Спасательный круг

Следующие дни я была просто завалена работой. Заручившись поддержкой меня и Малиновского, Андрей решил урезать все расходы по максимуму, чтобы сэкономить как можно больше. Я предложила закрыть точки, которые приносили меньше всего дохода и существовали больше для имиджа бренда. Особенно обременяли бюджет Зималетто зарубежные магазины, и Малиновский прямо из офиса улетел в Прагу, чтобы утрясти этот вопрос. Андрей решил открыть интернет-магазин, вместо тех, которые мы решили закрыть и я должна была просчитать смету. К тому же Милко заканчивал эскизы для новой коллекции, Жданов без конца торопил его со сдачей, и скоро ко всему этому добавится новый огромный кусок работы. Плюс я заканчивала отчет для Крупенина. В общем, работы было выше крыши, и все нужно было делать срочно, очень срочно. Подруги звали с собой обедать, однако у меня едва хватало времени выскочить в туалет. Я даже перестала мечтать о Жданове, потому что приезжала домой и засыпала, едва донеся голову до подушки. Но в этом был и свой плюс, я, наконец, забыла об инциденте в туалете, перестала заливаться краской об одном воспоминании, и в конце концов затолкала его в самый дальний уголок подсознания. На третий день этой авральной работы, когда я только положила трубку после разговора с Крупениным, в каморку влетела Шура: — Катя, он мне позвонил! Сам позвонил! Сказал, что у него образовалось окно с 12 до 14, и что если я не хочу ждать еще месяц, брала ноги в руки и летела к нему! Я подняла на нее непонимающий взгляд: — Кто? — Да Стас! Мой парикмахер! Я вдруг вспомнила о своей просьбе. Да, я хотела сменить прическу, но так как дело отложилось в долгий ящик, то я и расслабилась. Но я никак не ожидала, что нужно будет решать сию же секунду. — Шур, послушай… Сегодня никак не получится, у меня работы выше крыши. — Катька, да ты что? От таких предложений не отказываются! Стас у нас человек настроения, потом может и не взять! — Ну и бог с ним, — начала было я, но Шурка уже неслась к столу Андрея. — Андрей Палыч, — сказала она как можно внушительней. — Отпустите сегодня Катю, пожалуйста. У нас очень важное дело, не терпящее отлагательств. Жданов строго посмотрел на нее. — С чего бы я ее должен отпускать посреди рабочего дня? Ты знаешь, сколько у нее срочной работы? К тому же она мне может понадобиться в любую секунду! — Ну, пожалуйста! Прошу вас! Жданов уткнулся в монитор: — Нет. Планируйте свои дела на выходные. Тогда Шурка выволокла меня из каморки за руку: — Я не хотела вам говорить, но вы меня вынудили, Андрей Палыч. Я веду Катерину к врачу! Я поперхнулась воздухом и закашлялась. Шурка продолжила: — Посмотрите, как вы ее загоняли! Какая она бледная, круги под глазами! Вдобавок еще и кашляет. Я еле выдавила: — Шура… Но она не унималась: — Андрей Палыч, вы же не хотите потерять своего особо ценного сотрудника в самый разгар битвы? Жданов вскинул на меня испуганные глаза: — Катя, это правда? Вы действительно плохо себя чувствуете? — Нет, — сдавленно прошелестела я. — Хорошо… Но шеф вдруг покорился: — Вы действительно неважно выглядите, Екатерина. Идите с Шурой, не хватало вам действительно сейчас свалиться. Шура, берегите ее, как зеницу ока, вы за нее отвечаете головой. — Конечно, Андрей Палыч, — пропела хитрая Шурка, завтра я вам верну ее в целости и сохранности! Она потащила меня в каморку за пальто. Едва попрощавшись с шефом, я выскочила вслед за ней. — Шура, — с укором сказала я ей, — ну как тебе не стыдно? Зачем мы наврали Андрею Палычу? Я, может, вовсе и не хочу подстригаться. А теперь он еще и переживать будет. — Ну, Катя, это первое, что пришло мне в голову, — сказала Шура. — Ну, что сейчас об этом говорить, дело сделано! Ты