Против всех законов

             В эту ночь дня, который должен был всё предрешить, Лука никак не мог уснуть. Он ворочался в кровати, закрывал подушкой лицо, открывал форточку, высовывал ноги из-под одеяла. Он даже влил в себя немного волшебной жидкости, надеясь, что поможет, но не сработало. Стало только сложнее заснуть. Когда так прошло больше часа, он понял, что пока что вряд ли уснёт.             Парень сел на кровати. Сна действительно не было ни в одном глазу. Он посмотрел в окно. Там, снаружи, виднелась только темнота, вечная и беспечная. Поразмыслив с минуту, Лука встал на ноги, надел кеды и, стараясь не шуметь, выскочил на улицу.             Прохладный ветерок ударил в лицо. Это, может, помогло бы уснуть, если бы он мог. Лука прислушался к шумам отовсюду. Гарпий не было слышно, никто не ходил по округе, огни не горели ни в одном из домиков. Это был хороший знак.             Люк направился на север. Там, сидя у берега океана, он надеялся найти покой. Может, из этого бы ничего и не вышло, но какой у него ещё выбор? Детей Гипноса и днём разбудить трудно, а сейчас и того сложнее.             В прошлый раз, когда он решил посидеть у берега, на него наткнулись Сара и Юджин. В этот раз вряд ли что-то должно было произойти опять.             Люк уже оставил позади и стойла пегасов, и обеденный павильон, и даже домики. Там ничего не слышно было. Значит, вряд ли кто-то опять на него там наткнётся.             Через пару минут, перед ним показался берег океана. С разных сторон его окружали скалы, но были и местности с песком и только. Дюны занимали всё же меньшую часть берега, но здесь вполне могли бы расположиться все жители Лагеря, и ещё места осталось бы. Именно там и сидела одинокая фигура.             Люк секунд десять всматривался в этот затылок, редкие движения и броски камней в воду. Он не стал и тянуться к оружию на поясе. Зачем завязывать бой со своим другом? Вместо этого, он неспешно направился к нему.             Когда он оказался в двух десятках шагов от него, парень обернулся, услышав звуки приближения к себе. Он присмотрелся, распознал, кивнул и отвернулся. Через секунду Люк плюхнулся на песок справа от него. Он не хотел, чтобы натыкались на него, но вот наткнулся на него. — Не спится, Персик? — поинтересовался Люк, всматриваясь на Луну, маячущую на горизонте.             Перси, кинув ещё один блинчик, который проделал серию из пяти прыжков, вздохнул. — И тебе, как я вижу, тоже, Люк.             Люк тоже взял в руку камешек, похожий на блюдечко. — Угу. Я-то понятно почему, а вот ты?             Перси зарядил ещё одним камнем по морской глади. Шесть, на этот раз. — А почему ты не можешь уснуть, напомнишь? — спросил Перси, оторвавшись от своего невероятно увлекающего занятия.             Лука подкидывал камешек. Каждый раз, ловя и ощущая приятно-больное извращённое чувство врезания увесистого куска минерала о свою кожу, он как будто что-то отпускал с этим камнем. — Да… Куча причин, Перси.             Джексон своими зелёными глазами исследовал его лицо. После, послышалось предположение: — Талия?             Люк перестал подбрасывать камешек. Голова как будто сама по себе понурилась. — Метко. С первого раза.             Перси, вздохнув, кинул камень на песок. — Рассказывай. Что именно между вами происходит?             Люк, наоборот, всё ещё подкидывал камень. — Я знаю, что сую свой нос в не своё дело. Но я просто хочу знать, чтобы помочь как-нибудь, если смогу. Люк, ты… — Я схожу с ума.             Люк перестал подкидывать камень. — Ты же видел, Перси. Я могу выпасть из реальности, прервать диалог, начать слышать то, чего нет, срываться на всякий… Это трудно вынести. И мне, и Талии. Правда, чувствую себя максимально паршиво из-за этого.             Высказавшись, Люк внезапно почувствовал себя полегче. Перси же, услышав, мрачно кивнул. — Люк, а ты не узнал, как ты можешь с этим бороться?             Люк на него пристально посмотрел. Моргнув, он улыбнулся. Кожа на лице подёрнулась. — Солас сказал, что мне бы не помешал специалист.             Перси, совершенно не разбиравшийся в этих делах, уточнил: — В смысле, психолог?             Лука, подождав и подумав, кивнул. — И ты его нашёл? Люк?             