Спасательный круг

Сквозь сон я услышал, как на кухне легонько звякнула чашка, и полилась из крана вода. Кира? Как она сюда попала? Мы же вроде расстались, и она отдала мне ключи. Открыв глаза, я не сразу понял, как попал домой, но понемногу в голове прояснилось. События постепенно всплывали в памяти. Меня привезла домой Катя! Она же вызвала «Скорую». Значит, она осталась здесь на ночь? Вот это поворот! Вчерашнее приключение обошлось без последствий, по крайней мере, себя я чувствовал вполне сносно. Я встал, натянул джинсовые шорты и вышел на кухню. Какая-то незнакомая и в то же время до боли знакомая девушка раскладывала на тарелке ломтики хлеба, а на столе дымилась кружка чая. Я видел ее со спины и окинул взглядом стройную фигурку. На ней были джинсы, ладно облегающие бедра и белая блузка с коротким рукавом и небольшим воротником-стойкой, волосы собраны в хвост. «Слава богу, не Кира, » — вихрем пронеслось в голове. Эту фигурку я узнал бы из тысячи. В мозгу вмиг снова вспыхнула картинка — стройное тело в одном нижнем белье безвольно оседает мне прямо в руки, я его подхватываю и кладу на диванчик, затем хлопаю по щекам, но она никак не приходит в себя, пока я не брызнул ей водой в лицо. Она открыла свои глаза-омуты, и я ушел, чтобы больше не видеть этой сносящей мне башню обнаженной красоты. Я залюбовался крутыми бедрами, красивыми округлыми руками и стройной спиной. Она отправила хлеб в тостер, а я, налюбовавшись вдоволь, решил дать знать о себе: — Гм… Катя обернулась и у меня екнуло сердце. Она одета совсем по-другому! И насколько же это ее изменило. Безумно красивая стройная талия и соблазнительная грудь… Эта блузка ей необычайно шла, к тому же прическа была другая, невзрачные бабушкины узлы и косички превратились в стильную прическу с челочкой, которую она стянула в «хвостик». У меня вдруг пересохло в горле. Я снова откашлялся и сказал: — Доброе утро, Катенька. Спасибо вам за доставку бесчувственного тела домой. Она посмотрела на меня, улыбнулась, и, смутившись, отвела взгляд. Черт, нужно было натянуть футболку! Я вовсе не хотел, чтобы она краснела до слез. — Доброе утро, Андрей Палыч. Как вы себя чувствуете? — Хорошо, Катюша. Жрать хочу. Такое чувство, что могу съесть быка. — Я очень рада, что вам уже лучше, вчера вид у вас был довольно бледный. Я тосты поджарила, собиралась перекусить и ехать на работу. — У меня есть джем и творожный сыр. Я достал продукты из холодильника. — Я тоже с вами хочу, на работу. У нас сегодня запланирована встреча с Крупениным, председателем правления банка Форум, насколько я помню. — Я бы вам рекомендовала сегодня остаться дома, — сказала Катя. — Во-первых, вы еще не вполне здоровы, во-вторых, вам нужно заняться вашими документами, написать заявление о пропаже паспорта, чтобы им не воспользовались мошенники. Позвонить в банк, заблокировать счета… — Точно, — спохватился я. — Вы, как всегда, правы. Карточки нужно заблокировать немедленно, если они еще их не выпотрошили. А как же встреча? — Я могу поехать на нее одна. Я все подготовила… Катя снова занялась тостами, а я вышел в коридор и стал искать мобильный. Затем вспомнил, что телефона нет. Взял трубку домашнего телефона и вернулся в кухню. Набрал номер горячей линии банка, и слушая дурацкую музыку, пока меня не соединили, откровенно любовался девушкой на моей кухне. Ее смущал мой наглый взгляд, щеки горели, она не поднимала на меня глаз. Наконец, оператор освободился. — Алло, — сказал я. — Здравствуйте, это Андрей Жданов. Можете проверить наличие средств на моих картах? Да, всех… Хорошо, я подожду. После того, как я назвал все секретные слова и цифры, оператор на том конце сообщила мне, что на всех картах у меня нулевой баланс. — Отлично, — сказал я и попросил все карты заблокировать, хотя это уже было ни к чему. Договорился, что на днях приеду за новыми картами. Мне назначили день и время, и я нажал «отбой». — Катя, они уже сняли все деньги, представляете, — улыбнулся я. — Нужно было это делать сразу. — И вы так спокойно об этом говорите? — Ну…да! Деньги — это всего лишь деньги. Я не расстроен, потому что приобрел гораздо больше — я приобрел любовь. Она замерла с ножом в руке. — Что вы хотите сказать?.. — То, что сказал. Я люблю вас, Катюша! Практически с самого первого дня, как вы у меня работаете. Взмах ресниц скрывает пытливый взгляд, щеки пылают. — Вы это говорите… Потому что я немного… подстриглась? И привезла вас вчера домой? — И поэтому тоже! Вам очень идет и эта блузка, и прическа, но вы мне нравились и в той, своей старой одежде и с теми смешными косичками. У вас прекрасная, чистая душа, доброе