Против всех законов

      Когда кто-то наступил на его ногу, мальчик вскрикнул: — Да будь осторожнее!       Один из братьев Стоулл — неясно было, кто именно — не обратил внимания и только буркнул: — Извиняй, все спешат. Ты к выдвижению готовься, а не жалуйся, — а затем крикнул брату, — Коннор, газировку прихватишь? — Я думал, что ты её прихватишь, — крикнул Тревис через весь домик. Коннор выпучил глаза. — А ты на что? — У меня с собой кассеты, видеоигры и... То самое.       Тревис принахмурился, но, вспомнив, о чём брат, согласился: — Хорошо, беру газировку, а ты ничего своего не забудь. Не хватало поссориться с клиентами... Юджин, хорош уши греть! Собирайся давай.       Юджин фыркнул. — Вас даже вне домика слышно. Тут все уши греют. Что за "то самое"?       Тревис шикнул на него. Его братья и сёстры уже потеряли к ним интерес. — Тихо! — вовремя спохватившись, он добавил с более спокойным видом: — Просто ничего особого.       Юджин пожал плечами. — Как хочешь.       Члены домика Гермеса собирались прийти к общему лагерному костру раньше начала ужина. Как, впрочем, и все остальные жители Лагеря. Виной тому была "ненавязчивая" инициатива Перси. Ему вдруг ударила в голову мысль, что будет хорошей идеей созвать всех жителей Лагеря, чтоб почтить память отдавших жизни за них всех. Нет, мысль, конечно хорошая и благородная, никто вслух не возражал, но стоило ли ради этого всех так рано собирать? Опять же, вслух никто ничего не высказывал.       Вообще, эти мысли казались постыдными. Как раз для тех, в чьих головах они зарождались. На секунду осмелившись подумать "а к чему вся это фигня?", они моментально получали порцию стыда из глубин своей совести. Неужели они очерствели настолько, чтобы осмелиться забыть о своих товарищах, братьях и сёстрах, сложивших головы за то, чтобы они могли свободно дышать и видеть чистое лазурное небо над своей головой? Неужели они настолько погрузились в свой быт и житейское русло жизни, чтобы не придавать всему остальному значение? Именно эти мысли заставляли их всех молча двинуться из своих домиков в сторону костра севернее своих домиков.       Народ стянулся почти весь, изо всех домиков: начиная от старой гвардии, с первого по двенадцатый, и заканчивая обитателями относительно новых домов, с четырнадцатого по двадцатый, а именно дети Ириды, Гипноса, Немезиды, Ники, Гебы, Тихе и Гекаты. Не было только детей Геры и Артемиды (оно и ясно), а также Аида. Объяснения не нужны.       Среди рассаживающихся по местам полубогов Юджин выхватил глазом две знакомые фигуры. Рыжеволосая девушка сидела рядом с подругой поменьше и что-то обсуждала. Сара, увидев, что Юджин смотрит на неё, замахала ему. Юджин покраснел, но помахал в ответ.       Крис Родригес, севший рядом, шепнул Юджину: — Ууу, только помахаешь и всё?       Юджин резко развернул к нему голову, ужаснутый тем, что кто-то это заметил. — Я просто... — Слышал, что можно пересаживаться, — перебил его с ухмылкой Крис. — Смотри, вон, Коннор и Тревис сейчас отсаживаются.       Юджин фыркнул. — Они не отсаживаются. Просто приторговывают запрещёнкой в Лагере.       И действительно: братья Стоулл ходили между столами полукровок и делали вид, что разговаривают с соседями по Лагерю. На самом же деле, там происходил равноценный обмен между покупателем и продавцом. — А, — почувствовал себя смущённым Крис. — Да, точняк. Неважно. Ты вообще сам как, Юджин?       Юджин оглядел сидящих за своим столом. Тут было штук пятнадцать полубогов, все разного возраста и пола. С каждым из них Юджин успел наладить отношения. Затем, мальчик посмотрел на других обитателей Лагеря. Огромные кучи этих полубогов, шумно беседующих, смеющихся и кричавших, вызывали в нем такое странное ощущение, которого никогда не было в детском приюте. — Я дома, — ответил Юджин. — И мне нравится.       В этот момент показался Перси. Он был в своей привычной лагерной оранжевой футболке и синих джинсах, но что-то было изменившееся в его лице, а точнее в его выражении. То ли это была деловитость, то ли осознанное понимание действительности, может быть, слегка запоздалое. Однако одно точно можно было сказать — Перси собирался сделать то, что хотел.       Рядом с ним стояла Аннабет. Она что-то говорила Перси. Парень её внимательно слушал и иногда как будто что-то добавлял, оспаривал и соглашался. Но вместе с тем он кидал частые взгляды в небо. Зачем — решительно непонятно. Дождей тут почти никогда не бывало (за исключением первого года Перси в Лагере. Дождь был вызван по его вине), враги, какие бы они ни были, с воздуха атаковать их не могли. Так зачем же он бросал вверх осторожные взгляды?       Юджин побарабанил по столу пальцами. — А где остальные его друзья, не знаешь? — поинтересовался мальчик у Криса. Родригез прищурился. — Тебе же Люк нужен?       Юджин неопределённо махнул головой. — Ну, типа того...       Крис лёг на руки. — Люк ушел в город ещё утром. Ты спал, а я только проснулся. Я застал его проходящим мимо домиков. Спросил, куда он, он и ответил. Когда сказал про то, что Перси хочет видеть всех вечером раньше ужина, он сказал, что в курсе и нужно это только нам. Так и ушёл.       Юджин выслушал его и немного упал духом. Он надеялся, что Кастеллан будет сидеть где-то здесь.       Крис продолжал. — Остальные в Лагере даже не появлялись после отбытия в Новый Рим. Что-то мне кажется, их разослали по отдельности, чтобы выполнить порученные задания. — Кем порученные? — спросил Юджин. — Люком, наверное. Не знаю. Может, богами, но хрен его знает.       Мистера Д не было видно поблизости. Наверное, именно поэтому братья Стоулл так развязно и свободно ходили по столам и торговались с сидящими. Когда очередь дошла до стола Ареса, Тревис предложил Клариссе газировку. — Два доллара за штуку. Пять за три. Вам, ребята, так и хочется, по глазам же вижу. Может, ваша староста раздобреет и скинется на всех? — обратился непосредственно к ней Тревис.       Кларисса закатила глаза, но согласно кивнула. Её братья и сёстры подняли радостный крик и похватали жестянки с напитками.       Ла Ру бросила Стоуллу пару долларов, на что тот отсалютовал и пихнул деньги в карман. Мимо как раз проходил Коннор, засовывая нераспроданные игровые выпуски в наплечную сумку. Неожиданно для него, Кларисса остановила его жестом. — Чем-то могу помочь вам, мадам? — учтиво обратился к ней Коннор. Кларисса кивнула отрывисто, мол, помолчи, и спросила у него: — Ты же продаёшь... Те компьютерные и приставочные игры? — Ага. Что-то конкретное заинтересовало или посоветовать? — спросил сын Гермеса, запустив руки в сумку. Но Клариссе это нужно было не для себя. Она повернулась назад.       