Против всех законов

      Аннабет держала Талию за руку и успокаивающе что-то нашёптывала. Дочь Зевса слушала её утешения только одним ухом. Внезапно нахлынувший на неё шок даже лишил девушку сознания, что случалось далеко не часто. Она лишь часто посматривала на дверь.       Они вдвоём сидели в домике под номером один. Талия, как только оказалась в помещении, рухнула на кровать и очень долго не могла прийти в себя. Аннабет нашла свою подругу и теперь пыталась мягко привести её в чувства.       Чейз было не по себе. Талия всегда была для неё примером мужества, отваги и стойкости. Видеть её сейчас такой... напуганной, было чем-то больным для блондинки.       Осторожно, в который раз, она попыталась узнать, что именно произошло. — Талия, послушай. Если ты расскажешь, что именно случилось... Нет-нет, не в подробностях, то мы с этим справимся. Вместе.       Аннабет мягко улыбнулась короткостриженной брюнетке. Но та посмотрела на неё почти с презрением — этот тон, с которым она к ней обращалась, был бы подходящим для обращения к ребёнку, который чего-то сильно испугался и теперь беспрерывно рыдал. Но Талия не была ребёнком.       Аннабет поспешила размышлять вслух: — Вы с Лукой решили слетать в Вирджинию, верно? Там вы посетили ресторан, может, потанцевали, оторвались ещё где-то. В общем, хорошо провели время. А что было потом, Талия?       Аннабет слегка повернула голову вбок. — На вас напали? Кто, монстры? Вы нашли их?       Талия помотала головой. Её обсохшие губы в чёрной помаде выглядели мертвецкими. Аннабет поняла: мимо. — Что ж, тогда что-то другое. Поссорились?       Снова мимо, поняла Аннабет. Нет, так можно просидеть весь день и ещё останется. Надо было узнать напрямую от Талии. — Сестра, — обратилась нежно к ней Аннабет. Талия даже сосредоточилась на чаде Афины. — Я знаю, что тебе тяжело. Но обещаю, если ты сейчас скажешь мне, почему тебе так плохо, я сделаю всё, что могу, но помогу тебе. Идёт?       Талия облизнула губы, но затем минуту ничего не говорила. Аннабет нахмурилась и сказала ей, но уже чуть строже: — Если ты не хочешь рассказывать, то это твоё нежелание тебе выйдет боком, подруга...       Талия прервала её внезапным острым взглядом. Казалось, Аннабет её успешно задела.       Прерываясь, Грейс ответила: — Не хочу? Думаешь, я не хочу рассказать это, избавиться от этого ужаса внутри? Я хочу, но, о боги, не могу, не могу!       Аннабет поняла, что на правильном пути. Ещё минуту, целую минуту, Талия напряжённо шевелила губами, как малолетний ребёнок, пытающийся выговорить осмысленное слово, а затем начала вываливать. — Мы полетели с Лукой туда, в Вирджинию, Аннабет, да. Мы полетели в Ричмонд.       Ричмонд. От названия этого города в животе что-то вспрыгнуло. — Ричмонд? Вы... Нашли там меня! — Ага, Энни. Мы чудесно проводили время. Посидели во французском ресторане, сразили танцпол наповал, а затем дурачились на улице. Я убегала от него, а он, — Талия сглотнула, взяв короткую паузу, — пытался догнать меня. Мы, может, так полмили пробежали. Там была прекрасная теплая погода, свежий ветер и природа, совмещённая с тихим городом так, что лучше и не придумаешь! Он догнал меня. Мы поцеловались, — Талия не была такой наивной, чтобы краснеть, — и я думала, что и дальше всё пройдёт гладко.       До этого момента голос Талии можно было назвать привычным. Но после последнего слова она сглотнула. — Но потом мы поняли, что стоим у одного монумента. Это статуя одного старого предводителя конфедерации. В первый раз, когда мы там были, то нас туда привела Амалфея. А на другом конце улицы был дом, Энни.       Вечерние рассказы многолетней, десятилетней давности вспыхнули в памяти Аннабет. Она вспомнила эту историю, одну из многих, которую Люк с Талией рассказывали ей при разных обстоятельствах: у костра, на крыше дома, на мусорке, в лесу... — Хэл? — напрягнув память, вспомнила Аннабет.       Волосы Талии были близки к тому, чтобы встать дыбом. Она медленно кивнула. — М-мы увидели его дом. Он был взорван, мы в тот раз сами чудом не погибли! Но Люк сказал, что боги его отстроили. Оно и было видно.       Было видно также и то, что Талия силилась рассказывать дальше. Надолго девушку не хватало. — Мы зашли внутрь. Всё было почти как я помню, но только чище и опрятнее. Два коридора справа и слева, лестница напротив входа, тупики, мраморный пол... Но монстров не было. Я бы, — Талия хмыкнула, — я бы, может, и хотела их увидеть. Хоть кого-то из них. Но потом, мы поднялись на второй этаж.       Аннабет, всё это время внимательно не только слушавшая, но и следившая за Талией, заметила, как изменился язык её тела. Она вся поёжилась и сжалась. — Мы оказались там перед входом в комнату, где оказались заперты в первый раз. Люк... Люк открыл дверь, я была против, но ничего не сказала!       Талия закачалась вперёд-назад, вперёд-назад, силясь продолжить. — Там... Там...       Малейшие воспоминания о том, что она там увидела, будто током били. — Что там было? — тихо спросила Аннабет, взяв её за руку и посмотрев серыми глазами в лицо. Талия посмотрела в них в ответ. — Там было тело Хэла...       Без предупреждения, дверь домика отворилась, и кто-то залетел внутрь. — Люк! — вскричала Талия. Она не знала, какие эмоции сейчас испытывать. Аннабет повернулась через плечо.       Люк мелко отдышался. Его лицо было всё также бледным, но уже живее, чем пару часов назад. — Люк, Люк, ты узнал?... — спросила у него с огромными надеждами Талия, но Кастеллан погружался в себя с каждой секундой. — Боги отстроили дом, — заглушённо сказал парень, ходя по комнате, но не смотря на Талию или Аннабет. — Аполлон отстроил.       