Спасательный круг

— Катя, Катя, ну что же вы стоите, дайте мне руку! — кричал я. Вода набиралась мне в нос, уши, захлестывала с головой. Я тонул в реке, или озере, уже не помню. Был теплый летний денек, на берегу играла музыка. Мы где-то отдыхали в компании за городом, я был с Катей. Предложил ей искупаться вдвоем, она согласилась. Мы немного поплавали, затем обнялись прямо в воде. Я уже хотел ее поцеловать, как вдруг очутился на глубине, а ее увидел стоящей на берегу и стал тонуть. Это было странное ощущение — я же отлично плаваю, но от осознания того, что что-то происходит, неподвластное мне, меня накрывает паника, и я тону. А Катька стояла и хохотала. — Катя, дайте мне руку! — кричал я. — Нет уж, Андрей Палыч, выпутывайтесь сами, — сказала она мне, развернулась и пошла прочь от воды. — Сами? Как это сами? Мы же вместе заварили эту кашу! — крикнул я, но вода уже захлестывала меня с головой и… Вдруг я услышал звонок мобильника. Обнаружив себя не в воде, а в своей постели, я с облегчением вздохнул и снял трубку. Это была моя помощница, хотела отпроситься на один день. Я ее отпустил. Вчера она была какая-то странная, и я решил, что лучше пусть она посидит денек дома, чем свалится с какой-то хворью как раз тогда, когда она мне больше всего нужна. — Спасибо, Катенька, — сказал я вслух трубке. — Спасибо, что избавила меня от этого бредового кошмара. На часах почти семь, нужно собираться на работу. Ежедневный ритуал из утреннего душа и крепкого сладкого кофе, иначе у меня не включаются мозги. В офисе я был около девяти, покосился на закрытую дверь в каморку моей Катерины. День пройдет без нее, а я уже привык, что она всегда рядом. Мне будет ее не хватать! Еще и Роман уехал! Мне стало совсем тоскливо, и, чтобы отвлечься, я стал заниматься отбором моделей одежды для интернет-магазина. Эту скучную работу можно было бы кому-то перепоручить, но я хотел сделать все лично. Мысли о Кате отвлекали меня. Несколько раз брал телефон, чтобы позвонить ей, но так и не решался. Я совсем запутался в своих чувствах и отношениях. Не порвав с Кирой, не мог начинать отношения с Катей. Как-то я раньше умел запудрить мозги сразу нескольким девицам, и параллельно пустить пыль в глаза Кире. Но сейчас что-то изменилось во мне, стало противно так поступать. И с Кирой поставить точку в отношениях тоже не хватало мужества. «Жданов, ты слабак, жалкая тряпка, » — говорил я себе, но это самобичевание особого эффекта не дало. Я боялся. Боялся того, что у Кати ко мне нет никаких чувств. Сама мысль, чтобы просто пофлиртовать и переспать с ней, казалась убийственной. Боялся первый разорвать отношения с Кирой. Мы же столько лет были вместе… Я встал, чтобы немного размять ноги и выпить воды и… вдруг зашел в каморку Екатерины. Там было пусто, и было тоскливо и пусто на душе. Я сел за ее стол, начал перебирать вещи. Самые обычные, ничего не значащие офисные причиндалы — степлер, карандаши, ручки, скрепки. А вот… Стоп! На столе я углядел семейное фото в рамке: Катя была сфотографирована вместе с родителями. И еще в рамке торчала какая-то повернутая лицом вниз карточка. Я ее развернул — так это же я! Не знаю почему, но я обрадовался. Если девушка хранит фотографию мужчины — значит, она к нему неравнодушна, а значит — у меня есть шанс! Через какое-то время в кабинет вошла Кира, и я еле успел воткнуть фото обратно и выскочил из каморки. Кира даже не спросила, что я там делаю в отсутствие Пушкаревой. Выражение ее лица не предвещало ничего хорошего. — Андрей, сядь, пожалуйста, нам нужно поговорить. Я повиновался, сел на место, она села напротив меня. — Жданов, я вчера целый вечер звонила, — продолжила она ледяным тоном. — А у тебя был отключен телефон! Ты опять трахал какую-нибудь очередную птичку Милко? — Кира, что ты несешь? — раздражённо ответил я. Эти выпады именно в тот момент, когда я отрекался от прежнего образа жизни, разозлили меня. — Я вчера выпил пива и… — Лег смотреть телевизор, да? — ехидно сказала Кира. — Именно так все и было, Кира! — Ты мне врешь, Жданов! Тебе не надоело? Я, может быть, волнуюсь, переживаю, а ты ведешь себя как бессердечная скотина! Я почувствовал раздражение. — Кира, я приехал домой, выпил пива, отключил