Там сидел один из её братьев. Его отличие — или, вернее сказать, отличия — сразу бросалось в глаза, если сравнивать с его братьями и сёстрами за этим столом. Он тихонько сидел рядом с Клариссой, перебирая одни пальцы другими, время от времени неслышно что-то лепеча губами и опуская голову всё ниже и ниже. Даже телосложением он был не так атлетичен, как его окружение. В нём как бы сохранилась эта сила и фигура, но угасла, и угасла не так давно, чтобы её не замечать вообще, но угасла совершенно внезапно и, наверное, в первую очередь. Угасло же, однако, не только это. Не только телом он был уныл и так странно, непередаваемо подавлен, но душой, разумом, своим состоянием был удушен, как будто уже вечность шёл по непрерывно повторяющему себя кольцу, не в силах его разорвать. Нельзя было услышать от него ни тех бессмысленных и смешных шуток, которые извергали его соседи по дому, увидеть живости в глазах или инициативы хоть в каком-то деле. Он днями, месяцами и годами, казалось, просто существовал, неся за собой своё существование, но не с трудом, падая от усталости и проклиная свою бренную жизнь, нет. Скорее, он просто брёл по жизни, не замечая, что проживает какую-то жизнь, а может даже не осознавал, что что-то постоянно происходит вокруг.       Кларисса с надеждой обратилась к нему — она всегда сажала его рядом с собой. Ей казалось, что рядом с ней он чувствует себя свободнее, хотя сам он не особо различал кого-то из своих братьев и сестёр. — Райан, смотри! Тут, кажется, продолжение той игры, которую ты так любил. Посмотри, — Кларисса взяла её у Коннора. Это была какая-то из множества стрелялок, в которые так любят рубиться подростки. Она слегка потрясла ею перед ним.       Райан повернул к ней голову. Пару секунд он молча смотрел на руку сестры с игрой в ней, но затем медленно протянул свою и взял её. На мгновение, в его глазах что-то проблеснуло, и он сунул игру себе в карман широких штанов.       Эту реакцию нельзя было назвать живой. Но для Клариссы она была яркой, осознанной реакцией на что-то из знакомого прошлого. На её лице появилось облегчённо-радостное выражение от осознания, что ещё не всё с Районом потеряно. Она повернулась к Коннору, засовывая руку в кармашек джинс. — Сколько за неё, Коннор? — она уже пересчитывала купюры и подняла на него ожидающий взгляд, но Коннор шикнул на неё и отступил на шаг. — С ума сошла?       Он посмотрел на Райана. Парень снова что-то шептал себе под нос и закрывал глаза. — Даром даю, — как-то пристыжённо отвечал он из-за того, что у Клариссы могла возникнуть мысль о стоимости этой вещицы. — Позаботься о нём, Кларисса, — и он быстренько ушёл вперёд, дальше, вслед за своим братом.       Послышался топыт копыт. Едва заслышив его, Стоуллы почти бегом направились к своему столу и едва успели — почти сразу же показался Хирон. Он прискакал прямо к Перси и Аннабет.       Кентавр сказал им: — Мистера Д не будет. Он почёл лучшим передать вам это. — Предсказуемо. На другое не рассчитывали, — кивнула Аннабет.       Хирон осмотрел Перси. — Ты как, Перси? Всё в силе? — уточнил Хирон. Перси ответил утвердительно. — В полной. Все должны помнить.       Хирон, ещё пару секунд осмотрев подростка, улыбнулся. — То, что ты хочешь сделать — воистину благородное дело. Далеко не все выжившие участники войн вспоминают о своих павших товарищах. — Мне о них напомнили. — И всё же, я горжусь тобой, Перси. Да помогут тебе боги.       Кентавр отошел к костру, чтобы наблюдать за разворачивающимся событиями. Его нижняя часть превратилась в коляску. Это был знак для начала.       Перси кинул ещё один взгляд в небо. Аннабет обняла парня за плечи. — Давай, Рыбьи Мозги. У тебя получится, — и она поцеловала его в щёку, оставив пламенный след на его лице. Ещё раз напоследок улыбнувшись, она отошла к столу детей Афины.       И Перси начал. Развязно, открыто, прямо, стоя перед взглядами жителей всего Лагеря. Страх неудачи был перекрыт верой в правость своего дела. — Я не ошибусь, если скажу, что каждый из присутствующих пережил очень много дерьма.       Почти все друг с другом переглянулись. Вот такое начало было вполне в духе Перси Джексона и обещало нечто большее в продолжении.       Перси потрогал пальцами ожерелье на запястье. На нём было пять бусинок. Перси продолжил, перебивая гул полубогов. — Три года назад была война.       Гул моментально стих, и никто друг с другом заранее не сговаривался. — Мы сражались против Кроноса. Он со своими титанами и приспешниками атаковали Манхэттен. На кону стояло всё: мир смертных, царствие богов... Наш Лагерь.       Перси рассматривал лица, выцепляя в них те, которые знал задолго до этого момента. — Некоторые из вас помнят тот ужас сражений. Некоторые из вас участвовали в той войне. Кларисса, Коннор и Тревис, Поллукс, Уилл, Кэти, Джейк, — пауза. Найдя их лица, Перси кивнул, затем продолжил: — Аннабет, Талия и Рэйчел.       Перечисленные девушки не пошелохнулись, но Перси почувствовал поддержку в их взглядах. Поэтому, он добавил. — Лука Кастеллан.       Тишина застыла. Полукровки смотрели на Джексона не с сомнением, но с согласием. Противоречивым, но с согласием. — Он был не на той стороне, да. Но год назад он себя оправдал. Он оправдал себя ещё в тот день, когда отдал за нас свою жизнь.       И Перси решил заключить перечисление имён выживших участников войны последним, тем, которое слышать почти никто не хотел. — И Нико ди Анджело.       Гул, затихнувший, поднялся с более устрашающей силой снова. В нём неразборчиво слышались оскорбления, упрёки и недовольство. Это было слышно со стола каждого домика. Гул этот становился шумнее с каждой секундой, усиливался и угрожал перерасти во всеобщую стачку.       Но та неоспоримость, с которой Перси стоял, с какой уверенностью он выслушал все эти слова, заставили жителей Лагеря вдруг смолкнуть.       Сказать честно, он ожидал только этого. Он любил Лагерь — любил сильнее, чем любое другое место в мире. Он отдал столько крови, пота и слёз, чтобы Лагерь остался живым. Он знал всех его жителей поимённо, в лицо и любил их той любовью, с какой любить дом может человек, глубоко уверившийся в его красоте, в его надобности и в его пользе.        Но не в идеальности. Очень давно, он считал его идеальным. И прямо сейчас он винил себя в своей глупости, узколобой наивности и нежелании видеть все углы картины. Ему стоило ещё тогда принять тот факт, что это место, вместе с его населявшими, далеко, очень далеко от идеала. И даже сейчас это было видно, слышно и ощутимо. — Вы его ненавидите. И думаете, что можете делать это с чистой совестью. Как будто это никогда не оставляет после себя последствий. Но то, за что вы его ненавидите, это часть вашей вины.       Гул стих совсем, но угрожал возобновиться. Чьи-то голоса разом спросили: — И чем именно?       