Против всех законов

      Утренний рассвет в начале дня свидетельствовали на этот раз не только люди. Они, в силу своего плохого зрения, просто не могли ничего увидеть. Если бы могли, то первые полосы всех газет занимали бы статьи об огромном металлическом нечто, пролетевшим над головами обычных жителей обычного мегаполиса. То-то было бы у журналистов работы... Но их неведение спасал Туман.       А между тем, металлический дракон нёс на своей спине двух... То есть, одного полубога и одну нимфу. Калипсо, зевнув, раскрыла глаза. И первым, что она увидела, стал кучерявый латинос, копающийся в панели на спине бронзового дракона. Калипсо улыбнулась сама себе. В этого Лео она влюбилась на Огигии — Лео, который не боялся оказаться в саже и пыли, занимаясь тем, что ему нравится. И он же вытащил её из её вечного заточения.       Фестус чихнул снопом искр. Лео, сглотнув, почесал ему загривок. — Ну же, дружище, мы почти на месте...       Калипсо, потянувшись, села на месте. — С добрым утром. Почти на месте, говоришь? — Калипсо оглядела земли под ними. Река Гудзон отлично узнавалась своим оттенком. После тысячелетий на острове посреди целого океана, она отлично знала толк в цвете воды. — Кто-то громко храпел всю ночь, солнышко, — сразу же отпустил фразу Лео. — А кто-то всю ночь снова не спал? — Калипсо обняла его сзади. Фестус заскрипел, вероятно, завидуя. Лео, загнув голову, чмокнул её в щёку. — Всё ради дела, сладость. Кто бы мог знать, что Дойч так яро ратует за разработку квантового ПО. Только, боюсь, для практичности нужно тщательно изучить законы квантовой гравита... — Ой, такие смешные слова. Как ты выдумываешь их на ходу? — умилилась Калипсо. — Выдумываю? — ужаснулся Лео. — Я прочёл свору работ самых разных экспертов в разных областях... — но, увидев лицо Калипсо, которое само за себя говорило, что она опять слушает его шутейку, он прервал себя. — Хотя знаешь, я правда всё это выдумал.       Фестус приближался к заливу Лонг-Айленда. Глядя на восходящее яркое солнце, чьи лучи отражались от воды, Калипсо вдруг спросила: — Лео, ты думаешь, что вам удастся что-то изменить?       Лео прекратил рыться в Фестусе. Казалось, за этот момент он изменился. Все шутки отодвинулись в сторону.       Лео вздохнул. — Я... Я надеюсь на это. Это единственное, что мы сейчас вообще можем сделать. Почти единственное.       Он ненадолго замолк. Просто подбирал слова. — То, что произошло в этом году... Всё перевернулось с ног на голову. На все 180 градусов. Мы узнали слишком много. Я — больше, чем могу переварить.       Лео посмотрел на Калипсо с серьёзностью. Вещью, вероятно, с ним несовместимой. — Он убил твоего отца на моих глазах, Калипсо. Не оружием, сноровкой или ловкостью, нет... Он взорвал его мозги перед нашими носами. Перси рассказывал, как Атлас чуть не убил его, Аннабет и Талию, вместе с этим сдерживая Артемиду. — Лео, я никогда не горела пламенной любовью к своей семье, — напомнила Калипсо. — Атлас был ужасным отцом. И он же убил мою сестру, Зою.       Лео поспешно кивнул. — Я знаю, солнышко. Но... Некоторые сцены из того Поиска я никогда не смогу выкинуть из головы. То, как Нико вылезает из брюха дракона с мечом наперевес, или... — Лео сглотнул, прежде чем произнести: — То, как тень вышла из-под контроля на той свалке. Этот ужас нельзя передать словами, Калипсо, — Лео закрыл глаза, вспоминая свой ядовитый, ползущий по всему телу страх.       Калипсо попыталась представить: — Тень, которая становится реальной... Да, это, наверное, было жутко.       Лео поднял на неё свой взгляд. — Нет, Калипсо.       Нимфа удивилась: — Нет?       Лео кивнул. — Страшна была не тень. Впервые за всё время, сколько я его знал, Нико кричал. Я никогда не видел ненависти более чистой, а я ведь жил в Хьюстоне.       Калипсо поняла, о чём он. — В тот момент я почувствовал, насколько же мы все беззащитны перед некоторыми вещами. Некоторыми вещами... Знаешь, незадолго до конца Поиска, Нико мне кое-что сказал. — Правда? — Ага. Прямо...       И вдруг Фестус закряхтел. Лео мигом прислушался к другу. — Что, прости?       Послышался скрип из боковой части дракона. Лео кинулся к панели. — Брат, не пугай меня, прошу, скажи, что пошутил...       В подтверждение, что не шутит, Фестус выпустил сноп искр изо рта. И отключился. А под ними уже был виден Лагерь Полукровок с его великолепными клубничными полями и стройными домиками. Жаль, что скоро это всё могло сгореть. — Вот чёрт! Калипсо, держись!       Они стремительно теряли высоту. Ветер практически сдирал кожу, но Лео шаркал своими руками внутри панели. — Калипсо, сделаешь что-то?! — прокричал латинос, сомневаясь, что его услышали. Но Калипсо уже начала что-то творить. Лео почувствовал, как падение замедляется. — Так и знал, что на подоб... — Лео, поторопись! — прокричала она ему в ухо. Вальдес снова зашаркал внутри дракона. А до земли оставалось уже не так много... Хирон будет в ярости...       Фестус открыл глаза. — Вставай, вставай, вставай!       Металлические крылья расправились и оттолкнулись от воздуха. Калипсо с шумом и бранью выдохнула. — Больше не пугай нас так, ладно?! — крикнула она металлу под собой. Фестус извиняющимся тоном заурчал.       Металлический дракон спустя минуту осторожно спланировал на землю прямо посреди домиков полубогов. Полукровки, новенькие и старые, встретили Фестуса и его всадников аплодисментами и свистом. Слезая с Фестуса, Лео лыбился во все зубы. — Благодарю, благодарю! За получением моего личного автографа прошу подходить к домику номер 9! Производим лучшее вооружение и броню во всём Лагере и не только! Не забудьте принести свои ручки, иначе автограф будет оставлен клеймом...       