Против всех законов

             А вот это было что-то новенькое.             Люк оказался уже не в кошмаре. Он оказался на одной из улиц Нью-Йорка, где-то в переулке, и увидел себя. А рядом с ним стояла какая-то блондинка со слегка трясущимися ногами. Краем уха, как если бы между ними стоял белый шум, Лука смог услышать: — Если бы вы могли сделать всё, что в ваших силах, чтобы помочь своему... Помочь своему другу, который потерян, сбит с пути, делали бы всё и отдавали себя этому... Вы думаете, его можно было бы спасти? Вы бы сделали это, даже если все вокруг говорили бы вам перестать?             Люк, даже несмотря на то, что плохо их слышал, смог вспомнить.             Девушка ответила, и Луке казалось, что та постепенно растворяется в дымке, как и всё вокруг. Её слова стали слышны намного лучше и яснее, чем всё до этого. — Да… Я бы помогла, если бы это правда был мой друг.             Всё поредело, потускнело, и скоро всё, что Лука видел раньше, пропало. Но только затем, чтобы заново появиться.             Он пересекал дорогу. Солнце светило ярко, было тепло, даже день стоял тот же самый. Он был в Мидтауне. Переходя дорогу, он случайно посмотрел вверх. И застыл.             Чья-то фигура витала высоко в воздухе на уровне крыш небоскрёбов. Лучи солнца от него почти отражались, переливались разными цветами. Странная даже для Нью-Йорка одежда говорила о нём многое. Явно нечеловеческое тело осматривало город. Это был не бог и не человек — явно нет. Что-то другое. Затем, оно начало удаляться вверх, вверх, вверх. А потом заметило Луку.             Кастеллан смог себя осознавать. Но дальше всё продолжалось также, как и было на самом деле.             Медленно, как будто в замедленной съёмке, это нечто начало двигаться сверху вниз, в его направлении. У него оставалась всё та же скорость. Он как будто никого и ничего кроме Луки не видел. А сам сын Гермеса продолжал стоять на месте.             Этот странный персонаж подлетел к Луке. Только сейчас, когда он не отражал от себя лучи солнца так рьяно, можно было разглядеть его.             То, что Лука принял за одежду, оказалось вовсе не одеждой. Это была его кожа. Она почти светилась, была окрашена, а, может, и являлась, в жёлто-золотой цвет. Люк так и не смог понять, окрашена ли она или на самом деле существо перед ним являлось чем-то из золота.             Больше вопросов могла задавать только его голова. На ней не было лица. В прямом смысле.             Ни глаз, ни носа, ни губ, ни ушей — ничего из этого у этого не было. Просто поверхность лица без почти ничего. Лишь что-то вроде белой окружности на поллица — и ничего более.             Лука стоял перед ним, не зная, что делать. Это было вызвано не страхом — это было любопытство. Очень давно Лука не удивлялся чему-то или кому-то. Он видел богов, монстров, полукровок, демонов, Нико, в конце концов… Но то, что сейчас было перед ним, имело некую другую природу.             А золотого цвета нечто остановилось где-то в полуметре от Луки и продолжало витать в воздухе, не касаясь ногами земли. Люк ничего не говорил где-то полминуты, выжидая следующего движения того, на кого прямо сейчас смотрел. До него в какой-то момент дошло, что, не имея рта, его собеседник вряд ли сможет начать диалог. — Эм… — прокашлялся Лука. — Я… Я Люк. Люк Кастеллан. А ты, значит…             Люк попытался заговорить с ним на языке жестов, но потом понял, что вряд ли без глаз его “собеседник” сможет увидеть, что он делает, без глаз. Люк задумался было о том, что надо найти какой-то другой способ общения, как вдруг золотое существо дёрнулось.             Он приблизил голову к Луке. Сын Гермеса услышал какие-то звуки, которые начали исходить от этого “Золотого”. Сначала они походили на неразборчивые звуки природы: как будто одинокое дерево скрипит на поляне, или до слуха доходит звук приближающегося урагана, или куча камней сваливается с горы.             А затем… — Люк Кастеллан? Люк? Кастеллан?             Он заговорил на английском ровным, не меняющимся в плане тембра и тона голосом. Он был низкий, как будто отдалённый, как если бы шёл из микрофона.             Лука удивлённо расширил глаза. Он думал, что без рта это существо не сможет общаться, но… Кажется, говорил он всем телом.             Кастеллан, подавляя своё удивление, попытался продолжить диалог: — Да, да! Я Люк, Люк! А ты… Кто ты такой?             Этот вопрос существо проигнорировало. Его кисть руки поднялась выше, чем она находилась раньше.             Лука нахмурился. — Без фокусов, ладно? Кто ты…             Золотой некто… Хохотнул. Да, это был хохоток! Кривой, неправдоподобный, но хохоток. — Фокусы — дешёвые трюки, чтобы обманывать разум. Попытки. Но нас… Нас это обмануть не может. Нельзя победить наш свет. Наш разум. Нет.             И его рука докоснулась до лица Луки.             Нет, он не потерял сознания. Всё было нормально. Но через пару секунд золотой отдёрнул руку. — След. След. След. — Что ты сделал? Какой след? Что след?             Золотой отдалился от него. — След найден. Материал найден. След найден.             Он уже успел отдалиться на пару метров. Его голова запрокинулась вверх, он смотрел на облака. — Куда… Куда ты? Стой!             Своим ровным голосом, существо ответило: — Ты не знаешь, с чем столкнулся. Человек, тебе нужно идти. Надейся, что мы обретём успех.             И тот начал стремительно уходить в высоту. Люк успел задать ему последний вопрос криком: — Кто ты?!             Ненадолго, собеседник остановился. Он слегка повернул к нему голову.             Лука проснулся. Без крика и пота, трясущихся конечностей. Как совершенно нормальный человек без своих демонов. Впервые за очень долгое время, он смог спокойно проснуться, и сейчас чувствовал себя выспавшимся.             Он вспрыгнул с кровати. На секунду он вдруг испугался, что мог разбудить Талию, но сразу же вспомнил, что она вчера всю вторую часть дня упорно с ним не разговаривала. Он спал один.             Так даже лучше. Сейчас ему она бы только помешала. Она уж скорее чаще мешала, чем помогала, пронеслась чужая мысль в его голове, но Люк уже закрыл тему.             Но не успел он как следует задуматься, как послышался стук во входную дверь. Лука посмотрел на часы над своей кроватью. Они показывали шесть с небольшим часов утра. Кто мог так рано стучаться к Луке?             Готовый закрыть дверь сразу же открыв её и увидев отвлекающего его человека, он шагал к ней. Он уже даже подготовил выражение лица. С силой потянув на себя дверь, он поспешно его убрал.             Перед ним стоял дрожащий Юджин. Он пытался звучать как обычно, но не нужно было обладать сверхъестественным слухом, чтобы различить тонки, выдающие его. — Привет, Люк, — поприветствовал его мальчик. — Юджин? Что случилось? — позабыв о приветствии, сразу же спросил Лука.             