Перси ответил. — Вы не давали ему той любви и поддержки, которое это место должно было давать каждому полукровке. Вне зависимости от его родителя. Попытайтесь перестать его ненавидеть и вспомните тот раз, когда он пришёл в Лагерь после войны. Он должен был стать одним из вас... Из нас. Его вклад был незабываем. Но что с того? Вы, может, были рады ему первый день. Два. Неделю, Быть может, даже две. Но помните ли вы, что было потом?       Тишина булькала недовольным бульоном в ушах. — Вы начали относиться к этому как к должному. Единственное, что вы начали ему давать — недоверительные взгляды, океаны теней, чаши одиночества и... Прозвища. Мальчик-смерть.       Перси на секунду задержался на столе Ареса. Именно тамошние полукровки прозвали Нико таким образом. — Ожидали ли вы чего-то подобного, что имеете сейчас? Могли ли увидеть в своих худших снах? Я не знаю. Думаю, нет. Я здесь не за тем, чтобы осудить вас и замолкнуть. Скорее, чтобы вы осознали свою причастность и ответственность за то, что происходит и произошло.       И тут Кларисса не сдержалась. — Мы виноваты?!       Она вскочила с места. — Ты хочешь, чтобы мы взяли на себя ответственность за поступки этого урода?! Пожалели?!       Она указательным пальцем показала на Райана. — Посмотри, что он сделал с моим братом! Это тоже наша общая вина?! Он свёл его с ума! И вот он уже два года такой... Такой... Как неживой!       Перси встретил натиск одним словом. — Да.       Пока все ошеломлённо молчали, он продолжил: — Если бы Нико ди Анджело не получал от вас равнодушия, неприязни и одиночества, он бы никогда не стал тем, кем он является сейчас. Вы ведь не понимаете? Он тоже когда-то был ровно таким же, как каждый ваш собрат. Он изменился, или, если быть точнее, его изменило отношение к нему с чужой стороны. Если бы вы представили себя на его месте, то поняли бы, что такое случилось бы с каждым из вас, и даже быстрее. Потому что он был самым волевым человеком, которого я когда-либо встречал в своей жизни.       Перси снова посмотрел на бусину на своем запястье. Он взял ожерелье в руку и воздел над собой. — Это четвёртая бусинка, которую я получил в Лагере. Она олицетворяет собой Битву за Манхэттен. В самый нужный для нас момент Нико привёл армию из Подземного мира нам на помощь, позволив нам выиграть столько времени, сколько нам нужно. Я рассказывал вам это много месяцев назад. Это и другое.       Так действительно и было. Спустя некоторое время после того, как участники последнего Поиска прибыли в Лагерь, Перси нашёл в себе силы исправить то, за что его корил Нико ещё на божественноё свалке в Аризоне. Собрав вокруг себя полукровок, он рассказал всё, что считал должным. Вылазки Нико против титанов для осведомления Лагеря актуальнейшей информацией. Он рассказал, что это Нико нашёл способ победить Кроноса — получить проклятие Ахилла. Сказал, что настоящий герой пророчества — это Люк. Он сказал очень много того, что говорить было уже поздно. Это всё ещё было лучше, чем молчание.       Перси поднял голову. — На кону стояло всё, но мы выстояли. Память же об отдавших свои жизни начала... Угасать. Это и есть та причина, по которой я вас собрал. Я искренне верю внутри себя, что мы должны помнить о каждом.       Уилл Солас, до этого внимательно слушавший Перси, вдруг проследил за его взглядом в небо. Он что-то заметил там, за облаками. — Но я знаю, что на одних воспоминаниях участников войны ничего не продержится долго. Они уйдут, покинут Лагерь, по своей воле или нет. Однажды так и произойдёт. Значит ли это, что все остальные с лёгкостью должны забыть имена тех, кто отдал за них свои жизни?       Теперь это заметили и другие дети Аполлона своими вострыми глазами. А Перси продолжал: — Каждую трудность этот Лагерь переступал. С лёгкостью или с трудом, желая этого или нет. Но есть одна вещь, через которую нам нельзя переступать.       Это видели и другие полукровки, даже не наделённые сильным зрением. Что-то спускалось с небес. Что-то, что было запряжено на пегасах. — Память о тех, кто нас покинул. Покинул от руки врагов или от нашей. От действия или бездействия. Умышленно или случайно. Те, о ком мы сожалеем и те, о ком нет. Ибо все они в счёт.       Пегасы — а их было с десяток — несли выровненную глыбу камня. Они неслись по небу над полубогами мимо, двигаясь с севера на юг, в сторону их домиков. — Но есть ещё одна вещь. Давным-давно, жил ещё один полубог. Вы никогда о нём не слышали, я в этом уверен. Он был сыном Аида. И его тоже не принимали. Как итог, он поддался Темноте и был потерян надолго, надолго вперёд. Он освободился от своего проклятия только год назад, в нашем Поиске. Я видел его недавно. И я обещал ему, что его не забудут. Я собираюсь сдержать своё слово. Его имя там, на этой плите, — Перси указал указательным пальцем на плиту камня. Пегасы опускали этот большой кусок гранита прямо в центр того пространства, которое пролегало между домиками. Получалось так, что открыв дверь своего домика, на выходе взгляду сразу попадалась эта глыба камня с высеченными на ней именами. — Его звали Эльпидайос. Он погиб почти сразу же, как избавился от своего проклятия. Я не посмею переступить через память о нём. А вы?       Полукровки снова переглянулись. Гула не было. Но их взгляды между собой ясно доносили то, чего слышно не было. Ответ был таким же.       Кларисса поняла, что ещё чуть-чуть и сорвётся. Но вдруг её опустил на почву чужой вопрос: — Кларисса, почему ты сказала, что я неживой?       Она повернула голову. Это спрашивал Райан, недоумённо глядя на свою сестру. Кажется, его это задело.       Девушка только охнула. Лишь спустя время она нашлась, что ответить. — Я... Не специально, о боги, прости! Я не это имела ввиду! Ты просто всё время молчишь и пялишься в... — Это... Сложно, босс, — прошептал Райан, мигом прервав Клариссу. Он опустил взгляд обратно на стол. — Каждый день просыпаться с мыслями о том, что он мне сделал, очень трудно. Я каждый день надеюсь, что это пройдёт. И все дни держать в себе это трудно. Но я стараюсь.       Он достал из кармана ту игру, которую ему раздобыла Кларисса. Едва разбирая надпись, он сказал: — Спасибо за это, босс.       И в этот момент Кларисса потеряла всякий интерес к тому, что происходило вокруг. Контакт спустя столько времени с братом был куда, куда важнее, ведь семья значит куда больше, чем ненависть.       Юджин, пока все были ошеломлены произошедшим, выюркнул из-за стола и быстро, почти бегом направился к Перси. — Перси! — подбежав к полубогу, Юджин бросился на него и сжал в объятиях, чуть не сбив с ног.       Перси, спасший этого мальца от рук чудовищ год назад, похлопал его по плечу. — Юджин, я тоже рад тебя видеть.       Юджин отпустил его; Аннабет тоже подошла к парню. — Хорошая речь, Рыбьи Мозги, — улыбнулась девушка. Талия, появившаяся тут же, согласилась. — Это было довольно прямолинейно, честно и... Да, дерзко. Молодец, Перси. Это оказало на них впечатление.       