Калипсо только вздохнула, но смех скрывать не стала. Лео подал ей руку и помог спуститься, а потом взял под руку. Фестус уже успел превратиться в чемоданчик с колёсиками. — Поклонники, встретимся совсем скоро! Но сперва нам с моей дамой сердца нужно посетить Большой Дом для... Бюрократии, — и Лео, вместе с Калипсо и Фестусом, двинулся к югу от домиков.       Калипсо, как только они отошли на достаточное расстояние, поцеловала парня в щёку. — У тебя они тоже возьмут автограф, — заверил Лео, ответив поцелуем в губы. — Не сомневаюсь. Но, Лео... Ты не договорил там, на Фестусе в воздухе.       Улыбка снова сошла с лица сына Гефеста моментально. Проходя мимо арсенальной, он пониженным, ровным и негромким голосом заговорил: — Это было за два дня до конца Поиска, ночью. Нико всегда стоял на дозоре. Знаешь, он говорил, что ему нужно меньше сна, чем нам, и это правда, но... Думаю, он ещё просто и не хотел быть с нами. Всегда держался на расстоянии. Я думаю, ты заметила это и сама, когда впервые увидела его. И вот, тогда, в ту ночь, я просто решил выйти наружу. Нико сидел, просто смотря куда-то вверх. И, Калипсо... — Лео попытался собрать свои мысли в слова, но выходило, судя по его лицу, не так уж и просто. — Калипсо, он иногда разговаривал со мной. Меньше, чем с Лукой, но больше, чем со всеми остальными. И в ту ночь, я рассчитывал, что он ответит. Я хотел узнать, как он достиг того, что умеет... Как он смог понять все стороны нашего мира и... Как вообще может существовать мир, который одинаково объясняется многими, разными точками зрения?       Лео упорно всматривался в землю под ногами, как будто она чем-то провинилась. — Он ответил? — так же негромко задала вопрос Калипсо. Лео кивнул. — Он сказал, что... Некоторые вещи... Находятся за гранью науки и магии. За пределами добра и зла. Вне жизни и над смертью. И есть такие, как он. Те, кто знают об этом по опыту. Он сказал, что лучше не знать некоторых вещей. Я думаю... Думаю, он сам многого не хотел бы знать.       Калипсо нахмурилась. — Ты придаешь этому много значения? — Конечно, — ответил сразу же Вальдес. Калипсо пожала плечами: — Лео, это больше похоже на пустые рассуждения вслух. И придавать этому какое-то значение... Все равно, что заниматься философией всерьёз.       Могло показаться, что Лео потрясён словами Калипсо. Сморгнув, он помотал головой: — О, дочь титана, как же ты не можешь узреть истину, что скрывается у тебя под носом... Ты называешь философией то, что кажется тебе непостижимым и неважным. Но до Ньютона вопросы пространства и времени считались пустой философией и метафизическими рассуждениями. Сейчас же это единственные русла, в которых развивается физика. — Ах, сын бога, это и есть та причина, по которой его слова должны иметь какой-то вес? — решила подражать ему Калипсо. — О, нет. Всё дело в том, что Нико никогда не говорил много. Но если говорил, то ты был обязан прислушаться к нему и раскрыть истинный смысл его слов.       Калипсо с сомнением посмотрела на Лео. А тот, перепрыгнув ямку, вдруг вспомнил: — А еще, Калипсо, до того, как я дошёл...       Но в этот момент они уже могли хорошо развидеть происходящее на крыльце Большого дома. Несколько фигур полубогов что-то говорили и яро жестикулировали сидящему в кресле-каталке человеку, толстому парню в гавайской рубашке и ещё какому-то яркому юноше. Яркому в прямом смысле слова — парень светился так, что это можно было бы заметить хоть за километр.       Лео, не договаривая слова, присвистнул: — Если ускорим шаг, то успеем застать начало драки. Калипсо, поднажмём!       Он был почти прав. Этими полубогами были Перси, Аннабет, Талия и Лука. Последний говорил больше, громче и яснее остальных. — Ещё раз — мне нужно, чтобы там были все они, — заявил блондин, сверля Диониса суровым взглядом. Тот закинул в себя сразу три плода винограда. Не торопясь, жуя, мистер Д ответил: — Юноша, я, может быть, и могу опустить то, что вы разговариваете со мной в грубом тоне... — Я могу быть куда грубее, если... — перебил его Люк, но Дионис продолжил, повысив голос: — Однако другие олимпийцы могут не проявить такой милости. Мы все ценим ваш прошлогодний подвиг, спасение нашего общего старого друга, — Дионис махнул рукой в сторону яркого парня на кресле слева, но тот их явно не слушал, — и бла-бла-бла, но гарантировать явку всех богов на совете всегда непросто. Тем более, если там будет целая ваша свора, — усмехнувшись, добавил он.       Но Люк не оценил издёвки. — Вы все будете там, когда настанет день летнего солнцестояния! Я ждал достаточно...       Талия кашлянула. — Мы ждали достаточно. Мы все.       Лука быстро кивнул. — Да. У нас есть данные. То, что вас заинтересует... — Ну или должно... — остерегла их от неудачи Аннабет. — В общем, никто не должен пропустить этот долбаный летний бого-совет, ясно? — Сэр, — исправил его Дионис.       Глаза Луки округлились. — Вы сделаете так, как я сказал, — только набрал он обороты. Перси, Аннабет и Талия нервно переглянулись между собой. — Если ты сейчас же не охладишь свой пыл, слуга Кроноса, пожалеешь, — нахмурившись, ответил Дионис.       Но то, что должно было задеть Луку, только заставило фыркнуть. Довольно чёрство. — Как ты меня назвал? Слугой? — переспросил Лука, хотя и всё прекрасно слышал. — А слуга может сделать вот так?       Люк уже почти сделал шаг вперёд, но сразу тогда же Перси схватил его сзади, не давая двинуться вперёд, в сторону неминуемой ошибки. — Хорошо, мы всё уяснили, Мистер Т! 22 июня в двенадцать ноль-ноль, полный зал, договорились! — удерживая Луку от того, чтобы он не двинулся вперёд, продекламировал Перси. Лука полыхал: — Перси, пусти, живо!       Хирон вздохнул. А вместе с ним и Гелиос. Он нарушил секундную тишину своим тоскливым голосом: — Солнце сегодня яркое. — Да, очень яркое, — кивнул Хирон, закрывая лицо рукой.       