Юджин, сглотнув, задал встречный вопрос: — М-можно я зайду?             Люк спохватился, что сам его не пригласил. — Конечно! Давай, иди сюда, — и Люк закрыл за ним дверь.             Всё также дрожа, Юджин прошёл в почти что единственную комнату этого чёрного домика. Он с секунду постоял, не зная, куда сесть, но затем уселся на кровать Луки.             Кастеллан заметил что-то необычное на лице Юджина. Он слегка приблизил к нему своё лицо, чтобы лучше рассмотреть. — Юджин, ты что… Плакал?             Юджин сразу же попытался как-то это скрыть: не в первый раз вытер слёзы с лица, отвернул лицо от Луки так, чтобы тот его не видел, наклонил лицо вниз. Что было ещё глупее в этой ситуации, он попытался солгать. — Нет, Люк, не плакал... — Зачем ты мне врёшь? — Честно, не плакал! — почти вскричал Юджин, что лишь ещё раз подтверждало догадки Луки.             Сын Гермеса задумался. Он не хотел, не мог и не считал правильным давить на Юджина, чтобы добиться признания. Вместо этого, он сделал кое-что другое.             Люк сел к нему. Юджин снова повернулся к нему, осторожно, чтобы тот не смог сразу увидеть его лицо. Но Лука и не старался на него взглянуть. Вместо этого, его лицо смотрело в направлении стены напротив них обоих.             Люк начал: — Я тоже плачу, Юджин.             Позабыв о том, что не хочет ничего ему показывать, Юджин повернулся к нему лицом полностью. — Ты? Ты… Плачешь?             Люк усмехнулся и осторожно посмотрел на него. — А ты думал, — прошептал блондин, — что я такой чёрствый? — Я думал, что ты такой весь такой сильный и никогда не…             Лука прервал его тем, что несильно сжал его плечо. — Юджин, плакать, показывать, что ты всё ещё человек — не значит быть слабым. Это значит быть человеком. В этом мире нет тех, кто никогда не плакал. Самые сильные, по-настоящему сильные, плачут часто. Нельзя не плакать, когда ты несешь с собой столько…             Люк осёкся. — Столько, — продолжил блондин, — боли и силы.             Юджин с округлившимися и красными глазами слушал его. По ним было видно, что он всё ещё не полностью доверяет ему.             Люк повернулся обратно к стене. Он решил несильно намекнуть Юджину, что тот может ему доверять. — На самом деле, я плачу почти каждый день.             Юджин подумал, что тот шутит. — Каждый день? Из-за чего? — забыл обо всём мальчик.             Лука, не отворачиваясь от стены, ответил: — Из-за кошмаров, Юджин. Из-за кошмаров, которые преследуют меня. Из прошлого, настоящего и, возможно, будущего.             Люк понял, что попал. Юджиновы глаза округлились. — Кошмары… Ты тоже их видишь?             Лука кивнул. Юджин смог молчать лишь минуту. — И как ты их побеждаешь?             Кастеллан всё так же вперился в стенку. — Выговариваюсь, Юджин. Тому, кто сможет меня выслушать. А ты?             Шатен сморгнул. — Я? Я…             И, внезапно, он снова чуть не расплакался. — Я не знаю, Люк!             Лука почувствовал, как Юджин внезапно схватил его за бок и упёрся ему в футболку лицом. Она сразу же намокла.             Кастеллан поражённо уставился на него, но руки как будто сами по себе обняли Юджина, а голос ответил: — Всё хорошо, Юджин. Я тут.             Но Юджин, сбиваясь и всё ещё плача, начал раскрываться. — Я тоже вижу кошмары, Люк! Мне… Мне очень страшно! Я вижу… Я вижу, как моя мама исчезает в огне, Люк! И мне страшно!             Лука не перебивал его. Нужно было, чтобы Юджин высказался, а потом… Он бы что-нибудь придумал. — Раньше такого не было, — рассказывал Юджин, — раньше кошмары были терпимее. Но сейчас… Она плачет и кричит! Я не могу ничего сделать, и потом… Меня окружают какие-то уроды, берут за руки и ведут куда-то!             Юджин поднял на него покрасневшие глаза, полные слёз. — Люк, что мне делать?             Кастеллан с болью смотрел на мальчика. Он хотел бы сейчас больше всего на свете помочь ему. — Я думаю… Думаю, эти кошмары можно побороть. — Как? — тут же спросил Юджин.             Люк, совсем немного пораздумав, ответил: — У тебя есть человек, которого ты очень сильно любишь?             Юджин, совсем немного пораздумав, ответил: — Да. — В таком случае, проводи с этим человеком больше времени. Это помогает отвлечься или избавиться от кошмаров. — Правда?             Лука кивнул. — Мне немножко, но помогает. Ты моложе, тебе точно поможет больше.             И Юджин, снова вспомнив о том, кого имел в виду, против воли улыбнулся. Лука уловил это. — Так-с, дай-ка подумать, кого ты можешь так сильно любить?             Юджин вспыхнул. — Никого!             Люк с ухмылкой догадался вслух: — И это… Сара, так?             Юджин было замотал головой, но Лука обвил его шею рукой и начал кулаком тормошить ему голову. — Ага, значит она. И как у вас всё?             Юджин, смеясь, выбрался. — Всё не совсем так… — Всё не совсем так, — передразнил Лука. — Можешь не прятать это от меня, я всё знаю. И Рейчел, между прочим, тоже.             Юджин спрятал улыбку в руках. Люк, глядя на него, вспомнил себя и Талию в их возрасте. — Юджин, правда, проводи с ней больше времени.             Юджин не думал и спорить, но всё же спросил: — Зачем ты это говоришь?             Люк почувствовал, как снова находит хандра. — В своё время я… В своё время я не успел провести с Талией много времени, Юдж. В итоге всё превратилось… В общем, ты многого не знаешь про то, что было во время войны с титанами пару лет назад. И про меня тоже.             Юджин сначала тоже повернулся к стене, но через пару секунд снова посмотрел на Луку. — Вообще, — проговорил Лука, — я удивлён, что ты пришёл именно ко мне, а не к ней. — Ты… Я думал… Не знаю, Люк, — двинул плечами Юджин, — не знаю, почему именно к тебе. Я же не…             Он оглянулся на тумбочку у изголовья кровати. Там, удивился и сам Люк, лежал его раскрытый дневник. — Я не помешал? — запоздало спросил Юджин.             Люк протянул руку и взял дневник. — Нет, Юджин. Ты не помешал. Можешь приходить в любое время, серьёзно. Если я тут, буду всегда рад.             По лицу Юджина расползлась улыбка. — Спасибо, — прошептал он и неожиданно снова обнял Люка. Кастеллан внезапно вспомнил тот отрезок времени, когда был кем-то вроде старшего брата для Тревиса, Коннора, да почти всего домика Гермеса. В груди разлилось тёплое чувство.             Не переставая обнимать почти брата, Юджин поднял голову. — Вы же восходите на Олимп завтра, Люк?             Кастеллан, поводив по комнате взглядом, кивнул. — Да.             Юджин на время ослабил хватку. — И… Там будут все боги? — Должны быть. Мы сделали всё, что могли, чтобы завлечь их туда. Будем надеяться, что они появятся. Они должны.             