этим надо что-то делать. Я не хочу вешать на себя клеймо убийцы. «Но если бы мы не дали отпор, то превратились бы в фарш», — Напоминает Демон, стукнув легонько Штейна щупом по лбу. — «К тому же это были не простые потерянные, сам видел. Это точно либо прихвостни Алисы, либо...» — Новые мутанты из чернильной машины? — Продолжил за него Генри. «Да, именно. Мне все не даёт покоя тот проход... Зачем Сэмми нужно было втихаря подпитывать чернильную машину? А еще... Когда ублюдок понял, что находится в цикле, и с чего бы ему нарушать его правила просто из-за мести тебе?.. Зачем ему сознательно сходить с роли, которую дало ему то, что он так почитает?..» В такой манере размышлял Демон, пока Генри не спеша направлялся к последнему вентилю. Нельзя соврать, ему тоже была любопытна эта история с Сэмми Лоуренсом. Разве для уважения Чернильным Демоном не будет достаточно одного жертвоприношения? Чего он хотел добиться, подпитывая чернильную машину и пытаясь убить Генри? Только ли из мести? Сколько Штейн бы ни прокручивал это в голове, все равно ему было непонятно: зачем же верному пророку лишний раз злить своего Лорда, который из без того на него был зол? Разве Сэмми действительно хотел расправиться с Генри? Разве дело лишь в Лорде?.. Если попытаться воспроизвести картину событий, то положим, что Сэмми узнает о прибытии Генри и решает его убить. Вопрос: как он узнал о существовании Генри досрочно? Ответ: он знал, что находится в цикле. Цель убийства? Похвалиться Лорду? Учитывая характер Демона — вряд ли. Сэмми знал, что за свой поступок огребет, и очень сильно; «парой шрамов», как он утверждал, дело не ограничится. Тогда зачем ему нужен был Генри, и причем здесь Демон и цикл?.. Чернильная машина и резервный путь для ее подпитки?.. Осознание пришло слишком неожиданно, буквально когда Генри только-только дошел до второго вентиля. Он резко остановился, и долгое время смотрел в одну точку, пытаясь все переварить. Та теория, к которой он пришёл, пугала его. «Что такое?» — Напрягся Демон, начав осматривать местность в поисках возможной опасности. — Слушай... — Начинает Генри, и Демон понимает, что дело здесь гораздо более масштабное, чем простая угроза извне, — А что, если Сэмми изначально создавал тебе все условия, чтобы разрушить цикл? Он подпитывал машину всякой дрянью, чтобы ослабить Чрево, а потом ты, собственной персоной, приходишь и ломаешь ослабленное Чрево изнутри. Сэмми ждал, что ты его сломаешь, и теперь... Генри в некотором страхе замирает, словно опасаясь, что их подслушивают. За него продолжает Демон, тоже с некоторой опаской: «И ты хочешь сказать, Сэмми специально ушел так далеко, чтобы позволить убить себя?» И чуть погодя, прикусив губу от досады, Генри честно отвечает: — Я не знаю, зачем ему понадобился я, и полную картину событий проиграть не могу, но... ... Я почему-то уверен, что мои предположения верны. Сэмми зачем-то нужен был сломанный цикл.

***

Из-за стены выходит незнакомец, тихо, медленно и вальяжно проходясь вдоль репетиционной. Вокруг пестрили все еще мокрые, но уже мертвые чернила, а на потолке были видны чёрные разводы. — Ну и побоище... Генри, когда это ты успел стать таким сильным? Неужто нашел мой автомат и перестрелял здесь всех к чертям? — Залепетал дрожащим, сладостным голосом некто, облизнув пересохшие губы. Пару раз он пошарил ногой по полу, а затем, полоснув подошвой шершавую поверхность, резко поворачивается и, вскинув руки вверх, восклицает: — Но ведь здесь нет отверстий от пуль! Нет ни намека на гильзы! Право, я думал, этих ребят будет достаточно, но нет же! Так и знал, просто так... ты не мог меня убить... Что же ты такое, моя милая маленькая овечечка? Пройдя еще чуть дальше в полусогнутом положении, незнакомец в конце концов медленно, на ходу садится на пол, и далее путь свой он продолжает на четвереньках, что-то внимательно выискивая. — Мой Лорд, неужто поэтому вы решили выбрать его, а не меня? Dominus meus, неужели он так силен? Не может быть... Он не мог... Нет... Ты же что-то недоговариваешь, а, Штейн? Но вдруг его внимание притягивает знакомый запах чернил, такой едкий, но на выдохе образующий сладковатую нотку. Нос незнакомца тут же прилегает к полу в попытке отследить, откуда доносится запах. — Да не может быть... — Повторяет он про себя. — Мои люди должны были убить тебя, Генри. Даже Алиса не смогла бы!.. Он все причитал разные свои мысли, пока вдруг кончик его носа не измазался в густой, отличающейся от других чернил субстанции. В некотором удивлении он усаживается на колени поудобнее, внимательно рассматривая эту интересную, густую капельку. — Да не может быть... — Снова повторил он. Незнакомец аккуратно сглаживает с носа остатки этой капли, и с минуту продолжает смотреть на нее на более близком расстоянии, а потом он приставляет палец к носу и вновь вдыхает ее запах. — Ха-ха, да нет же... Он нервно смеется, когда из ровной капельки начинают высвобождаться мелкие, вполне себе живые щупы, такие крохотные, сравнимые с травинками мха. А затем незнакомец в неожиданной решительностью берет палец в рот и слизывает эту каплю, пробует на вкус, долго играется с ней языком, смачивает слюной, и только после — проглатывает. — Ха... Ха-ха-ха-ха! — Смеется он более звонко, когда резко поднимается на ноги и идёт на выход из репетиционной. — Я прекрасно знаю вкус твоей крови, но это явно не она! У Генри Штейна есть большой секрет! — Восклицает он, когда с размаху открывает дверь в очередной коридор и уходит громкими, грузными шагами восвояси... — Моя заблудшая овечка, мой Deus ex mashina, ты оказался ещё прекраснее, чем я представлял...