В этот момент послышался кашель. Это Лео дал знать о своём присутствии. — Я тут стоял и думал, стоит ли вмешиваться, но, кажется, вы справлялись и без меня, — кисло сказал латинос. — Ага, — согласилась Калипсо. — Ох, рады видеть, Лео, но минуту... — Аннабет, Талия и Перси повели Луку вниз по ступенькам крыльца Большого Дома. Не хватало только того, чтобы встрять в конфликт с Мистером Д. — Сын Гефеста! — Гелиос привстал с кресла-качалки. — Ох, привет, Гелиос... Или к нему нужно обращаться на "мистер"? — шепнул на ухо Калипсо Лео, прикрыв их ладонью. Но титан Солнца почти сразу же спросил у него: — Сын Гефеста, до меня дошли слухи, что Солнце — это огромная раскаленная звезда в бескрайнем океане космоса. Это... Правда? — потрясенно спросил Гелиос.       Лео понял, что снова перебирает пальцами в своём волшебном поясе. — В общем... Да. Так и есть. — Ох... — Гелиос упал на кресло и подпер голову одной рукой. — Вот оно что... — Понимаю тебя, трудно это принять, — попытался приободрить его Хирон. Дионис фыркнул, открывая банку колы: — Да не придавай этому значения. Нечего грустить из-за этого.       Калипсо закатила глаза. — И тебе привет, дядя.       Не убирая руки и не открывая глаз, Гелиос извинился: — Прости, Калипсо, но я должен переварить эту новость. Я надеялся, что это человеческая шутка и не более, но... Раньше было проще.       Когда Перси, Аннабет и Талия довели Луку вместе до последней ступеньки лестницы крыльца, он с угрозой потребовал от Джексона: — Расслабь хватку. Я в порядке.       И он вырвался из его хвата. Быстро окинув взором Лео и Калипсо, Люк буркнул: — Рад, что вы пришли. — А возможен другой исход? — ответил Лео, тесно приветствуя остальных своих друзей, как и нимфа. — Как добрались? — поинтересовалась Талия у Калипсо. — Фестус под самый конец чуть не устроил пожарище на земле. Всё прошло отлично, — улыбнулась дочь Атласа. — Где Джейсон и Пайпер вместе с Фрэнком и Хейзел? — прервал радостные хлопки Лео и Перси по спине друг друга Лука. Они так и остановились, замахнувшиеся друг на друга. — Почëм знать, — пожала плечами Аннабет. Лука выдохнул паром. — Мы договаривались встретиться в Лагере сегодня и обсудить вопрос... — Сейчас только утро, — напомнила Талия. — И оно может перерасти в ночь, если они не поспешат, — не задумываясь парировал блондин. Он сунул руку под рубашку, чтобы нащупать что-то в области груди. Холодный металл оставался таким же.       Калипсо и Лео обменялись взглядами сначала между собой, а потом с друзьями. Нимфа шепнула Аннабет на уши, чтобы никто не услышал: — Почему он такой раздражительный?       Аннабет ответила ей так же тихо: — Калипсо, сама же знаешь. Когда речь заходит про то, что касается Нико... Он всегда становится таким. Раздражительным, нервным и непредсказуемым.       Калипсо только понимающе вздохнула. Три с лишним тысячи лет заставили её понимать множество аспектов человеческой натуры.       Но почти в это же время на дорожке показались два человека. Узнать их было несложно. Талия вздохнула. — Кларисса, — поприветствовала она. Дочь Ареса кивнула ей и всем остальным. — Они не в духе? — осторожно спросила она, намекая на троицу на веранде Большого Дома. Почти все кивнули. Крис, второй человек, с подозрением покосился на Луку. — Ну, спасибо. Будем надеяться, не превратимся в дельфинов раньше времени, — понадеялся Родригес. Лука огрызнулся: — Для этого случая и есть океан поблизости. Думаю, Перси вас до туда быстро доставит.       Крис с Клариссой хотели было что-то ответить, но Перси жестом попросил их одуматься. — Прошу, не надо, — шепнул он виновато. Секунду колеблясь, дочь Ареса и сын Гермеса решили последовать просьбе. Кларисса, уходя вперёд, к Большому дому, прошла мимо Аннабет. — И с каких пор Перси стал таким неконфликтным? — то ли едко, то ли с честным любопытством спросила девушка. Аннабет только посмотрела ей вслед.       Они все знали ответ. Те, кто был в том Поиске. В день, когда он закончился, Перси, Аннабет, Хейзел, Фрэнк, Лео, Джейсон и Пайпер пообещали себе, что они не скажут о произошедшем больше, чем надо. Но это атмосфера неожиданных изменений в них давала о себе знать. Он изменил их, Поиск. Как будто они посмотрели в свои изуродованные отражения из другого мира. Или из будущего. И Перси изменился больше всех других. Аннабет нередко заставала его задумавшимся над чем-то, с застеклёнными глазами и застывшим взглядом, направленным то ли в будущее, то ли в прошлое, и не важно где, будь то хоть безлюдная одинокая тёмная комната, мраком заполненная, или Лагерь Полукровок в полдень летом. Стоило ей спросить его, в тишине пустоты или шуме толпы, он сразу скидывал с себя то оцепенение. И, отвечая усталым голосом, его зелёные глаза подевались дымкой старости: — Да так. Задумался, Аннабет.       И затем отшучивался: — Кажется, я старею? Когда Эстель пойдет в начальную школу, буду уже привязан к своей персональной койке.       Аннабет бы очень хотелось узнать о причине тяжёлых дум Перси и помочь ему в меру своих возможностей, но... Она знала, что он откажется от этого. Или, возможно, подробности её напугают. Ибо в том их Поиске было много оглушающе нового. В любом случае, она давала Перси возможность побыть наедине со своими мыслями, когда в этом была нужда.       Но, справедливости ради, он был хорошим братом. Эстель росла непоседой, как и её старший брат, но, в отличие от него, не была обречена расти в неполной семье, где её центром мира была бы Салли. Однако... Даже тогда, когда Перси был рядом со своей сестрой, Аннабет готова была поклясться, что когда он смотрит на неё, то наполняется некой печалью. Быть может, ей правда не стоит знать больше положенного.       