Спасательный круг

Андрей. В приподнятом настроении я выскочил из лифта на офисном этаже. У меня был повод радоваться — показ прошел «на ура», коллекция имела ошеломительный успех, я договорился о миллионе перспективных контрактов, а еще здесь, в офисе, меня ждала любимая девушка! На ресепшене какая-то возня. Так и есть! Потапкин опять спит на куче папок. Я сделал ему в ухо: «Буу!» Он подпрыгнул: — Кто здесь? Я нежно прошипел в другое ухо: — Это снова я, Потапкин! Призрак модного дома! Я проверяю твою работу! Он вскочил, протирая глаза: — Виноват! Больше этого не повторится! А вы чего так поздно? Забыли что-то? — Нет, вспомнил! Вспомнил, что некоторые сотрудники снова пьют на рабочем месте, несмотря на мое предупреждение! — Вам показалось! — убеждал меня Потапкин, — вы же с показа, а там тосты всякие… А тут, знаете, как на посту — не выпьешь, не расслабишься! — Ну-ну, — милостиво похлопал я по плечу охранника, — расслабляться нужно дома, Потапкин! Пусть считает, что ему повезло, я сегодня добрый. Порывшись во внутреннем кармане пальто, я выудил конфетку: — Держи, солдат! Потапкин набросился на меня с объятиями: — Золотой вы человек, Андрей Палыч! — Спокойно! — закричал я. — Без сантиментов! — Вас проводить? — бормотал восторженный Потапкин. — Да я уж как-нибудь сам найду дорогу, — сказал я ему и прошел в приемную. Зайдя в кабинет, я увидел, что дверь в каморку открыта и Екатерина, одетая в пальто, стоит в дверном проеме, собираясь уйти. — Катя, — окликнул я ее негромко. Она вздрогнула от моего голоса, как будто не ждала. И голос чужой какой-то… От него вдруг стало не по себе. — Ты уже вернулся? Как все прошло? Она поежилась, как будто со мной в кабинет ворвался морозный воздух с улицы. — Отлично! Правда, отлично! Крупные предприниматели не только из Европы, но и из Азии готовы заключить с нами контракты. Так что у нас появились шансы выпутаться из долгов… У нас все получится! Она подошла ко мне вплотную, слегка улыбаясь: — Я тоже так думаю! У вас все будет хорошо! — У меня? — удивился я. — У нас, Катя! У нас с тобой все будет хорошо! Я взял ее за воротник и притянул к себе. Она отстранилась. Меня удивляла ее холодность. — Все в порядке, Кать? — Ты об отчете? Он полностью готов! Она достала из сумки папку. Я положил ее на стол и стал стягивать с нее сумку, шарф, затем не выдержал, притянул к себе и стал целовать в шею, лицо… Она уперлась руками мне в грудь и испуганно вскрикнула: — Не надо! Я ничего не понимал. Обычно моя близость вызывала другую реакцию. — Что не надо, Кать? Мне как раз надо именно вот это… Ну, ты поняла, что мне надо. Поехали ко мне? Она стояла, опустив голову. Я поднял ее подбородок, и впился губами в ее губы. Она сначала стояла неподвижно, закрыв глаза, а потом положила руки мне на лицо и стала целовать меня в ответ. Господи, это было божественно! И когда она так научилась? Она провела рукой по моей щеке, и я потерял остатки самоконтроля. Я был готов овладеть ею прямо на столе, как в прошлый раз. Но продолжения не получилось. Она отстранилась, взяла меня за руки и поцеловала их, как будто бы в последний раз. Я обнял ее. — Ты как будто прощаешься со мной… Вдруг зазвонил телефон и я почувствовал, как она вздрогнула. Мы отстранились, не сразу. — Мне очень хочется сейчас разбить этот телефон, — сказал я. — И вместе с ним все телефоны на свете! Она улыбнулась, сжала мои руки и взяла трубку: — Я слушаю… В трубке чирикал Потапкин: — Екатерина Валерьевна? Вас такси ждет! Я усмехнулся, забрав у нее трубку: — Какое такси, Катя! Куда ты собираешься? Поехали ко мне! — и добавил тише, уткнувшись ей в плечо: — Поехали, Кать… Я хочу провести с тобой эту ночь. Ничего не могу с собой поделать! И думать ни о чем другом тоже не могу, только об этом. Она подняла мою голову и пристально посмотрела мне в глаза: — А надо бы о другом! У тебя завтра очень важный день, тебе нужно выспаться, и еще отчет прочитать… Я взял ее руку, поцеловал раскрытую ладошку: — Да я, конечно, прочитаю… У меня вся ночь впереди. Да и потом, Катенька, я все равно не засну, и совсем не потому, что завтра совет директоров. Я ничего не запомню, потому что буду думать о тебе. Так что, Катенька, отчет придется представлять