Талия спросила, вскричав: — Так это они, они оставили Хэла почти недавно погибшим!       Но Люк, проигнорировав её, сказал. И как будто снова говорил сам с собой. — Нет, не боги. Не они.       Талия оборвала себя на полуслове. Люк, продолжая ходит из стороны в сторону, диктовал: — Дионис увидел его. Мы притащили его в Большой Дом. Боги отстроили дом, но тела туда не возвращали. Дионис осмотрел тело Хэла, осмотрел... Он сказал, что это точно не работа бога. Кого угодно, но не бога.       Талия, Аннабет — обе ошарашенно глядели на Луку. — Не боги? — тихо повторила Талия.       Люк оперся спиной о стену. Он обнимал себя руками и с каждой секундой дышал всё учащённее. Из его рта вырывался холодный пар, несмотря на теплый воздух в комнате. — Вы не понимаете? — спросил Люк.       Талия и Аннабет предполагали. Сероглазая тяжело ответила: — Люк, нет... — Это он! — убеждённо крикнул Люк. — Он! Я знаю!       Люк скинул с себя слабость и, продолжая мелко дрожать, зашагал по комнате, причитая: — Год... Целый этот год я провёл, возвращаясь во все места, где он был. Или где он был со мной.       Люк схватился за волосы. — Какой я болван! Идиот!       Талия и Аннабет смотрели на него как на обречённого. Люк повернул лицо к ним. — Вы не понимаете, да? Он никогда не был зациклен на себе! Не там надо было искать! Я, я, я один... Вот, кто значил для него что-то большее!       Люк держал руку на лбу. — Мертвец, витающий в воздухе... Не верите, что это сделал он? Кто ещё оставил бы такую подсказку: суровую, жёсткую, но очевидную? Он всегда использовал мертвецов. И мы летели...       Талия, сжав зубы, наблюдала за парнем. Каждое его слово отзывалось внутри порезом, как от куска стекла. — Он хочет, чтобы я нашёл его, — как озарённый просвещением, бормотал Люк. — Зачем ещё ему оставлять такие следы?       Люк, проходя мимо окна, остановился. — Нико, Нико, Нико... Что с тобой случилось? — воскликнул он, наконец останавливаясь.       Тут Талия, не выдержав, прыснула. — Вот оно как для тебя, Люк? — глядя на блондина исподлобья, прошептала девушка.       Аннабет переводила взгляды с одного друга на другого. Для неё годы вдруг поменяли направление, перенеся их всех — Люка, Талию и Аннабет — на пару лет назад, на вершину горы Отрис. Талия упиралась копьём в грудь Луки, юноша со шрамом на лице занёс Коварный меч над её головой.       Сам Люк только недоумевающе сморгнул. — Для меня? О чём ты?       Талия мигом присела на кровать. Её глаза метали искры — не так далеко от буквального смысла. — В первую очередь ты делаешь что... Бросаешься сокрушаться о нём? О нём?!       Люк сжал челюсть. — Что? О чём или о ком ещё... — О Хэле, мать его, Грине, вот о ком! — вскричала Талия, уже становясь на ноги. Слабость спала и с неё.       Люк шагнул в сторону от окна, но не от страха. Он будто хотел услышать развитие речи Талии. — Хэл подорвал себя вместе с почти всеми левкротами в этом доме, чтобы ты делал что? Притворялся, что его тело для тебя — пустой звук?!       Люк хотел спросить у неё что-то во вполне едкой манере, но Талия крикнула: — Чтобы ты в первую очередь начал задаваться вопросом, где же твой дорогой тебе бледный дружок? — Нико... — начал Люк, снова прерванный Грейс. — Вырыл его тело, где бы оно ни было похоронено, и притащил его в его собственный старый дом и подвесил в воздухе! Ты будешь делать вид, что этого не было?!       Они ходили по кругу, как два соперничающих животных из одной стаи. Люк на секунду чуть не потерял над собой контроль. А Талия продолжала: — Я одного понять не могу, Лука... Что ещё этот эгоцентричный равнодушный кусок психопата должен сделать, чтобы ты перестал лелеять воспоминания о нём?! Сокрушаться и сожалеть о вашей старой связи?! — Он не эгоист! — заорал Люк на неё. — И он не равнодушный! Если бы был, то бровью не повёл бы, когда... — Когда что? Вытащил тебя из Подземного Мира?!       Они оба ходили, чуть ли не показывая зубы. — Да, именно! — Или когда весь год прятал тебя от всего мира, друзей, меня? — Он делал это, чтобы ни один олимпиец не угрожал... — Или когда он встал перед тобой на Олимпе, готовый развязать там битву?! — заорала Талия. Люк заорал в ответ: — Да, чёрт возьми, из-за этого всего! — А может, когда он исчез из твоей жизни, покинув тебя?       Люк замолк. Он прекрасно осознавал, какой удар ниже пояса это был. — Что, уже нечего ответить? — победно спросила Талия. — Если так тобой дорожил и если ты для него что-то значил, то где он?!       Люк смотрел на неё также исподлобья. — Ты каждый день просыпаешься из-за кошмаров, которые кидают тебя назад, туда, когда он покидает тебя. И каждый грёбаный день ты продолжаешь пытаться вернуть его, читаешь его письмо и продолжаешь искать!!!       Люк молча выслушивал её. — Ты просыпаешься почти в слезах, надеясь, что я этого не замечаю, но я всё вижу! Я... Я думала, что Кронос повлиял на тебя больше всего, знаешь, долго так думала... Но нет, это сделал не титан. Это сделал чёрствый, жалкий, жестокий безнравственный недочеловек без идеалов и святынь! Не полубог, не человек, а просто урод!       Они уже успели поменяться местами. Талия продолжала: — Люк, знаешь, я тут думала... Думала, что после того, что он осквернил тело и память Хэла, думала, ты изменишь к нему отношение. Перестанешь слепо бежать по той дороге, по которой бежал до этого. Я считала, что Хэл — это достаточно веская причина. Но я ошиблась. Ты продолжаешь, Люк. Что ещё он должен сделать, чтобы ты его возненавидел?!       