Перси обвёл их благодарным взглядом. — Спасибо, ребята.       Но Юджин не мог сдержать своих вопросов. — А где, где Люк? Крис сказал, что он ушёл в город утром.       Талия мрачно ответила: — Крис не ошибся. Он сказал, что должен побыть один.       Прежде, чем кто-то успел что-то ответить ей, Юджин задал другой вопрос: — А Джейсон? Пайпер?       Тут уже они переглянулись. — Они должны кое-что разведать, Юджин, — успокоил его Перси. — Но куда?       Аннабет, прикусив губу, ответила мальчику: — В Северную Дакоту. — Ого. Я думал, будет снег.       Сказав эти слова, Джейсон почувствовал, что сморозил что-то не то.       Пайпер перестала смотреть в бинокль и уставилась на бойфренда. Так прошло где-то с полминуты. Она ответила: — Джейсон. — Да, я тупанул, — попытался закрыть тему сын Юпитера. — Сейчас не зима. — Я просто вспомнил как мы были тут в прошлый раз... — Летом снег не идëт, — заключила Маклин. — Да, да, я в курсе, спасибо, просто... — Ляпнул не подумав, — предложила Пайпер. Джейсон кивнул: — Именно. Забудем. Ты нашла?       Пайпер повернула голову обратно, но на сей раз в бинокль не смотрела. — Джейсон, думаю, не нужно пытаться найти их так, — спустя паузу высказала свою мысль Пайпер.       Грейс задумался. — Думаешь, Туман?       Пайпер пожала плечами. — Возможно он. Что натолкнуло?       Джейсон обвёл взглядом холмы перед собой. — Северная Дакота не знаменита своими горами. Совсем нет — она не так далеко от Великих Равнин. Но когда мы были тут в прошлый раз... Помнишь ту огромную гору? — Да. Я раз десять чуть не свалилась, пока карабкалась, — вспомнила Пайпер. — Такое совсем нетипично для этого места. Никто из смертных не в курсе, что существует такая гора прямо у них под носом. Поэтому... Наверное, это должен быть Туман.       Пайпер снова вгляделась в даль. — Хорошо... Тогда, смотрим по сторонам. — С моим-то зрением? — поправил очки Джейсон. Пайпер прикрикнула: — Смотри говорю! Давай, Понтифик!       Решив, что лучше будет не спорить, Джейсон принялся смотреть настолько далеко, насколько мог. Спустя минуту он, поправляя шапку, подумал, что ему показалось. Но нет — он точно что-то заметил вдалеке. Как будто кто-то пролетел. — Пайпер? — М? — отозвалась девушка. Вместо ответа Джейсон мягко повернул ее голову в направлении туда, куда он сам смотрел. — Подожди, — велел парень. Так прошло несколько мгновений. Пайпер уже хотела уточнить, что именно она должна увидеть, как вдруг далеко-далеко начали проявляться детали природного нечто. И спустя еще минуту... — А ты говорил, что с твоим-то зрением... Гора. Что ж... — сглотнула Пайпер.       На самом деле, оба полубога в глубине души надеялись, что не смогут найти гору. Потому что ее нахождение значило бы, что они должны будут вступить в контакт с теми, кто живет внутри.       Они вообще оказались здесь не по своей воле. Почти всех их, участников предыдущего Поиска, отправило в определенные места стечение обстоятельств. До дня летнего солнцестояния оставалось не так много. Нужно было раздобыть как можно больше информации, которая могла бы сыграть в их пользу на собрании богов. Люк (а это именно он распределил, кто куда отправится) посчитал, что драконы с севера страны вполне могут оказаться полезным источником. Правда, Джейсон и Пайпер предпочли бы поменяться с друзьями ролями либо же взять с собой то оружие, которое помогло бы отбиться от огромных летающих тварей. Перед глазами всë ещë маячил тот момент, когда из живота предводителя рептилий, Ратона, высовывается черный меч, залитый кровью, а потом чья-то фигура вылезает изнутри наружу... — Хэй, выше нос. Дорг в нашу прошлую встречу выглядел намного спокойнее своего собрата. — В нашу единственную встречу, — подчеркнула Пайпер. — В которой мы с ним взаимодействовали сколько? Минуту, две? Я не хочу нагнетать и казаться слишком драматичной, но у нас нет гарантий, что всë пройдёт гладко. Я доверяю Люку, но мы вполне можем не вернуться.       Джейсон задумался. Пайпер была права. Может, волноваться не стоит, но ускоренно бьющееся сердце подсказывало, что надежды могут довольно быстро превратиться в прах. — Мы что-нибудь придумаем, — улыбнулся Джейсон, сильно надеясь, что выглядит ободряюще.       Пайпер обхватила его шею правой рукой. — Я очень надеюсь, что твой оптимизм окажется в выигрыше. Полетели, белокурый принц, — и Джейсон оттолкнулся от земли, не позволяя Пайпер упасть своей крепкой хваткой и позволяя ветрам нести их навстречу горе.       Пока они летели, парень с девушкой почти не разговаривали — шум ветра заглушал все остальные звуки. Джейсон снова задумался... На предстоящем совете олимпийцев он увидит отца. Какой это будет раз? Четвертый? Учитывая, что два последних раза были несколько спонтанными и не совсем радостными. Пожалуй, что в этот раз немногое будет отличаться. Но их первая встреча всë ещë часто ему снилась — Зевс возглавляет остальных олимпийцев в атаке на гигантов далеко в Европе, вместе с Джейсоном убивает царя гигантов, Порфириона. Это, увы, было единственное воспоминание об отце, полное радости.       Пайпер прервала его мысли. — Подлетаем.       Действительно: гора уже была совсем близко. Вот и еë крутой склон, по которому они долго и с трудом год назад карабкались. — Придумал что-то, герой? — спросила Пайпер. В ответ Джейсон только промолчал.       Порывы ветра послушно помогли им добраться до вершины горы. Прямо сейчас Джейсон с Пайпер глядели в дыру внутрь горы, которая привела бы их в дом драконов. Они оба решили посомневаться в последний раз. — Мы можем уйти. — Не-а, тогда нас точно убьют. Тут хотя бы шансы есть. Полный вниз, Джейсон, — и Пайпер на время закрыла глаза. Джейсон велел потокам воздуха нести их вниз и они послушно исполнили приказ.       Дна видно не было, но Грейс научил определять расстояние до земли за эти годы. Тысяча футов... Семьсот... Пятьсот... Внизу показался свет... Триста... Свет уже обнажал внутренности горы... Сто... Джейсон заметил крылья внизу... Пятьдесят... Наверное, отсюда Зевс не услышит молитв... Двадцать... Когда вернётся, надо будет попросить Лео сделать штуку против драконов... — Мы приземлились, да? — прошептала Пайпер, неуверенно открыв глаза.       Джейсон отпустил её на землю и медленно обвёл своё окружение взглядом. Света было достаточно, чтобы хорошенько разглядеть существ вокруг. Драконы, каждый размером со здание, глядели на них, слегка разинув пасти. Они не ожидали гостей — об этом говорило хотя бы то, что большая их часть сейчас дрыхла.       Джейсон нервно поправил очки. — Пр-ривет, ребят! Помните нас, нет? Год назад...       