Спасательный круг

Андрей. До конца рабочего дня я почему-то не мог смотреть Екатерине в глаза. Подписывал документы, не поднимая головы и бурчал что-то невпопад. Это же надо быть таким идиотом, ни к селу ни к городу поцеловать ее в парке! Наверное, в этом киоске в глинтвейн подмешали какое-то чертово зелье, не иначе. По другому я это объяснить не могу. Мне показалось, что она тоже избегает моего взгляда. Тут еще Кира заходила, в каком-то особо приподнятом настроении… Зовет меня к себе после работы, загадочно так улыбается. Говорит, что приготовит мне что-то особенное, купила какое-то белье, жутко дорогое. Наверное, помириться решила очередной раз. Нет, сегодня не поеду! Хочу побыть один, перебьюсь яичницей или сварганю что-нибудь себе на скорую руку. Вечером я зашел к Екатерине попрощаться. Мне показалось, что она быстро вытерла красные глаза, и на меня по-прежнему не смотрела. — Глаза красные, — сказал я. — Вы плакали? — Соринка попала в глаз, — ответила Катя и как-то вымученно улыбнулась. — Не переживайте, со мной все в порядке… — Точно в порядке, Кать? Смотрит в сторону… — Не беспокойтесь, Андрей Палыч, я в полном порядке. Соринка изъята и уничтожена. Голос какой-то чужой… Мне стало совсем не по себе. Я чувствовал, что дело не в соринке, но слов найти не мог, просто попрощался и вышел. Ругая себя за то, что не смог толком ее утешить, спустился в гараж. Никогда не умел общаться с женщиной, которая плачет. Вечно чувствую себя последним кретином. Для слез они находят тысячу причин, от порванных колготок до каких-то вселенских катаклизм, и пока угадаешь, что же ее расстроило… Впрочем, я знал. Это все из-за моих посягательств. Завтра она возьмет — и уволится, и на этом все. Добравшись домой, я отключил телефоны, откупорил бутылку виски и устроился в мягком кресле в гостиной, вытянув ноги. Кира будет звонить, но мне наплевать. Завтра она снова вынесет мне мозг, а пока торшер отбрасывает мягкий свет на потолок и так хорошо и тепло! Жданов, что, черт возьми, происходит? Вместо того, чтобы думать как вытащить из задницы фирму твоего отца, ты думаешь о своей помощнице. Катенька, Катюша… У меня не выходили из головы ее глаза, ненакрашенные, естественные и такие манящие! Рано или поздно наступает момент пресыщения. По привычке ты тянешься за приправой, и понимаешь, что лучше без нее. Для красоты не нужна косметика, а для того, чтобы влюбиться — эффектная внешность. Момент упрощения, жизнь без усилителей вкуса. Но это пришло не сразу. Все, что я раньше называл любовью — оказалось пылью, фикцией. Я старался представить Екатерину без очков. Простое естественное лицо, небольшой носик, полные, четко очерченные и красиво изогнутые губы. Они теплые и мягкие, а прикосновение ее руки успокаивало и вселяло веру в будущее. Жданов, сегодня ты своими погаными ручонками окончательно уничтожил Зималетто. Господи, что скажет отец, что вообще будет, когда все узнают правду? Со своей стороны, я сделаю все, чтобы никто ничего не узнал, а Катя мне поможет в этом. По меньшей мере, я хотел надеяться, что будет так. Мой спасательный круг, моя Катенька. Я пытался разобраться в себе, и списывал свою тревожность и дискомфорт на последние события в Зималетто, но нет, это было все не то. Как бы я ни пытался увести мысли в сторону, они постоянно возвращались к простому и такому притягательному личику моей помощницы, ее прекрасным глазам, так разбередивших мою душу. Черт, со мной такого никогда не было, чтобы я заглядывался в чьи-либо глаза. Я обычно говорил, — «какая божественная фигурка», — а сам заглядывался на ноги или задницу. А теперь сама мысль, что Катя может нравиться кому-то еще, сводила с ума. Наконец меня это все достало, и я, чтобы немного отвлечься, заглянул в холодильник. Там, как говорится, мышь повесилась. Остатки какого-то сыра, веточка помидоров черри и кетчуп. Негусто… Однако я вспомнил, что сегодня так и не пообедал, и желудок свели голодные спазмы. Поставил воду сварить спагетти и снова уселся в кресло с виски. Отпил еще глоток, и почувствовал, что в голове стало шуметь, по телу разлилось тепло и напряжение куда-то ушло. Катька, Катенька… Она не сразу оттолкнула меня, ответила на мой поцелуй. Значит ли, что у меня есть шанс? Интересно, был ли у нее кто-то до меня? Но как мне признаться, что она мне нравится? С ней вот так нельзя, как с другими. Пару походов в ресторан, букет цветов и она твоя. Жданов, ты совсем