Спасательный круг

Родителям я ничего не сказала о причинах моего ухода из банка. Маме я сообщила, что решила взять отпуск, потому что устала. Несколько дней я провела безвылазно дома. Как-то она увидела, что я долго сижу за компьютером и упрекнула меня, что это не отпуск, а издевательство. Я отшутилась, сказав, что ловлю горящую путевку на море. Маму этот ответ вполне устроил, и больше они меня с отцом не донимали. На самом деле я сразу же начала искать новую работу. Из вороха вакансий меня привлекло одно объявление: «Требуется: ответственная девушка 25-30 лет, с высшим образованием, со знанием языков и компьютера. Опыт работы приветствуется.» В контактах был указан адрес, телефоны и электронная почта, куда отсылать резюме. Название фирмы мне ни о чем не говорило, и я кликнула на адрес сайта, на который была ссылка в объявлении. Оказалось, что это довольно известный модный бренд, дорогая одежда. Я критично окинула себя взглядом — мешковатая домашняя блузка с брошкой, которую сделала мама мне ко дню рождения, и длинная юбка в крупную складочку. На ногах носки и домашние шлепанцы. — Ну что же, — сказала себе я. — Мода, так мода. Еще один клик — и мое резюме улетело в недра интернета. Я вышла на кухню, чтобы сделать себе чаю покрепче. Мама варила борщ. — Ну что, Катюша, — сказала она. — Как продвигаются поиски путевки? Ой, я такая счастливая, что ты сможешь вырваться отдохнуть! Я столько лет не была на море, — добавила она со вздохом после короткой паузы. В последний раз мы с отцом, наверное, летали в Прибалтику, когда ты совсем маленькая была… Мама погрустнела. Я поставила чашку на стол и взяла печенье с вазочки со сладостями. — Мама, — сказала я, откусив кусок и запив крепким ароматным чаем. — Мы обязательно все втроем поедем на море. Это будет лучший пятизвездочный отель! Но не сейчас. Дело в том, что я решила уйти из банка… Я сделала паузу, понимая, что слишком много информации моя мама не переварит. Так и случилось. Мама замерла с ложкой в руке. — Но почему же, Катюша? — испуганно воскликнула она. — Понимаешь, мам… Как бы тебе объяснить. Засиделась я там, что ли. Рутина меня замучила. Не могу я больше! Мама испуганно заморгала. — Как же так, детка… Ты же в отпуске вроде? Что скажет папа? — Мам, я действительно пока взяла отпуск, чтобы подумать. А давай, мы папе ничего не скажем? Пусть думает, что я в отпуске, тем более, что это действительно так. А когда я что-нибудь найду, мы ему тогда и скажем. — Ой, ну не знаю, — махнула рукой мама. — Наверное, ты права! Ему вовсе не обязательно это знать, а то замучает тебя расспросами, почему да зачем… Решила, и хорошо. Тебе виднее, доченька. — Вот и славно, мамулечка, — сказала я, поцеловав ее в щеку. — А пока я… Телефонный звонок прервал меня на полуслове. Приятный женский голос, принадлежащий некой Марии, пригласил Екатерину Валерьевну Пушкареву на завтра на 11 часов на собеседование. Я повесила трубку и радостно воскликнула: — Мамочка! Я отправила 10 минут назад резюме, и мне тут же позвонили. Я иду завтра на собеседование на 11 часов! — Сразу позвонили — это хорошо… Добрый знак! — сказала мама, многозначительно подняв вверх указательный палец. — У тебя все получится, дочка! Ты умная, красивая, образованная, да куда они денутся! — Да ладно тебе, мам, — раздраженно перебила я, — пойду готовиться к собеседованию. Я чмокнула маму в щеку и вышла из кухни, оставив ее в недоумении. Мои родители считали меня красавицей неземной, а папа спуску не давал, контролируя каждый мой шаг. Он считал, что за мной пачками вьются женихи. Даже если кому-нибудь и пришла бы идея пригласить Катю Пушкареву на свидание, этот парень должен быть готов доложить папе всю родословную до седьмого колена. И это самое малое из того, что его ожидает. Я пыталась папу переубедить, что так он мне распугает всех ухажеров, и даже лила слезы, но папа только вкатил мне два наряда вне очереди. И я смирилась, что мне на роду написано быть одной. Может, хоть карьеру сделаю. Надев любимый костюм, который наглухо закрывал все, что можно, я поехала в Зималетто. Дорога оказалась еще короче, чем в банк, и добралась я очень быстро. Меня встретила гигантская вертящаяся дверь, через которую непрерывно сновал народ. Боясь