Спасательный круг

— Виктория, сделай мне кофе, покрепче, пожалуйста, — попросил я Клочкову, придя утром на работу. Прошло почти полгода с тех пор, как я у руля компании. Рулевой был из меня, откровенно говоря, неважный. Я не укладывался в бюджет, и мы с Романом и Катей часами думали, на чем бы еще сэкономить. Было решено экономить на тканях. Мы заключили несколько неудачных сделок по закупке тканей — качество оказалось хуже некуда. На совете, больше похожем на заговор, в котором участвовали я, Малина и Екатерина, которую к тому времени я сделал своей помощницей, мы решили все равно выпустить коллекцию с расчетом на то, что имя Милко перекроет плохое качество. Катерине удалось выбить с поставщиков большие скидки, но все оказалось зря. Зато я очень быстро понял, на что способна эта девушка и решил дать ей больше полномочий, в том числе и управление всеми финансами компании. На ближайшем совещании я объявил об этом отцу и Воропаеву. Правда, новость о том, что Катерина станет новым финансистом, акционеров в восторг не привела, а мама вообще сказала, что я несправедливо продвигаю Катю. Эх, мама! Если бы ты знала, что эта девочка стоит десятерых мужиков! Отец не возражал, он доверял Екатерине. Александра выбесило это назначение, он сказал, что он у Катерины вызывает приступы столбняка. Однажды она его защемила входной дверью, и после этого случая у Воропаева было особо «трепетное» отношение к моей помощнице. Жалко, что она его не добила, одной проблемой было бы меньше… Вика принесла кофе и папку с отчетом о продажах последней коллекции, которые передала ей Кира. В последнее время мы общались с ней исключительно через Клочкову. Хлебнув кофе, я открыл папку и немедленно поперхнулся. Я, конечно, подозревал, что продажи не фонтан, но что будет все так печально… Схватив телефонную трубку, рявкнул: — Малиновский, ты на месте? Быстро лети ко мне! На том конце провода звякнула трубка, и через минуту Малина был у меня в кабинете. Через стол я бросил ему папку. — Смотри… Роман быстро пробежал глазами несколько листов и сказал изменившимся голосом: — Это окончательные сводки? Я встал и подошёл к окну. В носу защипало. — Да… Компания доживает последние деньки. Наша стратегия полностью провалилась. Не нужно было закупать эти дерьмовые ткани! Милко был прав! На них даже повеситься не получиться! Я снова взял папку и снова отшвырнул её: — Возврат идёт из всех регионов… Господи, что скажет отец? Я был близок к панике. Он доверил мне свое предприятие, людей, дело всей его жизни, которое я вот так бездарно провалил! «Тебе нельзя доверить даже рыночную палатку», — прозвучал где-то над ухом его спокойный тон, который разил всегда больше, чем удары хлыстом. А в другом ухе раздался громкий смех Воропаева. «Андрюша, ты как всегда, дал маху. Ты — жалкий неудачник, недостойный и мизинца моей сестры!» Я посмотрел на Ромку. Сейчас, пан или пропал. Я решился сделать то, над чем размышлял в течении последних двух месяцев. Вариант, который приготовил на самый крайний случай. Нутром я чувствовал, что пришла пора достать этот туз из рукава. Вернее, из каморки за моей спиной. Я покосился на дверь и спросил вполголоса: — Роман, ты помнишь, мы с тобой обсуждали возможность создания параллельной фирмы? Тебе не кажется, что настало самое время? Ромка почесал в затылке и поморщился: — Андрюша, ты хорошо подумал? Ты ей настолько доверяешь? — Да, — твёрдо сказал я. — Я абсолютно уверен, что должен сделать это. Иначе нас разорвут кредиторы! Я подошёл к двери каморки и дёрнул за ручку. Катерина была погружена в работу. Мельком я подумал, что она мне послана судьбой, настолько мне было с ней комфортно работать. Она помнила всех поставщиков и кредиторов, суммы, которые мы одалживали, объёмы поставок ткани и отгрузок готового платья в магазины. У неё была феноменальная память на цифры, которыми она легко оперировала, как если бы другая на её месте помнила бы, скажем, скидки и распродажи. Я уже не помнил, как я мог работать без неё. Мне кажется, она была всегда со мной, с тех пор как я впервые переступил