Блондин немного сорвался. Видно было, что эта тема его не радует. — Да как ты себе это представляешь? Я приду к нему в кабинет, сяду и выложу что-то вроде: “Привет! Я полубог, сын Гермеса. Да-да, того самого из мифологии. Зачем я сюда пришёл? Да вот знаете, у меня вот был дядя по имени Нико, но он так-то не совсем дядя, и после того, как он покинул меня год назад, у меня внезапно появились сильные ментальные проблемы. Мне плохо, доктор-врач. Мне очень плохо, и всё из-за того, что он, этот больной…”             Лука затих. Держа обеими руками этот камень, он рассматривал его, понурив лицо. — Безнравственный урод бросил меня. Как вот этот…             Лука резко вскинул руку и бросил камень в воду. Тот проделал штук десять скачков, после чего затих в воде. — Как этот камень. Вот так.             Лука плюхнулся башкой о сухой песок. Перси, оставшийся без речи из-за того, какое-то время молча смотрел на лежавшего сбоку от него сына Гермеса. — А потом я узнал, что он… Горел внизу, — Люк мерно постукивал по земле. — В Тартаре. Один, без никого, на кого он мог бы положиться. — Когда мам… — Но он остался жив там, Перси, — Люк поднял голову и сел обратно. — Я не говорю, что он не сломался. Потому что он это сделал. Но в конечном счёте он оказался жив, Перси. Ты помнишь?             Безумные огоньки вспыхнули в глазах Луки. — Потому что я помню всё. Он горел заживо, привязанный к кресту, каким-то чудом из пепла снова обретая себя, снова сгорая, оживая, и снова-снова-снова. Чёрный огонь. Что бы это значило?             Перси смотрел тому между глаз. — Знаешь что-то насчёт этого, Перси? Есть какие-то идеи?             Люк улыбался и качался в разные стороны. — Нет? У меня тоже. Пламя, бум, бах! И вот Нико ди Анджело, великий герой и сын Аи… Прости, попутал. И вот Нико, человек в тени, сын без отца, песчинка из песка, не представляет из себя ничего. Тысяча смертей — и всё за секунду. На протяжении дня, двух, трёх… Это, знаешь, почти вечность. Вечность в огне, и… Он умудряется вылезть из этой ямы, прорубить себе путь куда-то ещё…             Люк засмеялся. — Эй, Перси, Перси, ставим, что вы бы вдули, если бы я добрался до него раньше, чем вы доставили его в Лагерь? Я бы посмотрел на…             Он заткнулся и обнял свои колени. — Боже, что я несу…             Ночная темнота хорошо скрывала выражение лица Перси. Он смотрел в океан. А Лука кусал локти. — Я… Зачем он оставил меня… Что я несу, Перси… Почему ты молчишь?             Лука выбрался из своей крепости и посмотрел на Перси. — Ты знаешь, Люк, я думаю, тебе нужно отвлечься от этих мыслей.             Перси посмотрел на друга увереннее. — Завтра у нас важный день. Он коснётся тебя, Нико, меня и всех-всех-всех… Не надо себя так негативно настраивать. — Представь, что я не один сошёл с ума. Он там, —  он снова постучал по земле, — тоже с ума сошёл.             Перси нахмурился — не оттого, что это могло его оскорбить, а потому что нечто вспоминал. — Либо гений, либо псих. Лабиринт. Проехали.             Люк почувствовал снова, что ему стало лучше. Немного, но лучше. Блондин взглянул на Перси Джексона. — Мне ведь стало легче, Персик.             Джексон довольно ухмыльнулся. — А с… Квалифицированным специалистом станет ещё лучше. — Да пошёл ты.             Небольшая волна прибоя выбросила пару камней на берег. Может, тех самых, которые совсем недавно туда бросили.             По истечению пары минут Лука, вытянувший ноги вдоль песка, спросил вслух, обращаясь всё же больше к океану. — А вот ты зачем сюда пришёл?             Перси кинул ещё один камень в воду, после чего повернулся обратно к Люку. — Потому же, почему и ты.             Кастеллан задумчиво уставился на парня. — Ты тут, потому что хотел погоревать о Нико. Я тут, потому что… — Я не… Не погоревать о Нико, — возразил Люк. Перси фыркнул. — Ты только о нём и говорил, — отмахнулся он. — А я? Я тут тоже не потому, что радуюсь.             Лука на время позабыл о том, что тревожило его самого. — Что стряслось, Перси?             Сын Посейдона как-то неопределённо пожал плечами и кинул секундный взгляд на океан. — Отец.             