телефон, чтобы мне никто не мешал. Я хотел побыть один и подумать. Что, не имею права? Потом заснул перед телеком… Она вскочила. — Ты мне надоел своим враньем! Я больше не могу так, понимаешь? Я тоже встал. — Кира, успокойся, пожалуйста. Я ни в чем не виноват перед тобой. А если ты думаешь иначе, то… Может, нам лучше расстаться? Хотя бы на время. Давай поживем отдельно, переосмыслим наши отношения. — Говоришь, не врешь? А это что? — она швырнула на стол мобильный телефон. Я его моментально узнал — это был телефон для «птичек», с черным списком («умер»), с серым («уехал в Гонолулу») и белым (доступен в любое время). Этот телефон я дал Екатерине, когда она только начинала работать, и все мои пассии очень скоро были рассортированы по этому «ранжиру» с ее помощью. Она даже музыку придумала для «Гонолулу» One way ticket, что в переводе значило «Билет в один конец». Но я им не пользовался уже несколько месяцев, с тех пор, как я понял, что неровно дышу к Катерине, общаться с этими милыми «птичками» у меня отпала всякая охота. Телефон просто валялся в ящике у меня дома. Я сунул трубку в карман брюк, и мне стало смешно: — Кира, ну это детский сад какой-то! Ты рылась в моих вещах? Я этим телефоном не пользовался уже сто лет! Она швырнула на стол ключи от моей квартиры. — Жданов, да пошел ты! Ты меня измучил своей ложью, я так больше не могу! Наверное, нам действительно лучше расстаться. Кира выскочила из кабинета, изо всех сил хлопнув дверью. Я тупо смотрел ей вслед. И, хотя это не первая наша ссора, ощущал я себя довольно мерзко. Я в последнее время не спал с моделями, как постоянно обвиняла меня невеста, и на душе кошки скребли. Слишком давно мы были вместе. С тех пор, как она пришла работать в Зималетто, я подсчитал: ей было 20, мне 26. И хотя мы вместе росли, наши семьи дружили, тогда я впервые влюбился. 5 счастливых лет! Год мы встречались, а четыре жили вместе, и в следующем году собирались наконец узаконить наш союз. Идеальный вариант, подходящая партия — говорили все. Мама была без ума от Киры. Они всегда вели себя как закадычные подружки. Ну, еще бы — красивая, умная, умеет готовить. Лучше жены для сына нельзя было и вообразить! Но что-то пошло не так в какой-то момент. Она стала ревновать меня к каждой юбке, изводила этим и себя, и меня. Все больше я убеждался, что нам обоим будет легче существовать врозь. По крайней мере, сейчас. Однако, думать — это одно, а на самом деле… Я тысячу раз воображал себе, что легко расстанусь с Кирой, но на практике все оказалось совсем по-другому. Я себя уговаривал, что мы поступили правильно, что мы только отравляли друг другу существование, и пытался сосредоточиться на работе. Но утренний запал исчез, осталось одно раздражение. На кой ляд нам этот интернет-магазин, если у нас нет денег на пошив новой коллекции? И где еще брать кредит, я понятия не имел. Еще и Малина уехал, когда мне так нужен дружеский совет и поддержка. Я посмотрел на часы — была уже вторая половина дня — и с шумом захлопнул крышку ноутбука. Все, хватит на сегодня. Я тоже беру отгул на остаток дня. Сложив портмоне, мобилку (основную) и ключи от квартиры и машины во внутренний карман пальто, я покосился на ключи, оставленные Кирой на столе. Пусть валяются в офисе… Как напоминание о счастливых днях. Я открыл ящик стола и бросил их туда. На ресепшене предупредил Тропинкину, что ухожу сегодня совсем. Меня подмывало спросить, не звонила ли Катя, но я прикусил язык. В гараже я открыл машину, но мне в голову пришла одна мысль, и я передумал ехать. Лучше пройдусь пешком, разомнусь немного и подумаю. Пойду куда глаза глядят, пока не устану. Потом возьму такси и приеду домой. Я снова поднялся наверх, отдал ключи от машины Короткову, с просьбой отогнать ее после работы к моему дому, и вышел. Погода была отличная как для зимы, все сверкало белоснежным инеем на солнце, мягкий морозец охлаждал непокрытую голову. Я пошел вдоль улицы, погрузившись в свои мысли, не обращая внимания на людей, изредка спускаясь в подземные переходы. Шел я уже довольно долго, и какое-то время спустя я забрел во двор, показавшийся мне знакомым. Остановился, как вкопанный. Мне показалось, что это Катин двор. Мне вспомнился