Спасательный круг

Я захлопнул крышку ноутбука и посмотрел на часы. Было уже три часа дня. Нет, все-таки выходить 31-го декабря на работу — это извращение. Народ уже вовсю нарезает оливье или носится по магазинам, — любят у нас некоторые все оставлять на последний момент. Впрочем, в этом есть и свои плюсы. Только что я получил последний отчет от отдела продаж. Мы наконец-то распродали остатки нашей неудачной коллекции, перед праздниками все ушло подчистую! И, хотя этого недостаточно для погашения наших долгов, все-таки кое-что удалось наскрести. Слава богу, перед новым годом работники не остались без премий, а акционеры — без выплат. Ничего, скоро все изменится! Новая коллекция поставит всех на уши. Я видел эскизы Милко, это просто бомба! Успех гарантирован. Я переслал отчет Кате, затем взял в руки мобильный. Несколько раз я уже пытался дозвониться Ромке, но безуспешно. Сначала я планировал позвать его в ресторан, чтобы объяснить свое вчерашнее поведение, но теперь решил изменить планы и ехать сразу к родителям. Открыв папку «исходящие», посчитал, что я уже ему звонил пять раз. Где его черти носят? Или он решил меня занести в «черный список»? Я набрал домашний. После нескольких длинных гудков что-то щелкнуло и я услышал голос Малины: — Служба психологической поддержки слушает. Если вас бросила девушка, нажмите «один». Если вы бросили ее — нажмите «два». Если вы просто хотите передать мне «привет» — говорите после звукового сигнала. Я хмыкнул. Он снова поменял автоответчик. — Малина, это я. Где тебя черти носят? Я уже полдня тебе звоню! Набери меня, есть разговор. Пока. Я задумался. Если его нет дома, значит, опять кого-то снял и завис на квартире у своей двоюродной сестры. Мотель «У разбитых сердец», как он ее называл. К себе «птичек» он принципиально не водил. Но номера квартиры сестры я не знал, так что оставалось только надеяться, что он мне сам перезвонит. А может, укатил куда-то в дальние страны на Новый год, и в романтическом угаре от прогулки по Парижу забыл о существовании мобильной связи. Что же, не хочется встречать Новый год с камнем на душе, но на данный момент я сделал все, что мог. За окном уже было темно, и я решил проверить сигнализацию перед длительными выходными, на Потапкина надежды было мало. Так и получилось, когда я вышел в коридор, в районе демонстрационного зала я увидел колышущееся пятно фонарика и чью-то тяжелую поступь. Сергеич уже набрался «в зюзю». Я подошел к нему сзади и положил руку на плечо. — А! — сказал Потапкин. — Кто здесь? — Призрак модного дома, — ответил я. — Ты зачем так нажрался? Новый год уже встречаешь? — Андрей Палыч, Новый год уже пришел в Японию, потом на Дальний Восток… Я каждый час отмечаю! — Чтобы к нашему Новому году превратиться в овощ? — Не беспокойтесь, все под контролем… Он достал флягу и хотел отхлебнуть еще глоток. Я забрал ее. — По-моему, тебе достаточно. Ты все проверил? — Вот как раз этим и занимаюсь! — Ясно… Дай мне ключ от вертушки, я сам его сдам под охрану. И проверю тут все сам! А ты отправляйся домой, проспись, чтобы к поздравлению президента был как огурец. Понял? Потапкин грузно козырнул: — Слушаюсь, Андрей Палыч! Разрешите идти? — Проваливай! Еще раз напьешься на работе — уволю к чертовой матери! Ты понял? — Понял, не дурак… Охранник отдал мне ключ от входной двери, я лично его вывел на улицу, чтобы не заблудился в дебрях коридоров. Однажды он заснул пьяный после какой-то гулянки, а проснувшись, не понял, где находится. Меня подняли среди ночи охранники телефонным звонком, сообщив, что у нас на этаже кто-то мечется и орет. Пришлось ехать вызволять из захлопнувшейся случайно подсобки незадачливого Потапкина. Повторения такого удовольствия, особенно в новогоднюю ночь, я не хотел. Я сдал под расписку ключ и снова поднялся на этаж Зималетто. Обойдя все