Против всех законов

В Аду, где дом горит, где смерть кипит,

И лава с медью льётся стройно,

Услышав чёрствый крик с престола

Отреагируешь спокойно.

      Стоя на высочайшей башне своего замка, правитель вглядывался в небо, чтобы что-то угадать. Никого вокруг не было. Что-то в его изощрённом мозгу крутилось, вертелось, прыгало в разные стороны, пытаясь найти выход. Но он ещё думал, размышлял, взвешивал.       Хорошо... Допустим, никто не будет против. Это ничего не гарантирует. Против него могут поднять смех, шум, гам, непристойные шутки, что-то про прическу... Этого он стерпеть не сможет, и пиши пропало. Но это если ко всем сразу. А если к одному? И к одному особому, так сказать... Настоящему?       От последнего слова, пусть и на уме, стало не по себе. А он что, хуже? Может, и да, но всё же не везде...       Стоило признать. К нему можно было бы сходить, да. Парень серьёзный, нет... Всё время мечтательный, но он бы выслушал его и его опасения. Этого, по крайней мере, было бы достаточно.       Кто-то зашаркал позади. Он даже не обернулся. Спустя время на зубцы оперся очень худого телосложения... Парень. Наверное, это был парень. Весь посиневший, как после удушья.       Он вздохнул. — И что тебе нужно?       Посиневший парень еле повернул голову. — Ничего. Я тут, чтобы... — Унывать. Да, все слышали, сказка старая как мир. Уныние унывает, гнев гневается, чревоугодие развивает возникновение опухолей и далее по списку. Что на башне забыл?       Мефистофель застучал по камню пальцами. Он был любителем шумных вечеринок, но не любил, когда прерывали его размышления. А Уныние скорбно ответило: — Вам не казалось, что вся жизнь здесь похожа на кусок камня, который стоит и стоит, стоит и стоит на месте, никуда не двигаясь и не планируя? Всё время повторяется одно и то же: горят люди, смеются черти, ты смотришь на них и задумываешься: а будет ли так дальше? Сердце привыкает...       Мефисто потёр виски и раздражённо выдохнул: — Ооо, о чём я и говорил... — а затем прикрикнул на Уныние. — Всё, умолкни! Я ухожу. Вернее, отхожу на небольшой отрезок времени к... Одному из наших соседей.       Уныние напрягло лицо. Синяя кожа покрылась морщинами. — К тому человеку, с которым заключили сделку?       Мефисто сначала помотал головой, а затем осознал. — А ты откуда знаешь?       Уныние понурило голову. — Вы сами однажды сказали, что заключили сделку со смертным блондином со шрамом на лице, но не на его душу.       Мефисто не удивился этому. Язык его — враг его. — А... Пожалуй, говорил. — И сказали, что за долгое время это первая сделка, когда вам отойдет не душа, а кое-что другое.       Голос Мефисто вдруг стал серьезнее и ниже. — О, он должен мне взамен нечто большее, чем просто душа.       Уныние поспешило спросить своим заунывным голосом: — А вы ему что?       Мефисто моргнул желтыми глазками. — Это как раз касается того, куда я сейчас отправляюсь. Мне нужно навестить одного своего старого знакомого. Раз ты тут, то просто скажи всем, что я разгуливаю среди смертных. Понял?       Уныние кивнуло, да так, что шея хрустнула. Мефисто хмыкнул. Он медленно поднялся в воздух. — Но... Вы не сказали, куда именно. О, покидаете нас навечно?       Демон от нервов потёр всё лицо когтистой ладонью. — Я же сказал, к старому знакомому! И к нему надо было давно, в первую очередь. Ступай, беги, иди, вали — задолбало, Уныние.       И не разбирая дороги, Уныние развернулось и, причитая под нос, пошло прочь с башни. А Мефисто, приближаясь к небу своего мира, надеялся, что поступает правильно. — Враг моего врага — мой друг, — обнадеживающе для себя проговорил он вслух, касаясь неба. Оно было твёрдым.

***

      Лука недоверчиво посмотрел на Лео. — Сюда? — Да, жми туда. Молодец, теперь на зелёную кнопку. — И мы свяжемся? — Да, да, свяжемся. Тормоз, какого поискать, — сокрушался Вальдес. Перси согласно кивнул. Аннабет с интересом наблюдала за латиносом и Кастелланом, а Джейсон с Пайпер скрывали улыбки. Талия забарабанила по столу пальцами. — Знаете, если наладить связь так сложно, мы могли бы использовать Иридовские сообщения, как всегда делали... — К чёрту Ириду, ладно? — перебил Лео. — Ограничение на минуту. В драхму. Таких наценок нет даже в роуминге. — Где? — Не важно.       Люк, для уверенности сглотнув, нажал на кнопку. Через пару секунд послышались гудки. Они продолжались всего с два мгновения, а затем кто-то по ту сторону поднял трубку. Люк был приятно удивлён такой оперативности. — Фрэнк, спасибо, что так скоро, — поблагодарил Кастеллан в трубку громче, чем надо было. Но Лео не успел осадить его или объяснить, что не нужно так повышать голос — всё же, не на другом конце стадиона стоишь — ибо голос с той стороны трубки принадлежал не Фрэнку или Хейзел. — Ало? Ало, это ты, Люк?       Женский голос принадлежал, на удивление, Рейне. Все присутствующие в комнате полукровки поднапряглись. Рейна, как бы это сказать, не должна была быть вовлечена в их дела. И однако, это она сейчас подняла трубку.       Люк на пару секунд замешкался. — Рейна? Рейна, это ты? — Да, да, я. Что-то случилось? — с плохо скрытым любопытством, спросила Ареллано.       Люк обвёл друзей взглядом, прежде, чем ответить. — Нет. Ничего особого, Рейна. Мне нужно переговорить с Фрэнком и Хейзел. Их нет поблизости?       Рейна на той стороне трубки заметно замешкалась. — Фрэнк и Хейзел? Да... Кхм... — Послышалось, как претор ставит трубку на стол. Полубоги услышали шаги, открытие двери и приглушённый зов Рейны. Она позвала Фрэнка с Хейзел. Затем, почти на минуту, воцарилась тишина. Полукровки на этой стороне трубки переглядывались. Наконец, тишина кончилась, когда голос Фрэнка ответил: — Люк?       Кастеллан ответил. — Да, да, Фрэнк, это я. Хейзел с тобой?       Женский голос ответил: — Ага, здесь!       Лука собрался. — Отлично. Хорошо, собрались, можем начать.       Но одно беспокойство всё-таки не давало чему-то в голове начать. Покашляв, Лука решил удостовериться: — Фрэнк, м, Рейна... Часто поднимает трубку вместо тебя?       На той стороне на секунду повисла тишина. Хоть никто и не мог видеть, что там происходило, но если бы могли, то лишь уверились бы в том, что Хейзел и Фрэнк напряжённо переглянулись. — Вообще-то нет. Когда я стал претором, мне отвели небольшой кабинет, чтобы я не мешался Рейне в её. Она... Мы не то, чтобы часто зависаем друг у друга в кабинетах.       Все притихли. Вопрос напрашивался сам собой: что Рейна там делала? — Фрэнк, у тебя в кабинете нет ничего такого, что могло бы выдать наше небольшое дело раньше времени? — Нет. Ничего такого нету, уверяю тебя, — ответил Фрэнк приглушённо.       Одновременно с этим донеслись звуки того, как выдвигаются и открываются ящички в кабинете. Голос Хейзел отдался эхом: — Ничего не пропало, всё на месте.       Кастеллан постучал пальцами по столу. — Хорошо... Но посоветую быть осторожнее в дальнейшем. — Не знаю, что задумала Рейна, но это точно не из злых побуждений, — вполголоса высказался Джейсон. — Это бьётся в такт с ее любопытством. — Я бы назвал это другим словом, — поджав губы, оспорил его Люк, убрав лицо от телефона.       Фрэнк с той стороны ответил: — Я позабочусь об этом, не волнуйтесь. Но черт, мы были в коридоре напротив...       Лука снова забарабанил пальцами руки по столу. Тематика сегодняшнего собрания и так была не простой, а с таким сомнительным началом и вовсе ничего хорошего не предвещала. — Что ж... Фрэнк, Хейзел, благодарен, что вы сейчас в Новом Риме. Нам может понадобиться кто-то на западном побережье в какой-то момент. И я осознаю значимость твоей должности для тебя, Фрэнк, — добавил Лука. Фрэнк благодарно хмыкнул. — Спасибо.       Калипсо положила голову на плечо Лео. Она шепотом спросила, приблизившись к уху: — На этот раз... Газета? — На Скандинавском полуострове происходит полный кошмар с погодой. Штормы, грозы... Снег в июне. Это накануне открытия БАКа, — с ноткой обиды прокомментировал Вальдес. — То же самое в Индии и местами в восточной Европе. Эол нам такого не обещал. — Снег? — удивилась больше всего этому Калипсо. — На моей памяти, такого там не должно быть. — В Индии его в принципе не должно быть, — ухмыльнулся Лео.       