Люк внимательно всмотрелся в Перси, пытаясь что-то выведать в этих болотах. — Пол или… — Посейдон, — быстро, не желая затягивать, перебил юноша.             Лука спросил серьёзно: — Перси, что именно стряслось?             На секунду Люку, да и самому Перси показалось, что сейчас он вывалит всё, что тяготило его душу. Лицо исказилось не сильно, оно почти не изменилось вовсе. Но что-то у его носа дёрнулось, дрогнули веки. Даже уголок рта как-то неестественно двинулся; но Перси засомневался. — Я… Он…             Сын Салли пытался подбирать верные слова, но Лука подсказал: — Всё сложно?             Джексон кивнул. — Ага. В точку. — Забей на этого мудака, — посоветовал Лука. — Он того не стоит. Ну, или, если хочешь, можешь мне рассказать. Может, расскажешь?             Перси поджал губы. Он странно, туго дёрнул ногами. — Там всё сложно, Люк. — Вы поссорились?             Моток головой. — Нет, всё не так… С какой стороны посмотреть, — Перси тяжело вздохнул. Он опустил голову на руки.             Ветер продувал уши. Оба парня молчали. Тишина, молодая, прибрежная, как туман, расстилалась перед и за, справа и слева, сверху и снизу над ними. Перси снова кидал камни в океан, а Люк окидывал его взором внимательного изучения.             Наконец, тишину нарушил сын бога воров. — Перси, ты хороший парень. Я — нет. Не совсем, по крайней мере. У тебя всё наладится. С отцом не факт, но остальное… Да, думаю, у тебя всё будет в порядке. Чего обычно хотят люди? Долгая жизнь с любимым человеком, дети, спокойствие и счастье. Да, дети, целая свора… — Мы с Аннабет однажды об этом заговорили, — внезапно вставил своё Перси, — и сошлись, что… Два. Двух детей было бы… Мы бы их любили.             Лука застыл. Они уже успели подумать о детях. Степь, на которую Лука боялся ступить. Ему не с кем было туда ступать. — Мы, полукровки, для этого созданы, — дал своё согласие нетривиально Люк. — Да-а… Всё у тебя будет хорошо. Не волнуйся на этот счёт, друг.             Перси снова посмотрел ему между глаз. — Друг? — повторил сын Посейдона. — Ты же не против?             Они пересеклись взглядами и какое-то время так и смотрели друг на друга. — Нет. Нет, что ты, Люк… Хочешь газировку? Напитки за мой счёт, — он поднял с песка неоткрытую баночку содовой, которую Люк не видел из-за темноты, и протянул блондину.             Они снова пересеклись взглядами, смотрели друг на друга чуть дольше. Но затем… Оба разразились смехом, как угорелые, и очень долго не могли остановиться.             Утро пробилось через облака, застилавшие всё небо. Первый луч солнца упал на Большой Дом, где хранилось тело Хэла. Следующие — на домик Луки. Затем и на все остальные домики.             С разницей, возможно, в минуту, открылись двери домиков номер один, три, шесть, девять и десять. Оттуда вышли Талия, Джейсон, Перси, Аннабет, Лео и Пайпер. На них всех не было довольно деловитой и формальной одежды. Просто футболки лагеря, синие джинсы, ветровки, комбинезоны, джинсовые шорты и прочее.             Талия хмуро оглядела всех присутствующих. — Отлично выглядим. Это все?             Не хватало только Люка. — И где он? — поинтересовался Джейсон. Талия зло на него зыркнула, как если бы это было не его дело вовсе.             Ответил Перси: — Он ждёт нас у входа в Лагерь.             В ответ на вопросительные взгляды он пожал плечами: — Вчера рассказал. Пойдём?             Все одной шеренгой потянулись друг за другом. Когда они проходили мимо Большого Дома, все взглянули на его крыльцо. — Дионис уже на Олимпе? — спросил Джейсон.             Лео кивнул. — Должен быть. Калипсо же там живёт, иногда что-то да услышит. Она говорила, что он уже вчера ушёл из Лагеря.             Дальше до сосны Талии шли в тишине, не переговариваясь. Лишь иногда опасливо глядели в небо, по которому мрачно плыли облака, да перешёптывались между собой о личном.             Люк действительно ждал их. Вместе с ним там же стоял Алебастр, опираясь спиной об одно дерево. Они стояли, держа руки за спиной, на Холме полукровок. Талия в недоумении уставилась на Люка. Впрочем, все остальные тоже смотрели на него с искрой непонимания. — Во что ты вырядился? — довольно резонно спросила дочь Зевса, игнорируя Алебастра.             