Что ж, если прибытие Лео и Калипсо вызвало восторг, то то, что устроили Джейсон, Пайпер, Фрэнк и Хейзел, заставило всех визжать от упоения, страха и неожиданности. Арион, быстрейший из коней, разрешил запрячь себя в колесницу, в которую и сели четверо полубогов. К тому моменту, когда они въехали в Лагерь через главный вход, колеса уже отвалились и чуть не снесли головы дюжине человек. Арион, попытавшись остановиться, по инерции проехал вперёд и потащил за собой Джейсона, Пайпер, Фрэнка и Хейзел. Хейзел попыталась взять управление над Арионом, но тот завернул налево и... Влетел в конюшню.       Раздался треск, хруст и недовольное ржание пегасов. Они, выражая недовольство, покинули конюшню через дыру, которую оставил после себя Арион. Полукровки чудом остались живы — они влетели в сено, которого тут было полным-полно. Арион извиняющимся тоном заржал. — Ладно, дружок, будем считать, что ты сделал это не специально, — предложила Хейзел.       Фрэнк, вставая, держался за горло, чтобы его не вырвало. — Если это было специально... — вставая, прошептал Джейсон, помогая подняться Пайпер. — Случайно, конечно случайно. Верно я говорю, Арион? — поднявшись, спросила Левеск. Конь согласно заржал.       В этот момент к ним подоспели остальные из "Семёрки". Лео кинулся к Пайпер с Джейсоном со словами: — Пайпс, Джей! — и обнял их так сильно, как только смог. Пайпер улыбнулась и радостно обняла в ответ со словами: — Мы-то как скучали, Лео!       Хейзел обнялась с Аннабет. Перси, подступив к Фрэнку, сделал то же самое, но слегка переусердствовал. — Стоило бы догадаться... Не на меня, Фрэнк, давай в сторону, — попросил Перси, отойдя чуть в сторону, чтобы поприветствовать остальных своих друзей. Лео, как ураган, начал отпускать забавные шутки по поводу прибытия римлян в Лагерь, Фрэнк, оправившись, сразу же завёл о чём-то разговор с Аннабет, Джейсон и Перси, оглядываясь, почти перешёптывались о своём. Пайпер и Калипсо обменивались друг с другом новостями как старые сплетницы.       Это была замечательная идиллия дружбы и любви. Лука стоял сзади и смотрел на них. На то, как тепло они приветствовали друг друга, улыбались, тискали и отшучивались. И в этой идеальной картине должен был быть ещё один мазок. Он должен был стоять там, вместе с ними, радоваться долгожданной встрече и смеяться.       Лука и Нико сидели под широко раскинувшимся ветвями деревом. Лука только что закончил рассказывать очередную свою шутку. Нико не выдержал. На его губах появилась предательская улыбка, а затем он перестал сдерживаться и вовсе пару раз хохотнул. Лука замер с открытым ртом на полуслове. — Я не верю. Это был смех, Нико? — без тени наигранности спросил Люк. — Лукас, я смеялся не над шуткой, — с улыбкой оправдался Нико. — А из-за чего был этот хохоток? — с оскалом на лице поинтересовался блондин. — Я смеялся не из-за тебя, а над тобой.       Лука слышал своё сердцебиение даже при этом шуме. Его рука автоматически схватилась за кусок металла на груди. Шум потока крови слышался во внутреннем ухе, как будто он сейчас провалился в морскую пучину и его уносило течением. Лука понял, что мелко дрожит и качается из стороны в сторону. Он приказал телу присесть на одно колено, чтобы не распластаться на земле, и в этот момент услышал над собой взволнованный голос Талии: — Люк!       Она взяла его за пояс и помогла встать на обе ноги. Лука понял, что с него стекает холодный пот, от которого сейчас оттиралась Талия. — Люк, что произошло? — уже прикидывая ответ, всё-таки спросила Талия. Она взглядом пронеслась по Семёрке.       Прежде, чем ответить, Лука и сам посмотрел на них из-за плеча. Спустя время, он ответил: — Там не хватает кое-кого. Мне... Стало от этого плохо, — прошептал он.       Талия грозно смотрела на друзей в стороне, которые уже стали оглядываться назад и вылезать из конюшни. — Они что, со своей радостной встречей совсем оглохли? Беруши нацепили? — процедила дочь Зевса. Люк, уже в силах стоять сам, ответил: — Я упал, не издавая криков или шума. Боюсь, они были слишком увлечены встречей и не могли оглянуться назад... — Нет, ты кричал. Даже я услышала это и примчалась сюда, как смогла. Они-то в футах... — Я не кричал, — нахмурился Лука. — У меня нет слуховых галлюцинаций, — ухмыльнулась Талия. — Я не шучу, Талия. Я стоял тут молча. — Я тоже не шучу, — с той же уверенностью заявила Грейс.       Лука задумался над этой ситуацией. Он был готов поклясться, что молча лицезрел то воспоминание и упал на одно колено. Но и Талия не была большой шутницей, тем более что сейчас ей не было смысла врать. Так почему же тогда она сюда примчалась, как будто услышала чьи-то крики?       Но на размышления времени было упасено и в будущем. Все новоприбывшие вместе с остальными уже оказались рядом. — Талия, Люк, рады вас... — начал предложение Джейсон. Закончила Талия: — Обнять, — и стиснула брата в своих объятиях. С того чуть не слезли очки. — И я рад, — в ответ обнял её Джейсон. Отпустив его, Талия посмотрела на стоящую и улыбающуюся тут же Пайпер. — Голубка, он опять был паинькой? — спросила с сомнением Талия, глядя на брата сверху вниз. Дочь Афродиты вздохнула: — Я почти уговорила его прогулять занятия в колледже. Почти. — Пайпс, я же говорил, что это может плохо сказаться не только на вас, — возразил было ей Фрэнк, когда всю эту милую беседу прервал кашель.       Лука держал сжатый кулак у рта. Выдавали недовольство только чуть нахмуренные брови. А голос был не строгим, но... Усталым и просящим, что-ли. — Рад вас видеть. Каждого.       Он поочерёдно посмотрел на прибывших друзей и кивнул. — Спасибо, что пришли. Но я уверен, что мы сможем нарадоваться и позже. Сейчас, могу ли я попросить перейти к тому, ради чего мы здесь?       