получить этой зверской дверью по заднице, я прошмыгнула внутрь. Мне показалось, что я попала в тропический лес. Вокруг суетились красиво одетые люди и, казалось, что все говорили громко и одновременно. Лифт порциями заглатывал этих людей и отправлял куда-то вверх. Стайка длинноногих красавиц с выбеленными волосами ниже плеч шушукались в углу. Увидев меня, они прыснули и затряслись со смеху. Пусть смеются, мне не привыкать. А как бы вы отреагировали, увидев такое чудо в круглых очках, застегнутой до самого верха блузке и взрывом на макаронной фабрике на голове? К слову сказать, перед выходом из дому свои многострадальные волосы я кое-как закрутила в тугой узел на затылке и залила лаком для волос. Но обычно это мало помогало. Моя прическа держится от силы час, дальше волосы принимают обычный художественный беспорядок. Уверена, что на моей голове уже воцарился привычный бардак. У охранника я спросила, где находится офис Зималетто. Мне нужно было подняться на 16-й этаж. Когда я вышла из лифта, девушка на ресепшене выронила от удивления телефонную трубку. Я улыбнулась, меня такая картина маслом вовсе не удивила. Иногда люди меня пугаются. Скорее, не иногда, а почти всегда. Я сказала ей, что у меня в 11 собеседование, и она меня провела к кабинету, на котором красовалась табличка «Отдел кадров». Я скромно присела на краешек дивана, на котором уже восседали девицы в облегающих платьях и глубоких декольте. Они вальяжно развалились и стреляли глазами в мою сторону, периодически переговаривались вполголоса и хихикали. Наверное, «мыли мне кости». Наконец, дверь распахнулась, и в проеме появилась полная девушка с каштановыми волосами, уложенными в красивую прическу, и произнесла: — Екатерина Пушкарева! Я попыталась лихо вскочить, но зацепилась одной ногой за другую и чуть не упала. — Ну что, нету Пушкаревой? — взывала толстушка, затем отвернулась и хотела закрыть дверь. — Я, я Пушкарева! — выпалила я и наконец вскочила. Девица округлила глаза, но пропустила меня в кабинет. В кабинете находился большой овальный стол, на противоположном от меня конце сидел лысый мужчина средних лет и держал мое резюме. Я его сразу прозвала «Грибок». Он поднял на меня глаза и издал такой звук, будто поперхнулся. — Выпейте воды, Георгий Юрьевич, — сказала девушка, которая вызывала меня. Она налила ему воды из графина и поставила рядом с ним. — Мерси, Танюша, — сказал «Грибок». Затем он посмотрел на меня. — Итак, мэм, — сказал он, с шумом проглатывая воду из стакана, заботливо поданный Танюшей. — Вас зовут… — Екатерина Пушкарева, — четко и ясно сказала я. — Прелестно, прелестно, — забормотал он. — Будьте так любезны, расскажите, что заставило Вас обратиться к нам в Зималетто на позицию секретаря. Секретаря? Новость! В объявлении ничего не было сказано, что это должность секретаря! Я начала рассказывать о работе в банке, о своем красном дипломе экономфака МГУ и о свободном владении английским, и немецким языками, о стажировке в Германии. — Правда, опыта работы секретарем у меня нет… — закончила я свой спич и улыбнулась. Улыбка получилась жалкой. — А, кхм, ну вот, — прокашлялся Грибок. — Опыта-то у вас нет… А почему вы не прислали фотографию? — Я не люблю фотографироваться, — сказала я и почувствовала, как у меня покраснели уши. — Опыта нет, опыта нет, — несколько раз повторил Грибок. — Мэм, ладно, вы не любите фотографироваться… Но, пардон, поинтересоваться фирмой, куда вы идете устраиваться на работу, можно было бы? Здесь дом Высокой Моды, — томно завел он глаза к потолку и многозначительно подняв указательный палец. — У нас здесь дресс-код! Я совершенно растерялась и стала рассматривать царапину на линолеуме. В таком дресс-коде, как у них, меня папа на пушечный выстрел не пустит за порог. У меня горели не только уши, но и корни волос. А щеки просто пылали. — Ну, хорошо, — смягчился кадровик. — Вы свободны, если вы нам подойдете, мы вам позвоним… Я вышла и закрыла дверь. Мне было обидно. Когда хотят отшить, говорят или «мы подумаем», или «мы вам позвоним». На что я рассчитывала, когда вот так, с бухты-барахты, бросила работу в банке? Семеныч и сам не рад был своей выходке. Вот и нужно было сделать вид, что ничего не произошло. Сидела бы