пошивочный цех, который только-только открыл мой отец. А ведь она совсем недавно у меня работает. В тот день, когда я столкнул её с подиума, я подумал, что она явилась сюда превратить мою жизнь в кошмар. Но вскоре понял, как я ошибался. — Катя, можно вас на минутку? — Да, Андрей Палыч, — раздался её мелодичный голосок. Через секунду она вышла. — Катенька, — сказал я. — Вы помните, я просил вас подготовить документы по открытию новой фирмы? Она кивнула. — Так вот, найдите их и после обеда отмените все свои и мои дела и встречи. Мы едем к нотариусу. Екатерина помолчала. — Вы хорошо подумали? Неужели так плохо идут продажи? Я швырнул ей папку. — Смотрите сами. Она полистала отчёт, потом посмотрела на меня, затем на Романа. Роман кивнул: — Да, Катенька, так и есть… Катерина тихо сказала: — Хорошо, Андрей Палыч, я все сделаю… И она скрылась за дверью. Роман задумчиво посмотрел ей вслед. — Это любовь, — вздохнул он. — Нет, это Катя, — съехидничал я. — Это любовь, — также задумчиво повторил Малиновский. — Ты посмотри, ни одного вопроса, ни тени сомнения… Жданыч, а ты заметил, что ты пожираешь ее глазами? — Я? Пожираю? Малина, ты что, еб@нулся? Ты помнишь, как она выглядит? Малина мечтательно завел глаза к потолку. — И все же, и все же… Андрюша, я не первый год тебя знаю, и вижу, когда тебе нравится женщина. У тебя появляется такой взгляд… — Ну, и какой же? — Вот такой… Ромка вытаращился, как кот Гарфилд. — Да ты посчитай, сколько раз за день ты называешь ее Катенька. — Катенька? — Катенька… Я хотел сказать что-то очень едкое, но снова открылась дверь и вышла Екатерина с бумагами. Я медленно перечитал договор и достал из внутреннего кармана пиджака ручку. Мне не верилось, что мы докатились до этого момента. Пройдёт ещё несколько мгновений, и я распрощаюсь с Зималетто. У новой фирмы уже было название, которое придумала Катя, и небольшой уставной фонд. Она назвала ее «Ника-Мода», в честь древнегреческой богини победы. Я медлил, а в уме считал до десяти, как будто цеплялся за соломинку. Я надеялся, что ко мне придет какое-то до гениальности простое решение, которое позволит спасти компанию. Но ничего не произошло, и я медленно поставил свою подпись на документе и рывком отодвинул от себя бумагу. — Уберите это, Катя, с глаз моих долой… Меня вдруг сразил приступ тошноты. Хотелось бы, чтобы богиня не подкачала и оправдала свое название. Я подошёл к графину, и плеснул в стакан воды. Ромка хлопнул себя по коленям: — Ну, я пойду поработаю… Зайду позже. Я сел со стаканом на гостевой диван около двери. После глотка воды мне стало легче. Я закрыл глаза и задумался. Дело почти сделано, документ осталось только заверить у нотариуса. Если бы можно было вернуться назад и исправить свои ошибки! Туманное будущее Зималетто, теперь уже перешедшего под «крылышко» Ника-Моды пугало. Вдруг кабинет исчез, и я увидел себя где-то на природе. Навстречу мне шла женщина в белой одежде. Она легко ступала босиком по траве, длинные волосы развевались по ветру, скрывая лицо. Белое воздушное платье облегало тонкую талию и струилось по крутым бедрам, вилось вокруг тугих икр. Она коснулась моей руки и сказала голосом Катерины: — Андрей Палыч, все готово, мы можем ехать к нотариусу… Я вздрогнул и увидел, что Катя сидит около меня на корточках и гладит меня по руке. — Вы хорошо себя чувствуете? Вы такой бледный… — Извините, Катя, я, кажется, задремал… В последнее время я совершенно не могу спать, все думаю о наших делах, а когда засыпаю, через пять минут звонит будильник… Её тепло отдавалось моей руке и текло куда-то внутрь, разливалось где-то в районе груди. Стало хорошо и спокойно. Почему-то мне не хотелось, чтобы она убирала свою руку, хотелось продлить этот момент как можно дольше. Она смотрела снизу вверх и я впервые видел её глаза так близко. Они казались огромными и бездонными, манящими, как омут. Мне захотелось снять очки и рассмотреть их поближе, но я подавил в себе этот порыв и встал. — Со мной все в порядке, Катюша. Я посмотрел на часы, они показывали десять минут второго. — Катенька, у нас