Спасательный круг

Андрей. Последние несколько дней я провел практически как в дурдоме. Юлиана меня убеждала, что все готово для проведения показа, что она сама контролирует каждую мелочь, а я, как законченный параноик, ей не верил. Мне все казалось, то вывеска криво прибита, то забыли заказать официантов, то не хватит стульев, чтобы рассадить ВИПов на почетные места, то вместо элитного шампанского заказали дешевое пойло. В конце концов, Юлиана, рассердившись не на шутку на мою истерику, затолкала меня в кабинет, заставила жечь жутко вонючие ароматические палочки и читать какие-то мантры в позе лотоса. Сначала я дико сопротивлялся и нервничал от этой экзекуции, но Юлиана настояла на своем и через несколько минут, раздетый по пояс и усаженный в какую-то немыслимую позу «зю», я бубнил за Юлианой длинную мантру, которая должна была отвлечь меня от забот мирских. В конце концов меня это развеселило, я отвлекся и мне на какое-то время действительно полегчало. С Катей в эти дни мы практически не виделись. Мы здоровались утром, она работала над отчетом целый день, и часто-густо я даже не видел, как она уходила домой, потому что обычно после обеда я мчался в отель и торчал там до полуночи. Звонить я тоже не решался. Меня тревожило ее состояние. Она отдалилась от меня, из взгляда исчезла прежняя теплота. Я все списывал на усталость, однако все-таки хотел поговорить с ней после показа. Сейчас я не хотел давить на нее лишний раз, она и так делает колоссальный кусок работы. В день показа я все же не выдержал. С самого утра я ничего не мог делать, все валилось из рук, а недосказанность сводила с ума. И, хотя мне уже нужно было выезжать в отель (время близилось к восьми), я решил расставить все точки над i. Поколебавшись, зашел в каморку. Одну и ту же картину я видел в течении последних нескольких дней. Катерина сидела, окруженная листами бумаг с расчетами, вооружившись калькулятором, озабоченная складка образовалась на лбу. Она шевелила губами, просчитывая что-то про себя и щелкая кнопками счетной машинки. Увидев меня, лицо ее немного просветлело, но я видел, какая она была уставшая, и под глазами были темные круги. — Устала? — спросил я. — Есть немного, — ответила Катя. — Ничего, скоро все изменится. Сразу после совета директоров мы возьмем с тобой отпуск и махнем к теплому морю. Она грустно улыбнулась и встала из-за стола, взяла меня за руку. Ее прикосновение успокаивало и согревало. — Андрюша… Я все хочу спросить, почему именно совет директоров? В смысле, почему ты считаешь, что именно это мероприятие подходит для объявления о наших отношениях? — Ну… Мне кажется, это самый подходящий момент. Представь реакцию моей мамы, если сделать это в будничной обстановке! Мама спит и видит Киру рядом со мной, а здесь… — А здесь какая-то Золушка нарисовалась вместо умной и красивой принцессы Киры, — грустно улыбнулась она. — Ну что ты, любимая, какая Золушка! Вообрази себе: отец с матерью удовлетворены цифрами, которые мы им представим, все расслаблены и счастливы, пьют за успех компании… Я объявляю о том, что мы скоро поженимся! Поверь, семена упадут совсем на другую почву, если сделать это именно завтра! Удобренную почву, Катенька. — Завтра, говоришь? Завтра может не настать… Ну, в том плане, что… Эти липовые цифры! Андрей, их очень легко проверить! Если задаться целью это сделать… Все откроется! Ты не боишься этого? — Боюсь, Катенька! Но ты так лихо управляешься с ними, родимыми, что никто ничего никогда не узнает. — А если все-таки обман откроется? Я сжал кулаки так, что мои ногти вонзились в ладони. Она произносит слова, от которых я позорно, как трус с поля боя, убегал уже несколько недель. — Тогда это будет конец всему. Не бросай