Против всех законов

      Сара вдохнула свежий утренний воздух, стоя на земляничных полях. Туман рассеивался под теплыми лучами солнца. Яркие красные ягоды под ногами сверкали как драгоценные камни. Они казались особенно аппетитными именно в это время дня, когда капельки росы отблёскивали на их поверхности. Ветер доносил до носа сладкий аромат, пение жаворонков едва ли доносилось до уха. А небо, какое было небо! Окрашенное в нежные пастельные тона — розовые и золотистые оттенки дарили волшебную атмосферу момента. Волосы Сары развевались на ветру, а в глазах читалась плохо скрываемая радость.       Всю эту атмосферу нарушил сонливый вопрос: — Ну и зачем ты меня сюда притащила?       Это спросил мальчик, выглядевший на тот же возраст, что и Сара. Девочка раздражённо закатила глаза и повернулась к мальчику. — Ты всегда можешь испортить любой хороший момент.       Мальчик провёл рукой по своим каштановым волосам, растрепав их. — Ну, прости. Я правда не понимаю, зачем в такую рань высовываться на поля. Хотя... Я обожаю землянику.       Он пригнулся к земле и сорвал одну ягоду, поднося её ко рту. Сара выбила её из его рук. — Посмотри туда, — Сара показала в живописное небо. Мальчик моргнул и поспешил удивиться: — Вааау. Спасибо, что пригласила сюда.       Сара сказала: — Знаешь, в то время, когда я ещё была охотницей, я часто видела такие восходы. Но до этого — с родителями. Мы... Часто ходили в походы. Мне нравится вспоминать то время. В тот день мы тоже ехали на поход.       Мальчик посмотрел на Сару, закусив нижнюю губу. — Мне очень жаль насчёт...       Но Сара перебила его: — Нет, я не про жалость прошу... Я хочу сказать, что благодарна за то, что помню их. И наши лучшие моменты. А что насчёт тебя?       Шатен посмотрел на землю под ногами. Через секунду он безрадостно усмехнулся. — Сара, я... Вообще нет. Может, если бы знал, не торчал бы сейчас в одиннадцатом домике.       Теперь настала очередь Сары смотреть на него с жалостью. — Я ничего не помню про маму или папу. Я только год назад узнал, что полубог. Выживал как мог на улицах, до этого был в приюте... Всё очень стандартно для полукровок.       Сара как никто другая знала, что, сказав "Мне жаль", она ничего не сделает. Вместо этого, она спросила: — Интересно всё же, почему тебя не признаёт твой родитель?       Мальчик посмотрел на Сару хитро. — Может, не хочет иметь такого неудачника-сына?       Сара вспыхнула: — Не говори так. Ты не неудачник. Просто... — Особенный? — предположил шатен. — Что ж, спасибо, я не хочу быть таким. — То есть, хочешь как я? — подняла бровь Дрейк.       Шатен спешно замотал головой. — Я не это хотел... — У меня даже домика нет. И я даже не полубогиня, в отличие от тебя. Просто какая-то маленькая смертная, которая до этого была охотницей Артемиды, — вырвалось у девочки. Спустя совсем короткую паузу, мальчишка попытался подбодрить её: — Зато у тебя соседка Оракул. — Соседка в пещере, — уточнила Сара. — Подумать только! Но Рэйчел очень классная. — И тоже смертная, — улыбнулся мальчик. Сара кивнула, согласившись. — Кстати о ней... Она ничего в последнее время не... Предсказывала?       Сара чуть заметно посерьёзнела. — Если бы. Ничего не выходит, и это странно. — В смысле?       Он присел на землю. Сара последовала его движению. Они сидели очень близко друг к другу. — Не понимаешь? — Сара спросила уже потише и оглянулась через спину. — Нет, — отрицательно покачал головой шатен. Сара приблизилась к его лицу своим, смотря прямо ему в глаза. — Аполлон вернулся на Олимп. Раньше Рэйчел не могла предсказывать потому что он остался без сил. Из-за этого все его дети не лишились своих талантов, но Оракул — другое дело. Умения и сила Оракула происходили из сил Аполлона. Поэтому, когда он был смертным, Рэйчел тоже осталась обычной смертной. Но теперь он снова бог, однако никаких провидческих способностей у моей рыжей соседки не видно. И это странно. — Ммм... — только и промычал шатен. — А к самому Аполлону она взывала? — Мы пробовали, но пока безуспешно. Даже если он придёт, Рэйчел сомневается, что хоть что-то изменится. Он ещё давно говорил, что не может ни заставить дух Оракула произнести предсказание, ни расшифровать его. Это огромный казус.       Мальчик согласно кивнул. Но Сара с подозрением оглядела его лицо. — А зачем ты спрашивал?       Он попытался отнекиваться: — Да просто так... — Нет, скажи. — Да говорю же, что... — Не верю. Зачем тебе?       Шатен заерзал на месте. — Я просто думал, что... — он не мог вытянуть это из себя. Сара ещё больше приблизилась к его лицу. — Что? — Думал, что может... — Может? — Сара ещё немного сократила расстояние. — Может, пойду на Поиск, если про него будет пророчество, — поспешил сказать мальчик и пристыженно уставился на землю.       Сара снисходительно улыбнулась: — О... Не надо было скрывать, ... — Просто, — шатен попытался подобрать слова, — я думал, если состоится Поиск, я смогу себя как-то проявить и... — Твой родитель тебя заметит, — закончил чужой голос сзади. — Очень стандартно для полукровок.       Сара и мальчик рядом с ней повернули головы назад с такой скоростью, что аж хруст раздался.       Опираясь на рукоять косы, с усталым видом лица, позади них стоял Лука. — Юджин, — с пристальным взглядом на мальчика произнёс Лука. — Я тебя искал.