сердце, вы не такая, как все! Вы невероятная, необыкновенная личность, и мне хорошо с вами… работать, — запнулся я. Она не отвечала и стояла передо мной с опущенной головой. Я взял ее за подбородок и поднял его. В огромных глазах стояли капельки слез, как два глубоких озера. Я снял с нее очки. Она не сопротивлялась. — Катенька… Можно вас попросить? — Да, Андрей Палыч. — Снимите, пожалуйста, резинку с волос. Она стянула резинку, и волосы красиво рассыпались. Я запустил в них руки, зарылся лицом, вдыхая их запах. Руки добрались до затылка, и я почувствовал, как обмякло ее тело. Она обняла меня и так застыла, смущаясь, и не зная, что делать дальше. — Андрей… — почувствовал я ее горячее дыхание на своей шее. Стало тяжело дышать. Я решил ей помочь, приподнял ее подбородок, внимательно изучая каждую чёрточку, и начал целовать приоткрытые губы, прошелся по язычку, сначала слегка, затем сильнее. Она, сначала несмело, потом все смелее — стала отвечать мне. Я стискивал ее в своих объятиях, боясь, что это все сон и она исчезнет, и целовались до изнеможения, на одном дыхании. Наконец, я снял с нее блузку и бюстгальтер, подхватил ее на руки, отнес в спальню. Сам-то я уже давно был готов. Ее дыхание сводило с ума, я положил ладонь ей на грудь, она подалась навстречу моей руке, прерывисто дыша, мои пальцы скользили дальше, к ложбинке и вниз, к животу, к бедрам… Я хотел понять, какое мое прикосновение ей нравится больше всего, но казалось, что сейчас все ее тело сплошная эрогенная зона. Я повторил свой путь, лаская грудь, слегка сжимая и целуя то одну, то другую по очереди, спускаясь по ложбинке к низу живота, а когда моя рука добралась до внутренней стороны бедра, она застонала, а я уже давно находился на пике экстаза, с трудом сдерживая себя от безумного напора, чтобы только не причинить ей боль. Сейчас аккуратнее, не спеши… Теперь еще немного! Ее глаза закрыты, грудь поднимает тяжелое дыхание, а мое бешено бьющееся сердце чувствует под собой такое же. Я целую лицо, губы, шею, не останавливаюсь, пока не вижу, что она уже на грани. Девушка замирает в моих объятиях, тяжело дыша. Мое тело будто бы зеркалит ее чувства, и я падаю рядом совершенно без сил. …Немного позже мы лежали, обнявшись, ее голова на моем плече, ее рука ласкает мою грудь. Я взял ее в свою и поцеловал раскрытую ладошку. — Катенька… Тебе было хорошо? — Да! Очень! — Понимаю, вопрос дурацкий после того, что было, но все же… Ты любишь меня? Я хочу это услышать. Она ответила просто: — Я люблю тебя, Андрей! Больше жизни… Мне кажется, я могла бы умереть за тебя. Я судорожно вздохнул и уткнулся ей в волосы. Это признание тронуло меня до самого сердца. Мне никто никогда не говорил таких слов! — Останься сегодня со мной! Пожалуйста… Катя спрятала лицо у меня на груди. — Любимый, я очень хочу остаться с тобой, но нужно ехать в банк. Встречу с Крупениным нельзя больше откладывать, он ее и так уже несколько раз переносил. Да и у тебя много дел. Слово «любимый» в ее устах звучит как музыка! Но чертовы дела — как в горле кость. Я взял трубку телефона и спросил у Кати номер Кривенцовой. Я извинился за ранний звонок, и сказал, что меня не будет на работе по состоянию здоровья, а Екатерина будет целый день занята. Пока я давал распоряжения Александре насчет звонков в мое отсутствие, Катя выскользнула из-под моей руки, и я услышал, как она открыла кран в ванной. Я встал и тихонько проскользнул за ней, но она услышала и обернулась. — Андрей, прости, что я без спроса, но мне нужно принять душ и ехать на работу. — О чем ты говоришь, Катюша? Конечно! Катерина забралась под душ, но я не ушел, а стоял и смотрел на красивую обнаженную грудь, как вода струйками стекает по бархатистой коже и разбивается о эмаль ванной. Ее нагота сводила с ума. Я не выдержал, обнял ее сзади, но она легонько отстранилась: — Андрюша, хватит на сегодня, я не успею в банк. Это очень важная встреча, на нее нельзя опоздать. Несмотря на мою «готовность к бою», я понимал, что она права, и что второй раунд мне не светит. Показательно вздохнул. — Наглец, — засмеялась она.