есть полчаса. Пообедайте, и ровно в два спускайтесь в гараж. Я буду ждать вас в своей машине. Она ушла с подругами обедать, а я остался в офисе. Есть мне совсем не хотелось, наоборот, мысли о еде вызывали отвращение. Еще раз пробежал глазами документы о передаче Зималетто Ника-моде. Составлялись они при участии независимых юристов, которые нашел Роман. Я специально не обращался к штатным юристам Зималетто, чтобы не поползли ненужные слухи. Еще немного времени, и все будет кончено. Я положил бумаги в папку, сварил себе кофе, потому что Клочкова шлялась где-то, как обычно и с удовольствием сел, вытянув ноги на стол. Думать о крахе компании больше не хотелось, эти мысли доводили меня до белого каления. Раскалывая кусочки сахара в чашке, я стал размышлять над словами моего приятеля. Что он там нес о том, как я смотрю на Екатерину? Это так заметно, что она мне нравится? Признайся, Жданов, она же нравится тебе как женщина? Еще недавно она была для тебя рабочим инструментом, генератором идей на ножках, а теперь ты постоянно думаешь о ней. Чем же она могла тебя так зацепить? И когда это случилось? Я отхлебнул кофе и вспомнил первый день, когда она появилась в моей жизни. Нечто несуразное на голове и еще более нелепая одежда. В такую жару надеть блузку, да еще которая так обтягивает фигуру, мог только мазохист. Недаром ей стало дурно. Потом был этот дурацкий показ, где я ее еле свинтил с подиума. Но потом… Я зашел к ней, увидел ее глаза, то, как она переживала за сорванный показ… Во мне почему-то все перевернулось. Она такая ранимая, такая трогательная-трогательная! Как котенок… с перебитой лапкой… Жданов, что ты несешь! Наверное, у тебя от стресса совсем крыша поехала. Я снова с наслаждением сделал глоток горячего сладкого напитка. Как бы я ни старался отогнать мысли о Кате, они возвращались ко мне снова и снова. Признайся, наконец, да она тебе нравится! — Да, нравится, — повторил я вслух. — Нравится, и это полный аут… Нравится сочетанием этой хрупкости, и в то же время внутренней силы. Она же ни на кого не похожа! И на Киру тоже… (Еще глоток кофе). Кира… Кира меня окончательно достала своей ревностью. И Катьку она невзлюбила, словно чувствует в ней соперницу. А еще она так очаровательно смущается! Чуть что — краснеет. Я был уверен, что она до сих пор верит в добрую фею и Деда Мороза. И фигурка у нее то, что надо. Под странной одеждой все равно угадывались довольно большая грудь, тонкая талия и крутые бедра, а не так, как у этих плоских моделей. Ни сучка, ни задоринки, ни бугорка, ни впадинки! Зацепиться не за что! Одни ребра. Господи, я был явно не в себе, если мог спать с ними! — Жданов, хватит мечтать, пора ехать в банк, — снова сказал я вслух. Посмотрел на часы — без пяти два. Мысль о том, что я проведу следующий час-другой с Катей меня грела. Признаться, что ли, в любви? Я тут же отогнал эту мысль. Мне казалось, что не осчастливлю ее этим признанием, да и начальник, который пристает к собственной помощнице, вряд ли вызывает доверие. А мне нужно было сохранить ее доверие любой ценой. Я взял пальто, накинул шарф и спустился в гараж. Устроившись в водительском кресле, машинально ткнул в кнопку магнитолы, настроенной на Радио Ретро. Спасательный круг, На тебя одна надежда, мой друг! Ты держи меня, не дай утонуть, Океан грозит бедою… Спасательный круг, Ты молитвами моими упруг И, сжимая осторожно мне грудь, Поднимаешь над волною! Удивительные слова. Слова, точно попавшие в мое настроение, и в самую суть. Тальков был гением. Зазвонил мобильник, и я сделал радио потише, чтобы ответить. Одновременно я услышал, что справа в окошко постучали, это была Екатерина. Моя Катенька, мой спасательный круг. Без нее я не выплыву. Открыв ей дверь с моей стороны, показал жестом, чтобы она садилась, и нажал «ответить» на телефонной трубке. Катерина улыбалась. Голова была замотана в серый шарф, а по бокам от лица из-под него игриво выбивались пряди волос. Приказав себе не разглядывать ее, а вспомнить, что у нас не свидание, а деловая поездка, я сосредоточился на разговоре с Кирой.