***

— Вы с ума сошли?       Юджин, Сара, Перси и Лука брели по утреннему Лагерю Полукровок. Они огибали Большой Дом и направлялись к домикам полубогов. Жители всех этих кабин уже проснулись и пустились кто куда по всему Лагерю. Им повезло никого не встретить на пути. Не хватало только слухов по и так тесному Лагерю. Окна Большого Дома зловеще глядели на квартет. — Вовсе нет, — покачал головой Перси. — Мы просто хотим спуститься в Подземный мир. — Я как раз про это, — Юджин всё ещё не верил в то, что слышал. — Так нужно, — вмешался Лука. Он выглядел очень серьёзным. Хорошо, что меч сейчас был в ножнах. — Но зачем?       Беглый взгляд между Перси и Лукой. — Хотим кое-чего узнать. Так, не важно, — мотнул Перси.       Сара спросила: — Это касается убийцы моих родителей?       Лука не ответил. Перси промолчал. Сара хмыкнула: — То есть, Нико.       Лука посмотрел на неё, но ничего не сказал. — Возможно, ты права, — поспешил заполнить паузу Перси. — Но мы бы не хотели, чтобы это прошлось по ушам всех в Лагере. — Я буду держать язык за зубами. Слово охотницы, — заверила Сара.       Люк перевёл взгляд на Юджина. — Что вы делали на полях так рано? — задал Юджину вопрос Кастеллан. Тот ответил, не посмущавшись: — Сара разбудила меня и пригласила посмотреть на землянику. Ой. То есть, небо, — только сейчас он зарделся.       Сара пихнула его в бок локтём. Юджин постарался не заметить этого. А Лука всё также внимательно смотрел на него, но уже не так сурово. Наконец, он ответил, когда они подошли к домикам: — Рассвет правда был красивым. Но я просто волновался за вас. Сара, Юджин, больше не сбегайте так от всех, никого не предупредив. Сара, можешь пойти к Рейчел. Вдруг она ищет тебя, — разрешил Лука.       Дрейк посмотрела на него с выражением: "Ты меня прогоняешь?", но всё-таки не решилась вступать в конфронтацию с сыном Гермеса и поплелась в сторону пещеры Оракула.       Когда она отдалилась на достаточное расстояние, Люк повернулся к Перси. — Мы сейчас пойдём. Ты говорил, что нужно заскочить к тебе домой? — Совсем ненадолго, — подтвердил Джексон. Люк взглядом указал в сторону сосны Талии. — Я догоню, Перси.       Сын Посейдона без слов направился по тропе вперёд. Люк остался наедине с Юджином. Он, вздохнув, сел на одно колено. — Юджин, я... Хочу кое-что тебе сказать.       Шатен его внимательно слушал. Карие глаза не моргали. Почти.       Люк осторожно подбирал слова для того, чтобы выразить свои мысли. — Я знаю, что ты хочешь узнать, кто же твой божественный родитель. — Конечно хочу!       В глазах Кастеллана покоилась грусть. — Я знаю, Юджин. И я знаю, каково это — хотеть доказать всем, что ты чего-то стоишь. Полубогам. Родителю. Себе. Даже если тебе сейчас кажется, что это не так... — Нет, я слышал, всё в порядке, — перебил его Юджин, думая, что облегчит груз на плечах Кастеллана.       Вместо этого Люк слегка недоумевающе взглянул на него. — Слышал? — удивился блондин.       Только сейчас Юджин понял, что вякнул. Но отпираться было поздно. Немного дрожа, он пояснил: — Тут... Россказни ходили. Про то, как ты получил шрам.       Лука закрыл глаза и вдохнул. —... Это напоминание того, чего стоят эти Поиски. Чего стоят ошибки. Чего стою я сам.       И выдохнул, после чего открыл глаза. Всё же, слухи были. — Хорошо. Тогда ты должен понимать, чего стоят Поиски. Поверь, они этого не стоят. Или, если не веришь мне, — Люк повернул голову в спину уходящему Перси. — Поверь ему. Перси... Пришлось нелегко. — Вы оба спасли мне жизнь. Я верю вам обоим, — сказал Юджин. Лука почти улыбнулся. — Спасибо. И... Главное то, что ты можешь отличаться от остальных как угодно сильно, Юджин, но это не делает тебя хуже, страшнее или ужаснее. — Я в курсе, — это прозвучало для Юджина, который уже год провёл в Лагере, постыдной очевидностью. В смысле, даже на своей странице в Фейсбуке публиковать стыдно. — В Лагере про это все знают. Тут ко всем одинаково относятся.       Лука застыл на одном колене. Когда он снова посмотрел на Юджина, тот почувствовал, что сказал нечто одновременно правильное, но в то же время проникающее тонкими иглами под кожу. Когда сын Гермеса снова на него посмотрел своими голубыми озёрами, то скорбь била фонтаном. — Не всегда. Не ко всем.       Если бы действительно все относились друг к другу одинаково, без предрассудков, без страха, без презрения, он бы сейчас был здесь. Но его тут не было. — Я... Понял. Если ко мне будут относиться иначе, я дам им по носу, — обещал он.       Лука положил руку ему на плечо. — Иногда то, что желаешь сказать сильнее всего, может резать больнее всего, — и поднялся. Юджин глядел в недоумении. — Что? — Я обещаю, что однажды узнаешь, — Люк отряхнул штаны и подготовился уходить. — Пока, Юджин. И... Очень тебя прошу, береги себя. Я не хочу, чтобы с тобой что-то произошло. — Удачи, загадочник, — попрощался с ним Юджин, глядя в спину уходящему Луке. — Желаю вернуться оттуда живыми.       Лука нагнал Перси. Зеленоглазый, заметив это, проронил вслух, когда блондин поравнялся с ним: — Люк, в день летнего солнцестояния нужно будет прижать богов к стенке за то, что никто из них не признаёт Юджина. Они дали слово.       Лука потянул с ответом. — Возможно...       Перси посмотрел на него, подняв брови: — В смысле возможно?       Кастеллан упорно пытался поддерживать зрительный контакт с Перси слишком долго. — Возможно, что на этот раз есть какие-то причины этому помимо их высокомерия. — Вот и узнаем у них, — отрезал Перси.       Они снова проходили мимо Большого Дома, в сторону главного входа, сосны Талии. На этот раз, они могли увидеть крыльцо здания. Там, как и стоило ожидать, восседал Мистер Д. Он встретил проходящих мимо полубогов глотком из баночки из-под диетической колы.       