Спасательный круг

Родители ждали меня за дверью. — Глаза красные, — сказала мама. — Ты плакала, Катюша? — Нет, мам, — соврала я. — Вникала целый день в курс дела, долго смотрела в монитор… — Непорядок, твой шеф совсем тебя замучил, да еще в первый день! Нельзя так обращаться с личным составом! Грош цена ему как руководителю, если он этого не понимает. Ну-ка, быстренько мой руки, и ужинать, — сказал отец. Мне хотелось побыть одной, но спорить было бесполезно. Если я начну отнекиваться — неизбежно возникнут вопросы, и беседа с родителями затянется до утра. Поэтому я с усилием проглотила несколько кусков рыбной запеканки, ответила на все вопросы, и сославшись на то, что мне рано вставать, что было истинной правдой, улизнула к себе. Расположившись на своем любимом месте — на широком подоконнике, я смотрела на пролетающие по оживленному проспекту машины, и слезы снова подступили к горлу. Ну почему, почему я такая невезучая по жизни? Испортила Андрею показ! Меня же гнать надо поганой метлой за такое! А он — даже не винил меня ни в чем! Просто сказал, чтобы я была осторожнее. И заявление порвал! Все таки интересный он человек. Необычный… Я бы даже сказала — необыкновенный! Я выдохнула на стекло и на тумане от моего дыхания написала его имя. Андрей… — Пушкарева, — сказала я вслух строго. — Ты непозволительно много думаешь о нем! Но разве это плохо? Он сегодня поддержал меня, несмотря на мою дикую выходку. И даже не уволил. Он ценит меня! Я поклялась себе, что больше никогда в жизни не подведу его! Усталость и нервное напряжение первого рабочего дня взяли свое, и я перелезла в кровать, обняла свою любимую мягкую игрушку и сразу же уснула. Озабоченное и тревожное лицо моего начальника какое-то время мелькало передо мной в молочно — белом свете, а затем красивые и сильные мужские руки выдернули меня из этого ада и крепко обняли меня… На следующий день часов в 11 дня я пила из своей любимой кружки чай, изучая поставщиков по базе компании. Потихоньку я обживала свою каморку. Закончив с помощью Шуры уборку, я вытащила из сумки фотографию моих родителей и поставила ее около монитора. Я хотела, чтобы самые дорогие мне сердцу люди постоянно были со мной. Вдруг меня осенила мысль, от которой внутри разлилось тепло. Мне хотелось, чтобы на фото присутствовал кое-кто еще… Я сунула руку в нагрудный карман и вытащила оттуда фотографию Андрея. Фотография была паспортного формата. На меня смотрело строгое лицо, черточки которого я уже впитала в себя навсегда. Это фото как будто ждало меня. Утром, зайдя ко мне в каморку, шеф широко улыбался и был в самом хорошем расположении духа. Андрей забрал флешку и в двух словах объяснил, как найти в базе информацию по поставщикам. Затем выпрямился, рукой пригладил волосы и сказал: — Катенька, пожелайте мне удачи, от вашей презентации зависит очень много! — Ни пуха, ни пера, Андрей Палыч! Он сказал: «К черту» и вышел. Через некоторое время у меня зазвонил телефон, и голос шефа попросил принести ему в конференц-зал мобильный телефон, который он оставил в кармане пиджака. — Найдете, Катенька? — Конечно, найду, Андрей Палыч, — сказала я и пошла искать телефон. Пиджак небрежно валялся на стуле. Я порылась в карманах и нашла телефон. В том же кармане я нашла эту фотографию. Если Андрей спросит — я обязательно ее верну, а пока я разгладила ее как самую большую драгоценность в мире и поместила в нагрудный карман, чувствуя, как тепло разливается у меня в левой стороне груди. Не удержавшись, я обняла пиджак. От него шел свежий тонкий аромат, и еще какой-то… ЕГО запах. Я вдохнула полной грудью и бережно повесила пиджак на вешалку. Отнесла телефон в конференц-зал, поместила фото Андрея за рамку