Люк был в чёрном целиком и полностью. Черная рубашка с длинными рукавами, черные джинсы с ремнём на поясе и даже чёрные кеды.             Кастеллан ничего не ответил, а только посмотрел на Талию гробовыми глазами. Торрингтон хотел было вмешаться, но Люк остановил его жестом. Грейс повернулась к Перси и спросила: — Вчера рассказал… Он после этого пошёл спать?             Перси слабо пожал плечами. Талия, вздохнув, двинулась дальше. Алебастр молчал и никак не поприветствовал остальных полукровок. Проходя мимо Луки, который кивнул всем и направлялся дальше, Талия оставила комментарий: — Поход на похороны.             Лука, ничего на это не ответив, пошёл впереди друзей.             Когда до Монтокской дороги оставалось не так далеко, Джейсон всё же решился спросить: — Мы будем добираться на чём? На такси?             Алебастр повернул лицо к сыну Зевса. — Не угадал. Нас подвезёт один наш с Люком знакомый.             Их действительно ждала машина на шоссе. За рулём минивэна сидел сомнительного вида мужчина — таких в фильмах сразу же посадили бы в тюрьму. Чёрные очки, татуировки на лице, искусственные зубы и так далее, весь набор.             Талия сомнительно его оглядела. — Это и есть ваш человек? — обратилась она к Алебастру. Торрингтон кивнул. — Он довезёт нас до Манхэттена. Большего нам не надо.             Все двинулись к машине. Алебастр хотел было сесть сзади, но Люк попросил его сесть справа от водителя и сам уселся с остальными на задних сидениях.             Мужчина за рулём оглядел пассажиров через зеркало заднего вида. — Радио включить? — спросил он, уточняя самое важное. — Только негромко, пожалуйста, — ответил Лео. Мужчина кивнул и включил на какой-то частоте, но потом заметил Люка, который сильно выделялся среди всех своим чёрным аутфитом. — Погодь, ты… Я думал, ты в тюрьме или… — растерянно пробормотал водитель. — Меня вытащил один человек. Связи в этом мире значат так много, — ответил Люк. — Поезжай.             Мерседес двинулся с места. Перси, оглядывая друзей, спросил: — Мы сейчас… — Все всё помнят? Кто что делает и после кого? — опередил Люк.             Все разом кивнули. Лука вздохнул. — Окей. Алебастр, а ты?             Парень с переднего сидения отозвался: — Я, как вы вчера сказали, генерал, должен буду рассказать о своём сне, когда это потребуется. Мне повторить события сна, или… — Нет, нет, не надо, — мотнул головой Люк. — Расскажешь, как позавчера рассказывал. Но, пожалуйста, Ал, не груби, — Люк посмотрел на водителя, — тем, с кем будем говорить.             Торрингтон усмехнулся. — Я буду очень стараться, генерал. Эй, Григорий, а помнишь, как мы четыре года назад…             И дальше Алебастр беседовал с водителем. Остальные полубоги, пока ехали, смотрели в окна.             Следы недавнего землетрясения всё ещё присутствовали. Асфальт в куче мест разошёлся, на дорогах были ямы. Рабочие с их машинами занимались ремонтом, расположившись в два ряда. Поваленные деревья, которые в первые дни перекрывали пути, уже успели убрать. Время от времени дикие животные выходили из леса, быстренько перепрыгивали-перебегали дорогу, а затем скрывались в другой части леса по ту сторону дороги.             Радио вещало о новостях. — Обновлённые данные о погибших и пропавших без вести теперь звучат так… Около пятидесяти тысяч жертв в нашей стране, неизвестное количество пропавших. В мире же уже около трёх миллионов погибших, пропавших без вести также неизвестное количество… Арканзасская атомная станция оцеплена и находится под круглосуточным надзором специалистов и учёных, но причина, по которой радиационный фон не изменился, остаётся не выясненной. То же самое происходит и в Великобритании. Причины всё ещё остаются неизвестными…             Лео взглянул по сторонам, осторожно сунул руку в свой волшебный пояс и вытащил очередной журнал для чтения. Пайпер заняла место Калипсо: — Лео, серьёзно? Сейчас? — Что? А что? — отмахнулся Лео, высовывая голову из-за страниц. Джейсон ответил, закрывая глаза: — Отдохни и подготовься морально, старик. У нас впереди очень важное событие.             Через два часа они наконец-то вышли из машины на свежий воздух. Алебастр поблагодарил Григория. Мужчина спросил: — Вас надо будет забрать?             