Люк собирался с мыслями. Нужно было перебороть себя и сомнения внутри. Но кто-то говорил, что это будет так легко? — Я звоню вам по телефону, потому что до сих пор сохраняю эмбрион надежды, — наконец проговорил медленно Лука. — Может, монстры отследят нас, поймают сигнал. И тогда, может, нам не придется беспокоиться о том, что мы сейчас должны решить.       Лука посмотрел на Лео с Калипсо, а потом на Джейсона с Пайпер. — Можете сначала рассказать о том, что разузнали? — вежливо попросил сын Гермеса.       Джейсон опередил Лео, отвлечённого на волосы Калипсо. — Наши крылатые друзья рассказали нам о чём смогли. Дорг, их лидер, который стал таковым впоследствии смерти Ратона, доложил нам о том, о чём знал. Наверное, начать надо с главного: ни Дорг, ни кто-либо ещё из его племени в последнее время лично не видел ни одного монстра. Это стоит учесть и внести — драконьи глаза очень востры, а слух остр. Он рассказал, что летая в небе, они могут заметить мышь на земле и учуять запах добычи. Они бы не упустили кого-то из чудищ, если бы пролетали над ними. Это совпадает с тем, что у нас уже есть: примерно три лунных цикла назад они начали понимать, что популяция монстров резко сокращается... — Три лунных цикла назад? — переспросил Лео, подняв голову. Джейсон утвердительно кивнул и решил разъяснить: — Три месяца назад, если переводить на наше время.       Лео кивнул с большой амплитудой и поблагодарил: — Слова лишь омрачат свет моей благодарности, брат-сова. Прошу, продолжай раскрывать нам тайны и россказни крылатого народа, наша увлечённость не даcт нам отвлечься.       Перси хрюкнул; Фрэнк на той стороне подавил смешок; остальные в помещении, кроме Луки, с зубастыми ухмылками уставились на Джейсона. Тот сконфузился. — Я просто сказал то, что Дорг нам сказал... Пайпер, скажи!       Девушка пошатала рукой. — Пятьдесят на пятьдесят.       Джейсон прищурился и хотел как-то доказать что-то доказать, но Лука вполголоса напомнил: — Продолжай.       Грейс, улучив минутку, решил последовать просьбе. — Резко сокращается, да. Они сами удивлялись этому и ещё до нашего прихода пытались найти этому причину. — И как у них всё продвигалось? — моментально задал вопрос Лука. Пайпер решила подключиться. — Никаких результатов. Некоторые из них пролетели над всей страной, надеясь что-то засечь, но всё было безрезультатно. Может, конечно, из-за того, что им нет особого дела до монстров — эти их никогда не беспокоили. Всё чисто из животного любопытства, не более.       Пока все приглушённо обсуждали услышанное, Люк потёр виски. Ага, тот расклад, которого он больше всего и опасался. С каждым сказанным предложением пессимизм в отношении предстоящего брал всё больший верх над его разумом. Никакой надежды на горизонте не виднелось.       Джейсон, однако, решил добавить: — Ещё мы смогли узнать, как Нико познакомился с ними.       Люк поднял взгляд. Точно. — Это произошло где-то... В том году, когда мы победили Гею, то есть, два года назад, осенью. — В её начале, — поправила Пайпер. — Дорг тогда был ведомым драконом, не их лидером, а Ратон занимал верховенство в иерархии. Нико появился в тот момент, когда они нуждались в помощи. У них началось вымирание.       Пайпер продолжила: — Всё происходило не сразу. Они узнали от самого Нико позже, что это была нарастающая в течение поколений проблема. Э, помните, как он нам провёл краткий экскурс о том, как драконы попали на наш континент?       Джейсон напомнил: — Изначально жившие в Элладе, они, после вторжения Рима, догадались о возможности перенесения сердца Западной Цивилизации. Некоторые из них решили не ждать момента, когда придётся мигрировать в один день, и перелетели сразу так далеко, как могли, разорвав себя с магией, породившей их, сюда, в Северную Америку. И в тот момент, когда отказались от неё, они стали биологическим видом. И, как бы это сказать...       Джейсон подумал перед тем, как продолжить, не находя слов. — Ну, они начали накапливать в себе спящие болезни и болячки. Они в какой-то момент начали прорываться наружу через поколения. И это случилось в наше время. Погибали все: недавно рождённые, уже зрелые и те, кто был старше.       Лео всё это время грел уши. Он прервал друга. — Генетический прогрев с течением поколений, понятно. Из-за каких-то внешних или внутренних факторов они могли показаться именно сейчас. В нас тоже есть тысячи заснувших болезней, так что неудивительно. Но погоди... Век драконов очень долог. У них сменилось не так много поколений.       Талии, сидевшей сбоку, это ни о чём особенном не сказало. — И? — похлопав глазами, удивилась брюнетка. Лео пояснил: — Это значит, что при резком разрывании связи с магией, влияние генов возрастает, а скрытые угрозы становятся эффективнее в борьбе с организмом, если до этого вид был очень тесно связан с магией или она дала ему жизнь, а вид продолжил давать потомство. Это как если вынуть мороженое из холодильника, без холода оно скоро растает, — привёл под конец пример Вальдес, чтобы всем стало понятнее.       Люк, выслушав сына Гефеста, снова вернулся к Джейсону с Пайпер. — И как Нико им помог? — Он сел на хвост одному из драконов, который возвращался в пристанище. Когда он там оказался, то сразу показался на глаза всем тем, кто остался живым. Он не вызвал ни у Ратона, ни у кого-либо ещё желания съесть его. Вместо этого, Нико осмотрел тела мёртвых тварей и выявил причину смерти. Он рассказал об этом Ратону, но тот не поверил, чтобы обычный человек мог знать правду. Тогда Нико поднял мёртвых драконов и ответил, что он не "простой человек", а Некромант, король мертвецов и повелитель теней. Он запрыгнул на одного из драконов и пообещал, что найдет способ прекратить вымирание их вида, а затем унёсся прочь. — Он вернулся спустя несколько дней, — дала Джейсону передохнуть Пайпер. — Но уже без тех мёртвых драконов, с которыми покинул живых. Он сказал, что они истратили свою полезность, когда дали ему ответ на то, как можно спасти их ещё живых соплеменников. Нико вколол каждому из драконов что-то в кровь. Наш друг сказал, что нашёл ряд генов, которые ещё не приспособились к изменениям в жизни драконов, и устранил причину проблемы. И, что ж, это сработало. Они остались ему благодарны, а Нико ушёл в тот же день. — Я не сомневался, — прокомментировал Лео. — Таинственная персона появляется, исчезает и скоро возвращается со спасением для всех. И снова уходит в закат.       Люк какое-то время осмыслял то, что услышал. Эта история знакомства была вполне в духе ди Анджело и особых подозрений не вызывала. Кроме, разве что, мёртвых драконов, которые не вернулись и самого способа, которым он нашёл лекарство.       Кастеллан выдохнул. — Спасибо, Джейсон, Пайпер. Это... Это было информативно. Лео, Калипсо, ваша очередь.       Лео зевнул и растянул руки. — Ну, что сказать. Старина Эол вывалил, что знал. Вообще, всё прошло не очень быстро — старик всё время прерывался на свои мысли. — Была и другая причина, — кашлянув, добавила Калипсо. — Вентусы перестали возвращаться во дворец Эола. Он всё время перенаправлял работников, чтобы компенсировать работу пропавших духов. Эол не придаёт этому значения, говорит, что вентусы всегда были вольными духами. Но тут невооружённым глазом можно заметить связь с тем, что мы имеем сейчас, — прямо заявила Калипсо.       Люк дальше уже не слушал. Из дворца бога ветров пропала порция монстров. Ещё одно очко в копилку причин, по которому предстоящая дискуссия будет тяжёлой. Вот только думали ли сами его друзья об этом? Однозначно, должны были, они же всё-таки не дураки и прекрасно понимают, к чему могут привести некоторые преступления.       