забавный случай, когда отец Екатерины возил нас с ней по каким-то делам, потому что Коротков умудрился разбить фару у моей машины и отогнал ее на СТО. Машина Валерия Сергеича заглохла в пути, и мы ее толкали, как заправские родственники. Потом он нас привез в этот двор, Катерина пошла домой, а я уехал на работу на такси. Я обошел дом с торца и посмотрел табличку с адресом. Так и есть. Ноги меня сами сюда принесли. Я пытался вспомнить, где ее подъезд, и попробовал найти окна. Наверное, вон те, на пятом этаже. Почти как в песне поется: Моя любовь живет на пятом этаже — почти где луна, Моя любовь, конечно, спит уже — спокойного сна… Меня разобрал смех. — Ты еще напиши на снегу перед ее окнами «Катя, я тебя люблю» и нарисуй сердце, пронзенное стрелой, как ты когда-то написал перед окнами Киры. Послонявшись во дворе и полюбовавшись вволю на окна любимой, я пошел дальше. Но ноги стали гудеть от усталости, и я завернул в небольшое кафе примерно через улицу от Катиного дома. Это была блинная «Жареное солнце». Я решил, что выпью чего-нибудь горячительного, чтобы согреться, затем вызову такси и поеду домой. В кафе было довольно уютно, играла негромкая музыка. Я потянул носом воздух — пахло вкусно. Несколько человек сидели за столиками. Около барной стойки я взял карту напитков. Заказав порцию виски и блинчиков с мясом и грибами. Мысли снова вернулись к Кире. Мы были самой счастливой парой на свете! Как же так получилось, что мы стали жить как кошка с собакой? Наверное, я сам виноват, сам все испортил. Я давал ей повод, изменял ей, совершенно не думая о том, что ее это может ранить. Но тогда я не придавал этому значения, потому что ничего не чувствовал к этим моделям. А Киру я любил… Когда-то очень давно. Так давно, что сейчас это казалось нереальным. Наверное, это к лучшему, что она сделала первый шаг, я на это никак не решался. А так — концы отрублены, и я в свободном плавании. Но куда меня занесет этот ветер перемен — одному богу известно. Но если бы меня спросили, хотел бы я вернуть все назад — ответ был бы тверд и нерушим, как скала — НЕТ. Затем перед глазами возникла женская фигурка в одном неглиже, которая оседает на моих руках. Я соврал Екатерине. С тех пор, как я ее увидел в таком облике, я совсем потерял голову. Великолепную фигурку не спрячешь под странной одеждой. Впрочем, я уже привык к тому, как она одевается, и давно изучил каждую выпуклость и впадинку, сводящие меня с ума. Не представляю ее какой-то другой. И то, что я никак не решался признаться ей в любви — удивляло и пугало. Впрочем, чему удивляться? Сам я никогда этого не делал. Тарелка передо мной давно стояла пустая, и я задумчиво крутил в пальцах стакан с остатками виски. Я уже собирался уйти, как увидел боковым зрением, что рядом на стуле уселась какая-то девушка. Пожалуй, красивая. Длинные светлые волосы и ноги от ушей, полные соблазнительные губы. С обнаженного плечика как бы невзначай спадала шлейка платья. — Привет, — сказала она. Составите компанию одинокой девушке? Дежурная фраза работает безотказно, кому, как не мне, этого не знать. — Привет, — вежливо улыбнулся я. — Не составлю. Девушка растерялась. — Почему? Подбираю слова, чтобы отшить ее повежливее. — У меня нет настроения общаться. Но девица не унимается. — Любимая бросила? Но перед тобой самый известный психолог в мире! Ты можешь рассказать мне все, и я постараюсь тебе помочь. Конечно, мадам увидела молодого красавца при деньгах и решила подцепить. Классика жанра. — Все равно нет. Девочка глупо спросила: — Почему? Я тебе не нравлюсь? Я окинул ее презрительным взглядом. — Мама учила меня не общаться с незнакомцами… Особенно с незнакомками. Вот так. Незнакомка просияла: — Так давай познакомимся. Я — Людмила. «А я Руслан», — чуть не брякнул я, но вслух сказал: — Вольдемар. Я не был уверен, что Людмила — настоящее имя. Девушка ничуть не удивилась: — Очень приятно, Вольдемар. Расскажи о себе, чем ты занимаешься? Я психанул и вскочил со стула. — Ничем я не занимаюсь, понятно? Я безработный! И у меня нет денег, прости. Я допил виски и резко повернулся к выходу, но столкнулся с официантом, который нес поднос с посудой. Все с грохотом рухнуло на пол, а остатки пищи с посуды