Кастеллан, однако, на время замолчал. Талия полагала, что он принесёт извинения, попытается оправдаться или сделает что-то в этаком роде. Однако... — Так вот что ты думаешь об этом, Талия. Ты считаешь, что я ни во что не ставлю Хэла?       Люк на время успокоился. — После того, как он показал мне мое будущее, после того самого дня, как погиб, и особенно после того, как ты превратилась в дерево, — тут он тыкнул в нее пальцем, — я вспоминал его каждый день. Часами стоя у твоей сосны, я размышлял о том, как именно построится мое будущее и что же Хэл имел ввиду. Ты этого и не слышала, но пренебрегать тем, что сделал Хэл? Я никогда не пренебрегал ни памятью о нем, ни его жертвой.       Люк метнул взгляд на входную дверь. — Я не знаю, откуда он откопал тело Хэла, не знаю, что ещё он сделал, но это он. Я не сомневаюсь. — И ты снова всё сводишь к нему! — закричала на него Талия. В ее голосе ясно сквозила обида. — Ты просто не видишь, не хочешь видеть, какой он подонок! — ТЫ ЕГО НЕ ЗНАЛА, ЯСНО?! — уже во всю глотку заорал Люк, не слыша остальных слов Талии. — Мне плевать, что ты, или боги, или ещё кто угодно другой о нем думает! Я не буду поворачиваться к нему спиной! — ОТЛИЧНО, ЛЮК! ВЫБИРАЙ: Я ИЛИ ОН? — в свою очередь, заорала на него Талия, подступив и тыкнув ему в грудь пальцем.       Лука сморгнул и сначала подумал, что неправильно расслышал Талию. Но нет — девушка имела в виду именно то, что сказала. Она ставила перед ним выбор. Либо она, либо Нико.       Что бы ответил Люк — решительно не ясно. Может, он выбрал бы продолжить искать Нико. Может, он отказался бы от этих поисков. Может, продолжил бы ссору. Может, если бы не уловил краем уха всхлипывание.       Аннабет сидела на кровати, понурив голову, и тихонько всхлипывала. Этого не было видно, но слезы извилистой тропинкой текли по ее лицу. Она обхватила себя руками — обхватила также, как в старом переулке много лет назад, найденная Талией и Люком.       Обоих как током ударило. В своей ссоре, криках и тычках в сторону друг друга они совсем забыли, что не одни в комнате. Аннабет, которой сейчас больше подходило "Энни", снова перенеслась в тот момент, когда Лука и Талия пытались прикончить друг друга на вершине Отриса. Оба возможных исхода тогда причиняли ей несравнимую боль. Присутствовать при их новой конфронтации, слышать эти крики, направленные задеть, оскорбить и унизить друг друга, было выше её сил.       Люк кинулся к названой сестре. — Аннабет, о боже, прости, прости меня... Я не хотел, не хотел этого... Прости меня.       Талия, стоявшая до этого столбом, увидев, что Лука делает, против воли решила последовать его примеру. — Энни, Энни, прости! Мы забылись, Аннабет, о боги...       Она обняла её за шею и притянула к себе. — Люк прав, — пытаясь не скрипеть зубами, признала Талия. — Пожалуйста, не плачь, дорогая Энни.       Талия вытерла ей слезу, стекающую с подбородка. Аннабет, повременив, двинула рукой и вытерла всё остальное, всхлипнув. С полминуты после этого они втроём сидели молча. Аннабет, ещё раз шмыгнув носом, медленно подняла к ним голову, переводя взгляд покрасневших глаз с Луки на Талию. — Я... Вы оба были моей первой семьёй. Настоящей семьёй, — сказала, наконец, Чейз. — Я не знаю, что вы чувствуете друг к другу, я не хочу знать. Мне больно видеть, как вы... Так ненавидите друг друга.       И Люк, и Талия не нашлись, что ответить. — Талия, я понимаю, я очень хорошо понимаю, почему тело Хэла вызвало у тебя такие эмоции. Если бы я увидела кого-то из своих близких или друзей в таком состоянии, я бы впала в такой же гнев. Но...       Талия сверкнула очами. — Не смей оправдывать того, кто это сделал, Аннабет. Не смей, — проговорила тихо девушка.       Аннабет вздохнула. — Я и не собиралась, — понурив голову, ответила Чейз. — Я только хотела сказать, что это важно для... Люка, — тут сероглазая обратилась лицом к нему.       Лука выглядел измотанным. Снова. Влияло ли на него так присутствие частички Кроноса, или произошедшее в последние часы — не важно. Он чувствовал на себе чужеродную тяжесть. — Люк, мы с тобой. Все мы, — подчеркнула девушка, на секунду взглянув на Талию. Не дождавшись отрицательной реакции, Аннабет продолжила. — Я никогда не могла считать Нико другом для себя. Он изредка бывал моим товарищем. Но я не могу отрицать всё то хорошее, огромное число безвозмездных поступков с его стороны, о которых он умалчивал. Если я буду отрицать, Перси с меня голову снимет, — позволила себе хихикнуть Аннабет. — Из-за этого, и из-за того, что ты так сильно хочешь найти его, я и все остальные с тобой. Не против. И... Если ты считаешь, что он оставил тело Хэла как весточку для тебя, и не считаешь это чем-то плохим, то... Чёрт, сама я считаю, что это, наверное, ужаснейший из поступков и подсказок, что можно оставить. С другой стороны, он всегда управлял мертвецами.       Люк выслушал её с одним выражением лица, говорившем о том, что он ценил её поддержку и принимал близко к сердцу.       А Талия... Талия зло зыркнула Луке в лицо. Что-то внутри девушки бурлило, бурлило от злости и ярости, и весь этот спектр эмоций грозился вылиться в продолжение ссоры. Люк же осторожно посмотрел Аннабет в глаза и решился совсем не к месту спросить: — Ты же была знакома с Нико, когда Бьянка была жива?       