себе в своем болоте, зато тихо, спокойно, на кусок хлеба с маслом всегда хватало. Теперь вот помыкаюсь я по конторам, где все такие красивые и шикарно одетые! В таких горестных мыслях я доехала до своего района. Домой я сразу не пошла, а посидела немного в скверике недалеко от дома. Дверь открыли сияющие мама с папой. Наверное, мама все-таки не утерпела и рассказала все папе. Что же, тем лучше. — Ну что там, дочка, рассказывай, — сказал отец. — Ты сделала их там всех одной левой? — Понимаете… — сказала я и замолчала, собираясь с духом. Нужно было подготовить их к новости, что такую «золотую голову» и «красавицу» никто никуда брать не собирается. Пока я подбирала слова, зазвонил телефон. Я машинально сняла трубку. — Компания Зималетто, модная одежда, Мария, здравствуйте, — выпалил голос. — Екатерина Валерьевна Пушкарева? Вы приглашаетесь завтра на 11 часов на собеседование с руководством фирмы. Хорошего дня и до свиданья! — До свиданья, — пробормотала я, и медленно положила трубку. — Кать, не томи, ну что там произошло, — беспокойно сказала мама. — Мам, пап, — выпалила я. — Завтра на 11 на повторное собеседование с руководством компании! Я сжала победным жестом кулаки и кинулась целовать то маму, то отца. — Видишь, мать, — самодовольно протянул отец. — Я же говорил тебе, что она всех их сделает… Одной левой! На следующее утро я проснулась очень рано. Меня будоражило предстоящее интервью. Осталось еще полшага до заветного места… Ну и пусть, что я буду всего лишь секретаршей, меня необъяснимо влекло это здание и жизнь, которая там бурлила. Переспав с этим ночь, мой уход из банка уже не казался мне катастрофой. Вот это да, вот это настоящая жизнь, не то, что мое тихое унылое болото на старом месте работы! Красивые и успешные люди, мужчины, женщины, мне так хотелось стать одной из них! Хотелось избавиться от проклятой застенчивости и своего «нестандарта», который порядком отравлял мое существование. Я села за компьютер, проштудировала всю доступную информацию о Зималетто. Устав, капитал, годовой оборот… Цифры намертво впечатались мне в память. Участие в международных выставках в Париже, Милане, Лондоне… А может, когда-нибудь, я и сама выйду на подиум? Я рассмеялась. Какой подиум, идиотка? Сейчас снова нужно будет два часа приводить в порядок курятник на голове. Я взяла зеркало. Оттуда на меня глянула размечтавшаяся дуреха с глупо-восторженным выражением лица, круглых очках и зубами в брекетах. Я швырнула зеркало на кровать, прошла в ванную и встала под душ. Мама встала к тому времени, когда я воевала с последней прядью волос, пытаясь подобрать ее под заколку. — Красавица моя! — всплеснула она руками. — Господи, да они когда увидят… — Упадут в обморок от свалившегося на них счастья, — перебила я ее. — Мама, не начинай! — Я сон видела, — заговорщицки подмигнула мне мама. — Мне снились цветы. Целое море цветов! — Клумба, что ли? — съехидничала я. — Да ну тебя, — отмахнулась мама.- Цветы — это к удаче. Скажи мне, разве мои сны хоть раз не сбылись? Вот в последний раз мне приснилась куча навоза. И что же? — Что? — спросила я. — Папа нежданно-негаданно устроился на новую работу! — Мама, цветы — это не навоз, — многозначительно сказала я. — И то, и другое — к прибыли! — воскликнула мама. — Мама, прости, но мне нужно одеваться, — решила я прервать столь важный разговор о вещих снах. Не хватало еще опоздать на важное собеседование. — А что ты сегодня, решила надеть, дочка? — строго прищурила мама один глаз. Когда она так щурится — пиши пропало! И действительно, пошло-поехало. После небольшой перепалки и швыряния вещей из шкафа я решила сдаться на милость победителя, то есть мамы и не портить себе настроение. На мне снова оказалась вчерашняя блузка с тугими манжетами и воротником стойкой («на удачу»), юбка в складку, закрывающая икры и брошь в виде стрекозы с прозрачными крылышками, которая доставалась из шкатулки в особо торжественных случаях, сплетенная мамой из чешского бисера. Я бросила на прощание взгляд в зеркало. На меня смотрела строгая леди, похожая на училку. Волосы были зачесаны назад и как они лежали, мне понравилось, а это бывает крайне редко. Поцеловав родителей на прощание, я пошла к метро. Я проскользнула в