Вопрос мог показаться дружеским, но задан был тем тоном, который не подразумевает под собой отказа. Он как бы этим напомнил, кто возглавлял их последний Поиск.       Полукровки собрались. — Конечно, — послышался ответ. Лука кивнул. — Отлично. Тогда, пройдём.       Резонным был бы вопрос — куда же вся эта свора полубогов направится, чтобы обсудить что-то настолько им важное вдали от всех остальных? Конечно, домики не подходят — слишком тесно, людно и, не лишним будет сказать, атмосфера совсем неподходящая. Верно — нужно идти в гущу. Туда они и направились. Но не за тем, чтобы стоя среди деревьев и сидя в кустах, обсудить необходимое им. Тут было как раз то, что им было нужно.       Вёл их через густой местами лес Лука. И только ещё один из полукровок знакомился с тем местом, куда они идут. — Люк, уверен, что мы идём куда нужно? — спросил, догнав Лео.       Не останавливаясь, Кастеллан кинул ему: — Да.       Идущие позади полукровки тоже не были уверены в верности направления. Тут не было ни тропинок, ни указателей, ни рассыпанных на полу семян и крошек хлеба — ничего, что подсказало бы направление. — Он точно знает, куда идти? — спросила Хейзел. Невдалеке от них из земли высунулся слиток золота. — Да. Точно знает, — кивнула Талия. Она смотрела вслед Луке и Лео. — Почему мы вообще идём именно туда? — проворчал Фрэнк, чуть не упавший из-за того, что поскользнулся на грязи.       Талия лишь малость повернула голову через левое плечо. — Он вдоль и поперёк исследовал эти места. Он знает, куда нужно идти. — Правда? — удивился Перси. Это было для него неожиданностью. — Да, — кивнула Талия. Она обошла широкий дуб сбоку. — А зачем? — спросил Джейсон, нагнав сестру.       Талия посмотрела на лицо брата. Затем, в спину Луке. На лице появилась какая-то грусть, перемешанная с обидой. — Искал тут кое-что.       Люк уже несколько раз кидал на идущего сбоку от него латиноса мимолётные взгляды, надеясь, что тот почувствует их на себе, заметит периферийным зрением или ещё что-то. Но тот шёл вперёд так, будто впереди перед ним был огромный океан захватывающего дух (только деревья да кусты) и отвести взгляд от него было нельзя. Наконец, Лука спросил у него: — Знаешь, я проверил почти все места, где хоть ненадолго... — Три минуты, — с гордостью прервал его Лео. В недоумении, к чему это и про что, блондин спросил: — Что три минуты? — Ты выдержал три минуты молча. Это на одну меньше, чем я в тот раз, — оскалился Лео. — О. Вот оно что. — Ага. Ну так зачем ты всё время кидал на меня взгляд? — спросил Лео. — Так ты заметил? — возмутился Люк. — Я не лишён тактильности и не обделён зрением, — ухмыльнулся Вальдес. — Так что ты хотел сказать?       Лука обдумывал свои мысли. Он знал, что вероятность положительного ответа скачет где-то в районе нуля, но какая ещё была у него надежда? — В общем, я обошёл, наверное, все места, где я был с... — Лука запнулся. Мог ли он подумать, что произнести имя давнего воскресителя его персоны окажется так трудно? — Я понял, — поспешил заполнить паузу Лео. — И... Что-то нашёл?       Ещё не ответив вслух, Люк помотал головой. — Ничего. — Я... Сожалею, — если бы не маленький рост, Лео бы положил руку другу на плечо. — Я пытался найти его по-своему, но тоже ничего не нашёл.       В честь жеста некой благодарности, сын Гермеса кивнул. И сказал: — Я хотел бы узнать у тебя, Лео... В наш Поиск ты сумел как-то, лучше, чем остальные, сблизиться с Нико и найти общий язык.       На лице Лео появилось то странное выражение, когда люди хотят вас исправить в словах, сказанных вами только что. — Не совсем так, Люк. — То есть? — поднял бровь сын Гермеса.       Перепрыгнув ручеёк, который протекал здесь, Лео ответил ему: — Я смог сблизиться с ним и найти общий язык ещё до Поиска. — Что? — нахмурился Лука. Лео пояснил: — Когда мы летели до Дома Аида на Арго-II, он похвалил меня. Это было приятно. Сказал, что я великолепный мастер. И тогда же оказалось, что мы оба не любим живых. И, хей, он первый, кто назвал мою мастерскую красивым местом! — Ты серьезно? — Ещё как серьёзно, — кивнул Лео. — Я не знал этого. Учту, — кивнул Лука. — И так даже лучше. Хотел спросить у тебя, сказал ли он во время Поиска что-то такое, что могло бы подсказать, где он может быть сейчас? — Я... — запнулся Лео. Возобладав над голосом, он сказал: — Нет, Люк. — Повспоминай, пожалуйста, — дружески, но потребовал Кастеллан. Лео повторил: — Люк, он не говорил ничего хоть отдалённо такого. Я не первый раз пытаюсь вспомнить. — Ты уверен? — упорствовал Лука. — Настолько, насколько в высадке американцев на Луну, — со всей серьёзностью кивнул Лео.       Внезапно, лес поредел. Полубоги увидели, что на земле вырисовываются очертания тропы. Чем дальше шли, тем больше солнечного света пробивалось через редеющие и худеющие ряды деревьев. Трава стала ниже и отовсюду послышалось тихое пение птиц. Ручеëк, через который перепрыгнул Лео, остался далеко позади, когда они увидели то место, куда вëл их Лука.       Джейсон обвел здание взглядом. Белые колоны поддерживали жёлто-белый треугольный антаблемент, на краях которого расположились акротерии, изображающие двух ползущих на пик треугольной горы змей. Джейсон смог вспомнить их имена — Джордж и Марта. Они обвивали посох Гермеса и их решили увековечить на этом здании, чем бы оно ни было.       Под антамблементом, в считанных футах от колон, двустворчатые двери из дуба стояли на входе. Стилобат весь был изготовлен из гладкого серого камня, как и уровни под ним. На стене из камня чуть более светлого, чем тот, что снизу, расположилось белое пятно, сразу приковывающее взгляд. — Что это? — удивился Фрэнк, подходя к ждущим их спиной Лео и Луке. Последний ответил, сухо: — Бункер номер 11. Имени Гермеса. Нам нужно внутрь, — и он по ступенькам взошёл на гладкую поверхность стилобата. Подойдя к белому квадратному пятну на стене, он приложил туда правую руку. — Мы путники, воры и лжецы, — сказал Лука вслух, приложив руку.       