Когда они проходили достаточно близко, он окликнул: — И вы не собираетесь проинформировать меня, куда же отправляетесь?       Два полубога остановились. Повременив с ответом, дабы твердо увериться в том, что если начнут врать, то будут и до конца, они ответили: — На прогулку. — За пределы Лагеря? — уточнил Мистер Д. — А ты смотри: догадливый, — не шепнул, а вполголоса сказал Луке Перси. Кастеллан добавил: — Мы в любом случае перед тобой не отчитываемся. — О, оно и понятно, — Дионис ещё раз отхлебнул. — Мне без разницы, что с вами будет, Питер Джонсон и Рюк Клаустан. Как бы то ни было, неудачи вам, — и он выпил за это.       Люк и Перси пошли дальше, не придавая этому значения. Но они проходили мимо волейбольной площадки. Сатиры и полукровки, до этого игравшие в мяч, завидев их, мигом перестали и упёрлись в них взглядом. Под такими взглядами никогда не было уютно.       Люк догадывался, из-за чего такой ажиотаж, но уже понадеялся, что всё пройдет. Как видите, он ошибался. Всё началось ещё после конца их Поиска. Горевшие к нему отвращением, не желавшие с ним ни контактировать, ни видеться, полубоги, узнав, что они и Люк в частности проделали во время Поиска, координально изменили своё отношение. Всё также оставался заметный осадок войны, устроенной Лукой, безусловно; такое не забывается, даже если очень сильно стараться. Но сейчас к нему как будто привыкли и снова пытались построить мосты.       Вот только Лука этого не хотел. Если он был в Лагере Полукровок, то почти всегда был либо в мрачном чёрном каменном домишке, выдернутым из-под земли ещё год назад, либо в лесу, либо же в бункере номер одиннадцать. Минимум контактов с остальными полукровками — так он решил. Исключение составляли только друзья и Талия. Но даже с ними он не подолгу оставался. С чего бы такое нежелание даже видеть тех, ради чьих судеб начал огромную войну много лет назад? Наверное, просто потому что он устал.       Перси с Лукой так и оставили волейбольную площадку за своими спинами. Они уже спускались с Холма Полукровок, пробежав взглядом по Древу Талии. Лука поспешил отогнать от себя воспоминания, в которых он часто приходил сюда, чтобы побыть с Талией, уже обращённой в сосну. У него не было на это желания. Бескрылый дракон Пелей мирно дремал, а над его головой, с одной из ветвей сосны, свисало Золотое Руно.       Перси сказал вслух: — Поверить не могу, что на мой второй год пребывания полубогом я потратил столько сил на то, чтобы получить Руно.       Лука слегка повернул к нему голову. Действительно, это прошлое сейчас казалось таким... Недосягаемым. — Да, Перси. Между нами очень часто оказывались мечи, копья и щиты. А я в то время был... Круглым идиотом. Мне очень, очень жаль... — Хорош, старик, — перебил его Перси. — Я верю, что жаль. Не извиняйся — ты уже далеко не тот, что раньше. Слишком много воды утекло, чтобы тебя можно было в чём-то обвинить.       Лука слабо, но благодарно улыбнулся. — Я не рассказывал тебе о своём суде? — вспомнил Лука о том испытании, через которое прошёл, пока был без сознания в пустыне Аризоны.       Перси спросил: — Что за испытание?       Кастеллан попытался вспомнить все подробности и сжал их до главной сути. — Пока вас откачивали от безволия к жизни, я проходил своё собственное испытание. Суд. Встретился с собой из прошлого, смотрел, как эта часть меня вечно посыпает голову пеплом, читал имена тех, кого лишил жизни. А затем понял: я здесь не для того, чтобы быть свидетелем этой драмы. До этого я прошёл пару болючих испытаний. Надо было идти дальше. Я получил ещё один шанс, в отличие от миллиардов таких же, как я. Я посмотрел на себя настоящего, показал имена тех, кого спас и протянул руку своему прошлому. Всё разрешилось. А затем я надрал зад оставшейся части Кроноса внутри меня.       Перси воодушевлённо улыбнулся. — Так что ты молчал?! Это же замечательно, Люк! И ещё раз доказывает мои слова о том, что ты уже не тот, что раньше.       Лука усмехнулся. — Что ж, пожалуй, ты прав. Мы изменились.       Они оставили холмисто-лесной коридор Лагеря позади и уже вышли на обочину. По той части двухсторонней дороги, что вела в город, им на счастье, ехало такси. Перси свистнул — свистнул хорошо так, по-ньюйоркски. Ни с чем такой свист не спутаешь. Такси остановилось, а Перси с Люком залезли на задние сиденья.       Пока ехали, Перси и Люк не возобновляли разговор. Для второго это было немного озадачивающе: он-то рассказал про момент своего суда, чтобы Перси видел его открытость. Не понимая, почему брюнет затих, Лука проехал в молчании несколько миль; ещё и таксист оказался не из красноречивых.       Когда он уже думал, что и оставшуюся часть пути они проедут в тишине, бьющей тоской, как ключом, то Перси наконец оторвался от бессмысленного созерцания пейзажа леса за окном такси. Нерешительно, негромко, осторожно, чтобы не задеть Луку, он у того поинтересовался: — Люк, Джейсон как-то проронил про Купидона.       Кастеллан перевёл свой взгляд Перси на лицо. Так вот почему Перси молчал. Не хотел заговаривать о той теме, которая так его касалась.       Люк откинул голову назад, закрыв глаза. — Ага. Он с ним связался. Ничего перед этим мне не сказав, — и Лука рассказал Перси.       Джейсон сидел за столом внутри домика номер один. Сводчатый потолок над его койкой был украшен сине-белой мозаикой, напоминающей облачное небо. Облака перемещались по потолку. Раньше они изменяли свой цвет: от белого до чёрного, но сейчас почти всегда были тучами. В помещении грохотал гром, и золотые плитки сверкали, как проблески молнии.       