Спасательный круг

Не успела я открыть дверь в квартиру своим ключом, как тут же наткнулась на отца. Он стоял в коридоре, скрестив руки на груди, рядом стояла мама и гладила его по руке. Судя по всему, папа уже давно рвет и мечет, и к вечеру накрутил себя основательно. — Дожились, — ядовито прошипел он. — Родная дочь уже не ночует дома. Ты знаешь, как это называется? Я устало опустилась на стул около двери и закрыла глаза. У меня совсем не осталось сил, саднило горло и в теле появилась какая-то противная ломота. — Знаю, папа… Но мне нужно было найти Андрея Палыча. Я же не могла его бросить замерзать в кустах. Ты же знаешь наших людей. Он долго пролежал на улице, и никто к нему не подошел… Андрей Палыч еще легко отделался. А представь, если бы с ним что-то случилось страшное? Я бы никогда себе не простила! Голос мой звучал глухо, спорить с отцом не было сил. Я положила ключи от машины на этажерку. — Вот ключи от машины… Все с ней хорошо, пап. Я же говорила… Голос отца смягчился: — Ну, ладно, Катюшка, прости меня. Мы же с матерью волнуемся, места себе не находим. Матери сон приснился, как раз в руку. Ты не ночуешь дома… Что мы должны были подумать? И какая нужда была оставаться в больнице? Там же люди кругом, медработники! — Я боялась ехать, пап… Знала, что вы будете переживать, а тут как раз ветер, снег повалил, пурга метет. У меня опыта мало, сам знаешь, а в такую погоду, и вообще… Там у них в коридоре, знаешь, какой диванчик мягкий? Кожаный! Я так сладко уснула на нем, а утром поехала на работу. А сейчас, извини, пожалуйста, я очень устала. У меня был трудный день, да и горло болит. Говорить пришлось много сегодня. С этими словами я пыталась улизнуть к себе, чтобы свернуть эту щекотливую для папы тему, но он не унимался: — Взяла бы такси, дочка! А я бы сегодня машину забрал. А? — Пап, ну я не подумала об этом! Я увидела этот диван, и мне так спать захотелось… А девочки — медсестры меня чаем угостили. Вот меня и разморило. — Ты, конечно, молодец, Катюшка. Спасла мужика, можно сказать. Но пообещай мне, что будешь ночевать дома при любом раскладе. Стоп! А чего у тебя голос такой? Через секунду папа присел около меня на корточки и потрогал лоб: — Мать! Да она горит вся! Давай тащи мое лекарство, лечить будем дочку! Сейчас же поднялась суета, папа стащил с меня ботинки, помог снять пальто, мама принесла настойку на крепчайшем самогоне, сосновых почках и травах, собираемых собственноручно папой на даче, которая доставалась из загашника крайне редко: либо в случае каких-то важных гостей — папиных сослуживцев, либо когда кто-то заболевал. Мама заварила мне огромную кружку чая с сушеной малиной. Я опрокинула рюмку папиного зелья и моментально захмелела, перед глазами все поплыло, и я обмякла на стуле. Мне было хорошо, ни о чем не хотелось думать. Я выпила чай, как в каком-то забытьи, и кажется, заснула прямо за столом. Как я очутилась в постели — не помню, но когда я проснулась — уже была глубокая ночь, а я вся мокрая от пота. Футболку, которая была на мне и белье можно было выжимать. Но, как это ни удивительно — все мое недомогание сошло на нет. Горло не болело, и я чувствовала себя гораздо лучше. Я взяла мобильник, на часах — два часа ночи. И еще три не отвеченных вызова от Андрея, и СМСка от него же. Я открыла ее: Хотел пожелать тебе спокойной ночи и услышать твой голос. Но ты не ответила — волнуюсь. Как ты? Перезвони мне в любое время. Твой А. Я улыбнулась. Мой А… Это так приятно! Я набрала его номер. Жданов ответил после первого же гудка, в голосе были какие-то особенно бархатистые нотки: — Да? Катюша, доброй ночи. — Андрей, ты почему не спишь? — Работаю. — И как? — Неважно получается. Думаю о тебе все время, не могу сосредоточиться. Спасибо, что