тебе! Ее взгляд проникал в самое нутро, в глазах стояли слезы. Она уткнулась мне в грудь, а руки безвольно повисли, как у куклы. Я прижал ее к себе и спросил: — А где настоящий отчет, Кать? Не глядя на меня, она порылась в сумке и достала флешку. Подняла голову и улыбнулась улыбкой, которую я так любил: — Хочешь почитать? — Нет! — засмеялся я. — Кошмары на ночь? Ну их! Ну, что, Кать, едем? — Андрей, не стоит, — сказала она и сделала движение к двери. Я схватил ее за рукав. Я все еще не верил, что она уходит от меня. — Катюша! Ты что, вот так и уйдешь? Я снова стал целовать ее шею. Она съежилась, как от удара. — Нет, Андрей! Не здесь! — Я понимаю… Катя, потерпи еще немного, и завтра нам уже не нужно будет ни от кого прятаться! Осталось каких-то несколько часов. Скажи, ты меня любишь? Ты меня любишь, Кать? Она повернулась и посмотрела мне в глаза. У меня перехватило дыхание от ее взгляда. — Я люблю тебя, Андрей. И всегда любила… Прощай! Она выскользнула из моих объятий и ушла. Какое-то время я стоял посреди кабинета, как в какой-то прострации. Жданов, что произошло? Что с ней случилось, пока я был на этом дурацком показе? Она как будто прощалась со мной навсегда… Я откупорил бутылку виски и залпом выпил целый стакан. Мне нужно было остыть после таких жарких поцелуев и этого разговора, от которого ей стало еще хуже. Ей было плохо, я отчетливо видел это. Что-то происходит с ней явно не то, и я был намерен выяснить, что происходит. Поставив стакан на стол, я все же сделал движение к выходу, чтобы догнать Екатерину, но остановился. «Она устала, Жданов… Банально устала. Ты завалил ее работой по самую макушку! А как давно вы куда-то ходили? Как давно ты дарил ей цветы?» Казалось, это было давно, в прошлой жизни! Ничего, с завтрашнего дня будет все по-другому! … Море, солнце, и мы с тобой на пляже… Я так явно представил эту картину, что растянулся в кресле, как на пляжном шезлонге, и зажмурился, как будто бы мне в глаза уже светило тропическое солнце. Море, пальмы, белый песок, и я чувствую прикосновение теплых волн к босым ногам. Сняв пляжные шлепки, я бреду по самой кромке воды, а теплый легкий прибой ласкает мои ноги. Она одета в белое летнее платье, юбка свободно струится по стройным ножкам, которые уже слегка тронул загар. Мы держимся за руки и наслаждаемся свежим легким ветерком… Плечи открыты, и они уже красноватые. Я укрываю их прозрачной накидкой, и говорю, что если еще их немного подержать на солнце, то они облезут, но я могу лично посдирать кожицу, потому что обожаю это делать… Она смеется, прикрывая глаза рукой, щурится на ярком солнце, и говорит, что я еще совсем мальчишка… Я сдернул ноги со стола, взял телефон и написал СМС: Утро вечера мудренее. Потерпи еще немного, завтрашний день расставит все по местам. Осталось несколько часов… Да! Я был уверен, что завтра на работу вернется моя любимая Катенька, скромная, добрая, обаятельная, самая красивая в мире! Девушка, которую я впервые в жизни полюбил по-настоящему… Я сдернул трубку телефона и позвонил в доставку цветов. Через полчаса букет будет у Кати. Екатерина. Больно… Надо же, сколько душевных сил можно потратить на одну вымученную улыбку и сказать маме: «Не волнуйся, мамочка, у меня все в порядке. Я просто очень устала, завтра совет директоров»… Моя добрая наивная мамочка суетливо, как наседка, помогла мне раздеться и даже не засыпала вопросами, как обычно. Наверное, узрела в моей физиономии такое, что ее остановило. Она просто принесла мне в комнату кружку с горячим чаем и тихо прикрыла за собой дверь. Я сижу на подоконнике в желтом махровом халате с капюшоном, и теплых носках, заботливо связанных мамой. Мама! Почему меня не согревает сейчас твоя любовь и забота? Почему меня колотит эта противная дрожь? Руки-ледышки, я пытаюсь согреть их о кружку. Как давно мои руки он согревал своими руками? Я вижу скверик в центре Москвы, первый снежок, путающийся в черных, как смоль, волосах, и мои руки, которые полностью спрятались в его руках, как в теплых рукавицах… Мне кажется, что это было не со мной. Он смотрит на меня своими лучистыми карими глазами, но в них больше нет тепла. Он видит во мне только свое финансовое благополучие. Он так боялся