спятил! Ты должен быть в Кириной теплой постельке, а ты мечтаешь о своей невзрачной помощнице. А, к черту Киру вместе с ее постелькой! Ее ревность буквально к каждому столбу меня уже достала... Но, Боже мой, есть в ней что-то такое, что берет за душу! (В рот отправилась следующая порция виски.) Интересно, какая у нее фигурка? Почему она всегда так странно одевается? Эти длинные юбки, скрывающие полностью ноги, блузки и пиджаки, застегнутые наглухо. Впрочем, нет… Недавно она пришла в сильно приталенном пиджаке, подчеркивающем ее грудь… Жданов, остановись!!! Мне показалось, что последнюю фразу я выкрикнул, но это пошло мне на пользу, я очнулся от своих размышлений и занялся приготовлением томатного соуса к спагетти. Возня с продуктами отвлекла меня, и вскоре ужин был готов. Быстро проглотив содержимое тарелки, лег в постель и закрыл глаза, безуспешно пытаясь отогнать отсебя мысли о Катерине, но снова и снова думал о ней, пока окончательно не провалился в сон. Екатерина Я прошмыгнула в каморку с удивительным чувством. Душа порхала, как бабочка, а на губах горел его поцелуй. На какое-то время я даже забыла, что этот мужчина мне не принадлежит! Я поняла, что влюблена, по уши! Я не просто думала о нем. Мне хотелось быть с ним, прикасаться к нему и чувствовать его тело. Казалось, моя любовь к нему переполняла все мое существо! Однако по возвращению в офис Андрей стал мрачнее тучи. Отвечал невпопад, а когда я пошла к нему подписать документы, на простой вопрос он буркнул что-то невразумительное, глядя в сторону. Наверное, он уже сто раз пожалел о своем неосмотрительном поступке. Ну конечно, поцеловать такое пугало как я! Я не знаю, что на него нашло. С другой стороны, все мое существо кричало, что если он меня поцеловал — значит, у меня есть какой-то шанс? У Татьяны хватило духу признаться в любви Онегину, и я смогу… Наверное. Я достала зеркальце. Он сказал что-то про мои глаза… Ну, глаза как глаза. Обычные, ничего выдающегося. К тому же они плохо видят. А он сказал, что я их прячу за «маской». Но я действительно привыкла к своим очкам, а теперь я их возненавидела. Я никогда не комплексовала по поводу своей внешности, но сейчас отражение в зеркале вызывало желание его разбить. Как же хочется быть красивой! Пригладив рукой выбившуюся прядь, окинула критическим взглядом лицо. Бледное, со впалыми щеками и невыразительными чертами. Мне нужна пластическая операция, не меньше, чтобы это все исправить. Я швырнула зеркальце в сумочку, и слезы самопроизвольно закапали у меня из глаз. Ненавижу себя, эту кожу, эти волосы, эти выступающие зубы!Приступ самобичевания прервала распахнувшаяся дверь каморки. Я вздрогнула от неожиданности, хоть и привыкла к внезапным появлениям шефа на пороге. Конечно же, он заметил мои слезы, спросил, почему я плачу. Не могла я ему сказать причину, даже под пытками, и соврала что-то про соринку. Мне показалось, что он мне не поверил. Также я увидела, как ему неловко в моем присутствии, и это все наверняка из-за сегодняшнего поцелуя. Он натянуто попрощался и вышел из кабинета. Сейчас он зайдет за Кирой и они уедут вместе, она ему приготовит вкусный ужин, а потом… Нет, не хочу даже думать об этом! Мне совсем стало худо на душе, и я тоже отложила работу по Ника-моде на завтра. У меня разболелась голова, и глаза больше ничего не видели от слез. Перед тем, как отправиться домой, я зашла в туалет умыться, по пути ругая себя за то, что позволила себе так раскиснуть. Да еще Андрей увидел меня в таком душевном раздрае… Зачем я ему соврала про эту дурацкую соринку? С другой стороны, я бы не призналась в причине своих слез даже родной маме. Я ополоснула лицо и мне стало легче. Вода напитала меня энергией и я выпрямилась и посмотрела в зеркало. Бледное заплаканное лицо, красные глаза и потухший взгляд. — Я обязательно изменюсь, — сказала я отражению. — Стану сильной, красивой и уверенной в себе. У меня все получится! Я подмигнула своему отражению и улыбнулась. Правда, улыбка получилась жалкой и вымученной, но я почувствовала острое желание немедленно что-то изменить. Прическу, или прыгнуть с парашютом, но я отчетливо понимала, что больше так жить я не хочу. Я вышла из «сортира», как выражался Грибок, с высоко поднятой головой и с чувством легкости за плечами. Легкости, потому что отныне все будет по-другому. А мысль о том, что после аналогичного случая мне пришлось уйти из банка — я запихнула куда подальше.