помещения и проверив сигнализацию, я пошел к себе в кабинет. У двери мне сразу бросился в глаза мой стол и вспомнился вчерашний вечер. Я сел на столешницу и потрогал цепочку на шее. Вчера я решил носить ее постоянно, чтобы всегда со мной было напоминание о Кате. Нахлынули воспоминания о вчерашнем, я стал улыбаться, вспомнив одну забавную деталь. Катя, такая неискушенная в сексе, занимавшаяся со мной любовью второй раз в жизни, сделала один финт мышцами, после которого я чуть досрочно не кончил, как неопытный пацан. Уж не знаю, где она такому научилась, или это было не осознанно, но факт есть факт. Такой штукой в совершенстве владела Лерочка, вызывая у меня длительный оргазм. Я решил, что научу подобным трюкам Катьку. Все-таки мы собирались жить вместе долго и счастливо. Сколько же счастья было в ее глазах, когда я сделал ей предложение! И все же для моей мамы это станет шоком. Отец примет любую невестку, которую я выберу, я был уверен, а вот мама… Слишком сильно она хотела Киру мне в жены. Я взял мобильный. — Мама, привет, с наступающим. Я скоро приеду! Да, прямо сейчас выезжаю… если не будет пробок, буду через полчаса. Все, пока, до встречи. Чертыхаясь, я тянулся в бесконечной пробке по Ленинградскому шоссе. Мне кажется, и в новогоднюю ночь тянется Москва. С такими темпами я приеду к родителям как раз к бою курантов. От нечего делать я разглядывал празднично украшенные витрины магазинов, тянущиеся вдоль дороги бесконечной чередой. Один из них привлек мое внимание яркой вывеской и названием, магазин назывался «Танец огня». Судя по рекламе, это магазин фейерверков. Мне пришла в голову одна идея, и я съехал с дороги и припарковался около него. Вышел я оттуда с двумя ящиками ракет и фейерверков. Один я купил, чтобы выстрелить у дома родителей, а со вторым ящиком я решил смотаться к Катиному дому и сделать ей новогодний сюрприз. Машина зашуршала гравием у ворот. Я вышел, вдохнул свежий морозный воздух, совсем не такой, как в городе, позвонил в калитку. Мама встретила меня в непривычном, совершенно домашнем виде. На ней был фартук и косынка, волосы собраны в хвост, а в руке кухонный нож. — Мама, — засмеялся я. — Видимо, ты совсем собралась на пенсию нянчить внуков и заниматься хозяйством. — Внуков? — удивилась мама. — А что уже, намечаются? — Нет, но ты сейчас выглядишь как типичная бабушка. Мама засмеялась. — Сынок, ты все шутишь! Это я отпустила на праздники домработницу и решила приготовить все сама. Новый год все-таки семейный праздник! Ставь машину во двор и заходи в дом. Громадная украшенная сосна от пола до потолка стояла посреди гостиной. Я вспомнил, как в детстве мы с отцом ходили на елочный базар, выбирали там самую высокую сосну, которая доставала своей макушкой до самого потолка. Потом мы ее украшали старыми бабушкиными игрушками из настоящего сундука. При этом я воображал себя пиратом и как будто у меня в сундуке были не игрушки, а несметные сокровища. Затем отец поднимал меня высоко под потолок, где я, лопаясь от гордости, водружал «звезду». Я улыбнулся, вспомнив это, и пошел к рабочему кабинету отца. Он говорил по телефону, но пожал мне руку, шепнув, что он хочет со мной поговорить. Решив подождать, пока он закончит, я пошел на кухню, где мама нарезала овощи для салата. Стянул из салатницы оливку, а мама шлепнула меня по руке: — Андрей! Сколько раз тебе говорить, не лезь руками в салатницу! Оба рассмеялись. Еще один типичный привет из детства. Мама вручила мне нож и кусок сыра, чтобы я порезал его кубиками. Я начал нарезку и спросил: — Мам, ты что-то там говорила о Кире? Она сегодня будет с нами? Она помедлила с ответом, затем сказала: — Андрюша, мы цивилизованные люди, и то, что вы расстались, не помешает вам оставаться друзьями, верно? — Конечно, мама, — согласился я. — Ничего крамольного в этом нет. Можно вполне