Как там писал Нико? "Но мальчик ещё пытался заверить себя сам". Да, было просто написать столько всего и затем просто исчезнуть, не оставляя ни одной зацепки, словно тебя и не было.       Фрэнк через телефон что-то переговаривал с Перси, когда Люк тяжело выдохнул. Все перевели взгляды на него, попутно закрыв свои беседы. Лука встал. — Я... Мы все откладывали это... Голосование как могли. Но сейчас, я думаю, нужно покончить с ним.       Внезапно, он почувствовал, как сердце ускоренно забилось, мешая мыслить здраво. Этому Кастеллан удивился — он очень давно не испытывал такого чувства. Это было бы объяснимо, начни он разговор с совсем незнакомой компанией, но ведь этих он знал хорошо. Если бы в такие моменты можно было просто сжать сердце в руках, прекратив его ускоренное биение...       Его обеспокоенный взгляд скользнул по Перси. Сжать в руках, чтобы остановить... Нико ведь однажды использовал прямой массаж сердца, чтобы дать Перси выжить. Люк, неожиданно для себя, расплылся в улыбке. Через секунду, что было для него ещё неожиданнее, хохотнул, совсем негромко, но ощутимо. Но затем...       Люк от смеха прикрыл лицо рукой. Покрасневшее лицо не переставало хохотать около минуты. Люк хотел бы себя остановить, но не мог. Желания смеяться не было, но Лука продолжал и продолжал. — Люк?.. — лицо Талии побледнело. Девушка привстала. Аннабет сделала то же самое.       Люк застучал по столу. — Я... Простите... — Лука засмеялся с новой силой. — Но Перси просто...       Он взял всю свою волю в кулак и велел себе успокоиться. С трудом, еле-еле, но он перестал ржать. — Всё, успокоился. Я хотел узнать, что же думаете вы о том, что нужно... — Люк?       Все — и полубоги, и Калипсо — с округлившимися глазами уставились на Луку. Если Люк быстро забыл о том, что только что сорвался и хохотал ни с того ни с сего, то вот они — нет. — Что это было? — Талия шаркала по лицу юноши, выискивая то выражение, которое было на нём минуту назад.       Люк мотнул головой. — Ничего особого. Давайте перейдём к... — Никуда мы не перейдём, — нахмурилась Аннабет. — Ты внезапно слетел с катушек и не мог взять себя в руки. — Но теперь-то всё под моим контролем. Давайте просто забудем и продолжим то, что начали, ладно?       Люк окончательно взял себя в руки. На него никто уже не смотрел, но было очевидно, что лишь из вежливости. Это подбешивало. — Про что мы... Да, точно. Что мы будем делать с этим? — махнул Лука на стопки бумаг на столе.       Его поняли не сразу. — Ну, мы же что-то делаем и уже сделали, — Перси посмотрел на отчёт из Нового Рима. — Или этого недостаточно?       Медленно, блондин переводил взгляд с одного своего друга на следующего, не понимая, всерьёз ли они. Казалось бы, всё очевидно, но почему тогда они так на него уставились? — Вы не понимаете?       Злость — не на них, а на ситуацию в целом —закипала в груди, шипами и иглами вонзалась во что-то внутри. — Что мы будем делать с Лагерями?       Судя по очередным взглядам, то он лишь больше их сконфузил. — Ты о чём? — Джейсон решился первым нарушить застоявшуюся тишину.       Люк открыл рот, но не сразу выговорил слова. Вероятно, они не шутили. — Вы не понимаете, да? Монстров нет. — А что плохого? Ты же не против такого расклада? — хмыкнула Пайпер.       Злость в грудках, появившаяся неожиданно, ушла так же. Люк плюхнулся на стул. Его ожидания на счёт его друзей, по-видимому, были слишком оптимистичными. Ещё какое-то время он молча сквозил пол взглядом, загоняя и остальных в странную апатию, но затем посмотрел на Талию. — Помнишь пригород Чарльстона? — Не напоминай мне про пригород Чарльстона, ладно?       Люк позволил себе лёгкую улыбку. — А что было в Чарльстоне? — влез с вопросом Джейсон.       Ответила Аннабет. — Они встретились там в самый первый раз. Я помню, как вы оба всякий раз краснели от упоминания, — поддела Чейз. — Верно, Аннабет. Это был первый раз, когда я встретил полубога. И всё прошло не лучшим путём. Мы оба забрели в пещеру с драконьим выводком. — С такими, как в Дакоте? — спросил Джейсон. — Нет, те были определенно меньше и не так опасны. Волосы нам всё же подпалило, — сдержанно поведала Талия.       Люк, приковав внимание друзей, решился. — Мы смогли отбиться от монстров. Сделали это вместе. Мне ранило руку, а Талия отделалась ушибами. И, что ж... Через два часа, сидя в одной из многочисленных подворотен Чарльстона, мы оба, с одинаковым рвением и обожанием, лелеяли одну мысль. Мечту.       "Когда хочет," — подумала Талия, — "может быть оратором". — Мечту о том, что однажды мы сможем найти безопасный клочок земли, где сможем не бояться за себя, за то, что завтрашний день не наступит, что не придётся с замиранием сердца прислушиваться в темноту ночи. Нам...       Люк, остановившись, вспоминал этот отрезок своей жизни, предопределивший то, каким он был сейчас. Он хорошо помнил каждую мысль, которую вынашивал его ещё детский разум. — Нам был нужен дом от монстров.       Кажется, до отдельных полукровок начало доходить то, что Люк хотел сказать. Фрэнк на линии неуверенно пробормотал: — Так... Ты о нём теперь жалеешь или что, Люк?       Кастеллан с выдохом воздуха из грудной клетки встал, становясь боком к друзьям. Его прохладный взгляд скользил по стенам бункера номер одиннадцать. — Нам был нужен дом от монстров. А теперь?             Секунда — лишь секунда — и шёпот волнами начал проноситься по всему конференционному залу. Эта мысль, идея, теперь стала видна для всеобщего обозрения. — Так ты... Ты... — Джейсон хмурился и пытался должным образом интерпретировать услышанное. Люк избавил его от этих излишеств. — Я задаю вопрос каждому из вас — какая теперь нужда в Лагере Полукровок и Лагере Юпитера, если монстров больше нет?       Ни один ответ не удовлетворил бы этот вопрос сильнее, чем просто "никакая". И это была действительно правда.       Люк обвёл взглядом своих друзей ещё разок. — Что ж... Кроме нас и, пожалуй, Рейны, никто не знает о сокращении количества нападений на полукровок. Оба Лагеря в неведении. Перед нами встаёт... — Люк очень не захотел выговаривать это слово, которое в его жизни ещё никогда не предвещало ничего хорошего. — Выбор.       Кастеллан опустил лицо вниз. — Что нам предстоит сделать? Сохранить правду в узком кругу, или же выпустить её наружу, дать знать об этом каждому полубогу?       Замерев, все слушали его. — Выбор, который по своей сути я считаю преступным, выбор, который выше нас всех. Но мы же его и должны сделать. Иначе — никак.       Лео давно отложил в сторону когда-то заинтересовавшую его газету. — Что будет, если мы сохраним правду?       Люк ответил, разведя плечами: — Ничего особого, Лео. Всё будет идти своим чередом. Полубоги и не заметят никаких изменений.       Перси спросил о другом: — А если... Расскажем?       Люк, мерявший зал шагами, остановился при этом вопросе. Последствия такого выбора опускали старую тень на его душу. — Если расскажем, Перси? Что ж... Домики Лагеря опустеют. Казармы, так или иначе, в последний раз будут полны полукровок. Поля земляники зарастут свежими плодами, которые никто больше не соберёт. Испарится суровая римская выучка. Пары жертвоприношений у костра не будут достигать Олимпа. Преторы оставят свои должности и снимут свою форму. Два флага — красный и синий — так и останутся стоять по обе стороны реки. По Марсовому полю будет бродить только, разве что, Ганнибал. Поисков, — и тут его глаза сверкнули жёлтым, — больше не будет. Если расскажем, Перси? Лагеря исчезнут.       Тишина того вида, которой ещё тут не было, заслонила все краски и свет. Даже звуки снаружи пропали, ветер перестал продувать сквозняком.       Люк встал спиной к друзьям, держа руки в замке. — Перед нами встаёт выбор. Оба эти Лагеря сделали нас... Или же часть нас... Такими, какие мы есть. Преторами. Героями пророчеств. Мудрыми лидерами. Одарёнными архитекторами. Влюблёнными. Сильными. Злодеями в лицах друзей... Отчуждёнными за стеной неприязни. И наш выбор — дать им жить или умереть.       Может, при такой тишине можно было мерить пульс, не докасаясь до человека. Даже тени остановились.       