По лицу Юджина Лука догадался, что тот хочет что-то сказать. Мальчик, отведя взгляд влево, задал волновавший его уже много месяцев вопрос: — Люк, а там… Там же должен оказаться мой божественный… Мой родитель?             Люк ничего ему не ответил. — Я к тому, — осторожно продолжил Юджин, — что, может, после своих дел, ну, когда вы их там закончите, ты бы мог… Ты бы мог спросить у них всех…             Юджин посмотрел Луке в глаза. — Ты бы мог спросить у них, кто мой родитель? — Мне… Мне очень жаль, что я не могу никак и ни в чём тебе помочь, Лука. Я… Когда ты умер, в тот день, на Олимпе, я проклинал всё и вся… Нет, подожди… Мне было очень жаль, что я не предотвратил, хотя знал… Я не мог… Ты вернулся, и я с тобой…           Лука жестом прервал его. — Говори, зачем пришёл.           Гермес, пытавшийся собраться, поспешно ответил: — Я же сказал, я хотел…           Люк дёрнулся. — Ты нашёл для меня ещё один Поиск? — Люк, я, я должен был показать тебе, что люблю тебя. То, что ты сделал, то, что с тобой произошло — моя ответственность. Когда ты… Когда ты проиграл, — Гермес не хотел говорить “погиб”, не хотел вспоминать, как он себя чувствовал первые дни, недели, месяцы после утраты сына, — я старался стать лучше. Я слишком поздно понял, что это необходимо.           Люк сжал зубы. — Лучше? — Да, да, Люк! — закивал Гермес. — Все мои дети сейчас в Лагере. Я давал знать об их связи со мной ещё до их тринадцатилетия. В одиннадцатом домике…           Люк со сжатыми зубами спросил у него, забыв, как дышать: — Я был твоим единственным черновиком?           Гермес понял, что хотел сказать сын. — Ох, Люк, нет, нет! Не это я хочу сказать! Ты не черновик…           Но жёсткий взгляд Луки, его измученное выражение лица и морщины под глазами и на лбу говорили: продолжай. Говори.           Гермес вздохнул. — До того самого дня, как я узнал, что ты выжил, я… — Я не выжил. — Уже поздно, Гермес. Что ты хочешь наверстать и получить? Хорошие отношения? Между тобой и мной? — Пожалуйста, Люк… — Уже поздно. И мне… — Но почему, почему, Люк? — заспрашивал Гермес. — Мы можем всё исправить. Можем! Почему ты не… — Я НЕ ХОЧУ! — заорал Люк. — Ты ещё не понял? Я тебя ненавижу! Я не хочу! — Ты бы мог спросить у них, кто мой родитель?             С застывшими глазами, недвигающимися частями тела и странным, раньше неведомым выражением лица, Люк смотрел Юджину в лицо. Шатен смутился от такого. — Люк, всё в порядке? Что-то случилось?             Люк подался вперёд и сжал Юджина в своих объятиях. Почти задыхаясь, не находя подходящих слов, Лука ответил: — О, Юджин… Мне… Юджин, мне жаль… Пожалуйста, если однажды сможешь…             Юджин неожиданно для себя понял, что сейчас плачет уже Люк. Слёзы медленно выкатывались из его глазниц и стекали на спину мальчику. Так же неожиданно Люк встал с места. — Прости, Юджин… Прости, я… Мне нужно идти.             И прежде, чем Юджин успел его остановить, что-то ему сказать, Люк уже закрыл за собой дверь, оставляя мальчика одного в чёрном домишке.             Перси подкидывал монетку над фонтаном в третьем домике. Вода, разогнанная определённым образом, оставляла над собой след радуги. Каждый раз, когда монетка почти падала в воду, из фонтана высовывалась струя воды, которая клала монетку обратно в руки Перси. И процесс повторялся.             Наконец, Перси подкинул монетку в очередной раз. На этот раз, никакой струи-руки не было. Монетка полетела в радугу и… Исчезла.             Перси попросил: — Мой брат Тайсон, сын Посейдона, Подводное Царство.             Пару секунд ничего не происходило. Затем, радуга изменилась, подрожала, а вскоре… — Это делается не так! Дай-ка покажу!             Перси не смог сдержать улыбку. На той стороне радуги Тайсон показывал одному из циклопов, как надо ковать мечи. Он сопровождал свои движения комментариями: — Это делается вот так, смотри, — Тайсон нанёс удар кувалдой по основанию меча у рукояти. — Не бойся прикладывать силу, небесная бронза выдерживает и не такое. Бей под таким углом, — Тайсон ударил ещё раз, но в этот раз как-то замедленно, чтобы его собрат точно увидел и понял. Меньший во всех смыслах циклоп внимательно смотрел и кивал каждому слову. Он совершенно случайно перевёл взгляд на то место, где появилась радуга и откуда на них прямо сейчас смотрел Тайсон.             Парень-циклоп указал на это место. Тайсон прервал себя и посмотрел туда же. И стоило ему только увидеть Перси, как он пихнул молот обратно меньшему циклопу. — У тебя точно получится, продолжай, — поддержал его Тайсон и отослал в сторону.             Когда циклоп отошёл в другое место, Тайсон улыбнулся во все зубы. — Перси!             Джексон улыбнулся такой же улыбкой. — И я скучал, Тайсон. Как ты?             Тайсон, не обедняясь на эмоции, пустился в повествование: — Я? Я отлично, Перси! Мы с ребятами, — он махнул в сторону, где должны были находиться другие циклопы, — выполнили заказ на оружие и постройку и ремонт зданий в нашем царстве! Сегодня я наконец отправляюсь в отпуск!             Перси не поверил своим ушам. — Я… О, дружище, наконец-то! Дождаться не могу! Знаешь, я уже сейчас разрываюсь от идей насчёт того, что мы сможем вместе сделать… — Вообще-то, я на западное побережье. Чтобы побыть с Эллой.             На пару секунд, между братьями повисла пауза. Перси не сразу понял, что имел в виду его брат. — О, — с опозданием охнул сын морей, — д-да, точняк! Совсем забыл. Уверен, Элла будет очень рада! — изобразил искреннюю радость Перси.             Тайсон кивнул и покраснел. — Да-а, это точно, как и я. Ты же не расстроился?             Перси хмыкнул. — Да ни капли, Тайс. Главное, чтобы тебе было хорошо. Честно, — добавил Перси, глядя на сомневающуюся рожу брата-циклопа.             Лицо Тайсона просветлело. — Ну, тогда хорошо. Перси, я…             Тайсон отвёл свой единственный взгляд в другую сторону и что-то заметил. На его лице отобразилось удивление. Через пару секунд он передал Перси: — Перси, тут это самое… Папа пришёл. Я пойду.             Тайсон исчез, и на его месте появился Посейдон. Короткая пауза между отцом и сыном. — Отец. Привет, — наконец, решился поприветствовать отца Перси.             Лицо бога с той стороны радуги содрогнулось, он кивнул. — Сын мой, у меня есть к тебе разговор, — Посейдон строго смотрел на Перси, выговаривая эти слова.             Перси почувствовал себя в моменте неудобно. Не к этому он готовился. — Конечно. Так что там? — спросил Перси, приближая нежданный момент.             Посейдон, слегка смягчив лицо, сказал: — Я буду завтра на Олимпе.             Он ожидал, что Перси что-то спросит, но Джексон пока только слушал. — Как и все остальные боги. В наших планах начать розыск твоего давнего друга, сына Аида. Вместе с тем, вы завтра стремитесь попасть на Олимп. — Да, — кивнул Перси. — Всё так.             