цивилизованно общаться с бывшими. Скажи, а что, она не могла улететь с сестрой на какие-нибудь Багамы? — Могла, конечно же, только у Кристины новый ухажер. И потом, она собиралась не на Багамы, а на какой-то необитаемый остров. Я улыбнулся. Это было вполне в духе Кристины. Мама добавила: — Ты же знаешь, я отношусь к детям Ольги и Юрия, как к собственным, поэтому и Кирочка, и Саша, и Кристина всегда будут желанными гостями у нас, уж извини, Андрей. Я поднял руки, будто бы сдаюсь: — Ничего страшного, мам! Я уже начал быть цивилизованным. Надеюсь, хоть СашеНьку не принесет… Двух Воропаевых Боливар (то есть я) не вынесет. В кухню вошел отец. — Марго! Можно твоего помощника на пару слов? — Конечно, Паш! Иди, сынок, я и сама все доделаю, осталось уже немного. Сейчас будем накрывать на стол! В кабинете отец сел за стол, я напротив него. Он сказал: — Сынок, я понимаю, что сейчас праздник, и все же я не могу не поговорить о наших делах. Все ли нормально в Датском королевстве? Я набрал в лёгкие воздух. Ответ у меня был уже давно заготовлен. — Все просто замечательно, папа! Старая коллекция разошлась на «ура», новая уже на подходе. После праздников Милко сдаст мне эскизы. — Что-то вы слишком зачастили с выпусками коллекций. — Ну что же поделать, если у нашего креативного новый ухажер и соответственно, его регулярно посещает Муза. Отец улыбнулся: — Все шутишь… Я был бы очень счастлив, если бы было именно так. — Так и есть, па! Тебе совершенно не о чем волноваться. — А отчеты по отделам мне можешь показать? Ты же наверное, получил все, чтобы закрыть год? Холодок в животе, как в детстве, когда я врал, почему у меня вырвана страница из дневника. Но я и глазом не моргнул. — Отчеты? Так они на моем компьютере остались. Ты бы мне позвонил, я бы скинул их на флешку. — А по электронке ты ничего не отправлял? Можно зайти с моего компьютера и посмотреть в исходящих. — Нет, не отправлял. Я и просмотреть-то их толком не успел! У нас же еще есть время до совета директоров, правильно? Пап, да не парься ты! Все хорошо! Давай забудем о делах хотя бы на ближайшие часы. Все-таки мы так редко встречаемся, всей семьей. Я уже забыл, когда мы и общались-то в последний раз не о делах. — А как у тебя с Кирой? Мама говорила, что вы расстались? — Да, это так. — Могу я узнать причину? — Мы слишком разные люди. Хорошо, что я это понял до того, как она меня окольцевала. — Может быть, это было спонтанное решение? Принятое сгоряча? — Да нет, па… Все к тому шло уже давно. В последнее время нам было трудно общаться, мы постоянно ссорились. К тому же это была ее инициатива. Отец встал и похлопал меня по плечу. — Ну, ладно… Тебе видней. Может, это действительно к лучшему. Зачем мучить Киру? Раздался звонок в дверь. — Это, наверное, Кира, — сказал отец. — Пойду ее встречу. Я надеюсь, что ты будешь вести себя с ней корректно. — Конечно, па, о чем ты говоришь. Я буду паинькой. — Вот и славно, Андрюша. Мы вышли из кабинета. Это действительно была Кира. — Здравствуйте, Маргарита, здравствуйте, Павел Олегович. С наступающим вас! — Спасибо, дорогая! Она расцеловалась с родителями, затем посмотрела на меня. — Здравствуй, Андрюша… Целоваться будем? — Почему нет? Я подставил щеку и сам слегка коснулся губами ее щеки. Знакомый запах духов, новые сережки, волосы уложены в прическу. Я помог ей снять пальто. Под ним новое платье светло-голубого цвета с открытой спиной, струящееся до самого пола. — Кира, шикарно выглядишь! — Спасибо, любимый! — Любимый?! — Ой, извини, вырвалось… По привычке. Я пожал плечами и пошел в гостиную. Она пошла следом за мной и мы сели за стол, на котором уже стояла ваза с фруктами и бутылки с шампанским марки Armand de Brignac. — Как поживаешь? — спросил я. Она улыбнулась. — Нормально! У меня все хорошо. Как видишь, я не вскрыла себе вены, жива и здорова. И