готова? — Готова, — вздохнула я без особого энтузиазма. — Кать, что ты так переживаешь? Ничего тебе не сделает твой Жданов, побурчит немного и все! А завтра увидит тебя с новой прической, с новой одеждой и макияжем, и вообще забудет все на свете. — Как, мы и одежду будем покупать? — изумилась я. — Ну да, чего время терять… Она набрала воздуха побольше и выпалила: — К тому же, неужели ты думаешь, что старая твоя одежда пойдет к новому имиджу? После салона Машка и Татьяна будут ждать нас в «Океане вещей» на Киевской, там закрывается магазин, и у них распродажа с большими скидками. У тебя есть деньги? Если нет, мы готовы тебе одолжить. «Вот это прыть», — подумала я, а вслух сказала: — Да, деятельность вы развели. А вдруг мне не понравится, что тогда? — Понравится, Кать! Ну, в крайнем случае, вернешь одежду назад в магазин, а волосы не зубы, отрастут снова. «А и правда», — подумала я, — «Чего мне терять? Андрея я уже обманула, можно смело падать дальше». — Пошли, — сказала я ей, и мы сели в лифт под многословные напутствия Машки и Татьяны, которые пообещали в нужное время встретить нас в назначенном месте. Попав по пути в пробку, мы опаздывали, и Шурка буквально тащила меня за рукав всю дорогу. Я задыхалась от быстрой ходьбы, поэтому сил на возражения уже не осталось. Ввалившись в салон, дверь которого призывно звякнула колокольчиком в китайском стиле, я увидела Стаса, вальяжно развалившегося в кресле и листающего журнал с женскими прическами. Наверное, Шура успела предупредить про мой тяжелый случай. Увидев ее, он подскочил к нам, поцеловал ей руку и расплылся в улыбке. — Здравствуй, Саша, — сказал он. — Вам крупно повезло, девочки, что одна клиентка отменила сегодня визит. Он окинул меня оценивающим взглядом с головы до ног и скорчил гримасу, после которой мне захотелось немедленно сбежать. — Я так понимаю, нам нужно девушку привести в божеский вид? Шура ответила: — Да, познакомься, это Катерина. Она решила полностью сменить имидж. Я хотела что-то возразить, но Шурка немедленно наступила мне на ногу. Мне стало страшно, я зажмурилась и закивала головой. — Тогда прошу вас, мадемуазель Катерина, на лобное место, то есть в мое кресло. Да вы не бойтесь, это я шучу так. Казнить я вас там не буду, а просто немножечко приведу в порядок вашу голову. Краситься будем? — Нет! — завопила я, прежде чем Шурка снова наступила на мою ногу. Они переглянулись. Стас усадил меня в кресло, накинул пеньюар, распустил мои волосы и стал рассматривать мои пряди. Потом изрек: — Есть какие-то пожелания? Я снова зажмурилась и замотала головой. — Все понятно, — протянул Стас. — Вы хотите полностью довериться мастеру? — Понимаете, — сказала я, — Шура меня сегодня так сдернула с рабочего места, что я и подумать не успела. Впрочем, — тут одна мысль осенила меня.— Впрочем, мне очень мешает моя челка. Она никуда не укладывается, и постоянно свисает около глаз. Если бы вы что-то сделали с ней… — Пожелания по длине есть? — Нне знаю… Стас сказал: — Тогда прошу вас на мойку. Вы не боитесь экспериментировать? Уверяю, вы останетесь довольны. — Нет, не боюсь, — сказала я, хотя внутри все поджилки тряслись. Боюсь я, черт побери, экспериментировать! Боюсь выйти из своей зоны комфорта, хотя внешность свою ненавижу. Человек-парадокс, как называл меня папа. Господи, что же он скажет, когда увидит? Ругать не будет, но расстроится, это точно. Эх, была не была! Поздняк метаться, как говорил Жданов. Я решила доверить мастеру свою голову, пусть что хочет, то и делает. Мойка головы заняла минут 20. Стас делал массаж головы, попутно болтая и смеясь с Шурой, а я чуть не уснула в этой мойке. Это было приятно. Потом маски, бальзамы, и вот, я с белоснежным полотенцем