- Имей совесть! Тебе вообще нужно лежать два дня и мерять давление! Так сказал доктор со «скорой». — Давление? — засмеялся я. — Если я после сегодняшнего не умер, значит, жить буду долго и счастливо. Ладно, не буду тебе мешать, лучше приготовлю нам завтрак. (Заодно отвлекусь от столь манящего зрелища, а то я за себя не ручаюсь!). Когда Катя вышла, ее уже ждал свежесвареный кофе, сливки в молочнике и оджаренный хлеб с джемом и творожным сыром. Чай, который она заварила себе, давно остыл. На ней была моя рубаха, а на плече мокрое полотенце. Даже странно, меня это не раздражало, как было с Кирой, когда она надевала мои рубашки. Она села на высокий стул, закинув стройные стройные ножки друг на друга и притянула чашку с кофе к себе. Как будто дразнила меня. Я взял полотенце, отложил в сторону и провел рукой по гладкой коже голени. Она не возражала. Ей это нравилось, и мне тоже. Наверное, такое вожделенное продолжение всё-таки будет! Но все же огромным усилием воли я постарался взять себя в руки. Она взяла тост с джемом. Не успел я пожелать приятного аппетита, как зазвонил телефон. Незнакомый мужской голос представился следователем по особо важным делам Егоровым, который приглашал на 11 утра в отделение полиции для дачи показаний. Да, вот как холодным душем окатил! Придется вторую серию отложить… Я положил трубку, взял себе тост, а Катя спросила: — Уже? Так быстро? — Что ты имеешь ввиду? — Доктор говорил, что обязан сообщить в полицию. Я улыбнулся: — Я не думаю, что смогу им сильно помочь, потому что плохо помню, что произошло. Катя положила свою ладошку на мою руку, и мне хотелось, чтобы она оставалась там подольше. — Андрей, ты должен вспомнить, иначе эти уроды так и будут безнаказанно травить людей. Она отпила кофе из чашки и добавила: — Знаешь, а я тебя видела вчера в том кафе… Я заходила туда с Шурой часа в четыре, но мне показалось, что я тебя с кем-то спутала. — Да, примерно в такое время я там был… Я взял ее руку в свою, стал поглаживать пальцы. — Нечего вспоминать, Катенька. Ко мне подошла блондинка, я не хотел с ней говорить, встал и хотел уйти. Тут я столкнулся с этим парнем с подносом. Мне предложили выпивку за счет заведения. Все, после этого я отключился. Они выпотрошили мои карманы и выбросили на задворки своего заведения, мол, сам перебрал и валяется в кустах. Кать! До меня только сейчас дошло. Ты взяла папину машину? Неужели он дал тебе ее добровольно? Она погрустнела. — Господи, что же меня дома ждет! Представляешь, я наврала родителям, что тебя забрали в больницу, а я поехала туда с тобой! Если они узнают, где я действительно была — папа не выдержит, а у него давление прыгало на днях. Когда ты позвонил, папа уже спал, а мама знает, что я взяла машину… Андрей, все что ты сейчас мне сказал, ты должен сказать этому следователю! Я улыбнулся и кивнул. Я немного узнал Катиного отца во время транспортировки сломанной машины, новость, конечно для него, была бы, мягко скажем, неожиданной, а реакция бурной и непредсказуемой. — Катенька, — ответил я, — в случае чего — я обязательно подтвержу твое алиби. Я даже свидетелей найду, клянусь! Ты действительно находилась у койки умирающего, а все подробности ему не обязательно знать, не так ли? Она улыбнулась: — Андрей Палыч, вам действительно лучше, раз вы шутите. Я помрачнел. Она опять называет меня на «вы»… Пытается выстроить дистанцию. А я надеялся, что она приедет сегодня ко мне снова! Но решил, что будет лучше не форсировать события. — Вам повезло, что на работе были запасные ключи, Андрей Палыч. — Да, чертовски повезло, что Кира решила меня послать именно вчера, — засмеялся я. — Иначе ума не приложу, куда бы вы меня тащили. На ее лице мелькнуло замешательство, и я поспешил ее успокоить: — Не беспокойтесь, этот нарыв должен был давно прорвать. Наши отношения зашли в тупик, мы только мучили друг друга. Я рад, что она оказалась мудрой женщиной и сама сделала первый шаг. Она допила свой кофе и поставила чашку на стол: — Спасибо вам… За все. — Тебе спасибо, Катюша. Ты просто спасла меня, я не знаю, что бы я делал, и куда бы я звонил, если бы не ты. — Мне нужно одеться… Через 5 минут она появилась уже в своей одежде, и я видел, что она как бы стесняется своего вида. Я поспешил развеять ее сомнения: — Катенька, вы красавица! Вам очень идет и одежда, и новая прическа. Вы не должны смущаться, а должны идти по жизни с гордо поднятой головой! Это истинная правда. Она улыбнулась: — Красавица в джинсах. Я так и поеду на встречу, переодеться уже не успею… Увы, господину Крупенину придется иметь дело с негламурной помощницей Жданова, одетой не по этикету. — Главное, что у вас в голове, а там блестящий ум, напористость, смелость, и осознание своей неординарности и привлекательности. Еще скажи, что я не прав! Она подошла ко мне и обвила мою шею руками. — Прав, конечно, милый… Спасибо тебе за эти слова, они мне сейчас очень нужны… Затем слегка коснулась моих губ: — Пока, Андрей, люблю тебя! Я обязательно позвоню тебе после встречи. Она надела пальто, и дверь за ней закрылась. «Милый»… «люблю тебя»… мне хотелось растечься лужицей… В ее устах эти слова звучали божественно!