нашла в себе силы двигаться дальше. — Я очень рад, правда, Кирюша. Зачем нам быть врагами? — А какое это имеет значение, кем нам быть после расставания? Наши дорожки уже разошлись. — Ты не права, Кира! Мне очень важно остаться с тобой друзьями. У нас нет причин враждовать, не так ли? Кира что-то хотела возразить, но вошла мама с двумя салатницами в руках. — О чем щебечете, детки? — О том, что нужно помочь самой лучшей маме на свете! — вскочил я и взял у нее из рук салатницы. — Ой, спасибо, Андрюша! А я пойду переоденусь, уже нужно провожать старый год. Я с облегчением вышел на кухню. Очень кстати мама решила переодеться к встрече Нового года. Не знаю почему, общество Киры меня тяготило, несмотря на то, что мы решили остаться друзьями. Вернее, я так думал, что решили. На кухне я взял столовые приборы и вернулся в гостиную. Раскладывая вилки и ножи, я спросил у Киры: — Почему ты решила встретить Новый год у нас? — Так получилось. Сначала я очень злилась на тебя, но Маргарита Рудольфовна пригласила меня еще до нашей размолвки, и я долго думала, идти или не идти. Договорилась встречать с Кристиной, но она вдруг нашла нового бойфренда и укатила с ним куда-то в Южную Америку. Клочкова в Египте, у Сашки тоже какие-то планы… А я как подумала, всю ночь провести одной… Решила воспользоваться приглашением Маргариты, все-таки хоть не одна. — Ты злишься на меня? — Нет, Андрей… Я не чувствую к тебе злости. Все перегорело. Я протирал салфеткой бокалы, когда в гостиную под руку вошли мои родители. Отец был в парадном костюме, мама в черном вечернем платье. Оба улыбались. — Мам, пап! Вы замечательно выглядите! — воскликнул я. — Маргарита Рудольфовна, потрясающее платье! А вы, Павел Олегович, очень галантны! — подхватила Кира. — Спасибо, дети мои, — смахнула слезу мама. — Мы так давно не собирались семьями, все вместе! Еще когда были живы Ольга и Юра, помнишь, Кирюша? Все дела, дела… Вечно куда-то летели все это время. Отец легонько сжал мамину руку, как бы поддерживая ее. — Я открою шампанское, — сказал он. В телевизоре президент толкал свою поздравительную речь. Бутылка открылась с мягким хлопком и отец разлил по бокалам напиток. — Давайте проводим старый год, чтобы он унес все проблемы с собой, а новом году у нас было исключительно только хорошее. Четыре хрустальных бокала с пенным вином звякнули с нежным звуком, а по телевизору уже били куранты. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь… — Маргарита Рудольфовна, Павел Олегович, загадывайте желание! — воскликнула Кира. — Ты тоже загадывай, дорогая, — сказала мама. — Пусть все-все желания сбудутся! Я был согласен на «все-все» желания. У меня, собственно, их было только два, но самые заветные. Я загадал, чтобы в этом году мы с Катей были вместе, и, конечно, чтобы Зималетто вышла из кризиса. Когда прозвучал последний удар, отец разлил еще шампанского по бокалам и сказал: — С новым годом, любимая! С новым годом, сынок! С новым годом, Кирюша! Я вас очень всех люблю! — Мы тебя тоже, пап! Снова звон хрусталя, затем все придвинули к себе тарелки и начали пробовать мамины кулинарные шедевры. Кира тут же спросила рецепт какого-то салата, мама стала рассказывать. Поразительно, как они всегда находили темы для разговоров, от салатов, до последних модных тенденций. Отец смотрел какой-то очередной концерт старых песен о главном, он всегда был скуп на выражение эмоций, но по тому, как он улыбался кончиками губ и прищуривал глаза, я видел, какой отклик находят эти песни в его душе. Я был не голоден и щипал виноград с фруктовой вазы, затем спросил отца: — Нравится, па? Он как бы очнулся. — Что? А, да… Помнится мне, как под эту песню мы впервые танцевали… Ты помнишь, Марго? Мама оторвалась от обсуждения салатов, посмотрела на экран и засмеялась. — Ой! Это ты называешь танцем, неуклюжий ты