Торрингтон переглянулся с Лукой. Тот кивнул. — Да, — ответил Алебастр. — Мы выйдем где-то через… Сколько, час? — Может, два, — предупредил Люк. — По телефону можешь не звонить, там… Связь плохо ловит. Подождёшь нас тут, в машине.             Водитель кивнул. Затем, нерешительно, поинтересовался: — А вы там что, проведёте… Сделку? Как в старые добрые?             Лука свёл брови к переносице. — Встречусь с кучей больших шишек. Договорюсь о сделке. — Это поэтому вы сегодня вы… Так выглядите? — спросил шофёр.             Люк нахмурился уже явственнее. Григорий кивнул и поспешил замолкнуть, сказав только: — Удачи.             Восемь полукровок отошли от машины и взглянули на здание перед ними. Эмпайр-Стейт-Билдинг возвышался над всем городом как гора. И сейчас лишь они, полукровки, на самую долю мгновения могли выхватить глазом что-то на высоте шестисотого этажа. Город, возвышающийся над другим городом.             Полубоги переглянулись. Вот этот момент, то, к чему они так долго готовились. — Там нас ждут одиннадцать олимпийцев, — сказал очевидное Лео.             Перси нервно сглотнул. На нервах сейчас были все. Но он — особенно. Он оглянулся через плечо. Отсюда до Верхнего Ист-Сайда было рукой подать, всего… — Мили три или меньше, Перси, — как будто прочёл его мысли Люк. Перси кивнул головой. — Примерно столько, — кивнул Перси.             Люк приблизился к его уху и шепнул: — После того, как закончим, зайдёшь домой. Твоя мама… — И ты пойдёшь со мной, — перебил Джексон. — Отказы не принимаются.             Люк закатил глаза, мол, конечно-конечно, пойду. Но потом.             Вся процессия двинулась вперёд. Пройдя через центральный вход, они нашли глазами вечно лысого охранника с книжкой в руках.             Увидев их, он оторвался от чтения. Пайпер разглядела название книги. — “Сойка-пересмешница”? — еле как смогла разобрать девушка, а затем взглянула на охранника. — Серьёзно?             Мужчина кивнул полубогам. — Я полагаю, вы на шестисотый этаж? — спросил из вежливости мужчина, вставая и вручая им карточку, впрочем, прекрасно видя футболки Лагеря Полукровок.             Кастеллан ответил: — Да. Мы все.             Охранник остановил взгляд на его лице, прошёлся по шраму и уже раскрыл рот, когда Ал, находившийся всё время слева от своего генерала и как можно дальше от остальных полукровок, указал на открывающиеся двери лифта: — Наш черёд, народ, пошли вперёд, — и все протиснулись в лифт, оставляя охранника одного.             Перси, у которого была карточка в руках, вставил её в прорезь. Она исчезла, на пульте загорелась новая красная лампочка шестисотого этажа. Джексон быстренько стукнул по ней.             В лифте играл какой-то лёгкий джаз. Кабинка лифта для восьми человек была тесновата; полукровки переглядывались между друг другом и нервно что-то повторяли. Один Лука сохранял холодный рассудок. Больше всех, кажется, нервничал, Лео: всё время перебирал пальцами и стучал по стенке лифта, искры вспыхивали в волосах, заставляя Джейсона отступать от него.             Люк спокойно посмотрел на него. — Лео, ты нервничаешь, — властно заявил Люк, как если бы это не было очевидным.             Вальдес перестал. — Да, я нервничаю. Нервничаю, — Лео покраснел и постарался отвести взгляд в потолок.             Кастеллан, почти не двигая лицом, ответил: — Ну и зря. У нас нет для этого поводов. У нас действительно хорошие аргументы.             Лео с опаской переметнул взгляд на блондина. — Я думаю… — А я думаю, что всё будет очень хорошо. Честно, Лео, — не дал договорить Лука. — Если я спокоен, то ты должен быть и подавно. Всё будет хорошо.             Красные цифры на стенке лифта показали шестисотый этаж, раздался звоночек и женский голос произнёс: — Этаж номер шестьсот.             Двери лифта разошлись. Перед полубогами открылся прекрасный вид: они стояли перед узкой каменной пешеходной дорожке, подвешенной в воздухе у подножия винтовой лестницы. Внизу расстилался Манхэттен. Из облаков вздымалась усеченная вершина горы, на ней лежал снег.             