Аннабет приоткрыла рот, но сделала это от удивления. — Да... Да, была. Но только пару минут. Думаю, тебе лучше обратиться с этим вопросом к Пе... — Каким он был, Аннабет? — спросил Кастеллан. Аннабет оборвала себя на полуслове.       Она задумалась ненадолго — в сущности, прошли секунды, прежде чем она ответила. Для Луки это свидетельствовало о том, что впечатления и образ того мальчика, которого она увидела, хорошо остались в её памяти, почти угасающей кометой. — Он был совсем другим, Люк, совсем другим, нежели ты его знал. Я помню, что он почти всё время улыбался и разговаривал с Бьянкой о чём-то. Играл в свои Мифы и Магию. Он был противоположен тому человеку, каким он является сейчас, Люк.       Лука молча выслушал её. Когда она закончила, Кастеллан кивнул. — Другим... Это по моей вине он стал другим, Аннабет. — О, тогда, знаешь что, найди и попроси у него за это прощения. Лукас, — вырвалось у Талии.       Парень вскочил на ноги. Единственное, что он кинул в лицо брюнетке прежде, чем почти выбежать из дома, было: — Больше ни разу не смей меня так называть. Ни разу, — и он в ярости двинул из домика под номером один, оставив Талию наедине с Аннабет. Последняя снова всхлипнула. Но первая успела прокричать ему в спину: — Ты так и не ответил на вопросы!       Но Люк вышел, не оглянувшись.       Джейсон нервно оглянулся через плечо на дверь в зал, но ничего не произошло и в этот раз. Лео, не переводя на него взгляд и продолжая чиркать на бумаге, вздохнул. — Не, старик, такими темпами ты себе шею сломаешь. Ты можешь выйти, забыл?       Перси, сидя напротив Лео и тоже что-то переписывая, в свою очередь, оторвался от бумаги. — Лео прав, Джейс. Если так волнуешься, тебе лучше пойти к ним и проверить, как они там. Я, честно, хотел бы.       Джейсон быстро отвернулся от двери. — Нет. В смысле, не надо нам этого делать. У них всё личное. — Ты хотел сказать, закрытый клуб, куда нам нельзя? — поинтересовался Лео. — Да нет же! — потёр висок Джейсон. — Если я сейчас пойду узнать, что с ними и как, то нарушу эту хрупкую семейную идиллию. — Талия была почти без сознания, — вставил Перси. — Да знаю я! Хочу пойти, но это неправильно. В придачу, ещё и достанется и от Талии, и от Аннабет, и от Люка, — ответил Грейс.       Они сидели в конференц зале в одиннадцатом бункере. Когда Талия и Люк прибыли в Лагерь, то они оба были не совсем в себе, неся на одном из пегасов чье-то завернутое тело (так предположил Перси, видевший тела до этого). Как только они выскочили узнать, что же, черт возьми, случилось, Талия и Люк велели остаться только Аннабет, а этих троих пустили на вольные хлеба. Перси с Джейсоном сразу поняли, что к чему. Тройственная семья. Вот поэтому сейчас они и сидели здесь, занимаясь чем-то полезным для дня Летнего Солнцестояния, до которого оставалось четыре дня.       Хотя... Это Джейсон и Перси готовились к двадцать первому июня. Лео же был занят чем-то другим. Перед ним были разбросаны какие-то сомнительного вида книги с тяжёлыми чёрствыми переплетами. Безусловно, это была книга тематики, которую никто, кроме Лео, не осилил бы, и пытаться бы не стоило. Но Перси рискнул спросить, заглядывая на лист бумаги, где писал Вальдес. — Это что, Лео?       Вальдес инстинктивно прикрыл рукой свои записи, хотя эффекта от этого и не было — людям с дислексией, знаете ли, распознать ряд чисел очень непросто. — Я... Высчитываю кое-что. И сверяюсь, — латинос тыкнул в раскрытую книгу. Заголовок страницы гласил: «Значение угла Вайнберга». — О. И как успехи? — спросил Перси.       Лео нервно заиграл с карандашом в руке. Такое с ним всегда случалось, когда он испытывал стресс. — О, всё, вроде как, сходится. — Круто! — Не совсем, — мотнул головой Вальдес.       Перси сконфузился. — Не совсем круто? Или не совсем сходится?       В голове Лео успел прокрутить два момента. Первый — когда он вышел на ночной дозор, где уже был Нико. Второй — когда во время последней битвы с монстрами из армии врага он ни с того ни с сего потерял сознание. В обоих этих воспоминаниях было что-то общее, единящее их; но во втором оно было сильно настолько, что вышибло из него дух. Удивительно, однако, что он слабо чувствовал подобное и до их Поиска, и после.       Большие вычисления на листе бумаги мало чего сказали бы об их сути несведущему в них человеку. Лео они говорили... Скорее, шептали и намекали об одной вещи, которая не покидала мыслей юноши вот уже очень, очень долгое время. С того момента, как он смог единожды прочесть письмо, оставленное Нико в личном дневнике Луки. — Не совсем круто, Перси, — и Лео попытался выдать что-то из себя, что объяснило бы Джексону причину его беспокойства. Возможно, просто возможно, что если бы он смог, то дальнейшее будущее изменилось бы в значительной степени: многих жертв удалось бы избежать, а со многим другим пришлось бы встретиться лицом к лицу. Но в этот момент дверь в конференц зал раскрыл Люк.       Блондин выглядел растерянным и в то же время задумавшимся. Перси, Джейсон, Лео — все разом переметнули на него взгляды, оторвавшись от своих дел и беседы. — Оу. Люк, не важно выглядишь, — отметил Перси, говоря первым.       Кастеллан кивнул, не вслушиваясь. Блондин не всматривался в лица друзей, а снова пересекал помещение взад и вперёд. — Люк, погодь ты, успокойся! — прикрикнул на него Джейсон. — Что стряслось? Мы увидели, как вы с Талией вернулись в Лагерь, а с вами было чьё-то завёрнутое в ткань тело.       