Люк повернулся к ним лицом. — И я свой выбор сделал. Правда.       Его друзья, только узнав о предстоящем, только что услышав о роли Лагерей в их жизнях и о том, что будет с ними, выбери они правду, ожидали от сына Гермеса явно не это. — Правда? — воскликнула Аннабет. — Ты же только что всем напомнил, как значимы были Лагеря и что произойдёт с ними, если выбрать правду, Люк! И ты выбираешь эту участь?       Люк ответил, отчаянно: — А что не так, Энни? Разве не ты была одной из тех, кто узнав, что мой отец — Гермес, говорила, что это не оправдание моей лжи? Когда я... — он запнулся. — Когда война с титанами ещё не началась и я пришёл к твоему порогу, не ты ли укоряла меня в том, что ложь никогда не была для меня спасительным выходом? А вы все? — он обращался уже ко всем своим друзьям. — Все вы считали, что ложь — это не то, что вам нужно. Вы рисковали жизнями, планами и друзьями, чтобы узнать правду. И теперь перед вами встаёт выбор: правда или ложь. Когда самый большой среди вас лжец выбирает правду, что сделаете вы?       Люк поднял руку, намекая на то, что он — за правду. Он ждал, что кто-то присоединит к нему свои руки. Сначала — Аннабет. Но всё же Лагерь стал для неё настоящим домом с полной семьёй. Перси? Для него это было место, где он смог найти таких же, как и он. Джейсон? Он взрос в Лагере Юпитера и тот для него значил больше, чем для Аннабет. Пайпер? Она, лгунья, как и Люк, не могла выбрать такую участь для чьего-то дома. Фрэнк? После того, как он потерял настоящую семью, Лагерь дал ему кров, друзей и честь. Хейзел? Мёртвая душа, которую в Лагерь Юпитера привёл тот же самый человек, что и Луку. Что-то для неё это значило. Лео, подумал Люк? Тот, кто даже тут чувствовал себя седьмой спицей? Но и он сжал руки на столе, не смотря в сторону блондина.       И тогда... Люк подумал о Талии. Возможно... Она бы его поддержала. Возможно, при другом выборе. Возможно, не тогда, когда столькое стоит на кону. Люк посмотрел на неё. Кристальные озёра встретились с небесами. Отражение было смутным.       Талия не подняла руку.       Люк осмотрел своих друзей ещё, в последний раз. На него никто не смотрел. И тогда, чуя их скованность, он вдруг снова почувствовал внутри эту странную желчь. Он не мог держать себя в руках. — Мы... — он слабо улыбнулся. — Путники, — Люк улыбнулся сильнее. — Воры... — Кастеллан прыснул вполголоса. — И лжецы! — и он засмеялся глубоко, отрывисто и неподдельно. — Лжецы! — и так громко, что весь зал был заполнен эхом этого безобразного смеха. — Лжецы!!!       Кажется, Рэйчел проснулась слишком рано в этот день. По мнению Сары так точно. Нет бы она проснулась сама, а её не трогала, но ведь Элизабет Дэр разбудила и Дрейк. — Так не пойдёт, — задумчиво сказала рыжая, чьи слова первыми и услышала Сара. — Скльк... Сколько время? — зевнула Сара. Рэйчел, улыбнувшись, ответила: — Пять двадцать. — И зачем ты меня разбудила?! — возмущённо воскликнула девочка.       Рэйчел развела плечами. — Поможешь мне. Всё, давай, вставай.              И они действительно занялись... Уборкой. Точнее, переставлением мебели. Всё дело было в том, что Рэйчел совсем недавно вернулась в Лагерь. До этого она провела девять месяцев в школе благородных девиц в Коннектикуте. Всё это время Сара жила в пещере одна и, в следствие того, что была девочкой, всё переставила так, как хотелось ей. Рейчел недолго мирилась с тем, что не нравилось ей, и вот сейчас решила вернуть всё на круги своя.       Так они и провели утро до восьми утра. Рейчел как раз перетаскивала шкаф, полный вещей, и остановилась, чтобы передохнуть, когда Сара рассматривала коллекцию, отсеивая те, что оставить и те, что выбросить. В этот момент Рейчел обратилась к девочке, стирая пот со лба. — Эй, Сара!       Девочка обернулась. — Что, Рейч?       Рейчел обдумала то, что хочет узнать у Дрейк. Она, вздохнув, осторожно начала. — Можно узнать у тебя одну вещь? — Давай, — заинтересованная Сара оторвалась от своей коллекции рисунков. Они у нее, кстати, выходили качественными.       Рэйчел опустилась на колено и внимательно пригляделась. Дрейк казалось, что та пытается выявить на ее лице ранее невиданные признаки сумасшествия. — Как ты справляешься со всем этим, Сара? — наконец, спросила Рэйчел. — С чем с этим? — набекренила голову девочка. Рэйчел неопределенно ответила: — Потеря родителей в раннем возрасте. Пребывание в ряду охотниц Артемиды. Их покидание и дальнейшая жизнь в Лагере среди детей богов. Сара, тебе же... — Двенадцать. — Трудно, — улыбнулась Рэйчел на нетерпеливость соседки. Услышав ее, Сара отвела взгляд в сторону от ее лица.       Девочка вздохнула, но не из-за тяжести. — На самом деле, не всегда. Я скучаю по своей прошлой жизни, правда. Она мне нравилась. Но... Я же ребенок, Рейчел. То, к чему взрослые не могут привыкнуть, я могу. Жизнь детей это сплошные перемены в любом случае, разве не так? Сначала ты учишься ходить, потом в шоке от яркого мира, от своих сверстников, от природы, от всей этой навороченной техники, да от всего. Привыкать нужно, а я умею.       Сара подняла один из своих рисунков. — Первое время после того, как я потеряла маму и папу... Было сложно. Но меня сразу же приютили охотницы и госпожа Артемида. Они были мне друзьями и сестрами. Хоть и... Всего чуть больше года. Но они помогли прийти в себя, Рейчел.       Девочка сдула скопившуюся пыль с поверхности рисунка. — Но потом... Случилось встреча с тем, кому пришлось отнять у меня родителей. Он просто заменял смерть, Рэйчел. Я... Раньше я его ненавидела, Рэйчел. Но потом я его встретила.       Девочка отложила в сторону рисунок и достала из-за пояса нож. — Я всадила этот нож ему в шею, когда он спасал меня от смерти. Это было немного неправильно. Потом... Он сказал мне, чтобы я его ненавидела. Прикинь? Я не такого ожидала. В смысле... Я больше всего до этого хотела, чтобы он подох также, как отнял у меня родителей. Но когда он вот так появляется, спасает тебе жизнь и настаивает на том, чтобы ты его ненавидела? Я не знала, что делать.       Рейчел со всем вниманием ее слушала. Сара давно хотела высказать всё это, но случая не подворачивалось. К тому же, ее детский разум складывал все в картину только сейчас. — Я увидела на чужом примере, что будет, если очень сильно ненавидеть, Рейчел. Я видела, что становилось с Нико. Я видела, какими глазами он смотрел на меня, когда говорил, что я сама должна возненавидеть. Я перехотела. Чтобы потом стать такой, как он?       Сара мотнула головой, как собака мотает после погружения в воду. Эта мысль была ей противна. — Точно не то, чего я попрошу у Санты. Я... Обязана этим ему, пожалуй? — хмыкнула девочка. Она засунула нож обратно в ножны.       Рэйчел своими изумрудными глазами окинула подругу благоговеющим взором. Могла ли она год назад, когда ей сказали, что эта девочка будет ее соседкой, подумать, что услышит от такого юного создания такие исчерпывающие ответы и рассуждения, достойные католических исповедей о принятии ненависти?       Сара, кажется, заметила выражение лица подруги. Она щёлкнула пальцами и ухмыльнулась. — Продолжать собираемся, нет? — Дрейк взяла в охапку все свои рисунки, написанные за год. — Я могу и сама закончить, если ты устала, ведьма.       "Ведьма" — который раз в сердцах воскликнула Рэйчел. Сара, знавшая о Салемских ведьмах, не придумала лучшего позывного для Элизабет Дэр. — То ты Сократов потомок, то Диогеново отребье. Откуда в тебе эти рассуждения? — в качестве мягкого послесловия спросила у воздуха Рэйчел. Однако, Сара ответила, и ответила по какой-то причине достаточно поспешно: — Кто сказал, что мои?       Рейчел обернулась на нее из-за плеча. Дрейк сразу же улыбнулась, и Рэйчел улыбнулась в ответ, поспешив отвернуться. Она не стала забивать свою голову вопросом девочки на вопрос, нет. Не было на это какого-то желания, сильно очерченного подтекста или другой сносной причины. Однако, почему же...       