Джейсон внезапно осознал, что пищит и тараторит. Сколько очков брутальности и уверенности ему это прибавляло?       Пайпер, держа блондина за руку, предложила шёпотом: — Я могла бы использовать свой голос, Джей...       Но один из крылатых существ с чешуей, отливающей синевато-чёрным, хлестанул по стене горы хвостом. Пайпер и Джейсон замолкли, округлившимися глазами вхватившись в дракона. Он сделал в их сторону пару шагов. — Вы... — он принюхался. Два крыла расправились за его спиной.       Джейсон на всякий случай покрепче сжал руку Пайпер. Дракон приблизился ещё на шаг. — Знакомый запах... — добавил он, остановившись. Пару мгновений глядя на них, он уточнил: — Год назад?       Джейсон всё-так взял себя в руки. Он не хотел позволять Пайпер использовать свой голос по той простой причине, что драконам могло не понравиться, что их пытаются обмануть чарами.       Парень слегка вышел вперёд. — Да, Дорг. Весной прошлого года мы виделись впервые. Нас было больше, девятеро.       Дракон, кажется, вспомнил. — С вами был Некромант.       Джейсон не знал, можно ли ему испытывать облегчение. — Да, Нико. Он был здесь тогда... — И прикончил Ратона, — промолвил Дорг.       Кажется, не мог. Дорг добавил: — Мы ему за это благодарны. Ратон был посредственным вожаком. Сейчас всё лучше. И за предыдущую услугу тоже испытываем благодарность. Что привело вас сюда, товарищи Некроманта?       Джейсон успел переглянуться с Пайпер. Что же, Дорг их помнит и не выказывает никакой агрессии, кажется, даже хочет помочь. В таком случае, можно сказать ему прямо цель их визита. — Мы хотели бы узнать у тебя всё, что ты знаешь о Нико: как произошла ваша первая встреча, где он может быть сейчас и ещё несколько вещей. Не возражаешь?       Дорг сел на задние лапы, готовясь поведать им те истории, которые знал. Остальные драконы, убедившись в том, что причин для беспокойства нет, перестали обращать внимание на пришельцев и снова вернулись ко сну. — Нисколько. — Вот сейчас бы деревяшка Фрэнка не помешала бы, — стуча зубами, крикнул Лео.       Калипсо пыталась держать себя в руках. Да, она нимфа, да, она много раз летала на Фестусе и да, тут есть Лео, который её никогда не подводил её. Но сейчас ей бы лучше не отвлекаться. — Лео, когда мы доберемся до поверхности, то я обязательно... Обязательно оценю нужду во Фрэнке, но не сейчас, солнышко. Не сейчас.       Они шли по хрупкому и непостоянному мосту. Лео волновался не так сильно только из-за того, что однажды уже проходил через этот мест. В прошлый раз с ним были Джейсон и Пайпер... Интересно, драконы их уже сожрали? Или можно пока повременить с тем, чтобы рассказать всем в Лагере, какое классное кладбище огн нашёл? — Поспокойнее, Калипсо, поспокойнее... Говорят, если быть слишком обеспокоенными, мост развалится. А может, я это придумал. По крайней мере, ты не можешь загореться и внезапно повысить тут температуру, как я.       Говоря всё это, Лео вместе с тем читал очередной научный журнал. Калипсо обернулась, чтобы что-то сказать ему, но увидев, что её парень опять занят этим, надула щёки. — Отвлекись уже от этой ереси. Ты читал это, пока мы направлялись сюда. — Ах, ничего не могу с собой поделать, — но Лео всë-таки сунул журнал в волшебный пояс. Там же он крепко сжал в ладони одну хлипкую бумажку и поежился. — Что там вообще может быть интересного? — не переставала дивиться Калипсо.       Лео улыбнулся — точнее, оскалился. — Скоро около Женевы запустят самый крупный коллайдер в истории. Я бы хотел засвидетельствовать это событие вживую, но не хотелось бы, чтобы там всё сгорело. Придётся обойтись видеозаписями. — И что этот коллайдер будет делать? — решила спросить Калипсо. Лео пожал плечами. — Тратить много электричества, не приносить дохода и отвечать на некоторые вопросы.       Калипсо усмехнулась. — Люди...       До конца мостика осталось меньше десяти футов. Калипсо с облегчением наступила на землю летающего острова и отошла подальше от моста. — Кончилось, наконец. Слава богам... — Самое сложное будет впереди, Калипсо, — поспешил напомнить Лео. — Эола нужно уговорить помочь нам. В прошлый раз он нас кинул, собака сутулая.       Ступени ждали впереди. Калипсо с сомнением на них посмотрела. — Все? — Все, — кивнул Лео. — Их тут тысяча... — Чуть больше, но да. Позволите? — Лео подал ей локоть как истинный джентельмен. Калипсо со смехом приняла его.       Но тысяча ступенек делали своё дело. Под конец оба были выжаты как лимоны. Но Лео всё также держал правый локоть.       Их встретила женщина. Она была красива на тот призрачный манер, который у полубогов ассоциировались с духами природы в Лагере полукровок, — маленькие, чуть заостренные уши, лицо без признаков возраста: с таким же успехом ей можно дать и шестнадцать, и тридцать лет. Ее карие глаза весело поблескивали. И хотя тут не было ветра, ее темные волосы перекатывались медленными волнами, как в рекламе шампуня. Белое платье раздувалось на женщине, словно парашют. Нельзя было понять, есть ли у неё ноги — их в любом случае не было видно. — Привет! — нимфа улыбалась. — И тебе привет, Мелли. Как поживает семья? Малыш Чак, тренер Хедж? — учтиво поприветствовал в ответ Лео. — Всё отлично! — аура засияла ещё ярче. — Хедж сейчас с ним, а я решила вернуться на работу. На время, конечно.       Они проходили через высокие вороты в бронзовых стенах. Ротонда располагалась в середине круга диаметром с четверть мили. Территория эта поражала и пугала одновременно. Она была разделена на четыре части, словно куски громадной пиццы, и каждая соответствовала определенному времени года. Сектор справа от них представлял собой ледяную пустыню с голыми деревьями и замерзшим озером. По льду под порывами ветра перекатывались снеговики — то ли живые, то ли какие-то декоративные штучки. Слева от них находился осенний парк с золотыми и багряными кронами деревьев. Ветер сдувал горки листьев в фигуры — боги, люди, животные, они носились друг за другом, пока с очередным порывом ветра снова не превращались в листья.       Вдали за ротондой виднелись еще два участка. Один напоминал зеленое пастбище, на нем паслись кудрявые овечки из облаков. А последний сектор представлял собой пустыню, где летали перекати-поле, чертили на песке странные знаки, похожие на греческие буквы, улыбающиеся физиономии и даже громадный плакат, гласивший: «СМОТРИТЕ ЭОЛА КРУГЛОСУТОЧНО». — Специфический вкус в архитектуре, — критично отозвалась Калипсо. — Можно было бы устроить всё не так хаотично. — Можете попробовать сказать ему это при встрече, но я бы не рисковала, — пожала плечами Мелли. — Нам сюда.       Мелли провела их в другой холл. Мимо пролетела стая гарпий, пища и улюлюкая о чём-то своём. — У вас есть... — Мелли посмотрела на часы на стене. — О, три минутки до встречи с Эоллом. У него будет перерыв в это время. Встретитесь с ним, как было запланировано. — Подождём, — благодарно кивнула Калипсо.       