меня, Катенька! Помоги пережить совет. Она стояла, безвольно опустив руки по швам. Голова повисла, как у тряпичной куклы, волосы падали на лицо. Я поднял ее голову, отвел мешающие пряди и прижал к своей груди, погладил на пальце ее кольцо, мой подарок ей на день рождения. — Мне с тобой ничего не страшно. И даже если я все потеряю, мы уедем из Москвы, начнем все заново. Уедем туда, где нас никто не знает. Главное, что со мной будешь ты! Ты мне веришь? Она кивнула. Я слегка сжал ее руку и отпустил, и она опять безвольно повисла вдоль тела. — Я всегда верила тебе, Андрей, больше, чем кому-либо. Но мне никак не удается тебя уговорить не скрывать правду от акционеров и от этого у меня болит душа! Если бы я взяла все на себя… — Об этом не может быть и речи! Катя, я даже думать не хочу об этом! Ты думаешь, отец поверит, что Ника-Мода была создана не из корыстных побуждений? — Но ты же вроде собрался жениться на мне? Павел Олегович убедится, что никто не собирался уводить его детище, фирма останется в семье Ждановых, нашей с тобой семье! — Катенька, ну как ты не хочешь понять, что отец не простит мне этот провал? Он не хотел меня видеть в президентском кресле, но дал мне этот единственный, и последний шанс! Который я так бездарно профукал. Ты увидишь, что когда ты представишь им эту липу, комар носа не подточит, и ни отец, ни другие акционеры — ничего не заподозрят! Они когда-нибудь узнают правду, но только не завтра! Катя, ты разве не видишь, что вся моя жизнь в твоих руках? Помоги мне, прошу! Мы выпутаемся, вот увидишь, все будет хорошо! Ты только верь мне, Катюша! Она стояла передо мной с опущенной головой. Медленно кивнула: — Как скажешь, Андрей… Я хочу тебе верить, и буду верить! Я сделаю, как ты просишь. Я пойду за тобой до конца! Я схватил ее в объятия, снял очки, стал целовать губы, лицо… Она стояла, как изваяние, теплые губы были неподвижны. — Спасибо тебе, родная! Ну что, поехали? — Нет, — тихо ответила она, — я хочу сегодня все закончить. Мне осталось совсем не много. — Я обязательно позвоню тебе, — сказал я. — И еще… Катенька… Я хочу чтобы ты знала. Я все переживу, только если ты будешь рядом. Я не смогу жить без тебя. Без тебя меня не будет. Я слегка сжал ее руку и вышел. Она так и осталась стоять на месте. Я мчался по улицам, рискуя устроить аварию. Показ уже полчаса как должен начаться. Уже звонила встревоженная Кира, чтобы узнать, куда это я запропастился. Пришлось соврать, что попал в пробку. Она сказала, что отец уже нервничает, и мне лучше появиться как можно скорее. В зал для показов я буквально влетел, и сразу наткнулся на родителей и Киру. — Что ты себе позволяешь? — раздраженно начал отец. — Паша, не сейчас, — перебила его мама. — Удачи, сынок, пусть у вас все получится! Отец сдержанно пожал мне руку, а Кира как-то странно посмотрела на меня, но сейчас разгадывать шарады у меня не было желания и времени. Подошла Юлиана и сказала, что пора начинать показ. Я сказал родителям: «Ну, с богом» и вышел на подиум. Раздались аплодисменты. — Добрый вечер! — поздоровался я с публикой. — Говорят, что женщины всех времен и народов соглашались с утверждением «нечего носить». Зималетто утверждает обратное — носить есть что, и сегодня вы в этом убедитесь! Наш, и, я надеюсь, ваш любимый дизайнер Милко Вуканович снова сотворил маленькое чудо! От женщин, одетых в новую коллекцию Зималетто невозможно оторвать глаз! Итак, прошу любить и жаловать! Новая коллекция Зималетто! Заиграла музыка, и в лучах прожекторов и бесконечных вспышках фотографов модели вышли на подиум. Я спустился к отцу. — Ну, как я сказал? — Сказал — хорошо, посмотрим, как сделал, — сдержанно произнес отец. Расценивая эту реплику как скупую похвалу, я улыбнулся, отпил