Спасательный круг

Глаза стали болеть очень быстро, и вообще я чувствовала себя уставшей. Должно быть, я еще не полностью восстановилась после болезни. Я начала делать отчет для акционеров. По просьбе Андрея я подгоняла цифры, чтобы картинка не казалась такой плачевной. Возможно, Андрей и прав, и нам удастся выиграть какое-то время. Хотя, конечно, вся эта ситуация с обманом совета директоров мне была, если мягко сказать, неприятна. Я больше всего на свете терпеть не могла обман, и всегда была честна с людьми, это был мой жизненный принцип. Но ради любимого мужчины я была готова наступить своим принципам на горло. Только бы у него все было хорошо! Где-то вдалеке я уже слышала веселую суету и смех сотрудников. Настроение на фирме было уже не рабочим, и я тоже решила, что хватит мне на сегодня возни с отчетом. Я выключила компьютер и прошла в зал для показов. Там уже работа кипела вовсю — зал украшали гирляндами, игрушками и всякой мишурой. В зале даже был Дед Мороз в костюме и с накладной бородой, и Снегурочка. Около этой парочки стайкой терлись наши модели. Я присмотрелась — Дед Мороз был их «отец родной» и идейный вдохновитель, наш модельер Милко Вуканович, а Снегурочка — Кристина Воропаева, старшая сестра Киры. Народу в зале было еще не очень много. Среди моделей я увидела Изотову, и у меня кольнуло где-то в области сердца. Я знаю, что раньше у Андрея был с ней роман, и Кира ревновала к ней до безумия. Вот и сейчас они с Клочковой сидели в углу и шептались, периодически поглядывая в ее сторону. Меня тоже царапнуло ее присутствие. А вдруг Андрей возьмется за старое? Я не знаю, что со мной будет, если я увижу их вместе. У меня настолько разыгралось воображение, что я даже зажмурилась и потрясла головой. Изотова весело болтала с Малиновским, и уже налегала на шампанское, бокалы с которым в изобилии стояли на столе в центре зала. Официант в белых перчатках подливал напиток по мере надобности. На столе также были легкие закуски. Можно было подходить и брать, что душа пожелает. — Катька, вот ты где! На меня налетели подруги. Шура была в новом огненно-красном платье, на Маше было серое жемчужное платье с немыслимым вырезом, а на Татьяне зеленый костюм, которого я у нее еще не видела, и тоже с вырезом до пупа. — Смотри-ка, Роман наш свет Дмитрич как расчирикался с этой прошмандовкой, — едко заметила Маша и зло шмыгнула носом. Я поискала глазами Федора. Он настраивал микрофон. «Раз, раз», — но микрофон упорно свистел и хрипел и не хотел включаться. После некоторых манипуляций микрофон заработал, заиграла рождественская мелодия, и Дед Мороз открыл вечер. Я не любила эти новогодние корпоративы еще со времен работы в банке, и забилась в уголок, откуда было все отлично видно. Народ разбился на кучки и вел непринужденную беседу. Мне было скучно, я ждала Андрея, которого все не было. Шура и Таня хихикали, а возле Маши нарисовался Грибок, который вперился взглядом в ее вырез на платье и без конца бегал к столу за шампанским. Федор опять настраивал что-то из аппаратуры. «Бедная Машка», — подумала я. — «Федор вечно чем-то занят, и теперь этот сексуальный маньяк ей проходу не даст»… Наконец все было настроено, и слово взяла Снегурочка. — Дорогие мои, я так рада вас всех видеть, — сказала Кристина Юрьевна в микрофон. — Позвольте поздравить вас всех с годом Огненной собаки и подарить вам всем подарки! Но не просто так, а победителям в наших конкурсах. Да, конкурсах, которые сделают нашу семью Зималетто еще крепче! Слово предоставляется Роману Дмитричу Малиновскому! Малиновский взял микрофон: — Объявляется конкурс на Самую Горячую Штучку вечера! Приглашаются смелые дамы XXL и больше! В зале заржали, но так как шампанское уже многим ударило в головы, перед подиумом выстроились желающие поучаствовать, в том числе и Мария. Таня с Шуркой пытались ее увести оттуда, но Машка уже разошлась не на