перезвонила. Я хотел убедиться, что у тебя все хорошо. Ты в порядке? — Уже да. — Что значит — «уже»? Голос встревоженный. — Я вечером плохо себя почувствовала, но сейчас все хорошо. — У тебя что-то болело? — Да так, простыла где-то. Выпила папиной настойки и мне стало гораздо лучше. Андрей засмеялся. Как же я люблю его смех! — Катенька, твой папа настоящий ас в лечении всяких хворей. — Да, настойка у него термоядерная выходит. Андрюша, прошу тебя, не сиди долго… Тебе нужно больше отдыхать после того, что произошло. Обещаю, завтра тебя ждут хорошие новости. — Да? Ну ладно, лягу сейчас, чтобы быстрее наступило завтра. Как в детстве… Быстрее увижу тебя, Катенька. Спокойной ночи? — Спокойной, Андрей. Люблю тебя… — Я тебя тоже. Пока! Я нажала кнопку отбоя. Любимый мой Андрюша… Завтра я снова увижу тебя! Снова увижу твои лучистые глаза, твою улыбку, услышу твой голос. Я самая счастливая женщина на Земле! Я обняла подушку и уснула с каким-то удивительно легким чувством. Утром около лифта я встретила Андрея. Он поздоровался со мной, и еще с несколькими сотрудницами. Женщины вышли двумя этажами ниже, мы остались вдвоем и тотчас же кинулись друг другу в объятия, едва закрылись двери. Андрей поцеловал меня долгим поцелуем, от которого я совершенно задохнулась, а от осознания того, что нас могут увидеть, у меня подкосились ноги, и он буквально меня держал. Лифт звякнул на нашем этаже, и мы с трудом оторвались друг от друга. И как раз вовремя. На нашем этаже была обычная утренняя суета, и со Ждановым сразу же стали здороваться коллеги, обсуждать какие-то дела, а я прошла в приемную, а потом к себе в каморку. Сердце колотилось как ненормальное, и я еле отдышалась, как будто бы бежала кросс. Никогда не думала, что чувство опасности может так заводить. Фух, нужно успокоиться и настроиться на работу — у меня сегодня намечается еще одно важное дело. Немного позже ко мне зашел Андрей, и попросил меня зайти в конференц-зал. Когда я туда вошла, я увидела, что там уже был Малиновский. Он скользнул по мне восхищенным взглядом, и воскликнул: — Катерина! Вы все хорошеете день ото дня! На мне был черный брючный костюм из отличного трикотажа, который отлично сидел на мне, и белый топ под ним, верх которого был виден в разрезе пиджака. Вся эта композиция образовывала довольно глубокий квадратный вырез, и я замечала, как наш вице-президент бесцеремонным взглядом все время пасется там. Наверное, я никогда не привыкну к таким взглядам. Краска предательски залила мое лицо. Роману Дмитричу явно это доставляло удовольствие. Усилием воли я взяла себя в руки и уставилась ему в глаза, не мигая, пока он не стушевался и не отвел глаз первый. Вошел Андрей, я увидела, как он посмотрел на меня, потом напрягся и метнул в сторону друга гневный взгляд. Но потом расслабился, поздоровался за руку с Малиновским и сел во главе большого овального стола. — Что-то воздух здесь как-то искрит… Не находишь, Ромео? — Магнитные бури, — отозвался Малиновский. — Ладно, оставим это… Перейдем к делу. Я вас собрал, мои верные помощники, чтобы сообщить пренеприятное известие. — К нам едет ревизор? — сострил Малина. — Мимо, мой друг, мимо. Известие заключается в том, что мы окончательно оказались в полной заднице. Я вчера составлял смету на содержание наших магазинов, и пришел к выводу, что большую часть из них мы должны закрыть. А это тотальная ликвидация нашей последней коллекции. Можно сказать, бесплатная раздача, такой себе подарочек от фирмы Зималетто. Я намерен все рассказать отцу о положении дел, и сложить президентские полномочия в пользу Воропаева, хотя мне это все как нож в сердце. Вот такой расклад. — Нет! — закричал Малиновский. — Андрей, не делай этого! Ну неужели мы не выкарабкаемся? — А что нам