с фотографией родителей и продолжила работу, периодически бросая туда взгляд. Немного позже ко мне заглянула Шура. — Кать, ты идешь обедать? Здесь местечко недалеко есть, «Ромашка» называется. Там очень вкусно кормят! Ты уже знаешь, я ухожу в отпуск и хочу угостить всех своих подруг. Я заколебалась. Все-таки был мой второй рабочий день, и уже напрашиваться на обед за счет подруги я считала нескромно, к тому же мама положила мне бутерброды. — А это удобно? Шура фыркнула. — Ну, конечно… Ты что, стесняешься? Я опустила глаза в стол. — Не то, чтобы… у меня есть бутерброды. Шура заявила нетерпеливо (мои отговорки раздражали ее): — Так, доделывай свои дела и мы с девчонками ждем тебя у лифта. Я поблагодарила. Шура махнула рукой — мол, глупости какие, и вышла. Девчонками, ожидающими у лифта, оказались Таня-кадровичка и Маша, секретарь ресепшена. В «Ромашке» мы заняли столик, официантка принесла меню и девушки тут же достали сигареты и начали дымить. У меня запершило в горле. — Кааать, — протянула Маша. — Не хочешь? Она предлагала мне сигарету. Я отчаянно замотала головой: — Фу, гадость, никогда не курила, и вам не советую. У Маши округлились глаза. — Тааак, придется заняться твоим перевоспитанием, — сказала она, оглядывая меня, как будто она собиралась примерить вещь в магазине. — Не надо, — испуганно пролепетала я. Таня с укором посмотрела на подругу. — Ну ладно тебе, Маша… Совсем засмущала девчонку! Она должна к нам привыкнуть. Лучше расскажи, как твое вчерашнее свидание прошло? — Ой, девочки, — Мария томно закатила глаза. — Мы поехали в шикарный ресторан, потом гуляли по городу, потом поехали в отель… Мария сделала театральную паузу. Подруги не выдержали. — Нуу? — Ох, девочки… Он такой… сумасшедший! Мы выделывали такие фортеля! Девочки, не слушайте того, кто говорит что длинный х@р для мужика это все! У Леши короткий, но он такое вытворял! Я покраснела и закашлялась. «Ну, все пошло-поехало, и здесь начинается тоже самое» и почувствовала, как краска заливает мое лицо. Почему-то мне представился Машин Леша с его коротким достоинством, и мне стало дурно. Хорошо, что девчонки настолько были увлечены Машиным рассказом, что не заметили как я по очереди то краснею, то бледнею. Чтобы отвлечься от этого скабрезного разговора, я стала думать об Андрее. Чем он сейчас занимается? Я представила, как опираясь на мои слайды, он делает свой блестящий доклад о планах и перспективах компании. Все ему аплодируют… А потом он влетает в мою каморку, сгребает меня в объятия и кружит, кружит, кружит… До тех пор, пока у меня не начинает кружиться голова. …На землю меня возвращает голос той же Маши. — Наши-то голубки тоже сегодня вместе пришли. У Жданова такой помятый вид, вроде его всю ночь крутили в центрифуге. Их не поймешь, то собачатся, а потом целыми днями не вылезают из постели… — Кто не вылезает? — машинально вырвалось у меня. Повисла пауза, во время которой три головы одновременно повернулись в мою сторону. Наконец Шура засмеялась: — Девушка, вы как с Луны свалились. У твоего шефа есть невеста, ты хоть в курсе? Меня как будто ударили под дых. Ни о какой невесте я не знала, однако постаралась взять себя в руки и как можно равнодушнее сказала: — Ну конечно, знаю! Катя ее вроде зовут, как и меня. — Кира, — поправила Шура. — Кира Юрьевна Воропаева, сестра Александра. Она руководит отделом продаж. Воропаев был одним из акционеров компании, о чем я вычитала в интернете, однако о сестре там ничего не было сказано. Разве у Андрея был сегодня помятый вид? Я вспомнила, что утром видела, как он перед презентацией завязывал галстук и причесывался перед зеркалом в кабинете. — Черт, — бормотал он. — Ненавижу эти удавки! Узкий