шутку и наоборот, да еще и Татьяну оставила рядом с собой. Та стояла красная как рак. Малиновский притащил откуда-то миску с колотым льдом и сказал, что Горячей Штучкой вечера будет та, у которой лед на декольте растает раньше всех. Каждой даме-участнице он положил по льдинке. Девушки смеялись и вскрикивали. — Вы не хотите поучаствовать? — раздался голос Романа у меня над ухом. Я обернулась. Малиновский со своей миской стоял около меня. — Катенька, я смотрю, вы заскучали в этом укромном уголке. Позвольте мне вас немного развеселить в ваш день рождения? — Что вы, Роман Дмитрич, — засмеялась я. — Мне вовсе не скучно. А участвовать в этом конкурсе я не могу. Я же только из больницы вышла! — Жаль, — сказал он, — откровенно разглядывая мой вырез на платье. — Я бы дал вам главный приз без всякого конкурса. Вы же знаете, что в последнее время я неровно дышу к вам, а вы так жестоко поступаете со мной. — Роман Дмитрич, — перебила я его откровения. — По-моему, пора выбирать победительницу, пока они не простудились окончательно. — Конечно, Екатерина Валерьевна. Но мы еще не закончили наш разговор. Малиновскиий вернулся к конкурсанткам, оценив результаты. Затем залез на подиум. — Итак, — объявил он в микрофон, — у нас есть Самая Горячая Штучка вечера! Это Мария Тропинкина! Она сделала невозможное — кубик льда просто расплавился под воздействием ее энергии! Просим к нам наверх! Он подал Тропинкиной руку, Маша вскарабкалась на подиум. Раздались аплодисменты, и Кристина достала из мешка приз — игрушечную говорящую собаку. Сияющая Мария спрыгнула с подиума, а Грибок учтиво подал ей руку. Затем начались другие конкурсы — «Испорченный телефон», «Перетягивание воображаемого каната». Мне из своего закутка было интересно за всем этим наблюдать, к тому же я хотела дождаться Андрея. Вскоре Малиновский снова вернулся ко мне с небольшим подносом, на котором были два бокала шампанского c разными закусками. — Катенька, я вернулся, как и обещал. Хотел вот скрасить ваше уединение. — Но мне вовсе не скучно, — рассмеялась я. — Я вообще скоро уходить буду, меня ждут дома. Я же говорила вам. — Но вы просто обязаны принять участие в нашем финальном конкурсе — Конкурсе Красоты. Уверяю Вас, это не займет много времени! Меня все больше и больше забавляла эта ситуация. — Вы думаете, у меня есть шанс? — Определенно… О, смотрите, Катенька, ваш шеф пришел. Я посмотрела в сторону выхода. Андрей приветствовал сотрудников. Кто-то подошел к нему с бокалом шампанского. Судя по разговору, он произнес тост, выпил игристый напиток, затем стал кого-то искать. — Я пойду поговорю с ним, а вы обязательно дождитесь финального конкурса. Обещаете? Я кивнула и взяла бокал с тарталеткой. Малиновский чокнулся со мной: «Ваше здоровье, Екатерина Валерьевна», учтиво раскланялся и исчез. Тем временем на импровизированную сцену взошла молодая девушка, как объявил ее Милко — «восходящая звездочка всея Руси». Она стала петь, а сотрудники ударились в танцы. Около Марии все время крутился Грибок, а Федора нигде не было видно. Кадровик буквально истекал слюнями. Жалкое зрелище… Мне было жаль Машку. Я увидела, что Малиновский о чем-то говорил с Андреем, тот смеялся и качал головой, затем вышел из зала. Роман опять подошел ко мне. — Представляете, Катенька, — сказал он, смеясь, — хотел уломать вашего шефа на главный приз вечера, то есть танец Красавицы, которую выберет жюри — с Президентом компании. Но он наотрез отказывается! Говорит, что устал, и вообще танцевать не умеет. Придется опять отдуваться за него. Люблю его, стервеца, ничего не попишешь! Буду сам танцевать с первой красавицей Зималетто. Я поперхнулась остатками тарталетки и закашлялась. — А куда пошел Андрей? — спросила я, прочистив горло. — Позвонить кто-то ему должен. Но он обещал вернуться! Так что увидите еще своего ненаглядного. Я снова закашлялась. — Выпейте