Рейчел вернулась к шкафу. Его стоило предварительно облегчить — вещей внутри было достаточно, чтобы вызвать для девушки осложнения.       Она выкинула пару заполненных ракушками коробок (осторожно отложила в сторону), зимнюю одежду подростка, пару изданий книг на греческом... Ее рука нащупала что-то ещё в потёмках шкафа. Рэйчел вытащила сокрытую темнотой штукенцию так же, как и всё до этого.       Это была шкатулка. Искусно гравированная, мастерски отделанная всяческими узорами без малейшего намека на то, чем они являются. Дерево по ощущениям напоминало кедр, но было то ли слишком для него скользящим, то ли поверхность шкатулки была покрыта слоем лака, который глазом нащупать было нельзя. Может, сказывалось освещение, но на всё остальное Рэйчел глаз всегда хватало.       Рыжеволосая повертела ее в руках, осматривая сверху и снизу, справа и слева. Вот она увидела боковую панель для открытия.       Рэйчел позвала: — Сара, откуда у тебя такое доб... — Не трогай!       Сара разом выпустила все свои творения из руки, преодолела расстояние между ними и в прыжке выхватила шкатулку из ее руки прежде, чем Рэйчел успела понять, что же произошло. Сара отвернулась спиной к подруге и нагнулась над шкатулкой.       Рейчел оставалось только подивиться тому, какой Сара была прыткой. — Ох, Сара, мне нужно было спросить у тебя прежде, чем брать в руки. Я сама росла без должного личного пространства... — оправдывалась и сожалела Рэйчел, подняв руки на уровне груди в извиняющемся жесте. Но Сара опередила её.       Девочка, повернувшись, извиняющимся тоном перебила: — Прости, Рэйчел, прости пожалуйста. Я н-не хотела вот так вот резко... Прости. Но это... Эта шкатулка очень, — Сара повертела ее в руках. — Очень важна. Я не хотела, чтобы ты её видела и брала и потом хотела открыть... Прости, пожалуйста.       Рейчел, закусив нижнюю губу, качнула головой. — Не надо, Сара. Сама виновата, сказала же.       Рэйчел окинула их пещеру юрким быстрым взглядом. — Знаешь, — Элизабет посмотрела в сторону выхода, — мы ещё даже не завтракали. Пойдём, сейчас должно быть самое время. Закончим позже, подруга.       И рыжая растрепала волосы девочки, заставив их обеих позабыть об этом коротком сжимающем их обеих эпизоде.       Когда они прибыли, полубоги только начинали свои трапезы. Рейчел, сев за отдельный стол с Сарой, сразу же окинула любопытствующим взором другие столы. Сара, однако, редко посматривала в сторону одного скопления полубогов.       Дети Гермеса никак не могли перестать болтать. Братья Стоул опять негромко спорили о чем-то между собой, какая-то девочка, ровесница Сары, засунула пальцы в нос своему брату и, вероятно, пыталась так его задушить. Крис Родригес, казавшийся за столом чуть ли не самым вменяемым, тихонько о чем-то беседовал с Юджином.       Мальчик презрительно тыкал пальцем в еду на своей тарелке. Почему-то, на утро он выбрал куриную лапку. Крис, казалось, безуспешно чем-то его штудировал. Юджин взглянул на него умоляющим взглядом и что-то ответил, почти закатив глаза. Его лагерная футболка была ему великовата и то и дело оставляла телу дополнительные сантиметры при порыве ветра.       Тут Юджин поймал на себе взгляд Сары. Вместо того, чтобы зардеться, он помахал ей из-за стола, явно обрадованный тем, что сможет по какой-то причине перестать слушать Криса. Сара, улыбнувшись во все зубы, помахала в ответ.       Родригес, может, и заткнулся бы, но в этот момент завидел приближающихся со стороны леса полубогов. Впереди всех, обогнав друзей на приличное расстояние — и это было хорошо заметно — шёл Лука. Он даже не пытался сделать вид, что всё под контролем — парень шёл, бранясь себе под нос и не оборачиваясь назад.       Крис пихнул в плечо Юджина и что-то яростно задекларировал тому на ухо. Юджин попытался было отделаться от него снова, но не вышло. Крис, что-то сказав тому напоследок, отсел подальше и подвинул остальных своих братьев и сестер.       Через минуту Люк плюхнулся на скамью слева от Юджина. Блондин выглядел не просто усталым — он был измотан. Это Юджин понял, взглянув на его бледное лицо и иссушенные глаза. Губы у Кастеллана, как это бывало в такие моменты, стали потоньше и также бледнее. Выражение лица напоминало выражение лица зверя, загнанного в угол: того и глядишь, оттяпает руку.       Попытавшись отогнать такое сходство, Юджин решился начать диалог. — Кхм... Люк?       Люк, безусловно, услышал его в тот же момент, как Юджин сказал свои слова. Но первой повернулась голова, а лицо последовало за движением чуть погодя. Удивление на лице было искренним. Люк не сразу понял, что сидит на скамье с Юджином. — Юджин? — С утра был им, — кивнул шатен, а затем замялся. Ему не хотелось подчёркивать измотанный вид Луки, но он решил рискнуть. — Отлично выглядишь.       Люк отвернулся вперед. — Да, да... Знаю, — отрезал, казалось было, блондин. Но затем снова повернулся к Юджину. — Это заметно?       Юджин твердо кивнул: — Очень.       Блондин вздохнул и поставил локти на стол, зарывшись руками в лице. Не убирая их, он сказал: — Всё... Всё хорошо, Юджин.       Юджин снова оглядел его. — Правда?       Люк смерил его обреченным взглядом. Устный ответ был бы излишен. — Можешь рассказать, — негромко посоветовал Юджин. — Я умею хранить секреты...       Люк, очевидно, слишком поспешно последовал совету Юджина. — Не понимаешь, да? — дико прошептал он, схватив того за плечи. — Вообще?       Юджин медленно покачал головой в стороны. — Нравится это место, этот... Лагерь? И... Тебе-то, Юджин?       Юджин немного поморщился от хватки Кастеллана. А тот, безумно глядя парнишке в лицо, зашептал: — Я бы не советовал влюбляться в это место, Юджин... Оно всегда завораживает, цепляет и удерживает тебя, а потом...       Люк болезненно закрыл глаза. — Проклятое, черствое, безразличное... До тебя доходили слухи, да? — снова распахнул он глаза. — Слышал, какой я лжец? Но они...       Одной рукой он отцепился от плеча Юджина и обвел полукровок — не только Семёрку, но и всех остальных — ею. — Они куда бо́льшие, чем я, Юджин. Я не идеален, нет. Но в сравнении с ними всеми в сумме, я — просто святой.       Люк снова повернулся лицом к мальчику. Тот глядел на него испуганно. От неожиданности Люк потерял дар речи и ослабил хватку. Он почувствовал на себе многочисленные взгляды. Те, кого он обводил рукой, сейчас бесстыдно глазели на него.       Блондин фыркнул. — Мне всё равно на них, Юджин. Они этого просто не хотят понимать. Думают, что их отношение ко мне что-то да изменит? Наверное. Но мне всё равно.       Люк встал с места. В последний раз посмотрев на Юджина, он похлопал его по плечу. — Не привыкай, ладно? — единственно сказав это, сын Гермеса быстрым шагом поспешил удалиться с павильона.       Проходя мимо домиков, он заметил в центре плиты, принесенные сюда пегасами. Имена. Это был его суд, вообще-то.       Добравшись до черного домишки, Люк свободно выдохнул. Откуда-то появилось внезапное желание лечь на пол, без одежды, без ничего, и просто свернуться калачиком, позволяя холоду камня проникнуть под кожу и впиться зубами в кости. И, о, как бы хотелось осуществить это внезапное желание за пределами разумности, и впридачу ещё и медленно истекать кровью!       Он дополз до кровати. Сев, он забился в угол настолько, насколько смог. Внезапный приступ смеха снова подступил к горлу. Люк смотрел перед собой ещё довольно долго, а затем... Дрожащая рука потянулась к личному дневнику. Когда он докоснулся до нее, то в памяти внезапно всплыли воспоминания о том, как он корил Нико за то, что тот читал.       Теперь он уже не мог сдерживать смех внутри. Он позволил ему вырваться, нет, вылиться наружу. И тот не только не закончился спустя минуту, но усилился беспричинно, даже захлестнул всё тело. Это место, этот домишко — всё так на него давило, так сильно и больно, что было почти приятно!       