из его бокала и сел на свободный стул рядом с отцом смотреть на творения великого Маэстро. Я не заметил, как рядом присела Кира и положила свою руку на мою. В ее руке был бокал шампанского. Я поспешно убрал свою руку. — Ты молодец, Андрей, — сказала она. — Вы выпустили отличную коллекцию, все просто на высшем уровне. — «Вы?» — удивился я. Это заслуга всех нас! Мы все очень хорошо поработали. — Да, правда. Последние дни мы все работали, не щадя себя. Как твои дела? Я удивился тону ее разговора. Ни упреков, ни скандала. Она даже не спрашивает, где моя очередная пассия, почему я один. — Все отлично, Кира! Спасибо, что интересуешься. — Я очень рада за тебя, Андрюша, правда. — А у тебя как дела? — Знаешь, гораздо лучше. Я, кажется, научилась жить без тебя. Ты мне снишься все реже. Я стала выходить в свет, общаться с друзьями. Я наконец-то избавилась от всего, что напоминает о тебе. Она отпила из бокала. — Я познакомилась с одним человеком… Его зовут Никита. Надеюсь, с его помощью мне удастся совсем избавиться от этой зависимости от тебя. Я почувствовал облегчение, что-то сродни упавшей с плеч горы. — Я очень рад за тебя, Кирюша. — Да, — продолжила она, — болезнь под названием «Андрей Жданов» трудно поддается лечению. Знаю еще некоторых людей, которые так и не смогли излечиться. — Кира, у меня нет настроения разгадывать сегодня твои ребусы. — А это не ребус. Это Изотова! У Леры проблемы с алкоголем, и я считаю, это все из-за тебя. Она лечилась, но сейчас у нее очередной срыв. Слава богу, мне повезло больше. Я был озадачен, Лера должна была участвовать в показе, но на подиуме я ее не заметил. Я хотел спросить, явилась ли она на показ, но наш разговор прервала Юлиана: — Андрей, к тебе посетители. Я увидел неподалеку группу женщин восточной наружности. — Это госпожа Мисияки Ито из Японии, интересуется вашей коллекцией. Андрюша, если ты подпишешь с ними контракт, Зималетто выйдет на совершенно новый уровень. У нее обширная сеть магазинов по всей Азии. Я вскочил. Кира взяла меня под руку, и пошла со мной. Дергаться по этому поводу и выяснять отношения не хотелось, и через минуту я, с наиочаровательнейшей улыбкой во все 33 зуба и Кирой под ручку, подошел к японцам. С ними был переводчик. Юлиана нас представила как совладельцев компании, и мы начали обсуждать условия покупки. Госпожа Ито готова была скупить практически все, так ей понравилась наша коллекция. Мы договорились о дате подписания контракта, затем после японцев подошел Ганс Майер, немец, мой старый знакомый из Гамбурга. Под руку он держал молодую женщину с черными густыми волосами ниже плеч. — Знакомься, Андрей, — сказал он с небольшим акцентом. — Это Надежда из Киева. У нее небольшой бутик, но она хочет расширить бизнес и специально приехала к тебе на показ. Надежда моя приятельница, и я согласился представить ее тебе. — Спасибо, Ганс, — сказала Надежда с улыбкой. — Мне очень приятно с вами познакомиться лично. О вашей новой коллекции столько разговоров, что я решила посетить показ и, знаете, пожалуй, я куплю пару моделей! Мой взгляд выхватил миловидное личико и темные глаза, на щеке ямочка. Я изо всех сил старался быть галантным. — Я очень рад знакомству. Надеюсь на долгое плодотворное сотрудничество. Шампанского? Я подозвал официанта, но какой-то шум и возня в районе кулис отвлекли меня. Я увидел нашего гения, который бегал взад-вперед и буквально рвал на себе волосы. Извинившись перед Гансом и Надеждой, я хотел пойти разобраться в чем дело, но Кира сказала, что все выяснит сама, и удалилась за кулисы. Ганс привез с собой еще пару владельцев торговых точек. Кажется, сегодня мне удастся заключить целую кучу выгодных контрактов, я целиком погрузился в обсуждение условий