шампанского, Катерина, — насмешливо произнес Роман. — У вас явно в горле пересохло. Я не стала отказываться, и сделала несколько глотков. Как оказалось, шампанское мне пить вообще нельзя. Вино моментально ударило в голову, я захмелела и мне стало очень-очень хорошо и весело. Малиновский взял меня за руку и повел к подиуму. Певица закончила петь и подошла к столу, в сопровождении Урядова, который тут же нарисовался рядом с бокалом и закусками. Маша наконец-то обнималась с Федором. Роман Дмитрич взял микрофон и сказал: — Дамы и господа! А теперь финальный конкурс нашего вечера — Конкурс красоты! Леди, которые чувствуют в себе силы побороться за первый приз — прошу сюда на подиум! — А что за приз? — спросил из зала мужской голос. — О, это очень хороший приз, за него стоит побороться! Итак, друзья мои, перед вами первая участница! Эта девушка недавно работает у нас, но уже несет на своих хрупких плечах тяжелое бремя в виде всех финансовых потоков Зималетто! Это наш помощник Президента, а зовут ее Екатерина Пушкарева! К тому же у нее сегодня день рождения! Приветствуем! Раздались аплодисменты. Роман сделал знак, чтобы аплодисменты смолкли. — Степень красоты будет отмечать наше мужское жюри. Каждую красавицу будем оценивать уровнем децибелов ваших аплодисментов. Поехали! Заиграла музыка. Роман мне подал руку и я буквально взлетела на подиум. В зале стали кричать и хлопать, приветствуя меня. К слову, аплодировали довольно громко, к моему изумлению. Если бы мне полгода назад кто-то сказал, что я буду участвовать в конкурсе красоты, рассмеялась бы в лицо такому наглецу. Малиновский смотрел на меня с улыбкой Чеширского кота. Мы сделали круг почета и я ушла в зал, постаравшись смешаться в толпе сотрудников. Все же всеобщее внимание выбивало меня из колеи. Женское население Зималетто сбилось около подиума. Роман вылавливал девушек, представлял каждую, делал с ней «круг почета», зал аплодировал и так далее. В зале уже было довольно многолюдно. Народ подтянулся из всех отделов, даже я видела людей с производственного этажа. К слову, особой разницы в децибеллах я и не заметила. Всех поддерживали примерно одинаково горячо. Так и было чего! Девушки были одна краше другой. Меня кто-то обнял за плечо. Я обернулась — это был Андрей. Он с лукавой улыбкой приложил палец к губам, и сделал вид, что смотрит на наших офисных красавиц, обнял меня за плечи, затем оглянулся и шагнул в тень, увлекая меня за собой. Он отвел меня немного в сторону, обнял сзади… Я взяла его за руку и мне не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался. Нас не замечали, мы стояли вдвоем немного в стороне, в укромном уголке, созерцая все происходящие. Малиновский опять появился перед публикой. — Итак, подведем итог! Первой красавицей Зималетто единогласным мнением жюри выбрана Екатерина Пушкарева! А теперь — приз! Я высвободилась из обьятий любимого и посмотрела ему в лицо. Жданов слегка изогнул бровь, губы растягивала улыбка. Он слегка кивнул головой, мол, иди. Малиновский нашел меня и учтиво подал мне руку. Народ собрался в круг вокруг нас, в центр круга направили прожектор. Он слепил меня, я перестала видеть Андрея и мною овладела легкая паника. — Разрешите вас пригласить? Делать нечего, нужно идти. Я постаралась взять себя в руки, присела в шуточном реверансе и вышла танцевать с вице-президентом. Заиграла музыка. Сначала Роман кружил меня, не отрываясь, смотрел мне в глаза. Затем прижимался все ближе, ближе… Коллегам нравился наш танец, они кричали: — Здорово! Супер! В конце концов Малиновский крепко прижался ко мне бедрами, а его рука скользнула по моей спине и прижала меня к нему. Я попыталась высвободиться, но Роман схватил меня еще крепче. Я почувствовала, что он очень возбужден. «Учись отшивать их, это тоже пригодится», — вспомнились мне слова Шурочки и я чуть не врезала ему по причинному месту коленом. — Держите себя