на голове, сижу снова в кресле. — Ваши очки, — изрек Стас, куда-то убирая мои очки. Отражение в зеркале расплылось, и я вздохнула и зажмурилась. Будь что будет! Вокруг защелкали ножницы, и в голова постепенно облегчалась, как будто с нее сняли гирю. Иногда я приоткрывала один глаз, чтобы что-то рассмотреть, но видела только колышущиеся пятна на месте своего отражения. Стас еще поколдовал над моей головой с феном, затем сказал: «Вуаля!» и сдернул пеньюар. Я надела очки и… не узнала себя. На меня смотрела молодая девушка с симпатичным лицом, высокими скулами и ясными янтарными глазами. Очки добавляли строгости. Волосы спадали совершенно прямыми прядями, немного не доставая до плеч, и казались очень густыми. Невероятно! У меня от природы очень тонкие волосы, а здесь кажется, что их копна. Но самое главное — челка! Она спадала точно также, как остальная прическа, вплетаясь в рисунок и больше никуда не выбивалась и не мешала. — Вот ваша непослушная челка, — сказал он, вороша пальцами волосы. Я убрала ее от лица, но этот жест мне больше не нужен. Шура, затаив дыхание, наблюдала за мной. Стилист начал вытягивать пряди каким-то приспособлением, похожим на щипцы. — Катька, какая же ты! Красавица! — Ну что, вам нравится? — сказал Стас. Закончив свои манипуляции, он снял пеньюар и выглядел довольным. — Из каждой серой мыши можно сделать яркую птичку. Я сказала: — Мне нравится, очень нравится, но я не привыкла еще к такой прическе, она как будто не моя. — А по-моему, вам очень идет. Я повернулась к Шуре. — Катька, ты красавица! — восхищалась подруга. Я подумала, не врет ли она. Я ничегошеньки не могла сказать, нравится мне или нет и выглядела растерянной. И мне было неловко перед Стасом, что я не выражала бурной радости. — Я свое дело знаю, — сказал мастер. — Все мои прически — это стопроцентное попадание в образ. Вы привыкните и посмотрите, что это именно ваша прическа. Ну, а если не понравиться, приходите, выкрою для вас время, переделаем во что-то еще. Я сегодня добрый, — довольный, добавил Стас. Шура сказала «соглашайся» и я кивнула. Получив рекомендации от Стаса по укладке и уходу за волосами, мы рассчитались, распрощались и вышли из салона. К слову, от цены я слегка обалдела, но подумала, что, наверное, оно того стоит. По дороге я раздумывала, где бы мне приобрести агрегат для волос под смешным названием «утюжок», а фен у меня уже есть. Моя подруга снова неслась, как будто опаздывала на свидание, наверное, ей очень не терпелось ей сделать из меня принцессу. Мне было неудобно, что я не выражаю такого дикого восторга, как ожидала от меня Шура, и я нацепила на мину довольную улыбку. Я решила сегодня не огорчать подруг, а разобраться позже, нравится ли мне все это или нет. В условленном кафе в торговом центре нас уже ждали Татьяна и Маша. Перед Татьяной уже стояла опустошенная тарелка с остатками какого-то пирожного. Маша стянула с моей головы шарф, а Таня всплеснула руками. — Катька! Какая же ты… — Какая? — насмешливо спросила я. — Красивая, вот какая! Шурка, твой Стас гений! Стопроцентное попадание в яблочко! Сразу личико такое стало… открытое и свежее. — Ну, я же говорила вам, девочки, что он из нее красотку сделает, — радостно щебетала Шурка. — Недаром к нему очередь, как в Мавзолей. — Кать, ну, а тебе-то самой как? — спросила Татьяна. Я пожала плечами. — Нравится… Вроде. Ой, девочки, я еще не поняла до конца! — Так, спокойно! — сказала Маша. — Разберешься потом. У нас еще незавершенное дельце имеется. — Пока вы там прохлаждались по салонам, мы тут времени не теряли, — заговорщицки подмигнула Татьяна, и устремилась в один из бутиков, а мы за ней. В торговом зале подруги перемигнулись с продавцами, и