Посейдон почесал бороду. — Я…             Его перебил голосок, прозвучавший из радуги: — Чтобы продолжить разговор, внесите ещё одну драхму.             Перси поспешно кинул в радугу несколько монет. Посейдон, не совсем обрадованный тем, что его прервали, всё же продолжил. — Я хочу узнать одно: зачем, Перси? Что ты и твои друзья хотите сделать?             Перси не отвечал какое-то время. Он, смотря на изображение Посейдона, одновременно смотрел куда-то сквозь. Бог морей заметил это — и никогда до этого он не видел сына таким. — Я не могу сказать тебе этого, отец, — наконец, ответил Перси каким-то заглушённым голосом. — Просто… Одна вещь: приходи завтра, ладно? Ты, ты там всё узнаешь и услышишь.             Между отцом и сыном повисла пауза. Посейдон мог бы потребовать от Перси всей правды насчёт того, что они намерены сделать завтра. Видимо, именно за этим он и пришёл сюда, начал этот разговор. Но вместо этого, сын Кроноса просто вздохнул и легко ответил: — Хо-ро-шо. Тогда, у меня есть другой вопрос к тебе, Перси.             Перси постарался заранее подготовиться к тому, что услышит следующим. Может, Посейдон хотел узнать что-то про то, как они, полукровки, навещали богов ветра, драконов на севере страны или что-то подобное. Перси уже готов был начать изворачиваться, но всё же вопрос, который Посейдон задал, застал его врасплох. — Ты был бы не против порыбачить со мной после завтрашнего дня?             Перси раскрыл рот. Он не ожидал услышать от отца… Такого.             Посейдон окликнул сына: — Перси? Так что?             Перси молчал. Он, неосознанно нахмурившись, смотрел то ли на радугу, то ли куда-то мимо. И он, и его отец чувствовали, что пауза затягивается. Вконец взвесив все за и против, Перси ответил: — Да… Да, почему бы и нет.             На лице Посейдона появилась улыбка. — Отлично, Перси. Может, после я покажу тебе, как мы отстроили моё царство после войны с титанами — ты такого и близко не видел. Олимп по сравнению с ним, — Посейдон позволил себе гордо улыбнуться и даже немного выпятить грудь, — Но только не говори Зевсу. Как обычно, он обидится.             Перси, силясь не показывать своих настоящих эмоций, симитировал улыбку. Правда, это оказалось намного сложнее, чем Перси мог подумать. Его как будто в грудь кто-то ударил. Посейдона кто-то позвал; настала пора прощаться. — Прощай, сын мой, — кивнул Посейдон. — До завтра, — ответил Перси. И скоро радуга исчезла.             Перси отошёл от фонтана. В его ушах стоял морской гул, который передавался через радугу Ириды. Мысль о том, что скоро, впервые за очень долгое время, он сможет побыть с отцом, должна была вселять в него надежду, заставить жаждать множество новых воспоминаний из будущего. Должно было, да вот только по одной из причин ничего из этого правдой не становилось. Наоборот: Перси хотелось побыстрее про всё это забыть, уйти из домика Посейдона и заняться чем-то, что его отвлечёт. Насчёт этого…             Кажется, надо было идти в бункер номер одиннадцать. Надо было бы, но Перси ощущал, что пока на это не способен. Хотелось бы сейчас чего-то такого…             Его взгляд случайно упал на фотографию Салли, Пола, его самого и Эстель, сделанную в их квартире и стоящую сейчас на тумбочке.             Перси остановился. Если бы кто-то мог видеть его в этот момент со стороны, то увидел бы, как все краски лица, которые только что были на этом молодом красивом лице, исчезли за пару секунд.             Взгляд Перси остановился на Эстель. Медленно, он взял фотографию в руки.             Прошла минута. Перси поставил фотографию на место. Не медля ни секунды, он вышел из своего домика.             Он решил не стучаться в шестой домик. Не потому что не хотел, не был в расположении духа, а потому что забыл вообще обо всём. Он перебирал ногами и прокручивал в воспоминаниях события годовалой давности. То, что происходило до Поиска, во время Поиска и после него. То, что Перси не хотел никому раскрывать. То, что… — Да постой, Рыбьи Мозги!             Эти слова вывели Перси из его состояния, когда он уже подбирался к лесу. Оглянувшись назад, он наткнулся на бегущую к нему Аннабет. — А, — смутился Перси. — Аннабет, прости. Не услышал, — честно признался Перси.             Аннабет подозрительно на него посмотрела. — Мы всегда идём туда вместе, Перси. — Прости, — только и вырвалось у покрасневшего Перси.             Аннабет, взяв его за руку, потащила дальше. — Как ты вообще узнала, что я… — Видела из окна. Ладно, лучше ты мне скажи, что случилось?             Перси оглядел девушку, в свою очередь. — Что? Что ты имеешь в виду?             Аннабет, с выражением лица “мне-что-снова-всё-объяснять” испустила вздох. — Перси, каждый раз, как ты… Когда мы вернулись с Поиска, ты был таким же. Я знаю, когда ты внезапно меняешься и на тебя накатывает волна этого… Этой хандры или что это. Так что, будь добр, просто скажи.             Перси, прикусив губу, ответил, когда Аннабет уже не ждала ничего ответить. — Папа предложил мне с ним порыбачить после того, что произойдёт завтра.             Аннабет присвистнула. — И ты из-за этого такой… — Не совсем, — помотал головой Перси. — До этого он спросил, что мы собираемся сделать завтра. Кажется, он беспокоится о том, что мы можем наговорить или наделать.             Аннабет пожевала губу. — Ты волнуешься? — Не уверен.             Аннабет остановилась и обняла Перси: порывисто, крепко, быстро. — Всё будет в порядке, Перси. — Твои волосы в нос лезут. — Мы справимся. — Можешь их не убирать?             Сама не зная, как так вышло, Аннабет его поцеловала. Перси, отстранившись спустя почти полминуты, сам спросил: — Теперь, скажи ты: что стряслось?             Аннабет опустила голову ему на плечо, стараясь забыть обо всём, что происходило. — Люк и Талия. — Они что, … — Они не могут… С ними как будто что-то произошло.             Перси погладил её волосы и сам опустил свою голову на её. — С нами всеми, Аннабет. — Она всё время придирается к нему, а он какой-то всё время отчуждённый, забывчивый и… Его безумие, Перси, оно не делает… Мне и больно, и страшно, и я его и её… — Всё будет в порядке, Воображала.             Перси сидел в коридоре больницы. Туда-сюда сновали люди. Он сидел, закрыв лицо руками и качаясь из стороны в сторону. Почти посекундно он смотрел налево, туда, где находилась дверь с надписью “Приёмное отделение”.             Сбоку от Перси сидел Пол. Он выглядел ничуть не лучше. Может, даже хуже. Весь бледный, со стекающим с него потом, он походил на мертвеца, который по какой-то причине остался жив.             Дверь приёмной отворилась. Оттуда вышел врач.             