Аура Мелли заинтересованно обвела их обоих — Калипсо и Лео — взглядом. — Не хочу показаться сующей нос не в своё дело, но зачем вам так понадобился Эол?       Калипсо повернула голову к Лео. Латинос неопределённо покачал головой. — Дела Лагеря. Просто нужно пройтись по одной теме... Эол должен нам помочь в этом. Но ничего особо важного, Мелли. — О, понимаю, — кивнула нимфа. — Повелитель ветров ведает о многом. Надеюсь, вам поможет.       За рядом дверей послышалась возня и шум. Три минуты прошло. — Что ж, удачи! — Мелли отсалютовала. — Надеюсь, вы получите, за чем пришли, — аура развернулась и вскоре пропала из виду.       Лео открыл дверь и галантно предложил Калипсо пройти первой. — Мадам?       Дочь Атласа слегка подтолкнула его вперёд первым, затем вошла вслед за ним.       Плавающие экраны транслировали самые разные телепрограммы. Пару лет назад, когда Лео был тут впервые, пол мог провалиться у него под ногами, однако сейчас всё выглядело безопаснее. В дальнем конце залы виднелся шелковистый голубой задник, похожий на экран кинотеатра, вокруг него плавали камеры и студийные прожекторы.       И Калипсо, и Вальдес сразу же узнали внешность человека в центре: деловой костюм, цветом похожий на небеса — в основном голубой, но с облачками, которые меняли форму, темнели и двигались по ткани, копна седых волос, килограммы студийного грима и гладкое, как после подтяжек, лицо. Он казался не молодым и не старым, а каким-то неестественным.       Не вставая с кресла, он прокричал: — Ага! Кого я вижу! Калипсо! Поверить не могу, спустя столько времени...       Лео обиженно отозвался: — Да-да, я тоже тебя помню. — И, о, молодой Лео Вальдес, сразитель Геи! Как же, помню, — и Эол рассмеялся. Лео насупился. — Помнится, ты в прошлом и начал за неё играть, когда чуть не прикончил меня, Джейсона и Пайпер прямо вот тут, — Лео поводил ногой по полу.       Эол отмахнулся: — Ах, шоу-бизнес дело не лёгкое. Я просто делал то, что делаю всегда — выбирал попутный ветер. Да, признаю, ошибся в выборе, но мы же не в обидах?       Прежде, чем Лео успел ответить, это сделала Калипсо. — Повелитель ветров, владыка Эол! Я рада видеть тебя в здравии и порядке. Но мы пришли сюда не для того, чтобы выяснять прошлые обиды, какими бы подлыми они ни казались. Нам была нужна твоя помощь.       Эол встал. — Конечно, я помогу! — Конечно, он поможет, — шепнул Лео на ухо Калипсо. — После прошлого-то раза. — Я всё слышу, — спокойно осведомил Эол. — Так чем же я могу помочь вам на этот раз, юный полубог и моя дорогая нимфа?       Калипсо и Лео переглянулись. На их лицах появились улыбки.       Люк сидел на скамье. Мимо пробежал пёс на поводке, вырвавшийся из рук владельца. Люк, даже не осознав этого, схватился за меч на поясе. Лезвие уже блеснуло в воздухе...       Собака со счастливыми глазами повернулась к хозяину, сжимая в зубах тарелку фризби, предназначенную для другого питомца. Парень погладил своего пса по голове и попытался вырвать фризби из пасти своей собаки, чтобы передать другому собачнику.       Люк раздражённо запихнул меч обратно в ножны. Пришлось выдохнуть. Из-за такой мелочи он почему-то совсем пал духом. Парень закопал лицо в ладонях и выдохнул.       Весь этот день он провёл, пересекая весь Нью-Йорк насквозь. Он заходил почти во все забегаловки, магазины, он раздобыл мегафон и бежал по городу, крича в него: "Я полубог! Мне за двадцать и я забыл оружие дома!" Он выстрелил с многоэтажки и выстрелил из сигнального пистолета.       Во всём городе были только люди. Сотрудники и посетители магазинов и забегаловок косились на быстро забегающего в заведения парня и также быстро разворачивающегося назад. Слыша его крики в мегафон, на него глядели, как на душевнобольного, сбежавшего из больницы — с сожалением. Охрана, сопровождая его с крыши, смеряла его недоумением.       Ни одного монстра. Всё, что он делал сегодня, он делал не из-за того, что свихнулся, захотел всеобщего внимания и пытался произвести на этот огромный безразличный город особое впечатление. Нет. Он намекал всем монстрам, если они ещё остались, что вот он, держите, сожрите меня, даром, если надо, сам искал их во всех людных местах, которые они облюбовали, НО НИЧЕГО. — Что за чертовщина тут происходит?! — вдруг убрав руки от лица, заорал со злостью Люк в никуда.       Люди в парке вдруг приостановились и воззрились на него. Опять.       Люк вскочил со скамьи. С неожиданной злостью, он быстрым шагом пошёл прочь отсюда, от этого скопления смертных. Когда он пересекал тропу, какая-то девушка оценила его внешность — высокий рост, фигуру и лицо со шрамом — и преградила ему путь. — Красавчик, не хочешь хорошо провести время?       Лука зыркнул на неё. С этой-то? — Не знакомлюсь, — кинув ей, Люк продолжил идти вперёд.       Но не сделал он и пятнадцати шагов, как почувствовал на своём плече женскую руку — прикосновение.       Пытаясь держать себя в руках, он почти прошипел, медленно оборачиваясь: — Сегодня у меня был крайне плохой день. Ты хочешь сделать его собой ещё хуже?       Но каково было его удивление, когда обернувшись он понял, что это не та же самая девушка. Это, вообще-то, была не девушка, а женщина. И знай, что это она, он бы не смел сказать ей такого. — Люк! — проигнорировав предыдущие его слова, обрадовалась женщина. — Я шла домой с работы и услышала тебя!       Лука внезапно ощутил стыд за свой приступ гнева на скамейке. Поняв, что слишком долго молчит, он наконец решил ответить. — Простите, Салли, я не знал, что встречу вас. То, что я сказал только что, думал, вы та девушка, которая остановила меня за пару метров перед этим... — Не извиняйся, Люк, — отмахнулась мать Перси. Однако, что-то подсказывало блондину, что Салли придала значение его двум предложениям. — Что ты делал тут, в городе?       Люк не долго думал над ответом. Может, не думал вовсе. Ложь порой сама лилась из него. — Хотел побыть один. — О, — поджала губы Салли, находя в этом известии печальный подтекст. — Я понимаю. Тогда прости.       Люк не сразу понял, к чему было извинение. Он забыл про свою ложь почти за секунду. — Что? За что? — Ты же сказал, что хотел побыть один, — улыбнулась его недогадливости Салли. Удивительно, насколько её улыбка имела много общего с улыбкой Перси. — А, — опомнился Люк. — Уже... Нет. Всё прошло.       Салли кивнула. Лука осознал, что, возможно, она поняла, что он соврал. Стыд единой волной прокатился по спине. — Тогда, составишь мне компанию?       Лука никогда бы не подумал, что однажды будет идти по парку, разговаривая по душам с Салли Джексон. Он и сейчас едва ли верил в это, однако выслушивая её рассказ о произошедшем в кондитерской, едва мог скрыть улыбку. — И часто у вас такое происходит? — усталое выражение ненадолго пропало с его лица. Салли спросила: — Что происходит? — Заваливаются бездомные за прилавок?       