они, улыбаясь, вынесли нам какие-то пакеты. Я напряглась. — Так, девочки, уже вся Москва в курсе наших дел? — повернулась я к подругам. — Катюш, ну не обижайся на нас, мы просто решили не терять времени, а помочь подобрать тебе гардеробчик. Ты все примерь, и выбери, что будет по душе. Я открыла один пакет. Блузы, кофточки, гольфы… В другом были брюки, юбки, платья. — Пройдите в примерочную, — вежливо предложила одна из продавцов, и я увидела на перекладине несколько офисных костюмов. — Это пока офисная одежда, — сказала Маша. — Одежку «на выход» нужно будет примерить вон там, — она показала магазин напротив. — Нет, — испуганно воскликнула я, — давайте хотя бы разберемся с офисной одеждой. — Тогда вперед… Иди, не бойся, — легонько подтолкнула меня к шторке Машка. Я, робея, вошла в примерочную. Интересно, когда в последний раз я себе покупала обновки? Давно, уже и не помню. Я доставала вещицы из пакетов, прикладывала к себе, думала, что же и с чем примерить. Наверное, я так долго думала, что Шура просунула свою рыжую голову за шторку. — Помощь требуется? Я растерянно уставилась на девушку, прикладывая в этот момент к себе нежно- голубенький гольфик с глубоким вырезом. Наверное, его выбрала Маша. — Шура, я совсем запуталась. Что и с чем мне надевать? — Сейчас, Катюша, — Шура зашелестела пакетами и развесила на вешалки вещи, составив из юбок, пиджаков, блузок примерные комбинации. — Так, и вот так, — бубнила она под нос, — тебе будет легче разобраться с этим всем… Ну вот, и готово. Меряй, и выходи к нам, мы будем говорить да или нет. Большой палец вверх — да, вниз — нет. Я начала примерку. и показываться девочкам, слушая либо радостные возгласы и пальцы вверх, либо неодобрительное «Нет!» и пальцы вниз. Брюки я носила редко, и я отложила их примерку на «конец». Сначала меня раздражала эта возня, я уже порядком устала, но потом втянулась и начала получать удовольствие. Юбки отлично садились, брюки струились по бедрам вниз, яркие цвета блузок поднимали настроение, и я даже невольно залюбовалась на свою фигуру. Мне не подошло пару пиджаков и юбок, а брюки, гольфы и блузки я решила забрать все. — А джинсы? — возопила Таня, и мне пришлось еще мерить всевозможные джинсы. К тому времени я уже измоталась совершенно, и взяла первые попавшиеся, которые хорошо садились на мои бедра. Темно-сизые, с низкой посадкой, слегка расклешенные книзу и расшитые какими-то стекляшками карманы. Я расплатилась карточкой и практически опустошив ее содержимое, мы переместились в магазин косметики. Нечего было и говорить, что продавцы извели на меня всю палитру всевозможных тестеров. Но накрашенное мое лицо мне упорно не нравилось, и я взяла только блеск для губ. Таня расстроилась. Она хотела, чтобы я взяла еще набор теней, румяна и тушь, но Шурка ее убедила, что для первого дня достаточно. Я действительно уже еле держалась на ногах и была на грани обморока от обилия впечатлений и покупок. Нагруженные пакетами, мы переместились в кафе, чтобы «обмыть» покупки. От усталости, выпитого шампанского у меня закружилась голова и мне везде мерещился Андрей. Мария прыснула со смеху. — Ну вот, Жданова зовет. Совсем, видать, крыша поехала от счастья. — Да нет, это она переработала, — сказала Шура. — Да он ее загонял совсем! Мне даже пришлось соврать, что мы идем к врачу. — Молодец, — сказала Таня, и они снова стали что-то пить, а меня совсем развезло. Тогда они вызвали такси, погрузили меня со всеми пакетами, а я, кажется, их обнимала, благодарила, и рыдая, говорила, что я их всех люблю. Дома меня отрезвил холодный взгляд отца, пришлось рассказывать где я «шлендрала», и с кем, показывать обновки. Я знаю, он еще расстроился, что я обрезала волосы, но