Перси и Пол подпрыгнули. Джексон, сбиваясь, затараторил: — Она… Всё в порядке? Что… — Всё будет хорошо, так ведь? — дрожащим голосом спросил Пол.             Врач, снимая маску, старательно избегал того, чтобы посмотреть им в глаза. Это и было ответом. — Мы сделаем всё, что в наших силах, — негромко ответил мужчина.             Пол рухнул на ряд стульев. Перси оказался перед врачом. Его глаза оттанцовывали вальс, подрагивая. — Ч-что это значит?             Врач молчал. — Вы не можете, — начал было Перси, — не можете такое говорить…             Мужчина поднял голову. Глядя Перси в глаза с печалью, ровным, но тихим голосом, мужчина ответил ему то, что отвечал уже, по-видимому, далеко не в первый раз: — Велика вероятность, что либо плод, либо женщина не выживет. Возможно, что оба. Присядьте, пожалуйста. — Всё будет в порядке, Воображала.             Аннабет, напоследок вытерев успевшие навернуться в глазах слёзы о футболку Перси, убрала голову. — Да. Всё наладится. Пойдём, Перси.             Они поплелись дальше по лесу в сторону бункера Гермеса, но Перси всё ещё вспоминал один из самых запоминающихся моментов своей жизни. Тот, когда он почти потерял мать и сестру.             В это же время, Лео с Калипсо приближались к бункеру Гермеса с другого направления, выйдя уже из бункера Гефеста. — Я так и не поняла, что мы именно делаем, — протянула жалобно нимфа. — Это какая-то… — Тс, Калипсо, — перебил Лео. — Пусть это будет сюрпризом.             Лео, несмотря на приличное время, которое он провёл на ногах, был бодр и весел. — Сюрпризом? — изогнула бровь Калипсо. — Я не люблю сюрпризы. Особенно от тебя, любимый. В последний раз твой сюрприз чуть не сжёг все мои платья. — Не для тебя, — помотал головой Лео. — Для меня. — Так ты всё ещё не понял, что мы делаем? — в очередной раз удивилась Калипсо. И не без причины: сложно представить долгий направленный в какое-то русло труд без конечной цели.             Но Лео был бы не Лео, если бы был таким же, как все остальные. — В таких делах, в делах изобретений, я просто доверяю рукам. А мозг… Обычно мозг осознаёт всё потом. Примерно так же я строил и Арго II. — Понятно всё. Сам не знаешь, и пытаться не хочешь, — заключила нимфа.             Лео хотел было что-то ещё сказать, но вдруг Калипсо подняла руку и оглянулась. Она шарила глазами по кустам и деревьям, надеясь что-то оттуда выхватить. — Что-то не так?             Калипсо, глядя на всё исподлобья, ответила уголком рта: — У меня опять чувство… Будто кто-то за нами…             Что-то двинулось в кустах. Пламя вспыхнуло на ладони Лео. — Выходи медленно и с поднятыми руками, — крикнул Лео на кусты.             Что-то снова зашуршало, но теперь кусты уже сами задвигались. Калипсо и Лео уже были наготове, как вдруг кусты разошлись и оттуда высунулся мирмек.             Лео потушил огонь. — Просто мирмек в кустах, — хохотнул сын Гефеста. — “Кто-то за нами следит”.             Мирмек, потрогав свои усы, поплёлся в другую сторону, пересекая дорожку. — Пойдём, — Лео положил руку ей на плечо и потащил дальше.             Сара облегчённо выдохнула. Девочка немножечко высунула голову из-за кустов, смотря вслед уходящим Лео и Калипсо.             Перси и Аннабет столкнулись с Лео и Калипсо прямо у входа в бункер. — Замечательное совпадение, — приветствуя друзей, сказала Аннабет.             Калипсо, соглашаясь, обняла её за плечо. — С утра пораньше? — оглядев её и Перси, заключила нимфа. Чейз кивнула. — А как иначе.             Перси был не особо разговорчив. Не то, чтобы он в последний год был тем же самым жизнерадостным болтливым подростком, но именно сейчас что-то полукровку гложило. Лео решил запомнить это. — Как дела, старик? — пихнул его Лео левой рукой, когда здоровался, из-за чего правая рука Перси была занята.             Джексон хмуро оглянул Вальдеса, чем лишь подтвердил впечатления латиноса. — Всё в порядке.             Калипсо и Аннабет переглянулись. — Ну что, пожалуем внутрь, — Лео быстро ретировался обратно к Калипсо и подал ей локоть. Нимфа решила разрядить обстановку. — Впереди последний день душной работы. Потом, может, сможем отдохнуть. Мы правда сделали много работы. Завтра посмотрим, окупится она или нет, — с толикой сомнения сказала Калипсо.             Аннабет и Лео, услышав это, ответили в унисон без скепсиса: — Всё ради блага.             Внутри уже был Джейсон. Он сидел на стуле напротив Луки в самом конце стола. Люк стоял у другого. Вероятно, прибытие четвёрки прервало что-то, что эти двое тут обсуждали. — А, — сразу же смыл со своего лица все индикаторы конфликта Джейсон, — уже тут? Хорошо, присаживайтесь.             Лука даже не пытался показаться спокойным и сделать вид, что они обсуждали что-то привычное для этого зала. Он вперился в Джейсона стервятником и не моргал. — Да. Присаживайтесь, — спустя время добавил Люк, наконец не обделив их взором.             И снова тут была напряжённая атмосфера. Лео сразу же потребовал внимания: — Итак.             Теперь даже Люк отвлёкся от Джейсона и изобразил внимательность на лице. — Что, Лео?             Вальдес спросил: — Что мы будем делать, когда завтрашнее собрание богов пройдёт?             Люк нахмурился. — Как что? Ты сам уговорил меня оставить попытки найти Нико или его следы до момента завтрашнего дня. После завтрашнего дня я… — Я не про это, Люк, — перебил латинос.             Лука внимательно присмотрелся к нему, уже не притворяясь. — Про что, в таком случае?             Лео отвёл взгляд к окну в стене. — Я к тому, что завтра мы раскроем богам, что монстров нигде нет. После этого мы планируем раскрывать это Лагерям, Люк? Что думаешь?             Лука какое-то время молча пялился на Лео. Затем, на его лице появилась ухмылка и он, слегка покачав головой, перевёл взгляды на остальных, всё также улыбаясь. Но и на их лицах — Аннабет, Перси, Калипсо и Джейсона — он заметил ту же искреннюю заинтересованность к тому, что спросил Лео. На затянувшуюся паузу Аннабет тоже добавила: — Так что, Люк?             Только сейчас ухмылка исчезла с его лица. Он снова посмотрел на друзей, но уже как-то странно, как будто услышал от них какое-то оскорбление.             Он упёрся руками в стол, опираясь на них. — Так вы сейчас серьёзно.             Аннабет, поводив глазами, ответила: — Конечно серьёзно, Люк. Что нам… — Да мне откуда знать?! — грубо перебил Люк.             Он тыкнул в них пальцем. — Что нам делать “после”? Да вы бы вовремя об этом задумались, ребята!             Он закрыл часть лица рукой, остановившись и переводя дыхание. — Ты не ответил, — сдержанно ответил Джейсон, чем ещё больше взбесил Люка.             Он метнул в него яростный взгляд. — Вы от меня сейчас ожидаете, что я дам вам волшебные указания, которые устроят всех? Серьёзно?             