Люк и вправду остановился. Но только ненадолго. Он, ходя взад-вперёд, пересказал произошедшее на одном дыхании. Чем ближе к концу, тем быстрее он говорил и тем быстрее расхаживал по комнате. Под конец рассказа, когда они обнаружили витающего в воздухе Хэла, он снова казался говорившим с собой. — Талия... Что с ней сейчас? — сразу же спросил Джейсон.       Кастеллан, уставившись на Грейса, ответил. — Она придёт в себя. Я оставил её с Аннабет. — Придёт в себя? — переспросил Джейсон, насупившись. Люк ответил, не изгибая тему: — У нас вышли разногласия насчёт кое-чего. Талия не видит одной очевидной вещи. Она перенапряглась. — Какой вещи? — наращивая напряжение, спросил Джейсон.       На удивление, ответил не Люк, а Лео. — Насчёт того, кто оставил знак в виде витающего в воздухе тела Хэла. Знак для Люка, конечно, — нервно тыкая в листы бумаги пальцем, ответил латинос.       Джейсон и Перси нахмурились. Люк же выглядел поражённым. — Ты знаешь?       Лео отодвинул в сторону бумажки — но не слишком далеко — и кивнул со вздохом. — Это очевидно, Люк. Тело на грани жизни и смерти, витающее в воздухе при помощи обратной гравитации. Что, у нас много вариантов? — спросил у друзей Лео. Дальше он обращался большею частью к Луке. — Люк, ты же... Ты понимаешь, что это знак для тебя от него? — Я... Да, я знаю! — Люк был рад, что не единственный видит очевидное. — И ты уже понял, что не отправишься искать дальнейшие знаки и подсказки от него, верно? — Что? С чего бы это?! — изменился в лице Лука.       Лео неопределённо помахал головой. — Да, знаю, звучу как мать, или Калипсо, или... — Почему я не должен начинать искать его?! — Да потому что у нас на носу Летнее Солнцестояние. Если мы не найдём ничего стоящего, то только зря потратим время. Если найдём что-то стоящее, то потеряем время, и боги в обоих случаях уже не будут вести себя сдержанно, Люк. — Мы и не должны пускаться вперёд вместе, я отправлюсь сам... — Ага. Расскажи ещё. Сам ты никуда не отправишься. Ты, может, не заметил, но нам не всё равно на Нико, — Лео обвёл рукой заваленный бумагой стол, — и мы тоже выдвинемся на его поиски, если ты отправишься. — Но... — Никаких но, старик, — отрезал Перси.       Люк не выдержал. — Выдвинетесь — и пользы от вас? Вы будете мешаться мне под ногами, не больше!       Лео закатил глаза. — Без обид, Люк, но я подозреваю, что Нико доверял не тебе одному. И не тебе одному оставлял кое-какие подсказки. Мне, например, тоже.       И Лука, и Джейсон, и Перси сейчас переметнули внимание на Лео. — Ты... Что-то получил? — выдохнул Люк.       Лео протянул руку в кичу бумаг и через мгновение держал в руке желтоватый кусок бумаги. Время подъело края, но записи можно было разобрать. — Я показал пару вычислений Нико во время нашего Поиска. Может, помните. Он тогда вышвырнул их в воздух. Но вот в конце нашего первого заседания здесь, когда вы все ушли, а я немного задержался, они влетели сюда через окошко, — Лео тыкнул в сторону открытых окон почти у потолка. — Я думаю, это можно считать подсказкой к... Эй, что за дела?       Но Люк его не слушал. Он пересёк то малое расстояние, которое было между ними, и выхватил бумажку из рук Лео. Со взглядом, достойным последнего безумца, он прочёл мало понятные ему записи. Лео выглядел оскорблённым, Перси и Джейсон не знали, как действовать. — О чём... О чём были эти числа? — сбиваясь, спросил Кастеллан. — Ты показал их Нико, я помню, а затем... О чём они были, Лео?       Лео отвёл взгляд вправо. В его голове на данном этапе мысли не позволяли ответить сразу же. Люк прищурился. — Лео? Что это за вычисления?       Лео незаметно сглотнул. Шестерёнки в мозгу уже бешено крутились, пытаясь найти подходящий ответ для Кастеллана.       И прежде, чем Люк успел задать вопрос, его осадил Джейсон. — Люк, перестань давить на него.       Грейс скрестил руки на груди. — Какая разница, о чём эти бессмысленные числа? — Это имеет значение, Джейсон. Имеет. — Ну, какое, допустим? — поджал губы Перси.       Люк неопределённо нахмурился. — Я не знаю. Но имеет, я уверен!       Люк перевёл взгляд обратно на Лео. — О чём это, Лео?       И Лео решил пойти вабанк.       Вальдес обречённо выдохнул. Он потёр лицо. — Это сложно, но я попытаюсь объяснить, ребята. Это, — он указал пальцем на бумажку, — время, спустя которое чёрные дыры испарятся.       Люк изменился в лице. — Что это значит?       Лео переложил одну ногу на другую. — Чёрные дыры рассасываются со временем, Люк. Это происходит из-за малоизученного квантового эффекта. Излучение Хокинга. Они, как бы, исчезают, если ничего не пожирают.       Лука снова глянул на бумажку. — И... — Большая часть дыр испарится в течение десяти в тридцать второй степени лет. Ага.       Кастеллан оторвался от бумаги. — Но это же... Огромное число! — Единица с тридцатью двумя нулями после неё. Да, огромное. Возраст всего что угодно, что ты можешь пощупать или увидеть меньше этого числа.       Люк пригнулся к нему. — И... Зачем ты и Нико... — Мы пытались дискуссировать на тему причины излучения Хокинга. Это было довольно увлекательно. Каждый остался при своём мнении, помнишь? Он выбросил мои расчёты.       Люк поморгал и выпрямился. Какое-то время он молча стоял, размышляя, а затем снова спросил: — Ты не знаешь... Не знаешь, зачем он тебе это отправил? Потому что это точно он!       Лео пожал плечами. — Я точно не знаю, почему. Уверен, что это он. Возможно, хотел сказать, чтобы я не бросал попытки увидеть, каков мир на самом деле. Может, советовал отдохнуть и сходить в СПА — свежий воздух и обилие зелени плохо влияет на мою изящную кожу. Может, напомнил о себе. Я не знаю, Люк.       