Раздался щелчок в дверях, и Лука поспешил отворить их. — Клёво, — прокомментировала Хейзел, последней заходя за двери. — Но последние слова...       Люк, закрывая двери, ответил: — Гермес благоволит им всем. Нужно было сказать это, чтобы пройти внутрь. И... — он с шумом закрыл дубовые двери. — Так ведь и есть. Это то, кто мы, Хейзел.       Аннабет, стоявшая впереди гусеницы из полубогов, крикнула Луке: — И куда нам? — За мной, — ответил Лука, направляясь вперёд.       Внутренности бункера Гермеса представляли из себя различные комнаты, апартаменты и целые залы, входы в которые располагались в стенах широкого коридора, в котором смогли бы одновременно, параллельно друг другу, ехать три-четыре колесницы с лошадьми. Где-то дверей не было и оставались просто зияющие, геометрически правильные дыры, но где-то, в контрасте от них, расположились двери внутрь комнат, у которых края створки были обиты рубинами, дерево было красное, а ручки подозрительно напоминали слоновьи кости. Но они шли дальше, игнорируя эти пустые пространства, а впереди вырисовывались очертания зала для конференций: округлый стол со стульями по периметру, широкая, полная места комната, где они располагались.       Акустика могла бы позабавить, если бы не напряженная, даже деловая, атмосфера в этот отрезок времени. На столе уже лежали бумаги разного формата и пара письменных принадлежностей. Лука сдержанно попросил их сесть. Его лицо было не прочесть. — Пожалуйста, — взмахом руки он указал на свободные стулья, которых как раз хватало на всех полукровок. Нервно переглянувшись, те уселись. — Итак, — начал Лука. Сам он не сел на стул, как просил друзей, а стоял, опираясь на стол руками. — Ау, — проверила акустику Пайпер. Лука хмуро на неё покосился, и она виновато улыбнулась. — Просто из интереса. Прости. — Я давно просил нас всех согласовать свои действия, чтобы сегодня мы смогли собраться. — Сложно забыть, — кивнул Фрэнк. — Фрэнк, ты с Джейсоном, Пайпер и Хейзел собрали и систематизировали данные, о которых я просил вас? — поинтересовался Люк. Те кивнули разом. — Отлично. Лео, Калипсо, — громче, чтобы завладеть их вниманием, сказал Люк. Он добился эффекта — Калипсо и сын Гефеста не отводили взгляда. — Вы облетали страну и побывали в её центрах. У вас тоже... — Всё тут, — Лео тыкнул себя в висок пальцем. — Отлично. У меня тоже всё есть, — Люк пододвинул к себе бумагу на столе, лежавшую ещё до его прихода. На ней было что-то записано. — Перси, Аннабет, — уже к ним обратился блондин. Его голубые озера внимательно осматривали их лица. — Если у вас будет что-то интересное, связанное с делом, чего я не знаю, то буду рад узнать.       И снова Аннабет заметила, как Перси замялся. — Ничего, — спустя мгновение выпалил он.       Лука задержался на нём своим взглядом. Не только она почувствовала секундное сомнение, подумала Аннабет. — Хорошо, — кивнул Лука, смотря в центр стола. — В таком случае я бы хотел сказать, что...       Казалось, он просто собирается с мыслями. На самом деле он собирался с силами. — Я... — пальцы Луки скомкали края бумаги. — Я не нашёл его.       Снова полукровки переглянулись между собой, а потом куда-то в стороны, но только не в сторону Луки. А Кастеллан продолжил: — Я думал, что где-то найду какой-то... Намёк, но ничего нет. Надеялся, что мы здесь не соберемся. Но вот мы здесь.       Хоть он и смотрел в центр стола, но мыслями явно был где-то не здесь, а далеко и давно. Моменты проносились перед его глазами, а эмоции, которые проносились сквозь моменты, что-то будили внутри него. — Правильно, Люк. Мы здесь, — нарушила гнетущую тишину Талия. — И мы собрались здесь не для того, чтобы бездействовать.       Лука поднял свой взгляд на неё. Она была права. — Да. Точно.       И они начали. — Джейсон? — Кхм, — Джейсон встал, чтобы выступить, и достал свои бумаги. — Конечно. Начнём с того, что ничего с кладбищами не происходило. Никаких новых сообщений с документированными "расхищениями" или "осквернениями" могил. В смысле, никто из них не восставал. По крайней мере, на западном побережье, — добавил Джейсон. — На восточном тоже, — кивнул Люк. — Лео? — Ничего, — помотали головами Лео и Калипсо. — Ясно, — кивнул Лука. — Если кто-то что-то слышал или видел, сообщите. Спасибо, Джейсон. Следующее: боги. Нам предстоит встретиться с ними в ближайшем будущем, 22 июня. Аннабет?       Дочь Афины встала. — Параллельно учась в колледже в Новом Риме, я периодически навещала Олимп. Я руковожу реставрацией обители богов и добавлением новых архитектурных стилей, чтобы обозначить знач... — Аннабет, — остановил её Лука. — По делу. — А, — приуныла Чейз. — Ладно. Боги с крайним недоверием относятся к полукровкам, и ко мне в частности. Я не то, чтобы часто их там вижу, но когда такое случается — сразу улавливаю эти настроения. — Ясно, — кивнул Лука. — И все ли? — Большинство. Кроме, разве что, Гермеса, — виновато произнесла Аннабет. Лука и бровью не повел. — И Аполлона. — Аполлона? — крикнул кто-то в удивлении из полубогов. Аннабет, оглядывая их удивлённым взглядом, сказала: — Вы не знали? Зевс вернул Аполлона на Олимп. — И почему? — не понимал логику действий громовержца Фрэнк.       Аннабет осторожно посмотрела на Луку. Ответ бы ему не понравился, но что же было делать? Очень осторожно, выдерживая паузы для размышлений, она ответила: — Он остерегался того, что могло произойти с обессиленным богом. Из-за того, что уже произошло с титаном. И до этого с Кампе.       