Салли сделала то, на что Кастеллан и рассчитывал: она рассмеялась удачной шутке. Ему, в общем-то, нравилось смешить людей, как бы это ни шло в разрез с его характером и личностью, а в особенности с биографией, полной мрака. Он еще с детства умел заставить улыбаться взрослых и смеяться детей и ровесников. Некоторые вещи, подумал про себя Кастеллан, остаются постоянными.       Но не закончила Салли смеяться, как улыбка сползла с лица Луки. Оно снова стало усталым, старящимся под воздействием старого шрама. Унылый, безразличный взгляд скользил по улицам вдоль, слабо пытаясь найти что-то в их очертаниях.       Салли перестала смеяться. Люк сказал ей, что просто хотел побыть один, но с охотой решил составить ей компанию. Он пребывал в раздумье, но потом заставил ее смеяться, и снова стал каким-то отстранённым. Это наталкивало на мысли.       Салли спросила ещё раз, но на этот раз по-другому. — Люк, я помню, что ты уже отвечал на это, но... Если бы ты правда хотел побыть один, не пошел бы со мной. Если бы был весёл, не смотрел бы на улицу так хмуро.       Люк не нашелся, что ответить. Он просто продолжил идти сбоку от женщины, уныло смотря себе под ноги.       Салли не хотела давить. Поэтому, снизив скорость шагов, добрым голосом спросила: — Люк, когда ты принял меня за ту девушку, ты сказал, что твой день прошёл ужасно. Я не хочу давить на тебя больше, чем уже сделала жизнь, но можешь ли ты...       Салли специально не закончила предложение, сформулировав его так, чтобы последние слова были слышны даже в молчании. Люк, шедший до этого и так медленно, как будто во сне, вовсе остановился. Парень пнул камень под ногами, отправив его куда-то на тротуар, а затем поднял взгляд на женщину. — Да.       И он рассказал. Он рассказал, что весь этот день пытался найти хоть одного из них, выставлял себя психом и привлекал внимание, но не было никакого результата.       Он рассказал Салли всё в одном издыхании, после чего решил передохнуть. Парень замолк.       Салли выслушала всё, что сказал ей Кастеллан. После окончания рассказа, она решила ответить. — О, Люк, ты себя измучил... — Они не могли просто взять и исчезнуть. Не после всего, что они сделали, — ответил Люк негромко, почти приглушённо.       Салли вздохнула. — Ты не должен был так безрассудно один бросаться вперёд, чтобы найти их. Если бы они всё же появились, ты был бы один.       Люк не отреагировал. Парень только опёрся спиной о стену дома, усиленно о чём-то думая. Они уже дошли до её с Полом и Перси дома. — Не стоит обо мне беспокоиться, — после паузы, всё же ответил Лука. — Я могу о себе позаботиться.       Салли долго и напряжённо вглядывалась в Луку. Ей бы очень хотелось разгадать этого сфинкса и помочь ему, чем она могла. Но полукровки для неё давно зарекомендовали себя как нерешаемую загадку. Поэтому, Салли предложила. — Люк, ты можешь зайти к нам, перед тем, как отправишься в Лагерь.       Люк оторвался от раздумий. Она что, предлагает ему зайти к ним? Сейчас? Там даже Перси нет, он сейчас в Лагере презентует свои похвальные мысли. Что ему там делать, скажите на милость? "Перед тем, как отправишься в Лагерь"... Люк не планировал возвращаться назад в Лагерь. Он хотел либо остаться в городе, либо... Что-то ещё. Разве ей не был очевиден ответ? Если да, зачем же вообще его туда приглашать? Или же она действительно хочет, чтобы он побыл некоторое время у них в... — Останешься, Люк? — вывел его из раздумий вопрос. Салли всё также смотрела на Луку с любопытством и опаской отказа.       Кастеллан непроизвольно нахмурился. Так бывало всегда, когда он намеревался дать отрицательный ответ. Ему правда было немного жаль ей отказывать, но ничего не поделать. Вдохнув немного воздуха, Люк открыл рот, чтобы произнести ответ и... — Увлекательно, — только и сказал Пол, сидя за столом. Это могло показаться дурным тоном, но и Люк не был кем-то, выступавшим против. Блондин качнул головой. — Да. Но всё будет в порядке, для волнений нет повода. Перси там ничего не грозит.       Салли выглянула из кухни. — Думаю, Пол имел в виду тебя, Люк.       Кастеллан обернулся и с удивлением перевёл взгляд обратно на Пола. — Я? — Ну, да, — кивнул Блофис, как будто это было очевидным. — Ты что, не задумывался.       Люк поспешно ответил: — Задумывался. И что? Мне плевать, что они будут чавкать. Придурки ничего мне не сделают.       Пол сконфузился. — Да? С чего ты взял? — Они не смогут.       Полу такая уверенность показалась даже смущающей. Но это было не бахвальство. Кастеллан был уверен в том, что говорит. По какой-то причине он наперёд предчувствовал, что будет на Олимпе.       Пол рассмеялся. — Надеюсь, ты окажешься прав. Зевс правда такой чёрствый... Злодей?       Лука позволил себе ухмыльнуться. Он обратился к Полу. — Насколько я знаю, вы работаете учителем истории в школе, верно?       Пол кивнул. Люк провёл пальцем по стене, как бы от нечего делать. — Так... Как он вам, если судить по мифам? — поинтересовался Люк.       Пол почти не задумывался. — Жуткий бабник и деспот.       Лука рассмеялся негромко. — Именно, Пол. Жуткий бабник, деспот и... Идиот с напыщенным самомнением и ужасный родитель. Талия... — Люк осёкся, но быстро заделал паузу. — У него есть дети, Талия и Джейсон. Он не уделяет им никакого внимания вот уже сколько... Больше года. Все боги такие, — подчеркнул Люк.       От последних слов Пол и Салли тревожно переглянулись. События Манхэттенской битвы всё ещё оставались свежи. Лука поторопился успокоить их: — Но, но, не смотрите так. Я не буду устраивать никаких войн, второго Манхэттена не будет. Я прошёл этот этап. Миссис Джексон, позвольте лучше чем-то помочь, — Люк вспрыгнул с живостью, которая не присуща была ему полчаса назад, и оказался на кухне семьи Джексон.       Салли нарезала овощи для рагу. Кастеллан с готовностью заявил: — Я могу помочь.       Салли улыбнулась. — Не сомневаюсь, Люк, но это я сама. Но, — Салли кивнула назад, на полку в кухонном шкафу, — ты мог бы помочь с кашей для Эстель. Знаешь как...       Но Лука уже выхватил упаковку с манной кашей, взял кастрюлю, находившуюся на подоконнике и поставил на плиту. — Не волнуйтесь, я справлюсь.       Салли благодарно кивнула. Пока Пол накрывал на стол, она торопливо дорезала овощи и ставила на другую часть плиты кастрюльку. К этому времени, Люк уже успел залезть в другой шкафчик и достать тарелку. Салли удивлённо поглядела на это действие. — Ты же раньше не готовил на нашей кухне?       Люк понял, к чему клонит мать Перси. — Я часто бывал в чужих домах. Я знал, что повседневная посуда находится здесь, — кивнул он на шкафчик и начал отправлять кашу в тарелку. — Пол, всё готово?       