Спустя ещё мгновения размышлений, Люк протянул ему бумажку. — Мерси, амиго, — и Лео сунул ее себе в карман.       А сам Люк тем временем посмотрел на остальных в комнате. — Если кто-то ещё получал весточки от Нико и до сих пор не говорил, то сейчас самое время.       Джейсон усмехнулся, покачав головой. Перси отвёл взгляд в угол потолка. — Перси? — позвал Люк, шагнув к нему. — Я бы тебе сказал в первую очередь, — через зубы выговорил Джексон, уже прямо смотря Люку в лицо. — Или снова сомневаешься в своем друге?       Люк остановился. — Нет, Перси... Ни капли, — раздумав, ответил Люк.       Градус недоверия в комнате понизился, хоть и незаметно. Кастеллан направился к выходу. Джейсон напомнил ему в спину: — Ты не пойдёшь искать... — Я не глухой, Джейсон. Я буду где-нибудь в Лагере, — ответил Люк, закрывая за собой дверь.       Как только тот вышел, Лео выдохнул. Игра вабанк стоила ему немало нервов. Он понял, что его ладони вспотели до той самой степени, когда вы оставляете на поверхностях влажный след.       Джейсон наклонился к другу. — Ты как?       Лео, сглотнув, удовлетворительно кивнул. — В порядке, старик.       Грейс, садясь обратно за стол, пробубнил: — Мог бы и помочь нам, а не уходить куда-то. Надеюсь, он действительно никуда не уйдёт.       Перси, тоже севший на стул, не согласился: — Дай ему время. Он, кажется, нашёл подсказку, знак для себя от Нико. Мы все нашли. Это... Это же потрясающе. Я это всё ещё не осознал в должной степени.       Джейсон, говоря серьёзно, ответил: — Вот бы подсказка была не такой пугающей, да? — Некоторые люди, после того, как изменились, дальше уже не меняются, — пожал плечами Перси.       Брюнет искоса поглядел на Лео. Продолжая подправлять текст, он спросил у него, как бы без интереса: — И как там испаряются чёрные дыры, Лео?       Латинос, глядя перед собой, ответил, ворча: — Да я понятия не имею.       Услышал это только Перси.       Пожалуй, берега Лагеря Полукровок залива Лонг-Айленд повидали всех полукровок. Небольшие волны разбивались о песок и камень. Тут никогда не было абсолютно тихо, но звуки прибоя нагоняли спокойствие против твоей воли. Океан, огромный и могучий, никогда не был предсказуем, но вместе с тем никогда не был тих.       Люка это устраивало. Он предпочёл, чтобы в голове был не только его голос, но и звуки прибоя. Всё же, это лучше, чем безумные мысли и догадки в голове сумасшедшего.       Талия считала, что ему всё равно на Хэла. Как она могла...! Люк готов был поставить на кон всё, что у него есть, чтобы доказать её неправоту. Хэл Грин, отдавший свою жизнь за Талию и Луку во взрыве, погубившим левкрот, не был безразличен ему ни секунды, но сейчас речь была не об этом. Жертва Хэла стала одной из отправных точек для того, чтобы Лука решился помочь вернуть Кроносу и титанам силы, и она же часто становилась его ночным кошмаром, так что нет, он о ней никогда не забывал.       Но это было просто тело Хэла... Сам Хэл сейчас находился либо на полях асфоделей, либо на Островах Блаженных. А тело... Какая вообще разница? Полежало оно на полу пару минут, может, часов, и что с того? Люк должен был испытать отвращение из-за оскорбления тел умерших? Но какая бы это была самоложь! Он имел дела с мёртвыми телами кучу раз, как и другие полукровки. Насчёт тех воскрешённых они боли и морального пристыжения не испытывали. Всё что, должно иметь смысл, только если касается твоих близких и знакомых? О, какое это было гнусное, отвратное явление! Это тело было просто очередным телом, уже сыгравшим свою роль...       Люк вынашивал эту мысль ещё с минуту. Внезапно, повторяя её снова и снова, он остановился. Он как будто не поспевал за тем, что думает, и только сейчас понял, имеет в виду его мозг. Люк схватился за голову и сел на песок.       Не может же он в самом деле так думать? Что это была за едкая, душащая горло мысль? Очередное тело, он подумал? Да как! Он, должно быть, безумен, по-настоящему безумен, если позволяет таким предательским мыслям, как накануне присоединения к Кроносу, рождаться у него в голове!       Люк метался на песке, пытаясь сбросить наваждение. Прочь, безразличные к судьбе друзей мысли, вон, шёпот в тишине! И когда ему показалось, что он, наконец, может снова взглянуть на столь внезапное появление Хэла в его жизни с другой стороны, иная мысль завладела воскрешённым.       Тот, кто оставил тело там, знал, что Люк и Талия появятся в Ричмонде.       Люк замер. Холодная волна мурашек прокатилась волнами, нет, цунами по всему телу — спине, рукам, ногам — охладила ход его мыслей. Это отрезвило юношу. Но... Они никому ничего не говорили. Талия приняла решение в моменте, решив, что это поможет им обоим. Да даже если бы сказали — в Лагере были только его обитатели. Откуда тогда эта новость так быстро дошла до того, кто... До его воскресителя?       Люк оглянулся на лес за спиной из-за плеча. В темноте ничего развидеть надежды и не было — солнце уже село за горизонт. Но то ли Луке показалось, то ли в гуще леса погасли два мелких фонаря, глазных выреза, в тот же момент, когда он оглянулся.       Лука снова повернулся вперёд. Он, с расширившимися глазами, тронул свой висок пальцем. "Вспоминай", приказал он себе. И он вспоминал, сколько бы боли это не приносило.       