Со всех сторон к горе на разных уровнях лепилось множество дворцов, перед входом в них высились портики с белыми колоннами, золоченые террасы и бронзовые жаровни, горевшие тысячами огней. Извилистые дороги беспорядочно поднимались к вершине, где на белоснежном фоне ослепительно сиял самый большой дворец. Призрачные висячие сады изобиловали оливами и розами. К Олимпу с разных сторон лепились разнообразные дворцы, у их входов толпились разные существа: сатиры, наяды, парни и девушки, своими лицами и возрастом походящие на наших героев.             Перед полукровками стояла какая-то наяда. Она была одета в белые одеяния. Встретившись с полубогами взглядами, она улыбнулась и слегка поклонилась. — Полагаю, вы на аудиенцию к богам?             Ответил Лука. — Да, к ним.             Девушка осмотрела его внешний вид. Она слегка поджала губы. — Я проведу вас до Олимпа. — Но мы знаем, как дойти, — встряла Талия. Наяда покачала головой: — Это приказ от владыки, — робко ответила наяда. Талия посуровела. — Ладно. Веди.             Дух кивнул, но всё ещё глядел на тело Луки, хотя все уже вышли из лифта и были готовы двинуться вперёд. Кастеллан вопросительно поднял бровь. — Что-то не так?             Девушка подняла на него лицо и всё также робко ответила: — Чёрный цвет… Вы уверены, что… — Абсолютно.             Наяда, может, попыталась бы ещё отговорить его, но равнодушное и непробиваемое лицо Люка говорило о том, что это бесполезно. Девушка кивнула и поплыла вперёд.             Рыночные торговцы предлагали амброзию на палочке и блестящую, только что сотканную копию золотого руна, какую показывали по TV Гефеста. Девять муз настраивали свои инструменты перед концертом в парке, меж тем вокруг собиралась небольшая толпа,. Все они, завидев процессию полукровок, оборачивались, перешёптывались друг с другом и даже тыкали пальцами в детей богов. — Они уже собрались? — спросила Аннабет у наяды. — Боги?             Наяда кивнула. — Когда я уходила, уже почти все были на месте. Сейчас, может, они уже все тут. — А в каком они духе, ты не заметила? — подался вперёд Лео.             Девушка неопределённо кивнула. — Мне казалось, что они в порядке. Да, они в хорошем расположении.             Они преодолевали лестницу, ведущую на вершину Олимпа. Отсюда было плохо видно Манхэттен под ногами, зато было видно, как какие-то огоньки подлетают к городу в небе и замедляются при входе, затем все разом направлялись куда-то в город. — Что это? — спросила Пайпер, увлечённо наблюдая за этим явлением и наступая Лео на пятки.             Наяда ответила: — Это система, которую наладил Гермес. Почта Олимпа. У него нет времени самостоятельно доставлять всё и отовсюду постоянно вот уже много лет, так что эта система уже давно с нами и отлично себя показывает. Почта приходит почти со всего мира каждый день, а оттуда, — она указала пальцем в низкое здание, куда слетались все посылки, — духи Олимпа доставляют их до всех получателей города.             Действительно, при рассмотрении можно было заметить, что ещё какие-то духи толпятся у здания почты и потом расходятся по всему городу с посылками в руках. — Очень круто, — прокомментировал Люк. — Он просто гений.             Наяда лишь робко опустила лицо. С распросами влез Лео: — А им платят? — Конечно нет. — И они соглашаются работать дальше? Из-за чего, угроз? — Конечно да.             Лестница кончалась. Дворец олимпийцев уже открылся перед ними в полной красе: все сверкало белизной и отливало серебром, статуи богов из камней, почти сверкающих от натирания, слепили глаза, сады манили сойти с их пути и забыться. Снег то тут, то там попадался под ногами.             Полукровки остановились, когда дошли до центрального двора. Дальше располагался зал. Там их ждали боги.             Люк повернулся лицом к друзьям. — Вот и настал момент.             На него смотрели нервно, кто-то отводил глаза и смотрел в направлении тронного зала.             Люк, подумав, решил сказать: — Если кто-то из вас сейчас уйдёт, я пойму.             А сейчас у кого-то появились улыбки. — Мы же можем вот так просто, — закивала Пайпер. — Как делать нечего, ага.             