потерять свою фирму, что пошел на обман и подлость. Как она сказала? «Он с тобой только ради компании?» Душечка Лерочка, которую я отмазала перед Кирой! А теперь, как последняя идиотка, с размаху наступила на те же грабли! Ты поверила, что такие, как Жданов могут измениться? Нет, черта с два! Сегодня он клянется в вечной любви, а завтра он укладывается с первой попавшейся… и потом приходит к тебе, как ни в чем не бывало, и снова говорит, что любит! И все это ради денег! Ради своего кресла! «А где настоящий отчет?» Вот что ему нужно на самом деле! Только выгородить свою задницу! Дура… Беспросветная идиотка! Наивная, добрая, преданная… Идиотка! Какой толк от этих замечательных качеств, которые тебе с детства прививали родители? Которые, в конце концов, по теме же бьют рикошетом? Смотрю вверх, изучаю трещину на потолке... Чтобы не заплакать. Или чтобы узнать смысл всего того, что происходит… Мозг отказывается все это принимать. Слёзы поднимаются всё выше и мне стоит задрать голову, если не хочу, чтобы родители увидели наутро красные кроличьи глаза. Это сделает им больно. А я не хочу этого! Главное — не тереть глаза, тогда наутро ничего не будет заметно. Ещё раз смотрю на трещину. Дура! Ты слишком высоко взлетела! Пришла пора возвращаться на землю. Завтра приедут его родители, соберутся своей маленькой, тесной песочницей, в которой такой, как я, не будет места. Я представлю им отчет, заявление об уходе, а дальше… Дальше, выпутывайтесь сами, Андрей Палыч. Вот и все. Странное ощущение… Как будто закончилось все на Земле. Все плохое, и все хорошее. Дальше что-то тоже будет, плохое, или хорошее! Но другое. А главное, там не будет Андрея Жданова. Возможно, когда-нибудь я встречу другого мужчину, и может быть, даже позволю ему полюбить меня, но в душе у меня навсегда останется пустота! Оказывается, и так бывает. Запищал телефон. СМСка, как с другой планеты. Прочитав ее, рука безвольно упала на живот, глаза закрываются. Как бы мне не навернуться отсюда? Но слезть нет никаких сил. «Завтрашний день расставит все по местам…» Именно так. Вы были хорошим учителем, Андрей Палыч. Спасибо, я усвоила урок. Решение пришло само собой, и стало удивительно легко на душе. Я медленно сползла с подоконника и свернулась калачиком на диване. Завтра я полностью обнулю свою жизнь. Форматирование жесткого диска. Катя Пушкарева? Кто это? Безмозглая наивная дура, снятая с производства? Вместо нее выпущена новая, усовершенствованная модель, которая не умеет плакать и больше никогда не впустит в свое сердце отравленный вирус под названием любовь. Потерпи еще немного, осталось несколько часов… — Катенька! От стука в дверь я вздрогнула. В комнату вошла мама с огромным букетом роз. — Катюша, это тебе! Здесь открытка… Набрать в вазу водички? Я сразу поняла, от кого букет и без всякой открытки. Молча взяла его у мамы и сунула в мусорное ведро. Мама ахнула. — Катенька, ну зачем так? Такой красивый букет! Вы что, поссорились? Мне не хотелось изливать маме душу, побоялась, что если я расплачусь — буду реветь до самого утра. — Мама, я не ссорилась с Андреем. Это… это от другого мужчины. Он без конца дарит мне цветы на работе, и я уже не знаю, как его отвадить от этого! — Так пусть Андрей поговорит с ним! Видимое ли дело — ухаживать за почти замужней женщиной! — Поговорит, обязательно поговорит, мам! Извини, мне завтра рано вставать! Я буквально выпроводила маму из комнаты. Я очень любила своих родителей, но иногда они ведут себя чересчур навязчиво и бестактно. Мама выудила цветы из ведра. — Все же я поставлю розы в вазу… Они такие красивые! — Поставь, мам. Но только где-нибудь подальше от моих глаз! — Ладно, Катенька! Спокойной ночи! Дверь за мамой закрылась, и, наконец, я осталась одна. «Больше всего на свете я бы хотел провести эту ночь вместе! Я понимаю, ты очень устала, но, прошу тебя — не отталкивай меня! Невыносимо видеть тебя такой чужой. Потерпи еще несколько часов! Увидишь, завтра все будет иначе! К тому же, тебя ждет сюрприз! И прости меня, если я в чем-то провинился. Люблю, целую! Твой А.» Я смяла в руке открытку. Глупец! Так ничего и не понял. Рухнула, не переодевшись, на постель. Нужно потерпеть еще немного, еще несколько часов…