знакомую вертящуюся дверь и почувствовала, что прядь волос предательски свесилась мне на правый глаз. В лифте висело зеркало. Так и есть, голова снова растрепалась. Я достала щетку из сумки и кое-как пригладила волосы. Когда я доехала до нужного этажа, меня встретила та самая Мария, которая мне звонила. Это я прочитала на бейджике, который висел у нее на груди. В глаза мне бросился огромный вырез на ее роскошном декольте. «Вот это да!» — успела подумать я. «У нас такой дресс-код не приветствовался. Представляю, если бы я в таком виде явилась к Семенычу… Вылетела бы гораздо раньше». Мария Тропинкина показала мне, где кабинет президента, и через минуту я, немного робея, постучала в двери. Меня пригласил войти мужской голос. — Здравствуйте, я Екатерина Пушкарева, — сказала я. Кабинет был просторный и светлый, напротив меня стоял стол, за ним сидели двое мужчин, один постарше, второй помоложе. Молодой, наклонив голову, рассматривал какой-то лист бумаги, я видела только темную макушку. Тот, что был постарше, уступил мне свое кресло. — Меня зовут Павел Олегович Жданов, — сказал он, пожав мне руку. — А это (он кивнул в сторону молодого) мой сын, Андрей Павлович. Как раз ему мы подбираем секретаршу. Младший Жданов не торопился. Я по-прежнему видела склоненную голову над листом бумаги. Длинные пальцы одними кончиками держали лист, и я увидела, что он читает мое резюме. Я, как завороженная, рассматривала его руки. Красивые, изящные кисти опутаны крупными венами. Одна из них голубым ручейком устремлялась вверх, прямо в бицепс, туго обтянутый рукавом летней рубашки. «Он, наверное, частый гость в спортзале,» — невпопад подумала я. «Такое телосложение не как у офисного клерка, а как… как у Аполлона! Господи, Пушкарева, о чем ты только думаешь…» Мне вдруг стало душно. Я схватила лист бумаги со стола и стала обмахиваться им, как веером. Молодой вскинул на меня глаза, а я немедленно смутилась и покраснела. Мне показалось, что в его взгляде на секунду промелькнуло смятение, которое он умело скрыл под темными ресницами. — Что случилось? Вам плохо? — Ннет… — пробормотала я. — Просто жарко… Он бесцеремонным взглядом окинул мою блузку. — Мне кажется, вы одеты немножко не по погоде, — сказал Жданов-младший, не отрываясь, смотря мне прямо в глаза. Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд, как удав на кролика. Он был красив — жгучий брюнет с крупными чертами лица, шоколадно-карими глазами и немного выступающими скулами на худом загорелом лице. В мягких интонациях голоса звучала строгость. Впрочем, мне показалось, что строгость эта напускная. Жданов-старший налил воды из стеклянного графина и подал мне. Я отпила глоток и наконец очнулась. Сын, казалось, тоже. Он отложил в сторону мое резюме, откашлялся и строго спросил: — Скажите, а что вы знаете о нашей фирме? Его взгляд буквально буравил меня насквозь. Мне было очень неуютно, но я взяла себя в руки и стала рассказывать: — Я знаю ваш устав, у вас самый большой годовой оборот в области готовой одежды, вы участвуете в крупнейших международных выставках… Я оперировала цифрами, которые почерпнула сегодня утром из интернета. Андрей Палыч продолжал сверлить меня глазами, словно пытаясь заглянуть мне в душу. Мне было неуютно под этим взглядом. В какой-то момент я снова увидела в его глазах замешательство. Я закончила говорить и судорожно сглотнула пересохшим горлом. Сын посмотрел на отца. По-моему, я перестаралась, эти люди явно шокированы. Я решила исправить положение. — Я читаю экономические сайты и журналы, — испуганно пролепетала я. Жданов-старший сказал: — Однако с таким послужным и списком и опытом работы… Вы бы могли себе подыскать что-нибудь получше. Я не растерялась. Я вдруг поняла, что хочу еще раз увидеть Андрея. Я решила, что не просто хочу здесь работать, теперь это — моя цель. — Я считаю, что мне все равно есть чему поучиться… для более высокой должности. Отец был вполне удовлетворен ответом. Он подал мне руку. — Мы с сыном посоветуемся и примем решение. Если вы нам подойдете, вы узнаете об этом очень скоро. Андрей тоже пожал мне руку, улыбаясь при этом. Вся строгость вмиг улетучилась. — Вы умеете произвести впечатление! Спасибо Вам и до свидания! Я попрощалась и вышла.