оказались на моем свитере. Официант вскочил и стал извиняться. — Бога ради, простите… Я такой неловкий! Позвольте почистить вашу одежду. Я раздраженно сказал: — Не нужно, все нормально. Я сам. Бармен сказал: — Прошу простить наш персонал, этот парень новенький, еще не совсем овладел, так сказать, этим искусством… Это вам компенсация за счет заведения, — он пододвинул ко мне стакан с еще одной порцией виски. Вы точно не хотите почистить у нас ваш свитер? Покосившись на этот стакан, я заколебался, пить ли мне его содержимое — возможно, прежней дозы будет достаточно? Но все же решил, что нужно основательно подлечить нервишки и снять стресс после разрыва с Кирой. — Спасибо, я лучше сам, — сказал я, осушив стакан. — Все в порядке. Кое-как застирав в туалете свитер, я рассчитался в баре, накинул шарф и пальто и хотел выйти, с намерением вызвать такси и ехать домой, но что-то случилось дальше… Я ничего не понял. У меня вдруг закружилась голова, я потерял ориентацию в пространстве, куда-то не туда зашёл и отключился на каких-то задворках. Очнулся я от ощущения дикого холода, зубы выбивали барабанную дробь. Я валялся под стеной какого-то здания, а надо мной раскинулось черное небо. Сколько прошло времени — я понятия не имел. Неподалеку я видел железный решетчатый забор, за которым ходили люди, и чернели мусорные баки. Стянул зубами перчатку и негнущимися задеревеневшими пальцами пошарил во внутреннем кармане пальто. Документы, ключи, телефон, деньги, кредитки — все исчезло. Я даже не мог вызвать такси, чтобы уехать домой. Исчезли также швейцарские часы с руки, подарок отца. Спасибо, хоть пальто оставили, иначе был бы мне конец. Мимо спешили прохожие, они не замечали меня. Или делали вид, что не замечали. Подумаешь, пьянь какая-то валяется под кустом. К тому же было уже довольно темно. Я залез в карман брюк и… О, чудо! Я не поверил своему счастью. Мобильный с «Гонолулу»! Они его не забрали, наверное, удовлетворились моей основной трубой. А может, этот показался им слишком раритетным. У него была «вечная батарея», в смысле, аккумулятор долго не разряжался, но на морозе видно, разрядился. Горела одна «палка». На часах 21-30, впрочем, я не уверен, что эти часы шли правильно. Кому позвонить? С Кирой я в ссоре, Малина далеко, остается мой ангел-хранитель, моя Катюша. Я надеялся, что правильно помнил ее номер. С огромным облегчением я услышал на том конце женский голос: «Квартира Пушкаревых». Стараясь не сильно выстукивать зубами, я попросил Катю к телефону. Елена Александровна сказала, что Катя уже спит, но если дело срочное, она ее разбудит. «Конечно, срочное, черт побери!» — чуть не крикнул я, но вежливо попросил разбудить ее. Катя вскоре ответила: — Алло! — Катенька, мне нужна ваша помощь. Я здесь где-то в вашем районе… не знаю где именно… Валяюсь в кустах. На том конце возникла пауза: — Андрей Палыч, вы шутите? С вами все в порядке? — Нет, не все в порядке, Катя! Мне что-то подмешали в спиртное, и я потерял сознание. Вы должны меня найти, иначе я замерзну. Она тихонько охнула. — А где вы примерно находитесь? Как вас найти? — Я был в кафе, недалеко от вашего дома, через улицу. Кажется, «Жареное Солнце» называется. Там я пил в баре виски, хотел уже уйти, чтобы вызвать такси и отключился. Теперь вот где-то валяюсь. Я постараюсь встать и посмотреть где я нахожусь. — Бегу, Андрей Палыч! — крикнула она. — Я вас обязательно найду! Не отключайте только телефон! Легко сказать, не отключайте. Заряда там осталось совсем на чуть-чуть. Я попробовал встать, и, несмотря на головокружение и дрожь, которая колотила меня, дополз до решетчатой ограды. Держась за нее, дошел, вернее, дополз до выхода на улицу, а немного поодаль я увидел остановку, и решил добраться до нее, чтобы Кате было легче меня найти. По решеточке, из последних сил и качаясь во все стороны, одолел эти метры. Прохожие шарахались от меня. Я плюхнулся на лавочку, набрал Катю, сказал, что остановка называется «ул. Тупиковая» (кстати, очень символично), и стал ждать свою помощницу. На меня наваливался тяжелый сон, и я совершенно не мог ему сопротивляться. Проваливаясь в его сладкую пучину, я знал, что она обязательно меня найдет, иначе и быть не может.