Грейс разбирал отчёты, составленные в разные периоды времени им самим, Рейной или Фрэнком. Он сказал друзьям, что разберётся с этим, ибо спать охоты не было вообще. Однако спустя пару часов монотонной работы пришлось признать, что глаза слипаются. Он сидел спиной к двери в домик, и, может, из-за этого не заметил вошедшего.       Когда Джейсон уже встал из-за стола и почти потянулся, кто-то громко спросил: — Уже закончил?       От неожиданности Джейсон вздрогнул. Рука уже была в досягаемости до оружия, когда, развернувшись, он увидел Луку. Прямой взгляд обескураживал.       Сын Юпитера выдохнул с облегчением, убирая руку из кармана: — Люк? Ты меня напугал... — Сядь, — рявкнул Кастеллан, уже направляясь к Джейсону. Понтифику не оставалось ничего, кроме как последовать требованию.       Люк встал напротив его части стола, скрестив руки на груди. Он пытливо оглядывал друга. — Купидон? — после победы в коротком противостоянии взглядов спросил Лука. Его голос был необычайно строгим для сына Юпитера. И, кажется, вот она, причина. — Я пытался с ним связаться, как и сказал в бункере, — повторил Джейсон.       Неожиданно для него, Лука с силой опустил ладони на стол. — И почему ты даже не посчитал нужным что-то сказать мне?!       Джейсон почувствовал, как на лбу проявилась испарина. Потому что глаза Луки сверкнули жёлтым. Не слишком ли тут много жёсткости и пыла? — Люк, это мне он признался, что испытывает к Перси... — Что испытывал к Перси, — решил исправить его Люк по какой-то причине. Джейсон не стал спорить: — Я только хочу сказать, что это он говорил мне. Я думал, что должен если и вернуться к этому, то один. Это слишком личное.       Люк затрясся от переполнявших его эмоций. Зрачки полностью налились жёлтым. Низким тихим голосом, он предупредил: — Личное? Между вами не было ничего личного, Джейсон. Ты понятия не имеешь, что значит личное в его отношении.       Джейсон только сильнее напрягся, нет, напугался из-за этой ситуации. Кажется, он случайно достал красную тряпку.       Могло показаться, что Люк успокоился. Но напряжение всё так же оставалось в комнате на всё том же уровне. Он перешёл к следующему вопросу, изменив тон со смертельного на допрашивающий: — Что ты хотел узнать от Купидона? Джейсон поправил очки и взмахнул руками. — Люк, мы исчерпали почти все варианты того, где может находиться Нико. Ты побывал везде, где только можно. Совсем скоро День летнего солнцестояния. Если мы не сможем переубедить богов в том, что им не нужно тратить силы на одного полубога, то что станет? Я просто обращался к тем, к кому не следует, да; но я хочу того же, что и ты. Получить хоть немного информации по тому, как найти Нико.       Люк пытающим взглядом смотрел в лицо допрашиваемого, и наконец смягчил свой тон. —И что было потом?       Джейсон пожал плечами. — Я видел его в послании Ириды только раз, как раз когда связывался. Он сказал, что будет ждать меня в последний день мая вечером на порту в Калифорнии. Он не появился ни вечером, ни ночью, ни утром.       Лука уставился куда-то в угол позади Джейсона, просто сверля пустоту взглядом. — И... Он что, просто не появился? — не верил Кастеллан. — Просто не появился, — кивнул Джейсон.       Люк призадумался на мгновение. — А как насчёт Зефира, этого западного ветерка? С ним говорить не пробовал? — Пробовал, конечно, — Джейсон поправил очки. — После того, как Купидон не явился, я попробовал обратиться и к нему, но почта Ириды дала сбой. Ничего не вышло. Тогда, я решил, что воззвать к Эолу может быть неплохо и сделал это. Но этот старый безумец тоже не в курсе о Зефире. Ему вообще не хочется сосредотачиваться на одном.       Люк выслушал его со всем вниманием. Когда очкастый закончил, Лука медленно кивнул — скорее себе, нежели ему. — Я переварю то, что ты рассказал. Мне нужно будет обдумать это, — сказал Люк, собираясь уходить.       Но тут Грейс решился пойти на риск, который ощущал и предугадывал возможный исход. Нерешительным голосом, он спросил: — Люк, то, что ты так... Непохоже на себя сюда влез и начал немного агрессивный диалог...       Люк развернулся к нему гораздо реже, чем Джейсон мог ожидать. Он хлопнул его по плечу и, с той значимостью, с какой пожилые люди кивают молодым, ответил: — Это была просто проверка, Джейсон. Ты её прошёл. Молодчага, — и с той же резвостью развернулся обратно и вылетел наружу, прочь из этого домика.       Джейсон остался стоять, плечом ощущая хлопок друга. — Проверка на что? — только спросил он у воздуха, прекрасно понимая, что только что услышал очередную ложь. — Вот как? Бог дал слово и не пришёл?       Люк с безрадостной ухмылкой ответил: — Как будто боги до этого держали слова, Перси.       Когда Люк закончил свой рассказ, они уже вышли из такси. — Нет, я знаю, Люк... Особенно после того, как они мне дали своё слово и всё-таки нарушили. Но... Тебе не кажется это немного другим? — с надеждой, что друг разделит его мысли, спросил Перси.       Поднимаясь по лестнице в подъезд, Люк выдохнул: — В последнее время мне кажется столько всего, Перси, что я не успеваю всё отпечатать в памяти. Это не исключение.       Из подъезда дома вышел человек. Перси кивнул ему и придержал дверь. Люк прислонился к стене и глядя в землю поторопил Перси: — Только быстро, ладно? Возьми, что нам будет нужно и выхо... — Не неси брехню, — перебил его Перси.       