остается делать? Новые кредиты нам не дадут, на погашение старых дали три дня. Нам даже нечем заплатить людям зарплату за этот месяц! Мы не сможем выпустить новую коллекцию, у нас нет денег. Все, Малиновский, суши весла! Ты видишь какой-то выход из этого дерьма? (Катенька, извините). Я — нет. — Есть выход, Андрей Палыч… Две пары глаз уставились на меня. — Катенька, не томите, — поторопил Малиновский. — Мы можем взять кредит на Ника-Моду. У этой фирмы еще пока безупречная репутация. И я даже знаю, в какой банк мы обратимся. Это «Ллойд-Моррис», банк, в котором я работала до «Зималетто». Только… Вам это может не понравится, но в качестве гарантий нам нужно будет предъявить договор о передаче Зималетто. На сегодняшний день это единственное достояние Ника-Моды. — А что, это выход, — уцепился за эту мысль Андрей. — Зималетто формально принадлежит Ника-Моде, и может проводить банковские операции от ее имени! Катенька, вы гений! Вы — стратег, великий полководец, Александр Македонский в юбке! Да мне с такой помощницей ничего теперь не страшно! Мы еще всем покажем, что Зималетто по-прежнему на коне, несмотря ни на что! — Палыч, но информация может просочиться в народ раньше, чем мы думаем! — возразил Роман. — У меня нет другого выхода… Действуйте, Катя. Роман поднял руки, будто сдается: — Ну, ладно, ребята, вам и карты в руки. Работаем дальше! А у меня еще есть дела! Малиновский вышел из зала. Я подошла к Андрею, и он обнял меня. Я спрятала лицо у него на груди. — Катенька, ты даже не представляешь, что ты только что сделала для меня. У меня уже опустились руки, я потерял всякую надежду! А теперь я хочу жить, жить и работать дальше, понимаешь? У меня словно выросли крылья за спиной! Ты уверена, что у нас все получится? — Да, Андрей, — прошептала я.- Я не допущу краха Зималетто, пока я… я тебе нужна. И я знаю, как много значит для тебя компания. Можешь обсчитывать смету новой коллекции, а я созвонюсь с Семеновым, договорюсь о встрече. Семенов — это глава правления «Ллойд- Моррис», мой бывший начальник. — Хочешь, я поеду с тобой? — Нет, Андрей, это не нужно. Занимайся сметой, а я справлюсь сама. Не могла же я ему сказать, на ЧТО я была готова в случае провала переговоров с Вячеславом Семенычем? От одной мысли у меня внутри все сжималось и к горлу подступала тошнота. Впрочем, я сильно надеялась, что до этого не дойдет, и Семенов подпишет мое заявление о кредитовании без крайностей. Но все равно, Андрею ни к чему было знать о причинах моего ухода из банка. Какое-то время мы постояли, обнявшись, Андрей меня все не выпускал, а я вдыхала его запах, чувствовала тепло его тела и думала, что хорошо бы так стоять вечно, и ну ее, эту работу, и все проблемы разом! У него сильные и большие руки, я взяла его кисть двумя руками и поцеловала каждую жилку на ней, а он сжал мою руку в ответ. Но вдруг дверную ручку дернули, и я почувствовала, как Андрей отпрянул от меня. На пороге появилась Клочкова, которая очень подозрительно посмотрела на нас. — Андрей, тут это… Павел Олегович на проводе. — Отлично. Вика, скажи ему, что я сейчас отвечу и переведи звонок ко мне в кабинет. — Катенька, звоните Семенову, — негромко сказал он мне возле уха и вошел к себе. Через секунду я услышала, как он поприветствовал отца. Я вошла к себе в каморку, и стала искать мобильный телефон моего бывшего шефа в записной книжке. До меня доносился разговор Андрея с отцом: — Да, пап… У нас все нормально. Коллекция продается отлично, собираемся выпускать следующую. Что? Почему ты считаешь что это часто? Просто у нашего креативного творческий потенциал разыгрался, его теперь не остановить. Уже эскизов нарисовал на две коллекции. Да… Нет… Хорошо… Поцелуй маму, пожалуйста. Пока! Тем временем я отыскала