медведь? Ты мне все ноги отдавил! Они стали вспоминать молодость и своих самых близких друзей, пока у Киры не закапали слезы из глаз. Мама обняла ее: — Так! Хватит воспоминаний! А то мы сейчас все расплачемся. Давайте что-то другое найдем, или поставим какой-то новогодний фильм. Я встал из-за стола: — У меня есть идея получше. Мне нужно ненадолго отлучиться, а потом я вас всех позову. Я оделся и вышел во двор. Мириады звезд раскинулись над моей головой, морозный воздух аж звенел. Где-то вдалеке хлопали петарды и уже гремели салюты. Новый год окончательно вступил в свои права. Что он нам принесет? Из кармана пальто я достал мобильник и набрал Катю. Слушая гудки вызовов, представлял, что она сейчас делает в этот момент. Катерина не ответила, и я быстро набрал СМС: С новым годом, любимая! Желаю исполнения желаний и надеюсь, что ты думаешь обо мне. Твой А. После достал из багажника ящик с фейерверками, нашел в глубине двора каменистую полянку посреди лужайки, которая сейчас была припорошена снежком, и пошел всех звать в дом. — Мама, папа, Кира, обещанный сюрприз! Все трое вышли во двор. Кира накинула на плечи пальто, которое поддерживал отец. Я начал поджигать запалы, и над нашей головой со свистом стали взлетать ракеты и рассыпаться в удивительную россыпь огней. Отец улыбался, женщины со вскриками закрывали себе уши. После последнего залпа родители недолго постояли, обнявшись, затем мама погладила меня по щеке: — Спасибо, сынок, это было здорово! Ой, что-то я замерзла… Паш, пойдем в дом. А вы подышите воздухом, дорогие мои. Погода замечательная! Она взяла под руку отца и они пошли по направлению к дому. Я почувствовал, что чья-то холодная ладонь берет меня за руку. Это была Кира. — Андрюша, я замерзла, не возражаешь, если я погреюсь? Я возражал против столь тесного контакта, но все же помог ей застегнуть пальто, а потом взял ее руки в свои. — Мы же близкие люди, несмотря ни на что. Я не могу допустить, чтобы женщина замёрзла. — Я хотела поговорить с тобой, Андрей. Может быть, мы начнем все сначала? Я все поняла, осознала все свои ошибки. Я больше не буду тебя преследовать и донимать звонками и подозрениями! Она помолчала, потом добавила: — Я не могу без тебя жить. Мое тело как бы разделилось на две половины. Правая живет, ходит на работу, встречается с друзьями… А левая половина как будто умерла. Она ничего больше не чувствует, ни печали, ни радости. Когда я возвращаюсь в пустую квартиру, я везде натыкаюсь на вещи, которые напоминают о тебе... Я понимаю, что все это нужно выбросить, но не могу, просто не поднимается рука. Я долго собиралась сказать тебе об этом, но на работе все некогда, да и обстановка не располагает. — Кира… — Подожди, не перебивай меня. Я приму твое любое решение, и если ответ будет «нет», — придется мне научиться жить без тебя. Прости меня за все. Я взял ее голову в руки и посмотрел ей в глаза. Когда-то я их так любил… Я стал целовать ее холодное лицо. — Кирюша, родная моя… Ты мне очень дорога, но мы не сможем быть вместе. Разбитую чашку не склеишь, и прежние чувства не вернешь. Это ты меня прости, за всю ту боль, которую тебе причинил. Я не могу больше обманывать тебя. — Ты полюбил другую женщину? — Да. — Кто она? — Кира, ну какое это имеет значение? Самое главное, что я теперь не хочу и не буду тебя больше обманывать и причинять тебе боль. Я научился быть честным перед самим собой и близкими людьми. Но я хочу, чтобы мы остались друзьями. — А зачем? — Для меня это важно. Она помолчала, опустив голову. — Это Катя? — Кирюша, ну с чего ты взяла? — Люди болтают… Конечно, она такой красоткой стала! Вот только непонятно, кто или что ее так изменило. — Кира, какая разница кто это? Это совершенно неважно. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива с другим мужчиной, человеком, который тебя искренне полюбит и будет ценить. Она покачала головой: — Ты прав, может быть, у меня будет кто-то еще. Я, может быть, выйду за него замуж, рожу ему детей… Но любить, так, как тебя, не буду. — Я просто уверен, что найдется человек, который оценит все твои достоинства и, посмотришь, что со временем ты поймешь, что он лучше меня. Он будет более честный, более порядочный, он будет тебя носить на руках и боготворить тебя. Ты мне веришь? — Да, Андрюша. Я всегда верила тебе. — Сейчас тебе больно, но поверь, время лечит. Ты просто отпусти меня. Кира опустила голову: — Мне будет непросто это сделать… Я, наверное, уйду из Зималетто. С глаз долой, из сердца вон! — Прошу тебя, не делай этого! Это твоя компания, Кира! Наши отцы ее подняли практически из руин. Кому, как не тебе заниматься любимым делом, делом твоего отца? Посмотри на моего отца, он чуть не плакал, когда вы с Марго вспоминали твоих родителей. Ты предашь их память! — Ты, прав, Андрюша, но это будет невыносимо! Лучше уж сразу отрубить все концы! Мне будет так проще начать новую жизнь. — Кирюша, уверяю тебя, это будет опрометчивый поступок! Ты попробуй остаться! Ты же мудрая, сильная духом женщина! Ты и меня сделала таким, по крайней, мере, я старался тебе соответствовать. Уйти ты всегда успеешь, правильно? Она посмотрела мне в глаза. В них боль, сожаление о прошлом. — Я попробую сделать, как ты говоришь. А сейчас — обними меня на прощание. Я хочу запомнить тепло твоих рук… Я поднял ее лицо и поцеловал в губы долгим поцелуем. — Прощай, Кира. — Прощай, Андрюша. Желаю тебя счастья. А сейчас, ты можешь выполнить одну мою просьбу? — Да, конечно. Какую? — Ты не мог бы поехать домой? Ну, скажи что-нибудь родителям, что газ забыл закрыть или кран прорвало. Я хочу просто побыть с ними, чтобы не видеть тебя, не слышать твой голос… Я хочу забыть тебя прямо сейчас. — Хорошо, я уеду. Какое-то время мы еще постояли, обнявшись, затем я провел Киру в дом. Родители, обнявшись, смотрели новогодний концерт. — Мама, папа, — сказал я. — Я должен ехать домой. — Почему? — удивленно спросила мама. — Я устал за эти дни и хочу побыть один. Я приеду к вам еще на Рождество. Мама посмотрела на Киру и все поняла. Она встала, взяла ее за руку: — Пойдем, дорогая. Я испекла чудные эклеры. Посидим, чайку выпьем, поговорим… Марго увела Киру на кухню, отец тоже засобирался: — Ну, а я тебя провожу и пойду спать. Я уже стар для таких всенощных посиделок. Да и девочкам мешать буду, у них снова какие-то секреты… Я поцеловал маму, попрощался с Кирой и мы с отцом вышли. Он провел меня до машины. — Сынок, я хочу, чтобы ты знал. Ты можешь положиться на меня, чтобы ни случилось. — Я очень ценю это, папа. Но поверь, тебе совершенно не о чем беспокоиться. Но все равно спасибо. Я обнял его и сел в машину. «Ну и отмазку ты придумал, Жданов», — подумал я. «Еще год назад ты успешно завис в ночном клубе с Малиной на всю ночь, а Кире наврал, что был у родителей… Мама тогда не сдала меня, подтвердила, чтобы не навредить Кире. А толку… Все равно разбежались». По крайней мере, мы поговорили, мне стало легче, хотя я и не знал, почему. Ведь фактически мы расстались уже давно. Малина… Я взял телефон. По прежнему ничего. Зато было СМС от Кати: С новым годом! Думаю о тебе. Люблю, целую! ЕВП. Я улыбнулся и прижал к губам телефон. Затем написал: Через полчаса выгляни в окно! Машина свободно мчалась по шоссе в сторону Москвы. Я размышлял над словами Киры. Итак, что мы имеем? Как бы я ни старался скрыть наши отношения с Катериной, слухи все равно поползли. Ничего, ждать недолго осталось! На совете директоров я объявлю о нашей помолвке. Примерно через полчаса я был в Катином дворе. Расчистил от снега и сухой травы удобное место для салюта, водрузил туда ящик и подпалил запалы. Раздались залпы, десятикратно усиленные замкнутым пространством, на