в руках, Роман Дмитрич, — сказала я ему в ухо, но хватка его не ослабевала. Бедра вице крепко прижимались к моим. Апофигеем этого танца стал поцелуй. На последнем аккорде он наклонил меня назад и впился в меня губами. Вдруг я почувствовала, что какая-то сила отодрала Малиновского от меня и в то же время он очутился на полу. Зал ахнул, прожектор погас, и наступила кромешная тьма. Затем включили верхний свет, Роман Дмитрич медленно поднялся, стирая кровь с разбитой губы. Рядом со мной стоял Андрей, глаза его были налиты кровью, он тяжело дышал и сжимал кулаки. — Андрей, ты что творишь! Господи, ты совсем сошел с ума! — ахнула Кристина. — Ты что, совсем сбрендил, идиот? — с нервным смешком спросил Малиновский. — Я предупреждал тебя, — сквозь зубы процедил Андрей. Роману подали салфетку. — Ты, Жданов, совсем ненормальный стал! Лечиться тебе нужно, электричеством… — Еще одно слово, и я тебя убью! — Роман, дай ему сдачи! — крикнула Изотова. Малиновский нехорошо посмотрел на Андрея и сказал: — Я ему дам сдачи… Но позже. Сплюнув кровь в салфетку, он вышел из зала, Изотова побежала за ним следом. После этого проишествия народ стал расходится, весельем больше и не пахло. Теперь сплетен не оберешься на год вперед. Андрей стукнул кулаком по двери и тоже вышел из зала. На меня налетели Шурка и Таня. — Господи, Катя, что это на твоего-то нашло? Подрались на глазах у всех! Какая муха его укусила? — Не знаю я, девочки… Может, выпил лишнего? Я поговорю с ним. А вы найдите Машку и Федора и поезжайте ко мне, а я скоро буду, ок? Мама заждалась уже, стол накрыла. В сумочке разрывался мобильник. Это была мама. — Катя, ну где вы там? Уже все готово! Папа волнуется. — Мама, успокой папу, пожалуйста! Сейчас к вам приедут девочки с Федей, а я немного задержусь. — Почему, Катенька? Не всю еще работу переделала? — Нет… Хочу в магазин съездить сапоги поменять. Продавец случайно положила разные размеры. — Ну хорошо, дочка, мы тебя ждем! Вот папа привет передает! — Спасибо, мамочка, передай папе тоже привет. Я нажала «отбой» и пошла в кабинет к Андрею. Через дверное стекло я увидела, что внутри горит настольная лампа. Я тихонько приоткрыла дверь. Жданов стоял у стола ко мне спиной и смотрел в окно, отодвинув жалюзи. Я осторожно вошла, тронула его за плечо. — Андрей, поговори со мной, пожалуйста. Что произошло между тобой и Романом? Он медленно развернулся и сел на стол. — Я не мог видеть, как он тебя… У нас был с ним разговор. Он мне пообещал, что будет держаться от тебя подальше. — Ты ему сказал о наших отношениях? — Нет. Я просто сказал, чтобы он к тебе не лез. — Так может быть, он не понял, почему он не должен лезть ко мне? — Наверное, я все-таки плохо объяснил этому кретину, как нужно обращаться с женщиной. Как вспомню, как он тебя зажимал… Казанова гребаный! Его передернуло. Я провела рукой по его волосам. — Андрей… Не переживай так. Нужно ему сказать о наших отношениях. В конце концов, шила в мешке не утаишь. Хочешь, я это сделаю? — Да, Катенька, наверное, ты права. Не нужно, я сам поговорю с ним. Нужно было сразу это сделать, а я накинулся с кулаками… Черт! Я гладила его по голове, как маленького, а затем коснулась кончиками пальцев его губ, подбородка, чувствуя кончиками пальцев пробившуюся к вечеру щетину. Я же говорила, мне нельзя пить шампанского, остатки самоконтроля чудным образом испарились… Андрей прижал меня к себе, и мы стали целоваться, как ненормальные. Дверь была открыта, вернее, не закрыта на замок, но мне было все равно. Чувство опасности подстегивало. Я стала расстегивать его рубашку, расстегнула две верхние пуговицы, остальные он рванул и сбросил рубаху на пол. Кровь хлынула потоком ко всем органам — к голове, сердцу, низу живота… Поймав себя на том, что мне нравится проявлять инициативу, и Андрей очень даже не против, коснулась губами выступившую вену на его шее, а потом