Ему никто не ответил. — Вы помните, что я сказал в тот день? — тыкнул в себя большим пальцем Лука. С каждым сказанным предложением он всё повышал и повышал голос. — Вы помните?             Его лицо почти пожелтело. — Сохранить правду в узком кругу, или же выпустить её наружу, дать знать об этом каждому полубогу? — повторил свой вопрос Люк, заданный несколько дней назад на этом же месте. — Вам напомнить, кто единственный выступил за то, чтобы раскрыть всем правду? Вам напомнить?             Люк бесился из-за того, что все молчали и никто не возражал. — Вы все, те, кому Лагеря доверяют, выбрали солгать им! — Промолчать, — поправил Джейсон.             Люк смотрел на него уже не просто яростно. — Молчание и ложь было одним и тем же, — ядовито процедил Кастеллан, не сводя с него глаз. — И вы могли сделать правильный выбор. Я вам тогда напомнил: вы всегда хотели знать правду. Про себя, богов, мир вокруг, но когда у вас был выбор раскрыть её всем, вы промолчали.             Друзья не смотрели на Луку. Только мимо. — Что вам делать после завтрашнего, говоришь? — обратился к Лео Люк. — Да подготовить себе костры, Лео. Если кто-то из Лагеря узнает, что монстров давно нет, а мы тут все про это молчали, нас на них сожгут. Разница между нами только в том, — добавил Люк, — что я это понимал ещё тогда. А вы? Вы, как правильно сказал малыш Джейси, промолчали.             Люк попытался себя успокоить и дёрнул головой. Напоследок, он кинул им: — Надо было поднимать руки. Я говорил.

***

            Сара устало опустилась на скамью. Положив голову на стол, она недовольно буркнула: — Мы вчера договаривались.             Юджин поковырял пальцами в еде и отвернулся влево. — Прости, — извиняющимся тоном попросил мальчик.             Сара почесала голову. — Ну прости, — уже смотря на неё, попросил мальчик.             Сара подняла голову. Она поинтересовалась с недовольством: — И почему тебя сегодня не было, Юджин? Серьёзно, мы же вчера договаривались. Я проследила за ними сама. Это было долго, ты сам знаешь. А ещё ты знаешь, что это бывает скучно. Знаешь ведь. Но не пришёл.             Юджин набрался решимости и вспомнил то, что говорил ему Люк. — Я увидел кошмар, Сара, опять. Мне было страшно, Сара.             Сара постыдилась того, что сказала Юджину. — Мне стало страшно, и я пошёл к Люку. Он смог меня успокоить. Поэтому я не пришёл, хотя мы договаривались. Прости.             Дрейк, сожалея о сказанном, ответила без напора: — Мог бы пойти ко мне, и я бы тоже смогла тебя успокоить, глупышка.             Последнее слово вызвало в Юджине очень странное чувство, которое он проигнорировал и ответил Саре: — Люк сказал то же самое. Он тоже ожидал, что я пойду к тебе.             Сара просияла. — Вот видишь! Люк плохого не посоветовал.             Сара почувствовала на себе недовольный взгляд Хирона, обедающего за столом с Мистером Д. Пересаживаться за чужие столы формально было нельзя. Но с другой стороны, никто из детей Гермеса не возражал. Все увлечённо болтали о насущном и завтрашнем дне. Они знали, что некоторые полубоги отправятся завтра на Олимп, но с какой именно целью — они не знали.             Попытавшись скрыться за Юджином от кентавра, Сара спросила: — Он посоветовал что-то, что могло бы прекратить кошмары? Он же бывалый парень.             Шатен вспомнил совет, который Лука давал. С сожалениями о том, что он делал и чего не делал в своё время.             Кое-как додумав и исправив, он ответил: — Да-а, Сара, посоветовал, чтобы я больше времени проводил, занимаясь каким-то делом, желательно на открытом воздухе, или что-то подобное.             Сара довольно улыбнулась, сверкая глазами. — Вот видишь! Надо было сегодня…             Девочка прервала себя на полуслове. Мимо них прошла Талия, не заметив сидящую тут Сару. — Что она тут делает? — когда она отошла на достаточное расстояние, спросил Юджин. — Я думал, она должна быть с остальными в бункере.             Сара не знала, что ответить. Долгое время, проведённое с подругой, давало ей знать, когда Талия была не в духе. Например, сейчас.             Грейс с подносом уже подошла к своему столу и села. Но, как это часто бывает, её глаза и лицо передавали спектр размышлений, разворачивающихся в её голове. Она мрачно сверлила еду взглядом, а затем, внезапно и резко, вскочила со стула. Оставив еду тут же, она развернулась и потопала в направлении леса.             Юджин доел то, что было у него в тарелке. Сара следила за тем, где скроется фигура Грейс.             Хирон, решив, что больше терпеть нельзя, крикнул Саре: — Напомню, что у всех в Лагере есть свой стол для трапез. Пересаживаться нельзя. — Закончил? — обратилась девочка к Юджину, игнорируя слова Хирона. Юджин быстро кивнул. — Тогда, пошли. Попытаемся проследить за ней.             И оба вскочили со скамьи, направляясь за дочерью Зевса.             Талия ворвалась к друзьям. Они все уже занимались общим делом, о чём-то споря. Джейсон пытался убедить Аннабет, что ту и ту часть лучше говорить не ему, а либо ей, либо Пайпер, но и не Талии. Перси качался на стуле, время от времени делая заметки карандашом. Пайпер пыталась что-то узнать у Луки и тот ей только начал отвечать, когда Талия показалась в дверях.             Талия прошла дальше и села рядом с Люком. — Немного проспала, — успокоила всех дочь Зевса. Она взяла первый попавшийся лист в руки. — Продолжаем.             Люк что-то быстро договорил Пайпер, и та, кивнув, отошла обратно к Джейсону, который уже смирился с тем, что именно он должен будет что-то сказать. — Насчёт вчерашнего… — начал было Люк. — Давай мы не будем об этом. У нас последний день.             При этих словах, Талия вчитывалась в лист и намеренно не поднимала глаз. Лука наклонился к ней и медленно забрал этот лист, вручая взамен другой. — Тут есть твои слова. Здесь, — он махнул страницей, которую забрал, — мои.             Талия неразборчиво что-то пробурчала. Лука, уже не обращая на неё внимания, в очередной раз повторил всё, что должен был завтра сказать, в голове. За ним ошибок не будет, не в этот раз. За всеми остальными…             Лишь иногда возникали разговоры и споры между друзьями. Перси, угрюмо уставившись в лист бумаги, повторял реплики в голове. То же самое проделывали все остальные, за исключением Лео и Калипсо. Они, пытаясь не привлекать внимания, о чем-то тихо переговаривались. Люк заметил, что у Лео под глазами были сонные мешки. Опять что-то делал ночью?             Лука вспоминал, как Лео сказал ему:             “Без обид, Люк, но я подозреваю, что Нико доверял не тебе одному. И не тебе одному оставлял кое-какие подсказки. Мне, например, тоже”.             А мог ли Лео сейчас знать что-то ещё… Он бы сообщил ему. Ведь так? В прошлый раз, как оказалось, он долго скрывал от Луки полученную от ветра бумажку. Так что нужно было делать?             