Он катался по земле и кричал. Всё это происходило в последний день Поиска. — Я... Его не чувствую. Я не чувствую его присутствия! Наша ментальная связь... Я её не чувствую, — упорно повторял Люк себе самому, а не кому-то из друзей.       И в тот момент он проигнорировал мысль, высказанную Аннабет. Мысль, что, возможно, всё не так. Он мог только слушать мысли, а не отправлять их сам. Говорил всегда Нико.       Люк держал руки на голове. Он... Он не чувствовал их связи. С того самого момента и до сих пор, он не чувствовал её. Но что значит чувствовать её, задал себе вопрос блондин? Эта связь не была чем-то физическим. После того, как Нико ушёл, он не посылал ему никаких мыслей, никаких потоков, ничего. Люк снова был готов поставить всё имеющееся на то, что чувства ему не врали, но...       А чувствовал ли он её когда-нибудь до этого? Или же она просто присутствовала и осведомлённость Луки о ней заставляла его думать, что он её чувствует?       Нет, нет, он бы как-то узнал это, убеждал себя Лука. Он точно знает, что раньше что-то было по-другому, хоть словами и нельзя сказать, что именно. Да и те ощущения, когда он кричал, что не чувствует связи, не могли ему лгать.       Но он же был в шоке. Когда Нико исчез из его жизни, он испытал такое количество шока, что не должен был быть настолько уверен в своих воспоминаниях. Так откуда ему знать наверняка, что эта их связь с Нико исчезла?       Люк уже не мог быть уверен в том, что ему думать. Нико что же, мог сейчас знать его мысли, видеть его? Нет, нет, это выходило за все грани. Не мог!       Звуки прибоя на время притихли. Люк, в бешенстве размышляя, краем уха услышал два голоса. — Сара, я уже жалею, что... — Да хорош, Юджин, — ответил голос Сары, — мы уже пришли. Пойдём!       Люк прекратил на время поток своих мыслей. Это были Сара и Юджин? Не думая, он быстро встал и спрятался за ближайшей скалой примерно своего размера.       Через минуту голоса Сары и Юджина раздались в паре метров от него. — Пришли, — с лёгким выдохом из груди, сказала Сара.       Юджин, не желая обидеть девочку, ответил. — Сара, спасибо, конечно, но необязательно было выбираться сюда ночью. Я не хочу, чтобы нас поймали. — Зануда, — парировала девочка и плюхнулась на песок, рукой постучав по месту сбоку от себя. — Приглашение нужно?       Со вздохом, Юджин сел.       Люк напряжённо наблюдал за разворачивающейся сценой, но уже сбавлял обороты. Они вдвоём выбрались из Лагеря, чтобы посидеть тут? Смахивало на свидание. Этой мысли он, внезапно, усмехнулся. — Я люблю тут сидеть, когда чувствую себя одиноко или плохо. — Правда? Я не замечал этого за тобой, — посмотрел на неё Юджин. — А ты в целом не очень внимательный, — отведя взгляд влево, ответила Сара. — А? — вполголоса переспросил мальчик, но Сара не ответила. Юджин решил не переспрашивать снова и просто молча копошился в песке.       Спустя пару минут Сара решила нарушить их тишину. — Так... Что, говоришь, тебе приснилось?       Юджин незаметно опустил голову. — Да просто снова кошмар, Сара...       Девочка подвинулась ближе к нему. — Юджин... Расскажи.       Повременив, шатен негромко ответил. — Мама.       Сара положила свою руку на его. — Я... Не хотела задевать. — Нет-нет. Всё хорошо. Просто...       Юджин сидел с полминуты, подбирая слова, а после сказал: — Я не могу вспомнить ничего о ней, как бы ни старался. Но иногда она мне снится. Типа, как мне было три, и я был у неё на руках, или как она играла со мной на улице. И тогда я снова могу её увидеть.       Сара сжала его руку. — Ох, Юджин... Она красивая? — Очень. Как королева, — мигом ответил мальчик.       Подождав лишь мгновения, он продолжил: — Мне кажется, это моё прошлое. Хоть я его и не помню. Я не знаю её имени, но это точно она. — Но ты сказал, что это кошмары. — Да, — кивнул Юджин. — Я вижу маму, но потом всё медленно начинает охватываться огнём. Я плачу, кричу, закрываю глаза — а мамы уже и нет. И я не у нас дома или в парке, а где-то в другом месте.       Сара внимательно слушала своего ровесника, явно заинтересованная его сновидениями. — Я не знаю точно, где именно, но там всё по началу темно, а затем уже нет. В воздухе запах гари и золы, я чувствую его, даже когда пытаюсь не дышать. Огонь так и вспыхивает повсюду, мне от этого становится страшно. А потом...       Мужской голос слева от Сары, всего в паре метров, перебил Юджина. — Океан правда успокаивает, Юджин.       И мальчик, и девочка сидя подпрыгнули. В темноте с трудом можно было различить лицо говорящего. — Л-люк? — еле узнал голос блондина Юджин.       Кастеллан, стоя над детьми, кивнул. — Я. Не стоило прерывать ваше... Вашу посиделку.       Люк и сам сел на песок. — Это небезопасно. Я просил тебя быть поосторожнее, Юджин. Гарпии после отбоя пролетают над Лагерем и ищут рыскающих в ночи.       Юджин вжал голову в шею, а Люк лёг на спину. — Но если уж вы тут, то не уходите, — милостиво добавил Люк. Затем, он обратился к Саре. — Часто тут сидишь?       Сара, разглядывавшая Кастеллана, кивнула, как после холодного душа. — Часто. — Тебе тоже небезопасно выходить сюда наружу, Сара. Рейчел будет горевать, если что-то случится.       Люк приподнял торс, взял плоский камень подле себя в руки и запустил блинчик. Проделав пять скачков, тот с громким «бульк!» затонул в заливе. — Я... В курсе. Ни в какие неприятности я не попаду, — вспыхнув, ответила девочка. — Безусловно, — проигнорировав, ответил Люк. — Ты замолк, Юджин. Всё в норме?       Шатен, действительно замолкнувший на это время, повернул лицо к Люку. — Да, да, в норме.       