сделки с потенциальными покупателями, и очень быстро забыл об этом эпизоде. Наш гений устраивал истерики по любому поводу, и я был уверен, что и на этот раз было что-то незначительное. Я взял бокал и хотел сказать тост, как увидел Киру. Она взяла меня за локоть и отвела в сторону. — Что там произошло, Кир? — Ничего страшного. Изотова напилась в гримерке. Я поперхнулся шампанским. — Не волнуйся, она уже в норме. Ее отвезут домой. Правда, в показе образовалась дырка, и несколько моделей оказались не представлены, вот Милко и бесится. Пойду успокою его, а то он наломает еще больше дров, чем пьяная Изотова. Кира удалилась, а я извинился перед гостями и пошел сам посмотреть, в чем там дело. Не дойдя до гримерки я увидел Катю и одетую в пальто Изотову. Она увидела меня и истерически захохотала. На ее лице была размазана косметика, и от нее за версту разило спиртным. — О, Катенька, привет! Ты все-таки приехала! Что здесь произошло? Лера, что ты себе позволяешь? Почему ты так напилась? Ясный прямой взгляд мне прямо в глаза. Глаза Екатерины были влажные, и мне стало не по себе, я никогда не видел у нее таких глаз. Они какие-то чужие, холодные. — Я привезла девочек сюда, они очень просились посмотреть показ. А тут Милко попросил меня помочь с Лерой. — А что с ней? И почему она в таком состоянии? — Личная драма, — холодно сказала Катя. — До свидания, Андрей Палыч, я вызвала ей такси, она поедет домой. Она взяла Изотову за руку и повела к выходу. Проходя мимо, она послала мне воздушный поцелуй. — Прощай, Жданов! Я ненавижу тебя! Я был шокирован, но пропустил мимо ушей этот пассаж. — А ты? Кать, ты подождешь меня? Мне нужно вернуться к гостям, а потом я отвезу тебя… — Нет, — сказала она, как отрезала, — у меня еще не закончен отчет, я поеду в офис. — Ну тогда дождись меня там, я обязательно приеду! Вот сейчас закончу переговоры и приеду. Хорошо, Кать? — Не знаю, Андрей Палыч. Слишком много работы. С Лерой под руку она пошла к выходу, а я растерянно смотрел ей вслед, но сейчас мне нужно вернуться к гостям. Я позже заеду в офис и поговорю с Катей еще раз. Екатерина. Когда за ним закрылась дверь каморки, я какое-то время стояла, опустив голову. На меня напала полнейшая апатия. Руки все еще хранили тепло его прикосновений, и большим пальцем правой руки я машинально погладила кольцо, которое он подарил. Я потерпела фиаско… Мне не удалось убедить Андрея в том, что нужно предоставить акционерам настоящий отчет с подробным планом вывода компании из кризиса. Когда он рядом, я нахожусь как под каким-то гипнозом, он вползает, как змей-искуситель в мое сознание, полностью овладевая моей душой и телом. Я чувствую, что лечу в пропасть, из которой уже никогда не выберусь. Но нужно ли мне из нее выбираться? Мы любим друг друга, и скоро все узнают о нашей помолвке. Наконец-то больше не придется нам ютиться у него в машине, и сбегать до 22 ноль-ноль из ресторана, потому что папа будет недоволен, я смогу официально собрать вещи и переехать к нему. Я уже не могла обходиться без его объятий, головокружительных поцелуев, когда замирает сердце и останавливается дыхание. Он полностью проник в мою плоть и кровь. Я снова села за компьютер. Он равнодушно смотрел на меня светящимся монитором, будто бы говоря: «Ты же все равно сделаешь так, как хочет он!» — Да, — прошептала я, — я поддержу вас, Андрей Палыч, в ваш самый тяжелый момент жизни. И, может быть, мы больше не увидимся, но вы останетесь президентом Зималетто, у вас все будет хорошо. Почему я так думала, что мы больше не увидимся? Я морально готовила себя к тому, что меня с позором выгонят из Зималетто, и Андрей меня возненавидит, за то, что откроется вся правда. Как там говорится, от любви до ненависти