Лука не понял момента. — Что? Будешь полчаса тискать сестру и прощаться с матерью?       Перси смотрел на него со слабым укором за его недогадливость и попытки язвительности. Кастеллан поднял плечи кверху: — Ну что молчишь? Что-то хочешь сказать? — Это плохая идея, — сохраняя каменное выражение лица, повторил Люк. Перси хмыкнул: — Ага. Ты уже говорил. Заходи. Дверь в одну из квартир на пятом этаже открылась без сопротивления. Перси, как дворецкий, руками пригласил Луку. — Прошу войти.       Люк смерил его напряженным взглядом. — Перси, — сказал он, — я правда не думаю, что могу находиться не то что у тебя дома, но и рядом ошиваться не могу.       Перси убрал шутовской жест. Внимательно смотря на друга, он изменился в лице. В нём, в этом лице, сочеталось терпение, понимание и вера в лучшее. — Ты уже не тот, что раньше, — повторил Перси. Лука отрывисто кивнул. — Так и есть, но ты правда... — Правда. Ты мой друг. Я верю, что мы меняемся. Тебе тут рады.       Люк почувствовал что-то сродни стыду за то, что заставляет Перси его упрашивать. Он в последний раз задумался. — Ладно. Давай только быстро, — и Люк перешагнул за порог.       Квартира Перси Джексона представляла собой очень уютное место. Немного узкий коридор, по бокам от которого находилась ванная, кухня, комнаты Перси и спальня его родителей. Потолок тут был ровно такой же, как и во всех других квартирах в жилых многоэтажках — не слишком низкий, но и не по-настоящему высокий. Тут пахло каким-то домашним уютом, запущенным недорогим ароматизатором, запахом утренней стряпни с кухни и чем-то ещё, неуловимым, как сама лань, выпущенная Артемидой.       Когда Перси, войдя в квартиру вслед за Лукой, закрыл дверь, женский голос с кухни спросил: — Перси, это ты? — Я дома, мам, — ответил чуть громче, чем вполголоса, Перси. Он уже разулся. А Люк так и стоял в обуви в самом начале прихожей. Его не покидало, а даже наоборот, усилилось чувство, что он зря согласился на просьбу Перси. Он бы предпочёл стоять на улице.       Перси подтолкнул его. — Давай, Люк. Я хочу вас познакомить. Разувайся и дуй за мной, — и скоро Перси исчез в повороте коридора. Тихо вздохнув, Люк последовал за ним, разувшись.       Салли, при виде сына, обняла его и поцеловала в лоб, несмотря на то, что он был выше её самой. — Перси, я скучала, — улыбаясь, сказала она. — Я знаю. Прости, что вот так без предупреждения, но мне нужно было заскочить сюда. — Я всегда рада... — но тут она увидела стоящего у двери Луку. Он смотрел в окно, оценивал пустые стены, рассматривал пол под ногами.       Перси заметил смещение внимания матери. Он обернулся. — Мам, это Люк. Помнишь, я рассказывал? Он был со мной в моём последнем Поиске и... То, что было до этого. — О, — вырвалось у Салли. — Помню.       Перси взглянул на Луку. Тот уже не пытался делать вид, что заинтересован разглядыванием чего-то в этой комнате. Услышав последнее предложение Перси и ответ Салли, он осознал, что его внутренние органы куда-то провалились. Шрам на лице неприятно заколол. Всё же, он решил поприветствовать мать Перси, сказав как может более звучно и непринуждённо: — Здравствуйте, — на большее находчивости не хватило. Перси поспешил заполнить паузу: — А где Пол? — Сегодня четверг, — напомнила Салли, переведя долгий взгляд с Луки обратно на сына, — он работает. — Ах, точно, — и сам вспомнил Перси. — Понятно. Люк, постой пока здесь. Я в свою комнату — там всё, что может нам понадобиться, — и он быстро направился к двери из кухни, пройдя мимо Луки. — Понадобиться? Вы куда-то собрались?... — удивилась Салли, обращаясь к сыну, но тот уже шагал в коридоре.       Она снова перевела взгляд на Люка. Тот почему-то посчитал своим долгом ответить. — Да. Мы... Ненадолго должны кое-куда отправиться. Это почти безопасно.       Салли ответила: — За все эти годы я уже примерно догадалась, что нет безопасности для полукровки.       Кастеллан кивнул. Пару секунд они молчали. Салли смотрела на Люка, Люк куда-то в никуда. — Может, ты голоден? Я приготовила оладьи.       Лука от неожиданности посмотрел прямо на Салли. Что-то не складывалось у него в голове. Может, она просто не понимала, кто он? — Я... Вы серьёзно? — спросил Лука.       Теперь, удивлённой казалась Салли. — А что? — спросила женщина. Лука попытался максимально коротко ответить ей: — Я Лука Кастеллан.       Салли протяжённо моргнула и кивнула ему. — Я знаю. Перси рассказывал про тебя. Сколько оладьев положить?       Кастеллан попытался закрыть челюсть, которая успела отвиснуть, а на тарелке на столе уже лежали оладьи... Синего цвета. — Я только надеялась, что Перси заскочит. Поэтому, не обижайся из-за цвета, — улыбнулась Салли. — И садись. Есть стоя не совсем полезно.       Повинуясь её просьбе, Люк сел. Но он всё ещё продолжал пребывать в шоке. — Почему? — вместо того, чтобы начать есть, или поблагодарить, или сделать ещё что-то более логичное в этой ситуации, задался вопросом Люк.       В это мгновение, он сам внезапно понял. На лице Салли проявилась та доброта, за которую её много лет назад полюбил сам Посейдон. — Потому что ты такой же, как Перси. Ты полукровка, которому нужна помощь и забота. Я знаю и помню о том, что ты сделал раньше. Но если тебе доверяет Перси, то и я доверяю. Угощайся, пожалуйста, — она посмотрела на тарелку и улыбнулась Луке. И он угостился.       