Вальдес поймал на себе взгляд Луки. Сын Гефеста помахал другу. В нём не было ничего такого, что выдавало бы что-то, что Люк мог бы использовать для своих опасений. Нет, Лео бы точно сказал.             Внезапно для всех, раздался звонок в телефон. Все переметнули взгляды на него. Лука медленно протянул к нему руку и поднял. Приблизив его к уху, он услышал знакомые голоса. — Привет, Фрэнк. Да, все здесь. Стой, что-то случилось?             Люк быстро нашарил листы, которые гласили что-то о Гекате. — Мёртвый хорёк, — повторила Талия. — Мы это правда…             Люк, улыбаясь во все зубы, кивнул. — О да. Мёртвый хорёк Гекаты — это именно то, что нам нужно. Гейл, так сказала Хейзел?             Это можно было считать приятным бонусом. Не каждый день можно было узнать, что священное животное богини магии найдено мёртвым прямо в Римском Лагере. Люк вообще хотел бы это отпраздновать, но совесть не позволяла. — Хорошо, — Люк просмотрел весь текст. — Вспомним основные аргументы в пользу того, что боги должны забыть о Нико и заняться другими проблемами. Первый: он просто исчез со всех радаров. От него ни слуху ни духу вот уже год. Второй…             Перси опередил его: — Даже если так, то что с того? Они боги. Как Нико мог бы хоть как-то помешать им?             Лука кивнул. — Да, именно!             Лео почесал затылок и добавил: — Третий в том, что есть кое-что, что могло бы навредить богам, то есть, их имиджу — недавнее землетрясение. Оно распространилось по всему миру в буквальном смысле. И его корни — магические. Как насчёт разобраться с ним, для начала? — Да, да, так, хорошо…             Джейсон присоединился: — К тому же, монстры исчезли — вообще все. И нужно исследовать это явление тоже. Тут же скажем и про драконов Дакоты, и про Эола.             Люк загнул четыре пальца. — Молодцы, и… — Геката также пропала. Это могут подтвердить её дети. Мы… Возьмём с собой Алебастра? — сказала и спросила Пайпер.             Люк, поразмыслив, кивнул. — Да. Я введу его в курс дела.             Что-то дёрнулось и изменилось в лицах остальных участников общего действия. — Ты ему расскажешь про… — испуганно хотел спросить Перси, но Лука перебил: — Он никому не скажет. Не беспокойтесь. Это под мою ответственность. Вы же мне доверяете? — задал искуссный вопрос Люк, быстро метнув в каждого свой взгляд.             Конечно, никто не ответил “нет”. — Отлично. Хорошо, тут же скажем, что её хорёк, эта Гейл, мёртв. Так… Это всё?             Это было всё. Пять аргументов, почему боги не должны направлять свои силы на то, чтобы искать Нико. — Тогда… Тогда прогоним в последний раз. И выспимся. Нам всем нужно отдохнуть будет. Талия, ты начинаешь…             Они покинули бункер Гермеса, когда было уже ближе к вечеру. Разговоров между друзьями почти не было — все устали, не особо хотели болтать. Один только Лео что-то обсуждал с Калипсо. Лео опять подумал о том, что Лео мог бы получить нечто от Нико и не сказать ему.             Талия тронула Люка за плечо. Он шёл впереди всех. Блондин со шрамом обернулся к ней. — Талия, … — Насчёт вчерашнего, — напомнила девушка.             Люк поджал губу. — Ага. Я хотел бы… Просто прости. Я не думал, что так…             Талия его как будто вообще не слушала. — Люк, ты ведь не воспринял всерьёз то, что сказал Джейсон?             Лука вопросительно на неё посмотрел. — Про то, что нам лучше разойтись?             Талия кивнула. — Ни на секунду не задумывался, — солгал Люк.             Талия согласно кивнула пару раз. — Хорошо. Как, впрочем, и я, — сделала то же самое дочь Зевса. — Нам ведь хорошо?             Кастеллан подтвердил: — Мне отлично. — И мне.             Они оба знали, насколько это всё было ложно. Люк так и не ответил на вопросы, а Талия не подняла руку.             Алебастр ходил взад-вперёд вокруг своего домика, как пёс сторожит дом с его жителями. Сёстры Смитт, Фред, Оливер и Лу, посылая Алебастра и его инициативность куда подальше, уже дрыхли перед ужином.             Торрингтон присел на траву. Было приятно мучать своих братьев и сестёр, но сердце скреблось. Он медленно, но верно ощущал, что скучает по Клеймору. Этот призрак уже давно стал для него родным, а сейчас — он пропал без следа.             Алебастр заметил, что к нему кто-то идёт. Надеясь, что на его лице нет следов меланхолии, он поднял взгляд и увидел, что шёл к нему Люк. — Генерал! — Алебастр просиял. — Я могу чем-то помочь?             Люк сел сбоку от него. — Салют, Ал. Отдыхаешь?             Торрингтон кивнул. — Ага. Отдых больше нужен им, — он показал большим пальцем в домик номер двадцать. — Надеюсь, я не переборщил. — Что бы ты ни делал, это не сравнится с тем, как я гонял вас, — слабо ухмыльнулся сын Гермеса.             Алебастр рассмеялся. — Это было великолепное время! — Это было ужасное время, — не согласился Кастеллан, мягко улыбнувшись.             Алебастр и Люк так и сидели где-то с минуту. Ал не хотел нарушать эту тишину и продолжать сидеть рядом с генералом, которого боготворил.             На удивление для сына Гекаты, тишина нарушалась из-за Луки. — Ал, мне нужна твоя помощь. Завтра. Я смогу на тебя положиться?             Алебастр вскочил. — Да, да, конечно! Кого-то прикончить, генерал? Я могу! Или… — Нет, нет, Ал. Не надо никого убивать. Мне просто нужно, чтобы завтра ты выступил, как свидетель. На Олимпе.             Алебастр сморгнул. — Я? На Олимп? Генерал, вы же знаете, что…             Люк встал вслед за ним. — Думаешь, я их люблю? Этих грёбанных подонков? Да я больше всех хочу, чтобы они передохли, Ал!             Торрингтон молча его выслушивал. А Люк продолжил: — Но это необходимо, Ал. Завтра ты мне нужен. Твоё свидетельство о том, что ты видел во сне.             Алебастр молча размышлял. — Согласен? — положил ему руку на плечо блондин. — Я… Да, ладно. Согласен. Но это не ради них, — подразумевал он Семёрку.             Люк кивнул. — Конечно. Спасибо. Но ты лучше присядь, — попросил Лука. — У меня есть для тебя новости.             Алебастр послушно опустился на землю, глядя на Люка и настороженно ожидая того, что должно его удивить. — Во-первых, в Лагере Юпитера Хейзел нашла… Ты же помнишь Хейзел?             Торрингтон кивнул. — Да, дочка Плутона, которой я подарил свою книжку. — Она нашла хорька твоей мамы, Гейла, мёртвым, — быстро вывалил на парня Лука.             У Алебастра глаза из орбит чуть не выпали. — В каком… — Ал, мне очень жаль насчёт этого, — Лука блестяще солгал, кладя руку сыну Гекаты на плечо.             