машинах стали срабатывать сигнализации. В окнах появились люди, но я смотрел на два маленьких светящихся квадратика на пятом этаже. Катина комната. В одном из них появилась женская фигурка и помахала мне рукой. Запищал телефон, принимая входящую СМС. Это было громко! Спасибо, любимый. Шикарный салют! Я написал ответ: Рад, что тебе понравилось. Люблю, целую. До встречи! Катя помахала мне рукой и ушла, я выбросил пустой ящик с остатками бумажных оболочек в мусорный бак. Взглянул еще раз на прощанье на ее окна. Скорее бы кончились праздники! Я уже соскучился по Катерине. Когда я мчался по непривычно пустым улицам в сторону дома, раздался звонок. На экране фотка Малиновского. Ну, наконец-то! Я снял трубку. — Ромка, черт! Где тебя носит? Я уже все телефоны оборвал! — Это так ты поздравляешь лучшего друга с праздником? — насмешливо протянул голос Малины. — С Новым годом, дружище! — Тебя тоже! Что хотел? — Поговорить. — Так, хорошо. Завтра, то есть сегодня, приеду к тебе в пять. Только смотри, не забудь и не проспи! — Не забуду, — сказал я, — жду тебя в пять. Я положил трубку. Сам не знаю почему, но мне показалось, как будто бы гора с плеч свалилась. Значит, друг на меня не в обиде. Ромка приехал вовремя, как и обещал. Я не спал, снова торчал перед ноутбуком. Он прошел на кухню и молча водрузил на стол бутылку виски, мясную, сырную нарезку, лимон и баночку маринованных опят. — У тебя хлеб есть? — Грибы? — хмыкнул я, разглядывая банку. — А что тебя удивляет? Для серьезного разговора самое то. — Ты что, на распродаже в продуктовом магазине побывал? — Нет, это то, что удалось унести с новогоднего стола. Мы прошли на кухню. Я достал хлеб, 2 стакана из шкафчика, нарезал лимон и разложил гостинцы Малиновского по тарелкам. После разлил виски по стаканам. Мы чокнулись: — С Новым годом! — Где находится эта грибная поляна? — спросил я. Ромка хитро посмотрел на меня: — У Лерочки… Я поперхнулся виски и закашлялся, даже слезы брызнули из глаз. — Это что, шутка, Малиновский? — Нет, мы вместе встречали Новый год в Ницце, на побережье Средиземноморья… У Лерки там халтурка подвернулась, а потом мы здорово оттянулись в одном уютном ресторанчике, потом плавали на яхте одного олигарха, Леркиного знакомого, и в 9 утра я уже был в Москве. Мы еще немного повисели у нее на хате… Вернее, покувыркались в ее уютной постельке, затем я стянул остатки роскоши со стола, банку грибов из холодильника, и пока Лерка спала, я пулей к тебе. Между прочим, вторые сутки уже не сплю! — Блин, где у тебя кнопка, Малина? А мобилку тебе не пришло в голову проверить? Я звонил тысячу раз. Малина опрокинул стакан и подцепил на вилку гриб: — Не до того было… Так че звонил? — Извиниться хотел! За то, что губу разбил. Сам не знаю, что на меня нашло. Я же предупреждал тебя, что за Катьку порву! — И ты до сих пор из-за этого паришься? Я уже все забыл! Девочка Лерочка компенсировала мне все обиды. Так что забирай себе свою ненаглядную. Все равно недотроги не в моем вкусе. Как, кстати, поживает твой план? Давай за праздники… Мы еще раз чокнулись и выпили. — Какой еще план? — По совращению Пушкаревой, чтобы держать ее на коротком поводке? — Все изменилось, Малина… Нет никакого плана. Я сделал ей предложение. Малиновский стал ржать. — Жданчик, да ты что, серьезно? То есть ты решил порвать с Кирой, чтобы жениться на своей Катьке-пулеметчице? Какой смысл менять шило на мыло? — Ну, во-первых, Кира сама со мной порвала, а во вторых, она ночью уговаривала начать все заново. А в третьих, что ты имеешь ввиду под «менять шило на мыло?» — А ты что? — ответил он вопросом на вопрос. — А я сказал, что люблю другую. Малиновский встал и стал ходить по кухне. — А то, мон шер, что если ты пытаешься таким образом сохранить компанию, то женился бы себе на Кире, а с пулеметчицей мог бы ходить налево