галстук никак не завязывался красиво, он срывал его снова и снова и я даже хотела выйти и помочь ему, но аксессуар, наконец, покорился хозяину, и Андрей вошел в конференц-зал, а я занялась делами и забыла об этом эпизоде. Немного позже у меня появился шанс с ней познакомиться. — Точно, Кира, — сказала я. — Ну конечно, я ее знаю. Девушки, нам не пора в офис? Таня сказала: — Немного времени еще есть. Кать! Я хотела спросить, у тебя парень есть? Я поперхнулась десертом, который ковыряла ложечкой. Не знаю почему, но я соврала им, что есть. Может быть потому, что мне надоели разговоры о моей нетронутой девственности еще в банке. — А какой он в постели? — мечтательно сказала Маша. Я снова покраснела так, что слезы выступили у меня на глазах. Кусок нежнейшего желе совсем встал у меня поперек горла. — Где? — Ну, Маша! — сказала Таня. — Смотри, ты ее совсем засмущала! Катюш, прости ее, дурочку. Она иногда говорит быстрее, чем думает. Расскажешь сама, если захочешь. Пошли, девочки! Нам уже давно пора быть в офисе. — Спасибо, Танюша, — сквозь слезы выдавила я. Заканчивался наш перерыв, Шура расплатилась, и мы вышли из кафе. Когда я вернулась к себе в каморку, я остолбенела. На столе стоял небольшой букет цветов и в нем была карточка, подписанная рукой Андрея: «Спасибо Вам за поддержку. Вы меня очень выручили. Жданов.» Я прижала карточку к губам, и дурацкие слезы снова закапали у меня из глаз. «Господи, Пушкарева, когда ты перестанешь лить слезы по любому поводу», — подумала я. Я понимала, что это просто знак благодарности, но как же это было трогательно и приятно! — Спасибо, Андрюша, — шепнула я карточке и прижала ее к губам. Дверь распахнулась, но я успела бросить карточку на стол. Вошел Андрей, он сиял как медный самовар. В руке был лист бумаги. — Катенька, — сказал он. — Если хотите, сегодня я вас отпущу пораньше, вы заслужили. Ваши слайды произвели настоящий фурор! Видели бы вы лицо Александра, он чуть не пожелтел от злости! Так ему хочется меня уничтожить. Но у него ничего не вышло! И это целиком ваша заслуга, Катя. — Что вы, Андрей Палыч, — сказала я. — Ваша презентация основана на бизнес-плане, успешном бизнес-плане, а я просто оформила, только и всего! — Ну, не скажите, Екатерина Валерьевна! Вы представили все наглядно и доступно. Отец был доволен… Ну, а вам список дел на сегодня и можете быть свободны. Я мельком бросила взгляд на листок. Поручений было совсем немного. Он положил лист на стол. — Спасибо Вам, Андрей Палыч, — сказала я. Он улыбнулся, кивнул головой и вышел. — Ой, доченька, какой красивый букет! Подарил кто-нибудь? Мама многозначительно улыбалась. — Да нет, мам, купила, — сказала я. — Знаешь, такой хороший день сегодня был! Вот, захотелось себя порадовать. Заговорщицкое выражение лица сменилось разочарованием, но мне не хотелось афишировать, от кого цветы. Маме наверняка это не понравится. — Ааа, а я уж было понадеялась, что ты познакомилась кое-с кем… Ох, как хочется внуков уже! «С внуками придется подождать», — чуть не ляпнула я, но вслух сказала: — Мам, всему свое время. Давай-ка я поставлю их в вазу… Мама принесла старинную фарфоровую вазу, наполненную водой, и я поставила вазочку с букетом на свой письменный стол, рядом с монитором. «Какой же он чуткий, внимательный», — думала я. «Интересно, какие цветы он дарит своей невесте?» Мне вдруг стало очень грустно. Я погладила лепестки пальцем. Наверное, она молода, хороша собой, идеальная партия для него. А кто я? Катя Пушкарева, серая мышь, живущая в кладовке. Никогда мне не дотянуться до нее, а тем более, соперничать! Поздно вечером, уже засыпая, я подумала, что Кира Воропаева, должно быть, очень счастлива. Я ей даже немножко завидовала.