Люк застыл не только взглядом, но и всем телом. А Аннабет продолжила. — Артемида рассказала, что с ней случилось, когда она осталась наедине со спасшим жизнь её охотницам, — Аннабет скользнула по Талии глазами. Та держала пальцы домиком и сама слушала, не глядя на подругу. — В каком смысле? — похлопав своими зелёными глазами, спросил Перси. — Артемида согласилась выполнить требования Нико, — напомнила Чейз. — И тот знал, чего хочет. Он смог взять контроль над бо... — Он заставил её молиться. Мне.       Лишь шелест пергамента на столе, полу и полках высоких шкафов от легкого сквозняка можно было услышать в следующие моменты. Сказанное Лукой полностью дошло до окружающих после, может, секунд десять. — Люк? — переспросила Талия. От её сдержанной холодности не осталось и следа. Сейчас невооружённым глазом можно было заметить это волнение и шок от слов, сказанных блондином. — Молиться? Ты сказал "молиться"? — Он заставил её молиться мне. Потому что... — Лука будто снова остался наедине собой, лицезрея прошлое. — Люк? — неуверенно позвал Перси. Он уже намеревался встать, когда Кастеллан, закрывший на время глаза, раскрыл их. — Мы отбились от темы. Спасибо, Аннабет, за информацию.       Девушка села. Она шепнула что-то Перси, сидевшему сбоку. Тот ничего не ответил. — И теперь то, что важнее всего этого, — как будто ничего не произошло, сказал Люк. — Монстры. Они... Тысячелетия они были смертью стольких полукровок, что мы никогда не узнаем их числа. Мы все от них страдали, — Лука прошёлся по друзьям глазами. — Те, кто терял своих близких по их вине, — Пайпер и Перси подняли свои глаза. — Или себя самого.       Талия сама теперь была подобна каменному изваянию Горгоны. — Мы все росли в страхе, что не доживём до следующего рассвета, когда были не в Лагере. Беря в руки оружие... Не важно, копьё это, меч или лук... Или клюшка от гольфа, мы осознавали, что это может быть нашей последней битвой. Наши братья и сёстры отдали свои жизни этим чудовищам, чтобы спасти нас.       Каждый, сидящий здесь, живо понимал, о чём говорит Лука. Даже Калипсо, которая относительно недавно освободилась из своей темницы. — И так продолжалось так давно, как мы существуем. И должно было продолжаться. Однако... Не продолжается.       Лука пододвинул к себе несколько листов бумаг и попросил: — Джейсон, передай свое. Лео, приготовься дополнять.       Лука мигом начал сверять свои данные с тем, что получил от Джейсона. — Всё схоже. Хорошо... — Кхм... Я не совсем понимаю, о чём сейчас зайдёт речь, — поднял руку Перси. Лука поднял голову. — Совсем забыл. Конечно, сейчас объясню. Монстры перестали нападать на полукровок, — сказал Люк.       Появился галдеж. Несведущим в этом могло показаться, что они ослышались. — Что это значит? — Позвольте, — Лука прочистил горло, глядя на статистику на листах бумаги. — За последние 3 месяца число зарегистрированных нападений монстров на полукровок уменьшилось с трёх сотен за такой же по длительности предыдущий период до... Десяти зарегистрированных. — Десять?! — переспросили полубоги. — Десять. Всего десять за три месяца, — кивнул Лука. — Но это же отлично! — улыбнулся Лео.       Лука ответил не сразу. Он дал время тишине наступить. Все ещё глядя на данные, он проговорил: — Глядя на всё это, что-то внутри меня с сомнением елозится. С трёхсот до десяти, вот так внезапно упасть? Если монстры вдруг перестали на нас нападать, то с чем это связано?       В головах сидящих мысли появлялись одна за другой. Вопросы же множились и плодились. А Люк продолжил: — Монстры не просто перестали нападать. Когда я узнал о том, что они перестали проявлять меньше агрессии по отношению к нам, то попытался узнать причину. Мои разъезды по стране... — Лука замедлил свою речь. — Они были связаны не только с тем, чтобы найти Н-Нико. Я хотел найти как можно больше чудовищ, чтобы допросить. У меня это не вышло. — Почему? — с волнением спросили друзья. — Их нет. Нигде. Они как будто решили провалиться под землю, оставив лишь единицы своих на поверхности.       Молчание снова ненадолго воцарилось в полупустом зале. Наконец, Пайпер вслух вздохнула: — Мы могли бы попробовать узнать об этом, допросив... Как бы сказать... "Дружелюбных" монстров? — Я пытался. Бесполезно. Они не имеют об этом понятия. Поэтому, если у кого-то есть какие-то новости, о которых он ещё не рассказал, то сейчас самое время.       Джейсон, дождавшись подходящего момента (а может, он просто решался, борясь со страхом), нерешительно поднял руку. — Недавно я связался с Купидоном.       Тишина вдруг изменилась в своих красках и из серой превратилась в разгорающийся красный. Перси, Лео, Фрэнк, Лука — все парни вдруг замерли. — Купидон? — встрепенулась Хейзел. Она посмотрела на Пайпс. — Это же твой единокровный брат, верно? — Ага, — кивнула Пайпер.       Громкий голос Луки заставил всех присутствующих подпрыгнуть на месте. — И что же сказал тебе Купидон, Джейсон? Какую-то лирику?       Джейсон сглотнул. — Ничего интересного. Я просто смог уговорить его встретиться, чтобы тогда и переговорить с ним. — О, и когда же вы с ним встретитесь? — задал вопрос Кастеллан. — Мы должны были встретиться три дня назад. Но он не явился, как обещал, — поправив очки, ответил Джейсон.       Пайпер хмыкнула. — Бесполезно пытаться поймать любовь, парни. Я бы не удивлялась тому, что он не пришёл. Это как пытаться прихлопнуть муху в тёмной комнате с...       Люк её не слушал. Его прямой взгляд вперился в Джейсона. Связаться с Купидоном, значит... Что ж, они об этом ещё поговорят. Перси искоса глядел на Джейсона. Он тоже был не в восторге от того, что сын Зевса решил не говорить ему о решении встретиться с Амуром. Тем временем, Лео, чтобы залатать дыру неприятной тишины, спросил: — Так мы представим все свои нарытые данные богам, верно? И зачем?       