Рука с дневником дёрнулась, и тот полетел в другой конец комнаты. Он внезапно замолк и поежился, выдыхая холодный пар. Но затем припустил очередную порцию смеху. Ещё долго бы он смеялся, если бы не услышал, как отворяется дверь, раздаются шаги, а затем в комнату входит Талия.       Таким она его и застала: смеющимся от чего-то, едко и вполголоса, склонив голову, в углу комнаты на кровати, отшвырнувшего дневник куда-то в сторону. Вздохнув, она селя подле него. — Люк, — негромко позвала брюнетка. Лука отозвался неопределенно. — Тут... Потерян, и всё же перед тобой.       Грейс взяла его руку в свою и положила поверх другую. Ее голубые глаза мягко обвели его лицо жалостливым взглядом. — Там, в павильоне, ты повел себя немного...       Люк выжидающе поглядел ей в лицо. — Несвойственно тебе, — всё же проговорила Талия. — Немного... Странно. И довольно пугающе.       Лицо Луки, уже успевшее принять привычное выражение, вдруг озарилось расплывающейся острозубой улыбкой. — Скажи лучше... Сумасшедше.       Люк вспрыгнул на ноги с кровати, освободив свою руку. — Скажи: сумасшедше, — снова расплылся он в улыбке. — Это бы мно-о-огое объяснило. Тебе не приходило в голову?       Талия выдержала его ополоумевшую улыбку спокойным взглядом. Но следующие слова всё же выбили почву. — Скажи: ты весь в мать, — Лука расхохотался. — У нас с ней теперь много общего, да, Талия? Бессмысленные несвязанные друг с другом мысли вслух. Приступы смеха. Я пугаю Юджина, как она когда-то ввергала пятилетнего меня в ужас. Я теперь сын своих родителей, Талия, как думаешь? Мне только зелёного освещения не хватает, знаешь...       Его перебила сильная пощёчина. На секунду всё даже помутнело. — Ты. Не. Такой.       Талия часто и учащённо дышала, говоря ему это. — Слышишь? Не говори так, — почти умолила она его. — Ты не сумасшедший, ясно?       Люк уже остался без улыбки. Теперь, он стеклянными глазами осмотрел лицо Талии. — Я уже не знаю, сумасшедшая ли она, Талия. Может, это она ещё в себе.       Он сел на кровать. В молчании, которое держалось едва ли полминуты, он спросил: — Талия, зачем ты пришла? Посмотреть на то, как я тут... Развлекаюсь?       Талия хмыкнула. — Ты знаешь, зачем.       Она снова взяла его за руку. — А зачем ты живёшь тут, м? В этом черном холодном доме, Люк?       Кастеллан оперся головой о стену. — Честно?       Девушка утвердительно кивнула головой. — Это место меня... Сдавливает. Как вода на большой глубине сдавливает пластик. Тут темно, Талия, — внезапно, резко, как откровение, сообщил он ей, схватив ее за руки также, как недавно Юджина за плечи. — Темно, как рядом с ним было темно, понимаешь?       Талия прикусила губу. — Я к этому привык, — прошептал Люк. — Я привык к этой темноте, понимаешь? Мне нравилось, каким холодным во всех смыслах он был, Талия. Я хотел бы, — с ещё более безумным видом, чем раньше, прошептал блондин, — я хотел бы, чтобы весь мир был бы таким же темным и давил на меня. Хотел бы, чтобы в темноте раздавался томный холодный голос в такт с завываниями ветра.       Талия резко сжала его руки, подалась вперёд и... Их языки слились в поцелуе. Тот длился целую минуту.       Когда оба оторвались друг от друга, то уже лежали на кровати. Они решили не говорить ничего какое-то время. А затем, тишину снова нарушил Люк. — Что я несу, боже, Талия... Я правда схожу с ума. Боги под землёй... Прости меня. Прости... Но я... Почему никто не поднял руку? — в сердцах спросил Люк.       Талия оперлась головой о руку. — Никто из нас не хочет, чтобы Лагери погибли. Вот и всё, Люк. — И это стоит лжи? — Безусловно.       Люк ненадолго замолчал. В его выражении лица ясно читалось раздражение, прямое непринятие тех решений, которые приняли его друзья. — Помнишь нашу первую встречу? — на этот раз, спросила Талия.       Люк поднял на нее взгляд. — Пригород Чарльстона... Я помню, Талия. Мне казалось, ты не хотела вспоминать.       Талия усмехнулась. — Ты заботливо и по-джентльменски подал мне руку в первые секунды нашей встречи. — А потом ты чуть меня не проткнула копьём, думая, что я драконье наваждение. Я помню.       Люк улыбнулся ей, но на этот раз уже без признаков внезапного приступа безумия и апатии. Он взял её за руку и нежно поцеловал. — Талия, мне очень жаль за то, что я только что был не собой. Прости. Просто... — Уход Нико по тебе ударил. Я знаю, Люк, знаю, — Талия опустила голову ему на грудь. — Но ты не должен так мучаться из-за него. Ты так быстро себя изведешь.       Лука какое-то время ещё молча лежал, но затем вдруг прошептал ей на ухо: — Давай выберемся из Лагеря и отправимся куда-нибудь? Талия, мы давно этого себе не позволяли.       Грейс подняла голову и хитро прищурилась. — У, одни? И тайно? — На пегасах. Так будет быстрее. Я... Я знаю одно место, куда мы сможем добраться.       Талия, однако, помотала головой. — Нет... Давай лучше туда, куда я хочу.       Люк покорно кивнул. — Ваше желание — закон, шери.       Спустя два часа полета на пегасах, они сидели внутри какого-то французского ресторана в Вирджинии. Люк, сидя напротив Талии, учтиво поблагодарил. — Если бы я раньше знал, что есть такое местечко, может, не был бы так несчастлив. — Тебе понравилось? — самодовольно ухмыльнулась Талия.       Официант подошёл к их столику. — Что-нибудь ещё, молодой господин и юная леди? — не имитируя европейский акцент, поинтересовался мужчина.       Люк посмотрел на Талию. — Талия? — Нет, пожалуй, что хватит, — помотала головой девушка.       Официант вежливо подал Луке чек. Талия уже готова был щёлкнуть, чтобы призвать Туман, но Люк уже подал купюры официанту. — Благодарим за еду. Передайте приготовившему осётра, что специи замечательны, — сказав это, Люк встал и оказался сбоку от Талии, подавая ей руку.       Этот ресторан располагался сразу в комплексе зданий и строений. Везде, по выходу, играла музыка десяти-двадцатилетней давности. Талия, качая в такт головой, толкнула Луку. — Это что, попса? — улыбаясь, спросила девушка. — Как насчёт того, чтобы разрядить этот...       Но Люк уже схватил ее за руку и раскрутил в танце. — И я снова начинаю, — самодовольно отозвался парень. — Успеваешь за тактом?       Талия рассмеялась. — Тебя спросить надо. Смотри!       Талия подсекла его ногу, заставив его споткнуться. В какой-то момент, она схватила его за спину и отправила по инерции в другую сторону, всё ещё держа его за другую руку. Но Люк почти спланировал назад, обойдя девушку со спины. Не успела она среагировать, как он обнял Талию за талию и, раскручивая, поднял в воздух. Вместе с тем он шагал в сторону в такт музыке.       Талия снова рассмеялась, но на этот раз громче и дольше. Другие парочки, бродящие здесь и тоже танцующие, только в меньшем масштабе, провожали этих двух смущенными, восхищёнными и завистливыми взглядами.       Люк, опуская Талию на землю, предупредил: — Как только выдохнешься, дай... — Пять! — перебила его Талия. Она подступила к нему, обвивая его шею руками. Люк, вполне логично, придумавший о том, что та хочет поцелуя, приблизился к ее лицу своим. В этот момент Талия оттолкнула его назад, заставив плюхнуться пятой точкой о скамейку. — Как только встанешь — догони меня! — высунула ему язык Талия и припустила к выходу. Люк, не теряя ни секунды, пустился за ней.       Они неслись по улицам вечереющего Ричмонда, не обращая внимания на пешеходов, которых почти сбивали. Домики в этом спальном районе из красного кирпича отдавали в лучах спускающегося вниз солнца ярким оранжевым. А Талия бежала вперед, вдыхая запах молодых и не очень деревьев, их листвы, их ветвей, опускающихся вниз со стороны садов и задевающих порой ее макушку. Эти самые мгновения, когда вокруг тебя деревья и живость природы, заставили ее в свое время полюбить жизнь и быт охотницы.       Люк, гонясь за ней, припустил из последних сил. Талия пересекла дорогу, побежала по газону, но Люк настиг её. Парень схватил её за плечи и притянул к себе, в этот раз успешно целуя. А Талия, обхватив его голову, отвечала таким же долгим, тянучим поцелуем.       