один шаг? Я заставила себя смотреть в монитор. Боже мой, как я устала! Болит голова и ничего не вижу, в глазах как будто песок. В сумочке где-то были капли, увлажняющие поверхность глаза. Я закапала глаза и походила кругами по каморке. Нет, я не могу врать акционерам! Но и предать любимого человека тоже не могу. Даже не знаю, что хуже — предать Андрея или испить с ним чашу позора, которую нам уготовила судьба? Как там говориться, и в горе и в радости? Смогу ли выдержать все это? Больше нет сил считать, я то и дело сбиваюсь. В голове каша, мне нужен отдых. Я немного отдохну, а ночью доделаю отчет, благо, осталось совсем немного… «Я люблю Вас, Андрей Палыч»… — Катька! — вдруг раздался рядом голос Шуры. — А ты почему не на показе? В каморку ввалились подруги. Рука дрогнула и быстро вытерла то, что только что напечатала. — Я еще не закончила отчет к завтрашнему собранию. — Катенька, миленькая, проведи нас туда, а? А потом доделаешь свой отчет. Ну пожалуйста! Нас только что бортанули оттуда, охранник сказал, что нужно сопровождающее лицо, которое есть в списке приглашенных. — А я, что, есть в этом списке? — Ну конечно, Катя! Ты же помощник президента компании! Ты приглашена без оговорок. Катюха, ну пожалуйста! Тебе тоже нужно сделать перерыв, вон, какие глаза красные! Я улыбнулась. А, пожалуй, махну на все рукой и поеду с девчонками и гори этот отчет синим пламенем, у меня еще вся ночь впереди. — Ладно, уболтали. Сейчас я оденусь, закрою кабинет и мы поедем. Маш, вызови пока такси, и ждите меня в холле. Развеселая троица подруг выкатилась в приемную, а мне стало так тепло на душе. У меня никогда не было таких подруг, да и, наверное, уже не будет. Я буду очень скучать по ним. Машина мчалась в отель, я сидела сзади вместе с Машкой и Шурой, Татьяна уселась впереди. Маша вытащила из сумки вино и стаканчики. — Маша, на презентации будет куча выпивки, — улыбаясь, сказала я. — И правда, Машка, эту бутылку прибереги для какого-то другого случая, — сказала Таня. «Будем завтра обмывать нашу с Андреем помолвку», — чуть не брякнула я, но прикусила язык. Мне уже было хорошо и без всякого вина, головная боль прошла, когда я приняла решение — стало легче. Мы без проблем зашли в отель, охранник поискал мою фамилию в списке, а потом почтительно отступил: — Проходите, пожалуйста, Екатерина Валерьевна. Девочки степенно прошли в холл, а Машка показала охраннику язык. — Маша! — одернула я ее. — Ну что, пойдем смотреть показ? — сказала Шура. — Девочки, вы идите к зрителям, а я поищу Андрея Палыча и подойду к вам позже. Я оглянулась по сторонам. Показ уже закончился, на подиуме выступала какая- то приглашенная группа. Впереди я увидела Андрея, его окружили какие-то люди. Он, улыбаясь, говорил им что-то. Рядом с ним под руку стояла Кира, и меня это неприятно огорошило. Что все это значит? Укол ревности кольнул куда-то глубоко в сердце. «Да нет», — уговаривала я себя, — «не может этого быть. Просто они выступают вместе как совладельцы компании, а эти люди — потенциальные клиенты. Это еще ничего не значит». Но какой-то неприятный осадочек все равно остался, и я подошла к подиуму, чтобы посмотреть выступление группы. Вдруг меня чуть не сшиб с ног Милко. Он налетел на меня и остановился как вкопанный. — Господи, ну зА что мне все это? — причитал он. — ЗА что? Почему она решила меня дОбить именно сегодня? — Что случилось, Милко? — спросила я. — Изотова, бл@дь! — простонал он. — Она меня дОстала! Я больше не могу плясать под ее гармошку! — Дудку, — поправила я. — Один хрен! У меня глаза полезли на лоб. Никогда не слышала, чтобы дизайнер матерился. Видно, терпение его лопнуло окончательно. — Ты помощник? — спросил он у меня. — Вот иди и помоги мне! Усмири эту