Мужчина ответил: — Да, почти, можешь...       Люк уже был там. Он поставил кашу на стол, пододвинул детский стульчак к столу и ретировался. — Тогда, она может начать трапезу, — зевнул Люк.       Из соседней комнаты послышались детские звуки. Пол через минуту вынес дочь на руках. — Посмотри, кто пришёл, Эстель.       Люк улыбнулся девочке — не ухмылкой, привычной для его лица, а чем-то родительски добрым.       Пол усаживал девочку на стульчак, а та выпучилась на Луку не по-детски заинтересованными глазками. Черные короткие волосы падали на маленький лоб. Девочка, казалось, была заворожена блондином. — Привет-привет, Эстель, — наклонился Кастеллан к ребёнку. — Я Люк. Сможем подружиться, как думаешь?       Девочка что-то залепетала и взмахнула руками — явный ответ, что да. Она всё также не отрывала от Луки взгляда. — Ты погляди. Эстель кто-то понравился, — улыбнулся Пол. А затем он предложил шёпотом: — Покормишь её?       Люк накренился к нему и таким же шепотом ответил: — Можете отдохнуть.       На удивление, Эстель не капризничала, что было не свойственно ребенку. Как правило, она не давала засунуть в себя и ложки, предварительно не показав своего характера. Но то ли сегодня она была в хорошем расположении духа, то ли это Люк так на неё действовал, она быстро поглотила всё, что было на тарелке.       Салли устало опустилась на стул сбоку от Эстель и широко зевнула. Женщина устала после работы и готовки — рагу было почти готово. Ее усталый взгляд скользнул по блондину, как раз подающему ее дочери очередную ложку манки. Она как будто только это заметила. — Пол дрыхнет? — спросила удивленно мать у парня. Люк кивнул и улыбнулся: — Наверное, школьная смена была тяжёлой. В Лагере всё примерно также, как и в смертных школах. Всё равно Эстель почти закончила, — Люк кивнул подбородком на стремительно опустевшую тарелку. Салли благодарно выдохнула: — Спасибо тебе, Люк.       Эстель снова вглядывалась в незнакомца глазами, полными любопытства и опаски. Как будто это маленькое создание что-то да знало о Луке, о чём сам блондин не был в курсе.       Блондин отложил её ложку в сторону. Эстель смотрела на него как на загадку, но Люк помнил ещё кое-чей взгляд, направленный уже на саму девочку. Едва заметив его, Кастеллан для себя отметил его странность. Люк взглянул на Салли. — Перси её любит, — сказал он вслух. — Часто срывался с Лагеря, чтобы увидеть её.       Салли усмехнулась: — Удивительно хороший старший брат. У меня такого не было.       Кастеллан, слегка прикусив губу, сообщил: — Вы... Замечали, как он иногда на неё смотрит?       Лёгкая улыбка сползла с лица Салли. Она оторвалась от мыслей о своём детстве. — Как он смотрит? — Недолго, — поспешил уведомить Люк. — Взгляд короткий, но... Болезненный.       Салли ответила не сразу. Прошла, по крайней мере, минута, прежде чем Люк услышал: — Да... Да, я замечала. Это происходит секунду, но я вижу. Ему как будто эту секунду больно на неё смотреть. Это... Это, наверное, потому что он помнит мои роды.       Люк сконфузился. — Роды? А что с ними было?       Салли поморщилась от неприятного воспоминания. — Роды были... Непростыми, — призналась Салли. — Я провела в родильном доме около двенадцати часов. Перси, надеюсь, не говорил?       Люк помотал головой. — Теперь знаешь. Я... Испытала очень много стресса в тот день. Врачи говорили, что могу погибнуть либо я, либо Эстель, — женщина с жалостью посмотрела на свою дочь. — Третьего было не дано.       Люк переметнул взгляд на сестру Перси, а затем обратно на его мать. — Но как тогда... — Одно из чудес, которые случаются в нашей жизни, — улыбнулась Салли. — Всё в тот день обошлось. Врачи были шокированы. А Перси, мне кажется, винит в тогдашней моей боли свою сестрёнку, хоть и сам того не желая. Думаю, однажды он это переборет.       Лука удивлённо наблюдал за тем, как Эстель копается в пульте — малышка взяла его со стола и теперь увлечённо нажимала все кнопки подряд. Это определённо вызвало бы у Кастеллана улыбку, если бы не только что услышанное. Такое маленькое создание, а могло погибнуть при родах...       Часы на кухне пробили восемь. Салли снова зевнула: — Уже? Я надеялась до семи сесть за дописывание романа...       Люк вспомнил это. — О! Вы же писатель...       Салли благодарно кивнула. — Пожалуй, ты можешь называть меня так после того, как я издала книгу.       Люк поинтересовался из вежливости: — И как она понравилась читателям?       Что-то блеснуло в глазах Салли; она будто оживилась. — Я получила от одного из читателей развёрнутый отзыв. Он прокомментировал каждую главу в отдельности и весь роман в целом. Я очень давно не испытывала такой эйфории. Кажется, я делаю всё не зря и кому-то моя писанина да нравится. Вот оно...       Лист бумаги, немного покомканный по краям, что говорило о частом держании его в руках и многоразовом прочтении, лежал на краю стола. Салли встряхнула его. Её рука уже взметнулась в сторону Луки, чтобы передать ему его...       Эстель захныкала, с каждой секундой усиливая свой плач. Салли озабоченно поглядела на дочь и на полпути отложила лист обратно на стол. — Ох, что не так на этот раз? — Салли поспешила встать на ноги и взять дочь на руки. — Ты же только что поела. Оно ещё не могло выйти наружу. Тише, Эстель, разбудишь Пола, он устал...       Люк посмотрел на лист бумаги с отзывом. Затем — метнул короткий оценивающий взгляд на часы. Чуть перевалило за восемь. Удивительно: нежелание отправляться в Лагерь затмила жажда там оказаться. Во многом благодаря семье Джексонов. Это недолгое пребывание в семейном уюте заставило что-то в груди блондина ожить и встрепенуться.       Люк осторожно встал. — Спасибо, миссис Джексон. Мне пора.       Эстель как по щелчку прекратила ныть. Салли округлила глаза. — Но ужин почти готов... — Благодарю за приглашение, миссис Джексон, но вы и так дали мне пищу для размышления. Спасибо вам. И передайте Полу, когда проснётся, — Люк дошагал до прихожей, а Салли проводила его.       Парень вышел за дверь. — Ох, Люк, было бы лучше, если бы ты остался, но похоже, тебе пора... Передашь Перси, чтобы зашёл на выходных? — Первым делом. — Заходи ещё, Люк, — улыбнулась на прощание Салли. Кастеллан отсалютовал: — Если буду проходить мимо. И если случайно накричу на вас, простите.       Салли расмеялась; Лука попрощался и с Эстель. — Пока-пока, очаровашка. Мы ещё встретимся.       Сестра Перси так и осталась с приоткрытым ротиком, не понимая, почему же этот блондин вдруг решил уйти. А Люк уже спрыгнул на лестничную клетку и выходил в подъезд.       "Всё-таки", — подумал юноша, "Я не зря сегодня вышел в город". До его восшествия на Олимп оставалось семь дней.