Люк отстранился от её лица всего на дюйм. — Догнал, Талия. — И награду получил, — улыбаясь своими алыми губами, отвечала Талия.       Она обняла его. Блондин, обняв её в ответ, поднял девушку. Она оказалась коленями на уровне его туловища. Не то, чтобы Талия возражала.       Может, покой этих двух влюбленных ничего бы и не нарушало. Может, сегодня они покинули бы это место счастливые и погруженные друг в друга мыслями. Может, если бы не здесь.       Прямо позади Талии находилась статуя мужчины верхом на коне. Одна его рука располагалась не на коне, а в воздухе. Он куда-то указывал. Надпись на табличке гласила : «Генерал Роберт Ли».       Взгляд Луки зашёл за спину Талии совершенно случайно. Но стоило ему увидеть этот монумент, как он застыл от лица Талии на том же расстоянии. Генерал приковал его взгляд.       Талия заметила перемену в Луке почти сразу же. Она обернулась назад и увидела то же самое. Из ее груди вырвалось: — О-о...       Они оба одновременно опустили руки, не сговариваясь. Лука молча продолжал смотреть на монумент. Талия переплела их пальцы. Она только хотела предложить уйти отсюда, но Люк в этот же момент сделал шаг в сторону памятника. Делать было нечего; Талия, всё так же держа его за руку, пошла к памятнику.       Дойдя до него, Люк какое-то время просто молча осматривал его. А затем спросил. — Мы нашли тут Амалфею. Помнишь?       Талия повернула к нему лицо. С мрачным видом, она, покачав головой, напомнила ему другое: — Амалфея привела нас сюда не просто так. Помнишь?       Глаза Луки, медленно и очень боязненно, переметнулись на другой конец улицы. Туда, куда указывал палец генерала.       На той стороне кольцевой стоял особняк из красного кирпича, полностью обросший плющом. По две стороны от дома находились огромные дубы покрытые мхом. Окна в доме были мрачные и целые. Покрытые трещинами белые колонны окружали переднюю веранду. Двери были окрашены черным древесным углем.       Парень с девушкой стояли и смотрели на этот дом. — Он же сгорел, — в ужасе прошептала Талия.¹       Люк нахмурился. — Перестроили...       Какие-то мгновения спустя они всё ещё просто стояли и смотрели на это здание, держа друг друга за руки. Но потом, оба переглянулись. Две пары голубых глаз увидели друг в друге одно решение. Они двинулись в сторону дома.       Талия с Люком оказались у входной двери. Медный дверной молоток был в форме лица Медузы Горгоны. Деревянный пол на веранде скрипел под ногами. Оконные жалюзи были целы, стекла запылившимися, а с другой стороны занавешены шторами, так что внутрь они заглянуть никак не могли.       Талия медленно перевела взгляд с двери дома на Луку. Наверное, говорить было поздно. Да и Люк всегда подходил к решениям осознанно и взвешенно. Но она решила сказать ему: — Если ты не хочешь, Люк, пойдем отсюда...       Но Кастеллан вдруг движением руки полез во внутренний карман. Движением дрожащей руки. Трясясь, она достала личный дневник. Но на этот раз, Люк просто смотрел на форзац. — Талия... — Что? — мигом отозвалась девушка. Она была обеспокоена тем, что Люк и тут достал этот проклятый дневник. А блондин, между тем, задумчиво протянул: — Я ведь только второй владелец этого дневника.       Талия внезапно вспомнила. Этот дневник был подарен Луке много лет назад одним полубогом, которого они встретили. Такая вещь вылетела из её головы и в совершенно внезапных обстоятельствах дала о себе знать.       Не ждя больше ни секунды, Люк отворил дверь и вошёл внутрь.       Внутри находилась прихожая в старомодном стиле. Высоко возвышались люстры, отдающие тусклым светом в комнату. Там было два коридора, один из которых вел налево, а второй – направо. У дальней стены полукругом располагалась лестница.       В прошлый раз, шторы по обе стороны от двери были каким-то монстрами, стоило их только коснуться, и кожа покрывалась волдырями. Но сейчас это была обычная ткань, не причиняющая вреда.       Мраморный пол в стиле шахматной доски почти блестел от чистоты. В одном углу стоял аккуратно ухоженный диван. Несколько стульев расположились у стены. В самом низу лестницы стояли в ряд столы.       Люк крепче сжал руку Талии. Девушка, сглотнув, обвела комнату и коридоры напряжённым взглядом. Не желая показывать своих чувств на данный момент, она всё же спросила: — Люк, раньше эти шторы были монстрами. И дом кишел левкротами. Думаешь, они ещё... — Нет, — помотал головой Люк, не поворачиваясь к ней лицом. — Нет, их тут больше нет. Мы бы узнали... Первыми. Посмотри.       Люк указал на пол, стены и потолки. — Раньше на полу было много костей и мусора, лампады были закинуты побрякушками, а обои выцвели. Теперь, этот дом выглядит как новенький. Думаю... Думаю, когда его отстроили, убрали всё, что было раньше. Это теперь просто дом, который не содержит в себе ничего из прошлого.       Ничего из прошлого... От этих слов сердце Талии сжалось. — Ты же помнишь Хэла, да? — с внезапно навернувшимися слезами на глазах, спросила Талия. — Конечно! Он был первым, кто относительно прямо сказал мне о том, что будет со мной в будущем. И... Потом, он отдал за нас свою жизнь. Я помню.       Люк прижал к себе Талию, опуская голову на ее плечи. Спустя минуту, он предложил: — Пойдем наверх?       Без ответа, Талия, держа его за руку, направилась к лестнице.       Преодолев ее, они свернули налево. Коридор вел прямо. Сбоку от них были двери. В первую слева они решили не заходить — не было в ней тех родных воспоминаний, ибо в прошлый раз тут только и рычал левкрот. Они направились дальше, ко второй двери слева.       Люк остановился перед ней. По какой-то причине, хотелось бы повернуть ручку и войти в эту комнату. Но сердце болезненно скрипело от предчувствия возобновления скорби.       Талия, в свою очередь, только улыбнулась, вспомнив кое-что. — Мы залетели сюда, помнишь? Ты вел меня под руку, ее ранили те шторы.       Люк через силу ответил: — Конечно. Тебя бы растерзали в противном случае. И ты всегда могла заставить меня сделать что-то, похлопав своими голубыми глазками или сказав что-то приятное.       Талия даже на секунду стыда не испытала. — А что-то изменилось?       Уже держа ручку двери, Люк ответил: — О. Да, Талия. Многое.       И отворил дверь.       В комнате многое осталось прежним. Она была обставлена в стиле однокомнатной квартиры. В отличие от остальной части дома, ещё тогда она была в довольно хорошем состоянии. У дальней стены располагалась двуспальная кровать, письменный стол с компьютером, и окна, занавешенные темными шторами, как и в бальном зале. Вдоль правой стены стояли книжный шкаф, мини-кухня и две двери, одна из которых вела в ванную комнату, а вторая – в гардеробную. В левой части комнаты в ряд располагались железные прутья, как в тюремной камере.       Всё, кроме одной детали, было нормальным.       Талия, не в силах сдержать себя, громко ахнула. Люк, только вошедший в комнату, остолбенел и остался стоять как истукан. Его лицо побелело, потеряло краски счастливой жизни, заработанные за последние часы, в мгновение ока.       Тело Хэла Грина — высокое, тощее, с растрёпанными седыми волосами — витало в центре комнаты. Его кожа была бледной. Не коричневой, как у давно мертвых людей, не черной, как у тех, кто сгорел во взрыве или пожаре, а бело-бледной. Как у совсем недавно погибшего человека. На нем была та же одежда, в которой его запомнили Талия с Люком: сапоги из змеиной кожи и пестрый зелено-коричневый костюм.       Лицо Люка уже успело стать такого же цвета, как и лицо Хэла. Талия, близкая к обморочному состоянию, еле-еле держась на ногах, вцепилась в его левую руку, почти тяня его за собой вниз. — Л-люк... Люк, ты с-сказал, что д-дом перестроили... — дрожа, прошептала Талия. — Х-хэл погиб во взрыве, от н-него ничего н-не осталось... Ты же сказал, что этот дом перестроили! — уже со слезами из глаз, закричала Талия. — Он выглядит так, будто... — Будто только что умер, — на грани слышимости, закончил за неё Люк.