Салли смотрела на то, как Люк поедал оладьи и разговорила с ним. Кастеллан даже не ожидал, что сможет так свободно себя здесь чувствовать. — Значит, оставили остальных в Новом Риме? — спросила Салли. Люк проглотил небольшой откушенный кусочек и ответил: — Да. Тут должны быть только мы с Перси, а они продолжат оставаться там какое-то время. Вы не боитесь отпускать Перси?       Салли усмехнулась. — Отпускать надо уметь. Я научилась этому за годы. Тем более, однажды я сама сказала Перси, что если твоя жизнь чего-то стоит, то ты должен справляться с ней сам.       Люк переварил слова, которые только что услышал. — Я рад за Перси. У него классная мама.       Салли покраснела и благодарно закрыла глаза. Когда Люк снова замолк, она спустя время спросила: — А что насчёт твоей, Люк?       Внутри как будто кусок стекла разбился и тысячей осколков ошпарил внутренности. Кровь отхлынула от лица, и Салли быстро распознала смену красок. — Я... Зря спросила. Прости, Люк...       Но он не был обижен на неё. Чувствовал ли, как нечто темным пятном движется в его организме от этого вопроса? Да. Задет? Нет. — Она сошла с ума почти два десятка лет назад, — заговорил парень ровным голосом, как будто читал хорошо заученный текст, не прибавляя и не убавляя скорости. — Я сбежал из дома, когда мне исполнилось девять. Я боялся этого зелёного тумана, который просачивался из её глазниц, и не выдержал. Я почти никогда не возвращался к ней.       Салли глядела на Луку с источающим сожаление лицом. — Люк, я не хотела... — Я... Не настолько классный сын, наверное, да? — и он заставил себя ухмыльнуться.       Салли побледнела. — Люк, нет, это не так, совсем нет...       Но он уже встал. — Я могу пойти к Перси? — нарочно громко, вполголоса спросил блондин.       Салли беспомощно смотрела на Луку с болью в глазах. — Люк, мне очень жаль...       Но блондин не был на неё обижен. Он натянуто улыбнулся. — Вы уже говорили, — и поспешил выйти из кухни, прикрыв за собой дверь.       Вопрос, заданный ему, ранил сильнее, чем можно было предположить. И не только из-за того, что он помнил свою мать — безумную, порою растерянную и несущую несвязный бред. Это ранило. Но была ещё одна причина, в которой перемешалась она и Он. Ещё одна причина убивать всё своё время, тратить все свои силы, не спать ночами, чтобы найти его.       "В этом ведь вся суть, не так ли?" — думал Люк, идя по коридору и рукой касаясь стены. Под покровом тьмы, внутри. Люк помнил один случай, из-за которого его благодарность не могла быть выражена в словах. Его мать.       Две фигуры на утесе приближались к коннектикутской глубинке. По крайней мере, это было похоже на Коннектикут по первым прикидкам — много деревьев, низкие каменные стены, большие дома. По одну сторону утеса виднелось шоссе, проложенное в ущелье. По другую — чей-то задний двор. Участок был громадный и весь дикий, неухоженный. Дом — двухэтажный, белый, в колониальном стиле. И хотя расположился он по другую сторону холма от шоссе, ощущение возникало такое, будто он находится черт знает где. Под старой яблоней стояли заржавевшие железные качели.       Они остановились. Это были они — Лука и Нико. Последний был ещё заметно ниже первого. Стигийский меч висел за спиной, руки держались в карманах. Он ещё не успел отправиться в Тартар. Он выглядел взволнованным, но держался твёрдо.       А второй, не отрываясь глазами от дома впереди, казался куда более нервным. Губы обсохли, руки были холодные, а шрам на лице подёргивался. У Нико такого ещё не было.       Нико смотрел на него и сомневался, правильно ли поступил, приведя сюда его. Может, нужно было всё же подождать. — Мы можем уйти, Лукас, — напомнил Нико, перестав смотреть на друга. — Я могу хоть прямо сейчас снова перенести нас по теням обратно. Я знаю, как тебе тяжело...       Внезапно Нико почувствовал, как Лука ухватился за край рукава его авиационной куртки. — Нет, — отрезал Лукас. — Давай просто сделаем это.       Сам блондин и не заметил, что ухватился за него. Нико решил не говорить ему отпустить. Они пошли вперёд.       Вдоль тропинки стояли игрушечные фигурки зверушек, какие продаются в сувенирных лавках. Тут были маленькие львы, поросята, драконы, гидры, даже маленький Минотавр в маленьких минотаврских трусиках. Судя по их жалкому виду, эти фигурки обосновались тут довольно давно — еще до таяния снега прошлой весной. У одной из гидр между шей пробивался росток дерева.       Они забрались на крыльцо. На входной двери висела уйма таких штук… Их называют «музыка ветра». Блестящие стекляшки и металлические трубочки позвякивали от каждого дуновения. Медные полоски журчали, как ручейки.       Лука наконец отпустил рукав Нико. Брюнет спросил в последний раз: — Уверен, Лукас?       Голубоглазый сделал глубокий вдох. Лицо прояснилось уверенностью. — Да. Да, уверен.       Нико отошёл от двери и опёрся спиной и одной ногой о стену. — Тогда удачи.       Лука повернул к нему голову. Уверенности как не было. — Ты... Ты останешься здесь? — сломленным голосом спросил Лукас.       Нико поперхнулся воздухом. Лука смотрел на него совершенно растерянно. Он думал, что Нико пойдёт с ним. А ещё сын Аида думал, что то, что произойдёт внутри дома — это личное. Не то, куда он должен совать свой нос. — Я думал, это семейное, Лукас. — Ты тоже моя семья.       Лука сказал эти слова не потому что не хотел заходить внутрь один, хотя, из-за этого, конечно, тоже. Но это была та правда, которую он видел. Он произнёс её как нечто очень простое, понятное и очевидное не только ему, но и каждому человеку. И он смотрел Нико прямо в глаза, надеясь, что Нико пойдёт внутрь с ним.       