виду не подал. У него даже пропало настроение меня отчитывать. Побубнив для порядка, он скрылся в спальне. Зато маме очень понравилась и стрижка, и новая одежда. Она хотела, чтобы я прямо сейчас все снова на себя надела, но я, сославшись на усталость, что было истинной правдой, затащила пакеты с обновками к себе в комнату и рухнула на постель, засыпая прямо на лету. Под утро мне приснился кошмарный сон. Я слышала голос Андрея, который несколько раз повторил: «Ты единственная, кто может мне помочь спасти Зималетто», а потом его отчаянный крик: «Катя! Катя!» Я дернулась и проснулась. В голове гудело, во рту пересохло, и я еле отлепила язык от неба. Сердце бешено колотилось. Я повернула голову на бок — за окном было еще темно. Затем посмотрела на часы — пять тридцать, на работу мне вставать нужно через час, но каждое движение вызывало боль в голове. «Похмелье», — подумала я, — «Классика жанра». Сколько же я выпила вчера? Неужели меня так развезло от шампанского? В поисках кефира или рассола я выбралась на кухню. Заглянула в спальню — родители спят. На цыпочках пробравшись к холодильнику, я нашла там кефир. Со стаканом вернулась в комнату и забралась на подоконник. За окном едва начинало сереть. В такое время даже машин практически не было на проспекте. Почему-то мне было не по себе, и я вспомнила о сне. Андрей нуждался во мне, он просил у меня помощи. У меня внутри все сжалось. — Конечно, Андрей Палыч, я помогу вам вытащить Зималетто, — сказала я вслух. — Любой ценой! И Вы, наконец, обратите на меня внимание, и мы будем жить-поживать, да добра наживать… Обозвав себя идиоткой и допив кефир, я слезла с подоконника. В голове немного прояснилось. Закрыв дверь на замок, я приблизилась к пакетам, начала доставать по очереди вещицы, рассматривать их на свет, и прикладывать к себе. Выглянула в коридор, убедившись, что родителей не разбудила своей вылазкой за кефиром. Сейчас лишние расспросы мне не нужны. Чтобы лучше было видно, открыла шкаф (там у меня на дверке висит зеркало). Примерила гольф с вырезом, пиджак с рукавом, который заканчивался чуть ниже локтя и юбку. Шура сказала на нее «карандаш». Она и вправду сильно сужалась к низу, как карандаш. Но что было удивительно — она движений не сковывала, двигаться было легко. Я покружилась, смотрясь в зеркало, волосы красиво струились вокруг лица. Одежда ладно облегала мою фигуру, но я чувствовала себя обнаженной. Костюм не скрывал мою фигуру, а наоборот, подчеркивал ее. Господи, да я со стыда провалюсь, если я переступлю порог этой комнаты в таком виде! Что скажут родители, особенно папа? Хотя, мама примет любой мой облик. Главное — принять его самой. Я стала втолковывать зеркалу: — Я самая обаятельная и привлекательная, я жутко нравлюсь мужчинам… Нет, не греет. Наверное, придется все это вернуть в магазин. Я никогда не привыкну такое носить! Раздевшись, я кинула все в пакет и бросилась в подушку головой. Господи, опять я реву, как дура. Уже пора было подниматься на работу, но я вытерла слезы и замотала головой. Ну уж нет, никуда я сегодня не пойду, отпрошусь у Андрея на сегодня. Я же вчера (якобы) была у врача, скажу, что посижу денек, полечусь. Ничего, он без меня переживет как-нибудь один день. Я взяла в руку мобильник. Мне ответил сонный голос Андрея: — Да… — Андрей Палыч, доброе утро. Извините, что разбудила вас. Я хотела бы отпроситься на сегодня. Доктор рекомендовал полечиться хотя бы день. А отчет для Крупенина я сегодня доделаю и пришлю вам на почту. У нас с ним через день встреча. Голос в трубке помолчал, потом сказал: — Хорошо, Катенька. Лечитесь, жду вас завтра. Я положила трубку с тяжелым сердцем, потому что струсила сказать ему правду, почему я не приду.