Люк слабо улыбнулся. — Тогда настройтесь на хорошее. У нас всё получится. И я благодарю каждого из вас. Талия, Перси, Аннабет, Джейсон, Пайпер, Лео, Ал — спасибо, что согласились быть здесь  сегодня со мной. Нашим друзьям на западе страны и Калипсо тоже огромная благодарность, — добавил Люк. — Всегда рад, генерал, — улыбнулся во все зубы Алебастр.             Люк сказал, уже увереннее: — Мы сделаем то, за чем пришли сюда. Мы переубедим богов. Мы старались не зря. Все согласны?             Ответы были бы излишни, так что все держали зрительный контакт с Люком с выражением одного выражения на лице: полного согласия. Кастеллан поверил в то, что говорил. — Тогда пошли. Никому не нервничать.             И они двинулись дальше.             Ступени вели в центральный двор. За ним располагался огромный тронный зал. По сравнении с ним Центральный вокзал Нью-Йорка выглядел захолустьем и детской площадкой. К куполу потолка вздымались могучие колонны, украшенные позолоченными движущимися созвездиями. Камин в центре горел, в нём трещала древесина. Когда та грозила закончиться, то духи, обитавшие на Олимпе, подбегали с охапками дерева в руках и подбрасывали его внутрь. А вокруг камина, глядя до этого друг на друга, но теперь на приближающихся полукровок, сидели боги.             Несколько вещей удивили бы даже тех, кто не в первый раз находился в этом тронном зале.             Тут были все. И даже чуть больше. Боги, огромных размеров, больше, чем люди, сидели на тронах, расположившихся в виде перевёрнутой буквы U.             “Все двенадцать... И даже больше”, — пронеслось в голове у полукровок. Так и было: посередине, на своём троне, восседал царь горы, Зевс. Справа от него на полукровок глядели Посейдон, крутящий в руках трезубец, Аид, не спускавший с Люка свои чёрные пуговицы-глаза, Артемида, направившая пронзительный взгляд серебристо-желтых глаз на Талию, Гермес, растерянно глядевший на сына, Арес, точащий и протирающий свой меч, и Дионис, который предпочитал игнорировать полукровок. Да, несмотря на то, что сейчас было Летнее солнцестояние, Аид по какой-то причине присутствовал на Олимпе. Он вцепился в лицо Луки мёртвым взглядом и не отпускал.             Слева от Зевса сидели Гера, нелюбимейшая богиня полукровок, Афина, с самого начала неодобрительно глядевшая на Перси и Аннабет, Деметра, прядущая что-то у себя на коленях, Афродита, глядящаяся в зеркало и прихорашивающаяся с пудрой в руке, к которой всё время подбегали духи из-за новой просьбы богини принести другие крем, тушь, помаду, румяна и прочее, и хромой Гефест. А еще тут сидели Аполлон и Гелиос притык-в-притык тронами друг к другу.             Лука обводил богов перед собой взглядами. В последний раз, когда он был здесь, он был опустошён и сломлен. До этого тут его пытались прикончить. А до этого он лежал вон там мёртвый.             Перси хотел было помахать Беси, своему старому знакомому офиотавру, но, найдя его взглядом в просторном аквариуме за тронами олимпийцев, обнаружил, что он мирно спит. А может, делает вид.             Зевс вперился в Люка своими пускающими молнии глазами. Однако, Кастеллан уже давно привык к такому взгляду из-за Талии и Джейсона. Ему не было страшно. Он должен был действовать решительно.             Но как только он решился говорить, Зевс громогласно объявил: — Добро пожаловать. Полубоги, — от этого кровь в жилах застыла, — можете сесть.             Только сейчас они увидели скамью напротив Афродиты и Диониса и прямо напротив Зевса. По сравнению с богами и их тронами, она выглядела почти ничтожной.             Люк повернул голову к друзьям и губами прошептал: — Пошли.             И двинулся к скамье, садясь. Когда все остальные полукровки уселись, на мгновение зал поглотила тишина.             Зевс, оглядывая всех присутствующих богов, начал свою речь. — Братья, сёстры, дети… И все остальные мои родственники. Сегодняшний наш совет отличается от всех тех, которые мы проводили до этого. Но я в любом случае рад его начать.             Все почтительно молчали и обращали взгляды на Зевса. Сын Кроноса продолжил: — Я рад приветствовать среди нас моего брата Аида, который почтил сегодняшний совет своим присутствием. Это непривычно, раньше такого почти не было, и… Может, ты хочешь что-то сказать, Аид? — обратился к брату Зевс.             