От этих слов Нико дрогнул. В теле всё потеплело. — Д-да, — Нико оттолкнулся от стены. — Конечно.       Он подошёл обратно к двери и Луке. Блондин окатил его благодарным взглядом и почти улыбнулся. — Давай. Она там, — кивнул Нико на дверь.       Люк собрался с силами, мыслями и страхом. Внутренний ребёнок не хотел возвращаться во внутренности этого дома. Он бы предпочёл развернуться и убежать так же, как убежал, когда ему было девять. Однако, было два но. Во-первых, Нико притащил его сюда. Вот так просто дать заднюю, когда ди Анджело потратил столько сил, чтобы привести его сюда? Нет. А во-вторых, Люк уже не был девятилетним мальчишкой. Уже и больше нет.       Он позвонил в дверной звонок. Прошла пара мгновений, раздался какой-то грохот и дверь распахнулась. На порогу по ту сторону стояла женщина. Ее седые волосы торчали во все стороны, розовый халат был прожжен в сотне мест и весь засыпан пеплом. Когда она улыбалась, кожа у нее на лице неестественно растягивалась, а блеск в глазах — напряжение зашкаливало! — вызывал вопрос: уж не слепая ли она?       Увидев того, кто стоит перед ней, она вскрикнула: — Лука! — и с силой обняла сына. — Лука, о, ты вернулся!       Кастеллан молчал, не мог выговорить ни слова. — Они говорили... Я слышала, что они говорили, что ты умер!       Нико закрыл дверь, пройдя внутрь. Он быстро осмотрел внутренне убранство. С прошлого раза ничего не изменилось. Может, стало чуть грязнее.       А Мэй всё также ошалело глядела на сына. Может, сейчас безумие отступало от неё. — Лука, ты вернулся! Мой мальчик... — Я... Я здесь, мама, — наконец выговорил Лука. — Я знала, что ты вернёшься, — лепетала Мэй. — Знала!       Она вдруг оторвалась от сына и побежала на кухню. Через мгновение она уже держала в руках поднос с печеньем. — Я... Приготовила печенье, — робко сказала женщина, как будто осознав нелепость того, что говорит.       И тут Люк уже не смог сдержать себя. Слёзы от осознания того, что его мать безвозвратно обезумела, как будто никогда до этого не катились по его щекам. Как будто до этого, много лет к ряду, он не проводил в терзаниях, что всё-таки зря бросил мать и сбежал. Как будто это не он обещал, что никто не увидит больше его слёз.       А миссис Кастеллан тем временем накрывала на стол и приговаривала: — Я знала, что эти сёстры врали. Я им сразу не поверила, когда они сказали, что ты мёртв. Я им сразу сказала, чтобы они уходили. И твой друг, — она неопределённо махнула куда-то в сторону Нико, стоящего в самом углу просторной гостиной и пытающегося не мешать семейному воссоединению. Тени играли на его лице, на полу и на стенах. — Он часто заходил и говорил, что ты жив, что ты придёшь, что всё ещё будет хорошо... И ведь вот привёл тебя! Ты потерялся, Лука?       Вытиравший слёзы с лица Люк услышал слова матери. "Он часто заходил"? Люк повернулся к Нико.       Ди Анджело тоже услышал миссис Кастеллан. Он увидел, как Лука повернулся к нему. — Ты... Ты часто бывал здесь? — дрожащим голосом спросил Лука.       Нико по какой-то причине отвёл взгляд в сторону. — Да. Где-то раз-два в месяц, Лукас. — Но... — Люк едва ли мог поверить в то, что слышал от брюнета. Слёзы, которые он вытер, снова катились по лицу. — Зачем?       Нико уставился в пол немигающим взглядом. Преодолев сухость в горле, он сказал: — У тебя есть мать, Лукас. Я свою... Потерял. Терять близких больно... Я не хотел, чтобы твоя мама думала, что ты умер. Я не хотел, чтобы ты терял связь с ней. Я со своей потерял.       Лука молча тяжёлым шагом направился в тот угол, где стоял Нико. Черноволосый затараторил: — Я должен был сказать тебе раньше, Лукас, но ты бы не был го...       Не слушая, что он говорит, Лука одним движением стиснул его. Стиснул так сильно, что кости Нико предупреждающе затрещали. И прежде, чем Нико успел что-то сказать, Лука разрыдался на его плече. Он себя не сдерживал. И пока он содрогался, не отпускал его. Нико чувствовал на себе его сильный хват. Ему было даже больно. Но он не собирался просить Луку отпустить или отойти. Нико просто дал Луке время, чтобы тот показал, что чувствует.       И пока миссис Кастеллан несла к столу молоко в стаканах, Люк наконец оторвался от плеча Нико. Голубые озёра, покрасневшие по периметру, встретились с черными дырами, бесконечными в площади.       Нико был готов многое отдать за этот тихий благодарный взгляд Луки. — Спасибо, — тихо прошептал Кастеллан, и Нико теперь уже ничего больше не нужно было.       Лука зашёл в комнату Перси. Джексон стоял у своей тумбочки, держа в руках фотографию. Услышав, что кто-то зашёл в комнату, он оглянулся. — А, Люк. Проходи, — и поставил фотографию на тумбочку. Он принялся засовывать вещи в обычный школьный рюкзак (амброзию, нектар и что-то ещё) на кровати.       А Лука подошёл к фотографии и сам взял её в руки. На ней был сам Перси, Аннабет, Фрэнк, Хейзел, Джейсон, Пайпер и Лео. Они стояли на палубе корабля, только вот не где-то в море, а парили в небе. Какое-то время Лука вглядывался в фотографию. Он со странным чувством отложил фотографию обратно и сказал Перси: — У тебя хорошая мать. — Ага, — кивнул Перси. — И сам знаю. Вы нашли общий язык?       Лука наклонил голову. — Пожалуй, что так. Она... Считает, что мы похожи. — Может, она близка к правде, — пожал плечами Перси. — У нас есть общие точки пересечения. Ну, я почти готов.       Перси напялил себе на плечи рюкзак. — Осталось ещё что-то? — спросил Люк. Перси раздумывал пару секунд. — Пожалуй. Пойдём, — Перси поманил Люка за собой и вышел из комнаты. Кастеллан, озадачившись, последовал за сыном Посейдона.       