скользнула ниже к нежной коже на впадинке между шеей и ключицей, где горячо и быстро бился пульс. Затем пальцы сами собой поехали вниз, к груди, обрисовали контур всех изгибов, мышцы напрягались и расслаблялись под моими пальцами, я чувствовала мурашки на его коже. То, как реагирует его тело на мои прикосновения, заводило все больше и больше. Я уже плохо отдавала себе отчет, что я делаю, мои руки уперлись в ремень на брюках, который он рванул и быстрым движением отбросил их в сторону. Сколько раз он проделывал это с другими женщинами? Поздравляю тебя, Пушкарева! Добро пожаловать в клуб «На столе у Жданова!» Похоже, я окончательно сошла с ума. Он освободил мою грудь от лифчика, заставляя меня почти кричать, затем я почувствовала его руку у себя на бедре под юбкой, он стянул с меня трусики и посадил на стол, мои ноги обхватили его бедра и через секунду он был внутри меня. Сердце разрывало мне грудь, я уже почти не дышала, но в такой позе все чувствовалось в тысячу раз острее, и я просто отдалась этим ощущениям, даже забыв о том, что если я сейчас заору, меня услышат около лифта. Кажется, Андрей сказал, чтобы я не сдерживалась, все равно в офисе никого нет… Наконец он подхватил мое обмякшее тело и положил на стол. Мне не хотелось больше двигаться, я лежала на его столе, а он снова и снова целовал мое лицо, шею, грудь… Во рту было солено, оказалось, что это кровь из моей прокушенной губы. Андрей подал мне салфетку, а я смотрела, как он одевается, застегивает ремень. Мышцы перекатывались у него под кожей. Вместо порванной рубашки он надел свитер, который висел в шкафу. — Андрюша, мне очень-очень хорошо с тобой, — сказала я. — Я без ума от тебя! Даже если нам не суждено быть вместе, знай, что где-то будут тебя помнить до конца своих дней. Он посмотрел на меня. — Не говори так, родная… Мы обязательно будем вместе, вот увидишь. Осталось недолго… Я тоже оделась, расправила платье. Нащупала кулончик на шее, он перекрутился назад. — Красивый кулон, — сказал Андрей. — Очень необычный. — Спасибо… Это подарок родителей. — Они тебя ждут сегодня? — Да, еще и девочки поехали ко мне домой. Жаль, что мы не можем провести этот вечер вдвоем. — Скоро все изменится, Катюша. Очень скоро! Я отвезу тебя. Он помог мне надеть пальто, когда я взяла сумку и пакет, он спросил: — Что это у тебя в пакете? — Коробка с новыми сапогами. Я хотела надеть их под это платье, но продавец положила разную пару. Хотела поехать поменять… — Так чего же мы стоим, Катя? Поехали менять сапоги! Он улыбнулся, взял в одну руку пакет, за другую взял меня и мы вышли. Около лифтов было совсем темно, народ разошелся по домам. Какая-то получилась вечеринка совсем не праздничная. Я прижималась к Андрею, чувствуя его крепкое тело, и мне не хотелось думать о скором расставании. Андрей вел машину сосредоточенно, мысли его были где-то далеко. Я свернулась клубочком на пассажирском сидении, изредка поглядывая на него сбоку. Накатывала дремота. Вдруг одна мысль пришла мне в голову. — Андрей, почему ты не предохраняешься? — Я не предохраняюсь С ТОБОЙ, — с нажимом сказал он. — Я хочу чувствовать тебя каждой клеточкой. — Ты спишь еще с кем-то? Впрочем, если не хочешь, не отвечай… Это не мое дело. Он помолчал. — Нет… С тех пор, как мы встречаемся, у меня, кроме тебя, никого не было. — А если у нас будет ребенок? — Я буду только рад, Катенька. Ребенок от любимой женщины, разве может быть что-то лучше не Земле? Я прикрыла глаза. Ребенок… Я очень хотела иметь детей. Но сейчас я и сама не знала, готова ли я к его появлению. Наверное, нужно самой позаботиться о предохранении. Пока… А там будет видно. В торговый центр, где я купила обувь, мы приехали около 10 вечера. Магазин уже закрывался, но Жданов уговорил продавцов подождать, пока мы сделаем обмен. Мне вынесли нужный размер, и Андрей попросил меня примерить сапоги. Я села на тумбу, и он по