Алебастр что-то быстро и невнятно нёс. Он вскинул глаза на Люка. — Генерал, это… — Можешь меня называть Люком, — уголком губ напомнил блондин. Ал проигнорировал: — Генерал, мать никогда бы не оставила Гейла вот так, незащищённой, не выбросила бы, если бы та умерла! Я… С мамой что-то, наверное, случилось серьёзное… Я должен идти…             Люк остановил его своей хваткой. — Куда, зачем и на чём, Ал? — сдержанно, но властно спросил Лука.             Алебастр почти оскорблённо ответил: — Понятия не имею, но я должен, генерал, поймите!             Лука мотнул головой. — Не глупи, Ал, ты же…             Алебастр крикнул шёпотом, чтобы их никто не услышал: — Вы знаете, каково это, когда с вашей матерью невесть что происходит?             При этих словах Алебастра, кто-то как будто провёл по его щеке пальцем, а лоб увлажнил мягкий поцелуй.             Алебастр опустил взгляд и нервно затараторил: — Я забылся, простит… Люк, я не хотел… — Всё нормально, — Лука вскинул руку, мол, ничего, хотя на самом деле был прямо сейчас закинуть в себя всё, что оставалось из микстуры. — Ал, послушай. Я не могу тебя держать тут против твоей воли. Но и если сейчас ты отправишься… Сам не знаешь, куда, то из этого ничего путёвого не выйдет. Ты не знаешь, где твоя мать, не знаешь, что с ней, да и вряд ли сам узнаешь. Но вот я могу тебе помочь, как смогу, — заинтриговал его Кастеллан.             Торрингтон встрепенулся. — Но как?             Люк рассказал ему, что завтра планирует переместить внимание богов на эту самую проблему. Алебастр сомневался. — Боги не любили маму. Они и пальцем не шевельнут… — Шевельнут, и не только пальцами, Ал. Если ты мне поможешь, — Люк обнадёживающе кивнул при этих словах. Алебастр, замолчав, выжидал инструкций, что бы его сомнения ему не шептали. — Нужно, чтобы ты завтра рассказал богам о том, что видел в своём сне. Так же, как и нам.             Алебастр отвёл взгляд. — Я… Справлюсь.             Люк мило улыбнулся. — Конечно, справишься. Но есть ещё кое-что.             Ал устремил на него внимательный взгляд. — Завтра ты узнаешь кое-что на совете, что может тебя шокировать. Никто из Лагеря или откуда-либо ещё не должен будет узнать это. Обещай, Ал.             Люк поддерживал зрительный контакт с сыном Гекаты. Его взгляд был уверенным, но умеренно просящим об одолжении. В то же время, Алебастр быстро ему поддался. — Конечно, генерал. — Обещай.             Алебастр смахнул плечами. — Обещаю. Пойдёт?             Люк вспрыгнул. — Отлично, — и подал Алебастру руку. — Спасибо, Ал.             Они пожали их. — Завтра рано утром будь наготове, ладно? — попросил Люк. Алебастр отмахнулся: и так знаю.             Кастеллан удовлетворённо кивнул сам себе. — Хорошо. Позовёшь своих на ужин? Уже время, — напомнил Люк. Уже уходя, он обронил: — Мы справимся, Ал.             Торрингтон, без намёка на улыбку, ответил: — Ага. Я верю, генерал.             И Лука удалился. Всё, или почти всё, что происходило дальше, он помнил так, отрывками. Ужин, где все кричали и переговаривались, сжигая часть своей еды (Люк этого не делал, потому что… А что Гермес сделает?), беспредельничали и кидали косые взгляды на Луку, время от времени. Дом, милый дом. Вполне вероятно, что однажды, когда правда вскроется, тут всё опустеет не только на лето.             Джейсон старался не озираться по сторонам и побыстрее засунуть в себя ужин. Лука скривился. Утром они успели поконфликтовать из-за того, что Грейс критиковал Луку за его отношение к Талии — опять. Со слов сына Юпитера, уж если хочешь бросать её, то не тяни и не мучай вас обоих. Лука, в свою очередь, послал его, сказав, что вообще ничего не решено. Вовремя же их перебили остальные, вошедшие в конференц-зал.             Перси ковырял что-то в своей порции… Синей каши. Люк почти ухмыльнулся. Джексон был немного, или много, подавлен — это Люк заметил с самого утра. Вот и сейчас Перси по какой-то причине меланхолил.             Он перехватил взгляд сына Гермеса. Когда на долю секунду они смотрели друг на друга, Люк почти услышал в своих ушах: “Такие дела”. Люк перевёлся на Талию.             Она сидела за тем же столом, что и Джейсон. Она не ела вовсе — только смотрела на звёзды. Её отдалённое одиночество привлекало Люка. То, как она время от времени отдалялась от него, даже когда у них всё было относительно нормально, создавало о ней впечатление белой далёкой звезды в далёком космосе.             И её черные волосы. Они Луку тоже много лет привлекали. Чёрные, но не такие, как у…             Талия тоже медленно перевела взгляд на Люка, как Перси. Они смотрели друг на друга дольше. Голубые озёра столкнулись с небесами.             Столько высказанного и невысказанного смешалось в этом пересечении. Талия смотрела хмуро, почти предречённо, Лука — печально. Лука был безумцем, но время от времени становился просто сыном своего отца — лжецом, а Талия — Талия никогда так и не оправилась от того, что однажды превратилась в сосну.             Так длилось где-то с полминуты. Наконец, Талия, моргнув, переключилась  обратно на небо.             Юджин весело дрыгал ногами за столом и ежесекундно бомбардировал Люка взглядами, но ничего не говорил. Сара, в свою очередь, почти полностью игнорируя Рейчел, смотрела на Юджина. Не то, чтобы он ей сильно нравился, нет, просто… — Эй! — щёлкнула рыжая перед носом у подружки. — Ты меня вообще не слушала? — Конечно, слушала! — Что я только что сказала? — издевающеся спросила Рейчел. Сара отвела глаза куда-то вправо и предположила: — Я просто не расслышала из-за шума, но ты говорила о тех картинах…             Элизабет разочарованно помотала головой. — Да какие ещё картины… Я говорила про то, что завтра они отправятся на Олимп, — девушка кивнула на Кастеллана, подразумевая и его друзей.             Сара нервно улыбнулась. — Да, юху, круто!             Рейчел, удивившись тому, что Сара так странно отреагировала, оценила состояние Луки. — Надо бы попросить его о том, чтобы он переговорил с Аполлоном. У меня с пророчествами всё совсем туго. Что скажешь? — Ага.             Ужин кончился, и все разошлись. Рейчел всю дорогу пыталась завязать с Сарой разговор, но Дрейк постоянно и, то ли случайно, то ли специально, быстренько закрывала и открещивалась от темы. Она оправдывала себя тем, что очень хотела побыстрее заснуть.             Когда они зашли в пещеру, Рейчел потрепала подругу по голове. — Ну иди, я в душ. До завтра, — и она свернула в другую сторону.             Сара дошла до своей кровати и села на неё. Она не легла, не закрылась одеялом и не попыталась заснуть. Какое-то время она ещё вот так сидела, но потом…             Ночная темнота и темнота пещеры ей, пожалуй, всегда помогали. Она скользнула рукой в тумбочку у своей кровати. В секретной выдвижной полке лежала деревянная шкатулка. Осторожно, Сара вытащила её наружу. — Ну, давай ещё раз, — прошептала сама себе девочка, медленно открывая шкатулку.