пьяную дуру! — Где она? — спросила я. — В гримерке! Господи, где моя ОлЕчка? Я умираю! Он помчался в гримерку, я за ним. Изотова сидела в кресле и истерически хохотала. — О, Господи! — простонал Милко. — Ну, за что мне все это? Ты меня осрамила на весь белый свет, ты понимаешь? Ты не вышла на подиум! Ты заплатишь мне такую неустойку, что будешь платить ее до пенсии! — А что? — спросила Изотова. — У меня не высохли ногти! Я же не могла выйти без маникюра? Вот! Она показала мне свой маникюр. — Вот, смотри! — продолжила она плаксиво, — я же не могла опозориться на этом чертовом подиуме? Да или нет? — вдруг строго выкрикнула она. Милко сел на диван и закрыл уши руками, раскачиваясь из стороны в сторону. Я вспомнила, как папа когда-то перебрал и сидел в коридоре на полу и плакал, а мы с мамой приводили его в чувство. Его состояние было похоже на истерику Изотовой. Здесь главное все делать ласково и со всеми соглашаться. Я подошла к ней и взяла ее за руку. — Пойдем, дорогая, попудрим носик. Изотова резко выдернула свою руку и выкрикнула: — Я никуда не пойду! Я хочу поговорить с ним! — С кем это «с ним»? — Со Ждановым! Дайте мне Жданова, тогда пойду! Я набью ему морду! — Жданов занят, — настойчиво тянула я ее за руку, — освободится, тогда набьешь, а тем временем мы умоемся, а потом набьем ему морду, да? — Ну почему он всегда занят, когда он мне так нужен? — рыдала Изотова. — Все мужики козлы! Сволочи! — С этим не поспоришь, — согласилась я, — но будет лучше привести себя в порядок! Как ты собралась говорить с ним такая зареванная, непричесанная? Он тебя и слушать не станет! Слезы Изотовой моментально высохли. — Точно! Я же такая страшная! Она достала из сумочки зеркальце и поморщилась. — Ну, так что? Пойдем? Она, покачнувшись, встала, покорно подала мне руку, взяла свою сумочку и я провела ее в дамскую комнату. В туалете она снова зарыдала, размазывая слезы по лицу кулаком. — Подлец! Козел! Говорил, что любит меня, а сам! Я сунула ее голову под кран и силой умыла. Лера фыркала и сопротивлялась, но я ее не отпускала. Затем ее стошнило, и она стала приходить в себя. — Вот молодец, умница! Ты о Жданове? Кто говорил, что любит? — А о ком же еще? Он говорил! Она умылась сама, тряся руками над раковиной, прополоскала рот. Затем вытерлась салфеткой и оперлась двумя руками на столешню, смотря на меня в зеркало. Глаза были красные, а лицо опухшее со следами косметики. Водостойкая тушь так и не смылась, и размазалась под глазами жуткими черными кругами. — Он спал со мной, говорил, что любит, а ночью звал тебя. Я не верила сплетням, но когда услышала, как он произносит твое имя… Он, конченный подлец! Я не верила своим ушам. Мне казалось, что я сплю. Я даже себя тихонько щипнула за руку. Когда это он с ней спал? — Когда это было? Я не верю тебе! Это какое-то недоразумение! — Вот, смотри! Она порылась в сумочке и достала телефон. Пощелкав клавиатурой, придвинула его ко мне. На экране была фотография, улыбающаяся голая Изотова, завернутая в простынь, сидит на постели у Андрея. Он лежит с закрытыми глазами. В нижнем углу красным горит дата, когда был сделан снимок. 25.12.2005. В этот день я еще лежала в больнице. Я уронила телефон в раковину и закрыла лицо руками. — Этого не может быть! — прошептала я. — Может, может, — ехидно сказала Лера.