Как сразу же понял Люк, мальчик не был с ним полностью честен. Не пришлось блондину долго ждать, как Юджин неуверенно заговорил: — Просто... Мы же с Сарой не одни, кто сюда вышел.       Люк смолкнул и сжал челюсть. — В смысле, — поспешил добавить Юджин, — ты о чём-то тут своём размышлял?       Люк смотрел в ночное небо, подложив одну руку под голову. Темнота, почти непроглядная, за редкими исключениями в виде пары крохотных серебристо-белых точек, сейчас притягивала внимания, уводя от вопроса, заданного мальчиком. — Что-то типа того, Юджин. Размышлял. — А о чём?       Лука продолжал смотреть ввысь. Помнится... Помнится, Нико пару раз, точно также глядя в небо, говорил Луке, когда их Поиск ещё не начался, когда Люк наслаждался обществом Нико: "Звёзды лживы, как и весь свет, который ты видишь. Они всегда наблюдали за страданием людей. Но рано или поздно, звёзды, как и те, за кем они наблюдают, тоже погаснут". — О своём прошлом, Юджин. Я думал о том, как найти...       Люк смолк, пытаясь продолжить свои слова. — Найти что-то? — Найти... Дорогого мне человека.       Юджин беззвучно протянул "А-а...". На удивление, спросила Сара": — Ты про Нико?       Люк медленно перевёл на неё взгляд. Сара смело встретила его. — Ты же его хочешь найти? — без зазрения совести, спросила девочка. Юджин поспешил пихнуть ее и прошептать: — Сара, перестань!...       Но Люк остановил его жестом. — Нет, Юджин. Всё хорошо. Сара, — снова посмотрел он на девочку, — я правда хочу его найти. Тебя это интересует? — Немного, — кивнула девочка.       Люк ещё секунд пять молча смотрел на девочку. — Мы же больше не встречались после той встречи с охотницами? — Ты застал нас с Юджином на полях земляники, — напомнила Сара.       Кастеллан зачерпнул в руку песка. — Я тоже часто тут бывал, — обратился к ребятам Кастеллан, — много-много времени назад. Время...       Люк медленно высыпал песок из разжимающегося кулака. — Вы знали, что песочные часы были одними из первых часов для людей?       Пожалуй, ни Юджин, ни Сара не ожидали такого вопроса. — Да конечно знали, — ответил за них сам Кастеллан. — Их изобрели в Египте, очень-очень давно. Вы представьте — измерять время стекающим песком.       Песок продолжал стекать из руки Луки. — Со временем, время стали измерять по-другому. Водяные часы, механические, настенные, ручные часы. Сейчас есть часы настолько точные, что они измеряют время колебаниями атомов.       Сара вместе с Юджином так и не поняли, к чему Люк завёл разговор про часы. А тот продолжал лить песок. — У меня они тоже есть. Всегда со мной, всегда знаю, когда я. Всегда знаю, сколько времени прошло. С любого момента.       Юджин и Сара переглянулись. Мальчик шатен решился спросить, с чего бы Люку так менять тему.       Но стоило ему раскрыть рот, как что-то изменилось. — С того момента, — печально проговорил Люк, — как дорогой мне человек меня покинул. Без причин, без объяснений.       Люк встал на ноги. Не спеша, он подошёл к воде и пригнулся. Слабый свет Луны, отражавшийся от Солнца, позволил юноше увидеть своё лицо. Всё в нём было прежним, кроме одной, а то есть двух, деталей. Выразительные золотисто-жёлтые глаза смотрели на него, а он в них. — Я это самые точные часы, которые вы сможете найти, — сказал Люк, подходя к Юджину и Саре. Мальчишка так и не успел выговорить даже букву. — И меня тошнит от того, что время для меня навсегда застыло.       Люк щёлкнул пальцами, что отнюдь не было необходимостью. Время, до этого почти застывшее, вновь пошло с обычной скоростью.       Сара охнула, Юджин, прервав себя на полуслове, смотрел на Луку почти боготворя его на расстоянии. — Ты... Вау... Боги, ты что, замедлил... — Практиковался тут. Поэтому часто бывал здесь. Отнимало куда больше сил раньше, но сейчас я уже почти привык. — Но... Как... — Кронос. Часть его всё ещё во мне. Научился подчинять эту частичку эссенции себе и такой подгон в придачу. Раньше у меня был бинт, вымоченный в Лете, но... Не важно. Спроси у Перси, или Джейсона, или Аннабет, они охотнее расскажут.       Лука повернулся к детям спиной. Они с раскрытыми ртами провожали блондина взглядом. Повернувшись, он решил напоследок кинуть: — Не засиживайтесь. Правда, тут может быть опасно.       Люк направился дальше, вперёд. Что ж, дети точно отвлеклись на его маленькое представление и короткий монолог. Люк не просто так рассказал его, но и показался им на глаза не в случайный момент. Он прервал Юджина именно в тот момент, когда это стало необходимо. Опять же, вряд ли они догадаются.       Только Сара спросила у него в спину: — А зачем нужно было рассказывать про часы первых людей?       Это что, знаки сомнения? Люк бы и ушёл, проигнорировав вопрос девочки, но спустя пять-шесть шагов он встал как вкопанный. Блондин резко повернулся назад. — Постой-ка... Повтори, что сказала! — прокричал он Саре.       Девочка переглянулась с Юджином и неуверенно повторила: — Эм... Часы первых людей?       Люк переваривал её слова с секунд десять, а потом улыбка расползлась по всей нижней части лица. Глаза бешено забегали в стороны — мелко-мелко — и он закивал головой, так же трясясь. — Точно... Точно! — он развернулся и припустил в сторону от залива Лонг-Айленд. Сара и Юджин остались наедине. — Что это с ним? — задался вопросом Юджин.       Сара, поведя плечами, ответила: — Взрослые всегда такие, — и снова повернулась в сторону океана, продолжая сидеть на песке. Юджин, посмотрев ещё немного назад, сделал то же самое.