телефон. Семенов ответил сразу, и обрадовался мне, как родной: — Катерина! Вот уж не ожидал! Сколько лет, сколько зим! Как тебе работается на новом месте? — Хорошо работается, Вячеслав Семеныч. Я хотела просить у вас аудиенции. По делу… — Добро, Катюша. Скоро обеденный перерыв, и я собираюсь отобедать в своем любимом ресторанчике. Помнишь, какой это? — Ну, конечно, Вячеслав Семеныч. Ресторан «Амодио», через дорогу от банка. — Ты смотри, не забыла, — засмеялся Семенов. — Ну, давай, жду тебя в 2. Я закажу нам столик. До встречи, Екатерина Валерьевна, — учтиво попрощался он. Я положила трубку и увидела Андрея перед собой. — Я дозвонилась Семенову, Андрей Палыч. Встречаюсь с ним в два. Зовет меня с ним пообедать. Как вы думаете, это удобно? — Ну конечно, Катенька. У вас будет деловой обед. Очень много дел решаются на таких встречах в ресторанах. Поезжайте к нему и ничего не бойтесь. Вы все сможете. Я усмехнулась и опустила голову. Он присел перед столом, заглядывая мне в глаза. — Ну же, Катенька… У вас все получится. Вы же великий полководец, помните об этом. Вы можете горы свернуть. Только вы почему-то себя совсем не цените… А я верю в вас! Верю, что у нас все получится, мы вырулим… вместе. Да, Катенька? Я посмотрела ему в глаза. — Андрей Палыч… Вы признаетесь мне в любви, говорите мне все эти слова, но отскакиваете от меня в случае малейшей опасности, прячетесь. Вы не хотите афишировать наши отношения? Он замялся. — Я не хочу сплетен… Не хочу, чтобы на каждом углу трепали ваше имя. Отец сказал, что на совете я должен представить ему полный отчет о положении дел в компании, а там он посмотрит, буду ли я дальше занимать свой пост. А после совета директоров я официально объявлю о наших отношениях. Мы же можем потерпеть немного, да, Катюша? Что нам мешает встречаться тайком? От этого мои чувства к вам меньше не станут, и отношение не изменится. Просто сейчас не лучший момент выносить все на люди. Мать еще не знает, что мы с Кирой расстались, хотя это и странно. Они же как лучшие подружки, выбалтывают друг другу все секреты. У меня и так гора проблем, и мне еще не хватает нравоучений по поводу моей личной жизни! Он положил свою руку на мою. — Что вы на это скажете? — Скажу, что, может, это и к лучшему… Вы должны проверить свои чувства ко мне. А вдруг они ошибочны? Он встал. — Катя, я никогда не был настолько тверд в своем решении. Я люблю тебя, и буду любить всегда. Я хочу, чтобы ты это знала. — Я знаю, Андрей! И верю тебе. Мне пора собираться на встречу. — Хорошо, Катюша, удачи, а я пошел за Ольгой Вячеславовной и этим балбесом Малиновским. Будем обсчитывать новую коллекцию. Я просто уверен, что у вас все получится с Семеновым. Жданов повернулся и вышел. Мне показалось, что последняя фраза прозвучала двусмысленно. Он как что-то чувствовал и давал добро на это. И мне снова показалось, что он неискренен со мной до конца. Я очень хорошо знала этот ресторан. Интерьер его был выполнен в бежево-теплых тонах натурального дерева, а шеф-повар славился своей «фишкой» — это были всевозможные соусы. Ко мне подошел официант, и я сказала ему, что меня ждет Семенов Вячеслав Семенович. Он кивнул и провел меня в укромный уголочек, где за столом уже сидел мой бывший начальник. Он орудовал ножом и вилкой, в тарелке у него был легкий салат, на столе стояла бутылка бордового вина, и немного вина было налито в бокал. Я заметила, что на правой руке больше не было обручального кольца. — Здравствуйте, Вячеслав Семенович, — улыбаясь, сказала я. — Катерина? Боже мой, вас не узнать! Отлично выглядите! Семенов встал, подал мне руку и отодвинул стул, приглашая присесть. Я поблагодарила и села напротив него. — Вина? — Не откажусь… Он плеснул мне немного кровавого напитка в бокал, я