Голубой свет глаз сына Гермеса померк. Голосом слабым, он ответил: — Да.       Талия, как чуткий приемник, заметила это изменение. — Люк? — позвала она.       Он не отозвался. Талия вздохнула. — Люк, ты же помнишь, зачем мы всё это делаем?       Кастеллан кивнул. Пересиливая себя, он сказал: — Мы пытаемся отогнать грозу от Нико. Боги будут ждать до дня летнего солнцестояния, а потом начнут искать его по всему миру. Он может представлять для них угрозу, и они волнуются. Если мы не убедим их отказаться от этих мыслей, то... — Мы убедим. Не будет никакого "если", — не дала договорить Грейс. — Когда наступит день солнцестояния, а он наступит через... Две недели, верно? Да, тогда мы сможем переубедить олимпийцев одуматься от этой мысли. Это ясно всем? — обратилась она к друзьям. Ей кивнули.       Казалось, это помогло. Лука поверил в её слова. — Да. Мы сделаем это. — Вот это другой настрой! — обрадовался Джейсон. — Поэтому, попрошу вас сосредоточиться на нужной работе, — продолжил свою речь Лука. — Как заставить свору богов поверить, что им не нужно заниматься поисками какого-то полубога?       Полукровки молчали лишь мгновения. — Если мы будем пытаться играть в адвокатов, то можно нажать на то, что он того не стоит, — предложила Аннабет. — Точно. В купе с их небесным самомнением, это нам поможет. — Можно попробовать заставить Гелиоса сыграть нам на руку. В конце концов, это благодаря нам он вернулся к жизни, — Хейзел, параллельно говоря, принялась делать оригами. — Хорошо. Ещё? — Мы обязаны использовать тот факт, что монстры вдруг снизили свои атаки на их детей. Зачем, мол, копошиться в осином гнезде, если это может вызвать их восстание? — неуверенно спросил Перси. — Да. Очень хорошо, — рукой Лука придерживал подбородок, обводя друзей глазами. — Лео, Джейсон, вы берете на себя Гелиоса. Аннабет, Пайпер — ваша рассудительность вместе с даром убеждения могут помочь придать угрозе Нико меньшую степень значения. Остальные — Талия, Калипсо, Фрэнк, Перси и Хейзел — тоже получат работу, но несколько позже. Мне нужно...       Лука подбирал слова. — Мне нужно кое над чем хорошо подумать. Ещё раз спасибо, что мы смогли собраться. Каждому.       Лука свернул свои бумаги и перевязал резинкой на столе, чтобы те не раскрылись. Хейзел подошла к Луке, чтобы о чем-то переговорить, Джейсон, держа руки в карманах, скороговоркой протороторил нечто Талии. Перси, Пайпер и Аннабет, косо поглядывая на Луку, о чем-то зашептались. Фрэнк, зевая, поплёлся к выходу первым.       А Лео расселся на столе. Калипсо, тоже уже стоя у дверей, позвала: — Ты выходишь?       Лео, всё ещё сидя, вздохнул. — Иногда я жалею, что я такой ярый инструменталист.       Лицо Калипсо дёрнулось. — Я считаю, что теорию можно считать состоявшейся, только если она даёт ощутимые плоды. Какое, допустим, мне дело до того, что энергия всегда сохраняется? Разбитый кирпич обратно не восстановишь, и тем более не вернёшь его энергию.       Калипсо, закатив глаза, вышла из конференц-зала. А Лео продолжал себе самому: — А между тем, в будущем может оказаться, что этот закон важнее всех остальных вместе взятых, ведь может понадобиться для построения более сложной и обширной теории, которая уже даст столько плодов, что ты не сможешь их проглотить. Или, допустим, объединение слабого и электромагнитного взаимодействий. Что с того-то? Калипсо?       Только сейчас Лео заметил, что его нимфы нет на месте. Потянувшись, он встал и вознамерился последовать за друзьями.       Легкий ветерок продувал комнату насквозь. Окна располагались почти у самого потолка. Они освещали это помещение солнечным светом, который щедро заливался сюда даже зимой. Осенью редкие листья залетали внутрь, украшая убранство этого места алым, желтым и зелёным.       В этот раз тоже кое-что залетело. Маленький кусочек бумаги, пожелтевший от времени. Лео, уже почти уходивший, заметил это движение в воздухе. Покачиваясь, листок бумаги пролетал над его головой, когда Вальдес схватил его. Стоило ему развернуть его, как холодный пот начал стекать по лбу. По спине прокатились волны мурашек, а дыхание перебило. Он почти почувствовал, как к нему тянутся чьи-то руки — прямо из его тени.       А на бумажке не было написано ничего страшного. Вовсе нет. Более того, этот кривоватый почерк принадлежал самому Лео. Там, на поверхности клочка бумаги, были выполнены сложные вычисления, а после последнего знака равенства значилось — «10³²». — Нет... Он же...       Полукровки стояли в гуще леса. Лео показал Нико свои расчёты. — Что это, Вальдес? — Рад, что ты спросил! — Лео гордо выпрямился. — Эта та температура, которая нужна, чтобы объединить все взаимодействия в одну силу! Как видишь...       Лео взглянул на лицо парня и не рискнул продолжить. Парень-смерть сжал лист бумаги в руке. — Десять в тридцать второй степени градусов, — прошептал он. — Ты знал? — Лео на глазах увял. Нико прошептал жёстко: — Знал ли я? Да.       Парень-смерть сжал бумагу в руке. Порывы ветра подхватили её и унесли куда-то далеко, высоко в безоблачное небо. Лео оставалось лишь смотреть, как клочок бумаги с его расчетами навсегда улетает от него.       Не навсегда. В это самое мгновение, Лео снова держал его в руке, и всё его внимание было приковано к последнему числу. Десять в тридцать второй степени.       Латинос огляделся по сторонам, будто эта пустая комната имела свои глаза и уши. Может, сами тени сейчас были готовы ожить и наброситься на маленького полубога. Быстро, не мешкая, Лео засунул бумажку в карман. Сглотнув, он открыл дверь конференц зала и пустился бегом, прочь отсюда. А тени... Их рты медленно расползались в беззубой улыбке, наполнялись темнотой, а глаза провожали полукровку жадными, полными голода взглядами.