***

      Мефисто брёл по местности, лишь отдалённо припоминая, куда именно ему надо. Он бы мог отказаться от своей затеи, и действительно, она была необычной даже для него. Но обратно по следам уже не пройти, да и он хотел доводить дела до конца.       Место, по которому он бродил, было многим похоже на океанское дно, но без самой воды. Под ногами было много рыхлого белого песка. Светило в вышине казалось таким далёким, что малое количество света в этом месте не вызывало никаких вопросов. Из-за этого это место как будто бы навеки осталось во времени как бы предутренним. Лениво плывущие облака в безветренном пространстве отбрасывали мрачные тени на землю, лишь придавая местности больше тоски. Куски камня, сероватого и шершавого, торчали то тут, то там из-под грунта и песка, достигая в высоту не больше тридцати-пятидесяти футов. Лишь впереди виднелся горный хребет в пару сотен метров высотой, а протяжённости был такой, что глаза не могли даже охватить это расстояние.       Мефисто брёл не по тропе, как это могло показаться разумным, а по песку, который нечасто ощущал над собой прохожего. Дьявол знал, что ему как-нибудь придётся переползти грандиозный хребет, поэтому ещё задолго до этого высматривал удобное место для прохождения пути.       Восхождение заняло не так много времени, как он ожидал. Всего каких-то полчаса он лез по камню, по пути выругиваясь и предвосхищая встречу с, в каком-то смысле, давним братом. Он ещё точно не знал, что ему сказать, но только потому, что сам слабо осознавал свои опасения в полной мере. Да, Некромант заковал Смертный Грех в цепи, да, он оставил его ни с чем в собственном мире Мефисто и да, он забрал с собой все воспоминания дьявола, включающие всё самое сокровенное, скверное и порочное, что свет не должен был увидеть. Но добивающим фактором стало то, что один "полубог" провёл обряд по призыву Мефисто, и всё для того, чтобы заручиться его поддержкой в поисках Некроманта. От него же Мефисто узнал имя Некроманта — Нико ди Анджело. Тот полубог, Лука, не побоявшись, был готов предложить свою душу в обмен на поимку Нико. Но Мефисто отказал ему по двум причинам: он и сам, при всём желании, не мог найти вора. Вызови его блондин со шрамом или нет, если бы он был в силах, давно нашёл бы Некроманта. Но была и другая причина: Мефисто заставил Луку пообещать, что тот сохранит кое-что для него до поры до времени, и это будет куда лучшей платой, чем душа сына Гермеса.       Но хоть Некромант, нет, Нико, был просто вором в понимании Мефисто, он скрывал за собой что-то гораздо худшее. В его личности, как ещё при их первой и единственной встрече, демону показалось нечто странное, если не страшное. Он скрывал за собой силу, которая могла тягаться с божественной. И его планы, в которых Мефисто ни на секунду после их встречи не сомневался, таили пугающую даже для него неизвестность. Если бы он был обычным смертным, заигравшимся с чёрной магией, Мефисто бы и ухом не повёл.       А как всё это представить владыке этого мира? Этот вопрос и мучил Мефисто всё время, пока он добирался сюда и карабкался по склону. Основываясь только на его чувствах, на опасениях и домыслах, нельзя было уговорить его на содействие. Дьявол уповал на свою изворотливость, лесть и ложь, надеясь, что те помогут ему, как всегда помогали. Но можно ли было обмануть того, кто сам всегда твёрдо и ясно отказывался от лжи?       Эти мысли, не дававшие голове Мефисто покоя всё это время, ослабли, когда он дополз до вершины хребта. Демон перевалился на спину и уставился в серо-синее небо. Надо же, различия в двух гранях одного Ада налицо. У него в аду всё было ярче и, как бы Мефисто не хотел подтверждать стереотипы, горячее.       И всё же, что ему сказать, когда он дойдёт до правителя этого скудного во всех смыслах места? Дойдёт ли он до него такими темпами вообще?       И как бы отвечая на его вопросы, сбоку от Мефисто послышался мягкий звук шагов. Заспешив, тот мигом присел на пятую точку, чуть не ударившись головой о кусок скалы. Увидев личность перед собой, он сглотнул.       Перед ним, со спокойным лицом и руками, заведёнными за спину, стоял сам Люцифер, Лукавый, Падший. За его спиной сложились два белоснежных крыла. Казалось, во всём аду не было ничего ярче этой пары крыльев, состоявших из длинных, напоминавших чем-то лебединые, перьев. На его теле не было верхней одежды — он стоял перед Мефисто с голым торсом. Белоснежные штанины из почти жидкого на ощупь материала немногим уступали крыльям. Блондинистые, почти как у полубога со шрамом на лице, волосы говорили прямым текстом о его Божественном происхождении. Его лик был ликом сломленной гордыни.       Мефисто потерял дар речи, но быстро решил, что надо не ударить в грязь лицом и поспешил встать и сказать что-нибудь. — Люцифер, я... Здравствуй. Я, я тут... В общем, я хотел сказать тебе... Нет, не сказать, а попытаться убедить тебя, что...       Но Люцифер, вразрез его обычному характеру, не дослушал дьявола. — Что нам нужно найти Тёмного Врага?       Запыхавшийся Мефисто остановил поток своих слов. Он, расширив свои жёлтые глаза, подумал, что ослышался. — Как-к ты его назвал?       Люцифер сделал к демону шаг, серьёзно глядя тому в глаза. — Так, как мы и должны его называть, Мефисто. — Так он был у тебя? — спохватился дьявол. А он-то думал!...       Люцифер кивнул. — И до этого он побывал у тебя. Я рад, что ты пришёл сюда. Я должен собрать каждого Наместника.       Мефисто помотал головой. — И как ты собираешься это сделать?! Их... То есть, нас — бесчисленно много!       Люцифер осторожно кивнул. — У меня есть способ. Мы обязаны пустить все силы на его поиски. — Всё не может быть настолько серьёзно!       Только услышав, как Люцифер назвал Некроманта, Мефисто потерял всю бодрость духа. И теперь Падший предлагал всей гурьбой собраться и...       Люцифер перевёл взгляд с Мефисто на пространство в стороне от него. Могло показаться, что он смотрит в никуда, но Мефисто знал, что собеседник смотрит сквозь.       Через минуту он вернулся в себя. — Всё может быть уже непоправимым. Я отправляюсь. — Когда? — В этот момент.       Мефисто пискнул. Прямо сейчас? Люцифер испытывающе на него поглядел. — Ты со мной?       Дьявол потянул за свой воротник и попытался придумать отговорку. — Э... Я без макияжа! Да стой! Ладно, отправляемся!       Люцифер взял его за руку. Через мгновение раздался хлопок, и они оба пропали во вспышке.