попробовала его. Вино было легким и восхитительным. — Отличное вино, Вячеслав Семенович! Вы всегда славились хорошим вкусом. Семенов засмеялся. — Спасибо, Катенька! Я рад, что вы помните, какой у меня вкус. — Вячеслав Семенович, позвольте мне рассказать о цели своего визита… — Подожди, подожди, Катюша! Закажите что-нибудь. Здесь отлично готовят мясо. Рекомендую! Давайте пообедаем, вы мне расскажете о своих делах, а потом поговорим о цели вашего визита. Идет? Я кивнула и раскрыла папку с меню. Выбрав телячью отбивную со шпинатом и салат с очаровательным названием «Шарм», я отпила еще вина из бокала. Семенов спохватился: — Катенька, предлагаю тост. Давайте выпьем за встречу! Мы чокнулись, и Вячеслав Семенович сказал: — А знаете, Катерина… После вашего ухода я скучал по вас. Мне не хватало вашего голоса, вашей спокойной уверенности, ваших теплых глаз. Все пошло наперекосяк — с женой развелся, умерла мать… Мне не хватало простого человеческого тепла, доброго слова, наконец. Он положил свою руку на мою. — Катенька, признаюсь честно, я так и не смог забыть вас! Я была в панике, но вида не подала. Опять он затянул старую волынку. Я деликатно высвободила руку, якобы чтобы взять свой бокал, и попыталась сменить тему: — А сын? Как ваш сын? — Сын учится в Англии и почти не приезжает. Он уже встречается с местной девушкой, и дело идет к свадьбе. Он планирует обосноваться там. А я остался один на всем белом свете… Верите — не хочу возвращаться домой! Практически живу на работе. Вот так, Катенька. Я ковыряла вилкой салат, не поднимая головы. Кусок с трудом лез мне в горло. — А вы… Пробовали встречаться с кем-нибудь? — Да пробовал, Катюша. Все не то, мне никто не нравится. Этих женщин интересует только содержимое моего кошелька. Принесли горячее. Мясо действительно оказалось превосходным на вкус, я наслаждалась маленькими кусочками, которые таяли во рту. Некоторое время мы были заняты едой. Затем Вячеслав Семенович спросил: — А вы, Катя? Вы замужем наверное? Вы были красавицей, а теперь вообще стали богиней, уверенной в себе, сильной. У вас даже походка стала другая. Наверное, отбою нет от кавалеров? — Вовсе нет, Вячеслав Семенович, — засмеялась я. — Можете мне не верить, но я тоже практически живу на работе. Совершенно нет времени на личную жизнь. — А кем вы работаете? Ах, да, припоминаю! Мне как-то звонил Павел Олегович Жданов, наводил о вас справки. Я ему дал самые лучшие рекомендации о вас. Вы устроились к нему в Зималетто? — Да, я работаю в Зималетто. Помощником руководителя, но не Павла Олеговича, а его сына, Андрея Павловича Жданова. Нам нужен кредит. Это, собственно, зачем я здесь… Так плавно я подтолкнула Семенова к главной цели моего визита. Он отодвинул тарелку и вытер руки салфеткой. — Давайте посмотрим, Катя. Что у вас там? Я достала папку с документами и передала ее банкиру. — Мы снимаем с продажи новую коллекцию. Зарплата не выплачена, на носу выпуск новой коллекции… Семенов раскрыл папку. — Катюш, подожди… Ты просишь кредитные деньги для компании Ника-Мода, да? А под какие гарантии? — Долговое обязательство компании Зималетто… Только это должно остаться между нами. Семенов нахмурил брови: — Подожди, подожди, Катя… Ты хочешь сказать, что все имущество Зималетто в залоге у Ника-Моды, и Жданов пошел на это? Я приложила дрожащий палец к губам. Сейчас или никогда! Если Семенов мне откажет… Тогда Андрей потеряет компанию. Вячеслав Семеныч ослабил узел галстука. Он пробежал глазами долговую расписку, потом отложил папку на стол: — Катя… Ты — профессионал, и я тебя ценю, люблю, уважаю. Но ты должна понимать, что это большой риск! Наверное, у меня стало очень жалкое выражение лица, потому что Семенов накрыл мою руку своей: — Ну как бы ты сама поступила на