время от времени! — Нет, не могу… Понимаешь, Малина, не могу больше! Противно! — Понятно… Наша Катрин на тебя плохо влияет. У тебя совершенно поменялись жизненные ценности. А я-то думал, что ты ценишь свою свободу больше всего! — Я ценю свободу, Ромио. Но без Катьки не могу! Малиновский снова разлил алкоголь по стаканам. Меня уже разобрало не на шутку, хотя друг казался трезвым. — Катенька, — совсем поплыл я, — она такая хорошая! — Хорошая… Ну, ладно, — примирительно сказал друг. — Только скажи, что у нас там с отчетом? Моя очередь вставать, кухня качнулась передо мной, но я удержался на ногах и пошарил в ящике, где хранился всякий хлам. Там валялись сигареты и зажигалка. Я закурил одну, предложил другу. Малина отказался. Курил я редко, только когда был сильно под градусом или очень нервничал. — С отчетом-то? С отчетом хорошо, без него плохо. У нас второй вариант. — Ну, а что твоя Дульсинея? — Я не знаю, Роман! Обещала сделать к совету директоров. Я не могу давить на нее! — Да ты что, с дуба рухнул? Ты хочешь, чтобы у твоего папА был инфаркт? — Не ссы, Малина, Катюха обещала подретушировать цифры. — Вот послушай себя, амиго. Не знаю, обещала… А что, если она не сделает? Или подставит тебя в самый ответственный момент? Что ты сделал для того, чтобы подстраховать себя от форс-мажора? — Ничего не сделал, родной! Катька любит меня и никогда не выдаст! Я ей доверяю, как самому себе. Мы допили бутылку. Ромка мечтательно прищурился. — А как она в постели, амиго? — Катька-то? Ты знаешь… Это было просто невероятно! Мы с ней в офисе занимались любовью, прямо на столе, как когда-то с Леркой и ещё там с другими… Знаешь, Ромео… (Я положил руку другу на плечо) Катюха хорошая ученица! Между прочим, она «была сверху» в этот раз. Я и сам обалдел, когда она вдруг начала срывать с меня рубашку. А потом она сделала одну штуку, какую может только Лерочка… Друг криво улыбнулся и похлопал меня по плечу. — Кто бы мог подумать, что в твоей Пушкаревой бушует такой океан страстей!Счастливчик ты, Жданов! Вечно тебе достаются самые козырные девчонки. Что они только в тебе находят? У него зазвонил мобильник. Он заворковал в трубку: — Да… А я поехал по делам! Ты уже соскучилась? Сейчас буду, любовь моя! Ты только спать без меня не ложись! Ну, хорошо, я приеду, потру тебе спинку… Уже бегу! — Любовь моя? Малина, ну ты даешь! Малиновский сунул телефон в карман и сказал: — Ну ладно, мой дорогой наивный друг, я побежал, труба, то есть Лерочка, зовет. — Это почему же я наивный? — Женщины коварны! Доверяй, но проверяй… Ладно, не провожай меня. Я найду выход. — И все же, я провожу. У дверей я сказал Ромке: — Какой-то ты неразборчивый стал, Малиновский. Ницца, Изотова… Смотри, зубы не обломай! Лерочка у нас девочка с характером. — Спокуха, брат, все под контролем. Лерочка залечивает со мной свои душевные раны. — Какие еще раны? — Тебя забыть хочет, амиго… Вот так. Ну ладно, пока! Привет своей Дульсинее передавай, и — я умоляю тебя! — держи руку на пульсе написания отчета. А то будет у нас бледный вид в день Х. — Ладно, проваливай. Все будет пучком. Мы обнялись и Ромка нетвердой походкой пошел к лифту. Я убрал пустую бутылку, собрал посуду в посудомойку, затем открыл окно, чтобы проветрить кухню от дыма. Свежий холодный воздух ударил мне в лицо, освежая голову и приводя мысли в порядок. Огни мегаполиса расплывались и вибрировали, как миражи. — Ты меня не выдашь, Катенька, правда? — сказал я во Вселенную. Нет, Малине не удастся посеять сомнения в моей душе! Катя сделает так, как я ее прошу, потому что любит меня! Выудив из банки гриб, я бросил его в рот и пошел в спальню. Лег в постель, на душе легко и хорошо. Я закрыл глаза и стал снова думать о Кате. Заснул я с удивительно легким чувством. Один день уже прошел, на шаг приблизив момент встречи с любимой женщиной.