очереди застегнул молнию, поглаживая меня по икрам. Я вытянула ножки, полюбовавшись на обувку. Мне было тепло и удобно. Сапожки сидели на ноге замечательно. Андрей судорожно вздохнул: — Господи, Катька, хорошо, что ты была на вечеринке не в них… Иначе Малиновский овладел бы тобой прямо в демонстрационном зале. Я посмотрела на него с укором: — Андрей! — Прости меня, я просто не могу всю эту историю выкинуть из головы. Я, наверное, схожу с ума! У меня эта картина перед глазами стоит! Я понимаю, что тысячу раз был неправ, но все равно… — Ты обязательно позвони ему завтра. Ой, кстати, о звонках… Мне нужно позвонить домой. Мы взяли коробку с упакованными сапогами и извинениями за доставленное беспокойство, и вышли на круговую галерею с бутиками. Я набрала свой домашний номер. — Катенька, — сказала мама, — а ты скоро будешь? У нас тут уже разгар веселья! Представляешь, папа с Федором песни поет! Я услышала бренчание гитары, пение и веселый смех. — Мамочка, я уже еду! Я только что поменяла сапоги. — На чем ты поедешь, доченька? Уже так поздно! Давай, папа за тобой приедет? — Не надо, мамочка, — поспешно сказала я и посмотрела на Андрея. — Я приеду на такси. Все, уже еду. Я нажала отбой и сказала: — Ну вот, и все. Впереди несколько тоскливых дней… Андрей обнял меня. — Они быстро пролетят, вот увидишь! Я буду думать о тебе. Он взял мой кулончик, чтобы рассмотреть поближе, и веселые черти мелькнули в его глазах. — Пошли? — сказал он. — Куда? — недоуменно ответила я. — Мне уже пора! Отец будет сердиться, если я немедленно не появлюсь. — Это не займет много времени. Он взял меня за руку и повел по галерее. Через несколько магазинов он затянул меня в один из них. Это был ювелирный. — Катенька, — сказал он. — А я ведь тебе так ничего и не подарил. — А цветы? Я заглянула в сумку. Букет выглядывал оттуда разноцветной россыпью мелких хризантем. — Я хочу сделать тебе более ценный подарок. Он стал разглядывать кольца на витрине. — О! А вот это как будто тебя дожидается. Девушка-консультант достала колечко из белого золота с черным камешком, такого же цвета, как и мой кулон. Андрей надел мне его на безымянный палец правой руки. Колечко было великовато, но оно было одно-единственное. Других размеров не было. — Мне нравится, — сказала я. — А по размеру его можно подогнать у ювелира. Или носить на другом пальце… — Ты выйдешь за меня замуж, Катя? Я думала, он шутит, но глаза смотрели серьезно. У меня на глазах опять слезы. Господи, наверное, у меня там слезная фабрика. — Конечно, любимый… Девушки — продавцы, улыбаясь, зааплодировали нам. — Я тебе тоже хочу сделать подарок. Я выбрала Андрею плоскую золотую цепочку и ее тоже упаковали в коробку. Я дала девушке-консультанту банковскую карту, а Андрею вручила его подарок: — С Новым годом, Андрюша. Прости, что сюрприза не получилось. — Господи, Катя, ерунда какая. Спасибо тебе! Спасибо вам, девушки! С наступающим вас! — И вам совет да любовь! Удачи в новом году! В машине Андрей надел цепочку на шею, и спрятал ее под свитер, сказал, что теперь он с ней расставаться не будет. У меня на пальце было его кольцо. Мягкий ход внедорожника укачивал, и я засыпала. Очнулась я перед своим подъездом. Андрей гладил меня по лицу. — Что… Уже? Так быстро? — сонно пробормотала я. У меня в квартире горел свет во всех окнах. Значит, гости еще не разошлись. Андрей спросил: — Что ты скажешь им насчет кольца? — Скажу что… Скажу, когда меняла сапоги, случайно увидела в ювелирном, и купила. Андрей удовлетворенно кивнул. — Катенька, я рад, что у нас пока получается следовать нашему плану. Увидишь, все изменится на совете директоров. Я обязательно объявлю о нашей помолвке. — Это не важно, Андрей. Главное, что мы любим друг друга. Пока! И с новым годом тебя! Мы поцеловались на прощание долгим поцелуем, я вышла из машины. Он посигналил мне на прощанье фарами, и я зашла в подъезд.