Перси юркнул в дверь родительской спальни через коридор. Люк, со слабым чувством того, что они делают нечто неправильное, сделал то же самое. Хотя, может он ошибался.       Внутри комнаты, слева от двухместной кровати, стояла детская кроватка с бортиками из дерева. Над ней кружились игрушки, от которых изливалась тихая музыка. А на самой кроватке лежал ребёнок. Девочка примерно одного года, если быть точнее. Она ещё спала.       Лука приблизился Перси, стоящему над кроваткой. И глядя на эту девочку, Лука отметил, насколько она похожа на брата и мать. — Её зовут Эстель, верно? — вспомнил Люк. Он перевёл взгляд с девочки на друга. И он успел заметить какое-то странное, удивительное выражение на лице Перси Джексона. Люк не успел сказать вслух ни слова, как Перси ответил: — Ага. Моя сестрёнка Эстель Блофис. — Блофис? — переспросил Люк. — Твоего отчима зовут Блофис? — Я поддел его первый, ещё много лет назад, ага, — ухмыльнулся Перси.       Лука снова посмотрел на Эстель. — Перси, она... Знает или будет знать про полукровок? — Да, — потускнел Перси. Ему очень не хотелось бы думать про это. — Хочу я этого или нет, но она будет знать. В будущем уж точно, — с досадой закончил Перси. Он нагнулся и медленно поцеловал сестру в лоб. Эстель немного поворочалась во сне, но глаз не открыла.       Перси выгнулся обратно. — Всё, уже пора. Пойдём, — позвал он Луку, направляясь к выходу из комнаты. Но Кастеллан, уходя, успел заметить, как Перси повернулся и снова с плохо знакомой ему разновидностью боли посмотрел на сестру. А затем, они вышли в коридор. Перси показался в дверях кухни. — Нам пора, мам, — осведомил он её.       Салли сидела за столом, сквозя стакан в руке задумчивым взглядом. Услышав голос сына, она встала. — Провожу вас, — улыбнулась женщина. — И совсем необязательно, — улыбнулся Перси, но проход освободил.       Люк уже стоял за дверью на лестничную клетку. Перси вышел из той же двери, оказался рядом с другом и одобряюще улыбнулся. В проёме появилась Салли. — Удачи вам, Перси, Лука, — пожелала мать Джексона. Она с улыбкой сказала Кастеллану: — Заходи к нам, если будет время и будешь проходить мимо. — Я постараюсь, — кивнул Люк. Салли обняла сына и поцеловала его в щёку. — Берегите себя, пожалуйста, — сказала Салли, и полукровки скоро исчезли в завитках лестницы.       Когда они вышли наружу, Перси, размеренно шагая, сказал Луке: — Ну, теперь в Центральный парк.       Блондин направил свой взор вперёд. Центральный парк, достопримечательность Нью-Йорка, располагалась примерно в полутора тысячах футах впереди. И чтобы там располагался вход в Царство Мёртвых? С другой же стороны, это, скорее всего, было правдой.       Проходя мимо одной из кофеин, Перси спросил у Луки: — Люк, а правда... Ты не боишься спускаться вниз, когда там знают, что тебя наверху быть не должно?       Лука сбавил шаг. Перси правда было интересно, что чувствует его друг. — Там, внизу, может скрываться ответ на то, с чем мы имели дело. То, что увидел мой воскреситель, то, что заставило его... Принять это решение. И если есть хоть малейшая возможность, что там есть подсказка — я готов пройти через все круги Ада, чтобы вырвать её оттуда. И мне плевать, что я должен быть мёртв. Я получу ответы.       Перси скрыл своё благоговение и ограничился: — Вот это настрой.       К тому времени, они уже входили в Центральный парк. Они специально пораньше вышли из Лагеря в путь — утром из людей тут были только бегуны (Салли Джексон тоже часто бегала по утрам, помнил Перси) да какие-то бездомные. Перси и Лука проходили по протоптанным тропинкам в сторону пруда в Центральном парке. Деревья шептались с ветром посредством листов, белочки бегали по ветвям деревьев. Роса успела накопиться и увлажнила ростинки травы. Всё казалось таким обычным, таким живым... А Перси приходилось думать о том, как бы им не погибнуть в Царстве мёртвых.       Наконец, они подошли к северу пруда. Лука повернулся к Перси. — Музыка, верно?       Перси сбросил с плеч рюкзак и раскрыл. Порывшись там пару секунд, он достал оттуда... — Флейта. Ты умеешь на ней играть? — уточнил Кастеллан, пройдясь пальцем по шраму на лице.       Перси состроил оскорблённое выражение лица: — Не смей. Я учился играть с третьего класса! — А сколько часов наиграл? — Минут двадцать. Смотри, щас будет.       Перси поднёс флейту ко рту и заиграл мелодию. Лука бы не сказал, что это была музыка. Скорее, походило на скрип металла о поверхность доски. А на фоне ещё кто-то писал мелом. Класс, наверное, был гиперактивным и явно страдал от множественных синд... В общем, мелодия была так себе.       Перси наконец закончил играть. И как только убрал флейту от губ, камни под ними затряслись. Через пару мгновений они обнажили треугольный ход. От него шёл запах плесени и смерти, ступеньки вели вниз, в темноту.       Перси посмотрел на вход, потом на Луку. — Ну... Вперёд? — в последний раз решил удостовериться Перси. А взгляд Люка источал несметную уверенность. Прямо сейчас перед ним был вход в место, которое таило в себе ответы на вопросы, которые интересовали его больше всего. — Да, — сомкнув челюсть, процедил сын Гермеса. — Мы идём вниз. Смерть не ждёт, — и Люк пустился вниз по ступеням.       Перси повернулся в сторону Верхнего Ист-Сайда. Очень хотелось бы надеяться, что они ещё выйдут на свет. Однако, оставалось только последовать за Люком, покидая поверхность земли...