- Теперь ты убедилась, какая он сволочь? Только ты не обольщайся, он тебя также поматросит и забросит, как и меня. Сам говорил, что он с тобой только ради компании… Я вцепилась ей в грудь. — Когда он такое говорил? Что ты несешь? Тебя алкоголь совсем мозги затуманил! Она оторвала от себя мои руки. Затем достала расческу и стала причесываться. — Мне Малиновский сказал! Мы с ним вместе встречали Новый год. У вас большие проблемы в компании, и Жданов решил влюбить тебя в себя, чтобы ты всегда была при нем, иначе он потеряет компанию и свое президентское кресло. Вот так, дорогуша… Она взяла сумочку под мышку и зашла в кабинку. Перед моими глазами все поплыло. «Я люблю тебя, Катя! Я не смогу без тебя!» — звучал у меня в ушах его голос. «Ты выйдешь за меня?» Дура! Как ты могла купиться на эти сладкие речи? И ведь как чувствовала же! Мое отражение в зеркале было безумным. Мне хотелось разбить зеркало и орать, но я упала на колени и зарыдала. Нет, это все какое-то жуткое недоразумение! Малиновский так сказал, чтобы отомстить ему! Они же подрались! Но потом я вспомнила задушевную беседу в кабинете двух друзей в первый день Нового года и меня осенила новая догадка. Скорее всего, это все было заранее спланировано! Это план двух друзей, холодных и расчетливых акул! Ему даже никаких усилий не пришлось прилагать, я сама прыгнула в постель к нему! Еще и Малиновский подключился со своими шоколадками и зайцами, чтобы подстраховать друга! Если бы не Жданов, тогда Малиновский. Я бы влюбилась либо в того, либо в другого! Почти беспроигрышный ход! Он так боялся потерять компанию, что наступил на горло достоинству и чести! Ну, неужели деньги дороже?! «Чего греха таить… Семена упали на хорошо удобренную почву! Я сама влюбилась с первого взгляда, как последняя дура! Ему и стараться особо не пришлось…» Меня сотрясали рыдания. Я почувствовала, что кто-то поднимает меня и ведет к раковине. Вода брызгает мне в лицо, мне становится легче. Спазмы больше не душат мою грудь. Я смотрю на себя в зеркало, мои глаза безумны, как глаза Лерочки 5 минут назад. Она держит меня за плечи и сочувственно улыбается. — Лера, я идиотка… И снова рыдания душат. Она гладит меня по спине: — Все мы идиотки, когда влюбляемся! Мой тебе совет — забудь его скорее. Впрочем, у меня не получилось, как видишь! Ну что, поехали? — Нет! — я снова вцепилась в нее. — Я не могу туда выйти! Он там… — Я в этом отеле знаю все ходы и выходы. Пойдем, я выведу тебя через черный ход. Подожди меня здесь, я принесу наши пальто… Она вышла. Я смотрела в зеркало, сузив глаза. Играться с чувствами решили, Андрей Палыч? Но вы еще не понимаете, в какую опасную игру вы ввязываетесь! Поток моих мыслей прервала распахнувшаяся дверь, в ней появилась Изотова с верхней одеждой. Я машинально взяла пальто. Странно, я больше ничего не чувствовала, будто бы превратилась в ледышку. Я будто бы была в замедленном кино. Медленно подняла руку, надела пальто, взяла сумку… Я умерла? Но нет, в коридоре мы наткнулись на Жданова, и боль снова разрывает мне грудь… Он улыбался. — О, Катенька, привет! Что здесь произошло? Лера, что ты себе позволяешь? Почему ты так напилась? Я посмотрела на него в упор. — Я привезла девочек сюда, они очень просились посмотреть показ. А тут Милко попросил меня помочь с Лерой. — А что с ней? И почему она в таком состоянии? — Личная драма, — холодно сказала я. — До свидания, Андрей Палыч, я вызвала ей такси, она поедет домой. Я взяла Изотову за руку и повела к выходу. Проходя мимо, она послала Андрею воздушный поцелуй. — Прощай, Жданов! Я ненавижу тебя! У него глаза стали по 5 копеек, но он быстро взял себя в руки. — А ты? Кать, ты подождешь меня? Мне нужно вернуться к гостям, а потом я отвезу тебя… — Нет, — сказала я жестко, — у меня еще не закончен отчет, я поеду в офис. — Ну тогда дождись меня там, я обязательно приеду! Вот сейчас закончу переговоры и приеду. Хорошо, Кать? — Не знаю, Андрей Палыч. Слишком много работы. Я повернулась и под руку с Лерой пошла к выходу, чувствуя, как он смотрит мне вслед. Не надейтесь, Андрей Палыч! Вы получите свой отчет, и завтра мы с вами попрощаемся навсегда!