моем месте? Я вскинула на него взгляд. — На вашем месте, Вячеслав Семенович, я бы вспомнила, как вы ползали передо мной на коленях, уговаривая пообедать с вами… Вот я пришла к вам, мы вместе обедаем… Я готова на все ради этого кредита, понимаете? На все! Я закрыла лицо руками. Он отшатнулся от меня. — Катя, это — запрещенный прием! Я вскочила, опрокинув бокал на тарелку и разбила его. Слезы закапали у меня из глаз. — Извините меня, пожалуйста, Вячеслав Семенович! Больше этого не повторится! Я схватила папку и бросилась к выходу. Семенов довольно резво вскочил, не смотря на свою грузность, и схватил меня за руку. — Катя, Катя, постойте! Ну давайте сюда свои бумаги, я подпишу! Вы получите кредит! Он поставил свою знаменитую подпись на заявлении, и положил ручку сверху на папку, как будто бы ставя точку во всей этой истории. Я вытерла слезы. — Спасибо вам за все, Вячеслав Семенович. У вас большое сердце, и я желаю вам счастья. Уверена, вы найдете еще ту, единственную, которая ответит вам взаимностью. Вы не пожалеете о своем решении, даю слово Пушкаревой. Досвидания! — Всего хорошего, Катюша. Какое-то время он смотрел мне вслед, а потом снова сел за столик. Вернувшись в Зималетто, в кабинете президента я увидела Жданова и Малиновского. Андрей перекидывал из руки в руку резиновый мячик. — Ну что, не дали? — спросил он. Я постояла для загадочности, а затем подпрыгнула, победно сжав кулаки. Андрей сорвался со своего места, схватил меня в охапку, и закружил по кабинету: — Я знал, знал! Иначе и быть не могло! Катенька, вы гений! Малиновский удивленно смотрел на него. Тогда он кинулся обнимать Романа: — Ромка, чертяка! Живем! Они исполнили победный танец, как футболисты, успешно забившие гол, а затем кинулись обнимать меня вдвоем. Натискавшись вдоволь, Андрей стукнул Романа по руке: — Эээ, полегче, не задуши мне девушку, она мне еще нужна живой! Роман Дмитрич элегантно кивнул и сказал: — Я рад, я несказанно рад, Катенька очередной вашей победе. Примите искренние мои поздравления. Честь имею, разрешите откланяться! Он щелкнул каблуками и вышел. Андрей подошел ко мне и взял мои руки в свои. Во взгляде прыгали чертики. — Катенька, а давай отметим твой успех, и поедем куда-нибудь развеемся! Сейчас мы не можем ничего делать, пока не придут кредитные деньги, а это будет не раньше, чем завтра. Поэтому нас на работе больше ничего не держит.Я понимаю, что ты только что вернулась из ресторана, но я тебя приглашаю сегодня. — А смета? — Мы начали считать, а закончим завтра. Сегодня совершенно не хочется работать. Так как, идем? — Я не против, Андрей, но есть не хочу. Может быть, в кино сходим? — А давай в кино! Сто лет не смотрел кино в кинотеатре. Последний раз, наверное, когда учился в университете. — А на какой фильм? — Не знаю, Катюшка… Не все ли равно? Пошли? Он забрал у меня из рук папку, положил ее на стол, затем взял меня за руку и мы вышли из кабинета. Перед входом в холл, где были лифты и сидела Тропинкина он выпустил мою руку, и я задержалась, чтобы идти немножечко позади него. — Андрей Палыч, вы уходите? — спросила Тропинкина. Он кивнул головой и стал смотреть, как лифт отсчитывает этажи. — Да, Мария, Екатерина Валерьевна уходит тоже, — сказал он с нажимом. Если будут меня спрашивать, я на мобильном. Мария удивленно смотрела нам вслед. Жданов уходил крайне редко так рано. Уверена, ее раздирало любопытство, и наверняка мне позже перезвонит Шура, чтобы выпытать подробности. Но мне не хотелось ничего им объяснять. Дверь лифта открылась, мы вошли и Андрей нажал на первый. Дверь закрылась, я обняла его, слегка коснулась его губ и сказала: — Без тебя не было бы меня! Он пристально посмотрел мне в глаза и через секунду мы уже самозабвенно и страстно целовались.