Аид перевёл взгляд с Люка на Зевса. — Я… Рад здесь присутствовать, — сказал Аид. И Гермес, и Люк почувствовали, как же Аид лжёт. — Я буду держать слово, если в этом появится необходимость, — Аид снова перевёл взгляд на Луку и замолчал.             Зевс, удивлённый тем, что от предоставленного ему права Аид так легко отказался, всё же быстро продолжил: — Спасибо. Также, стоит отметить присутствие Гелиоса.             Но на этот раз в голосе Зевса было что-то новое, чего не звучало, когда он обращался к Аиду.             Лука внезапно вспомнил тот день и момент, когда разговаривал с Гелиосом у рощи Додоны. То, как Гелиос вскользь, как бы не желая, упоминал про былое отношение к нему. “Лука, не тупи”.             Гелиос неуверенно кивнул. — Всем салют, — большей частью он обращался к полукровкам, — я тут с Аполлоном борюсь за… — Достаточно, — перебил Зевс. Гелиос, потупив взор, замолк. Громовержец продолжил: — Гелиос после своего неожиданного возвращения, которым мы обязаны вам, — было не совсем ясно по тону, хорошо это или плохо, — занимает пост бога солнца. Как и Аполлон после своего возвращения с наказания.             А вот Аполлон встал и помахал каждому в зале. Если кого-то можно было изменить, то точно не его. — Я сочинил хоку! Во время боя…             Зевс замотал головой. — Нет, нет, спасибо!             Аполлон сел. — Так, Аполлон и Гелиос занимают один и тот же пост на данный момент. Раньше такого не бывало, — проговорил Зевс, — что заставляет задуматься… В любом случае, мы рады приветствовать здесь и Аполлона, моего сына, и Гелиоса.             Боги кивнули. — Итак, когда все неочевидные моменты проговорены, мы можем начать наш совет. И сегодня с нами наши дети.             Теперь на полубогов смотрели уже ничего не скрывая. Кто-то с любопытством, кто-то с насмешкой в глазах, кто-то на губах, а кто-то с нескрываемой неприязнью.             Зевс испытывал их взглядом. — Ни для кого не секрет, для чего мы, по большей части, собрались здесь. Весь этот год одна мысль и вопрос не давали нам покоя.             Лука сосредоточился и смотрел Зевсу в лицо. Может, это было невежливо и даже вызывающе, но бог уважал силу. — В их последний Поиск, — Зевс указал на полукровок, — один из их числа пропал в конце Поиска. И это было бы ничем не значимым, если бы не то, на что этот полукровка способен. Так, например, он смог победить титана Атласа и множество других детей Тартара, угрожать богам и совершить множество других злодеяний. До этого, — Зевс строго взглянул на Люка, — он вернул из мира мёртвых его.             Гермес нервно сжимал свой Кадуцей. — Лука Кастеллан, тот, кто начал вторую войну титанов и богов. Как оказалось, в силах сына Аида было вернуть его в наш мир, что само по себе недопустимо.             Аид не менялся в лице, но зрачки… Они будто сужались. — В своём последнем Поиске сын Гермеса смог отмыть свой позор. С этим все согласны? — спросил у собрания богов Зевс.             Арес хрюкнул. — Да, пацан что надо. Он уже сдохнуть успел, а после этого пострадать. Почему нет? — загоготал бог войны.             Афина покачала неопределённо головой. — Свои прошлые грехи очень трудно отмыть. Я знаю, о чём говорю. Дедал был моим сыном. Но… — благоволительно добавила богиня мудрости, — твой сын, Гермес, очень к этому близок.             Все полубоги, за исключением самого Луки, перебегали от одного бога к другому взглядами. Алебастр шепнул на ухо генералу: — Мы выигрываем!             Гелиос тоже решил высказать своё мнение: — Люк Кастеллан, по-моему мнению, искупил свою вину. Он и отряд Поиска освободили меня из плена Колосса Родосского. Если…             Зевс кашлянул в кулак, отведя взгляд. — Гелиос, спасибо тебе за твои мысли, но… Мы попросим, когда надо будет.             Люк, приоткрыв рот, смотрел на Зевса и Гелиоса. Он чуть не привстал, когда Талия схватила его за руку, не дав оторваться. — Не делай глупостей, — шикнула она ему на ухо. — Мы не должны вылететь отсюда.             Люк успокоился, но продолжал с болью смотреть на Гелиоса. Тот, отведя взгляд ото всех, осматривал всё убранство зала.             Аполлон поспешил закончить мысль соседа: — Согласен с Гелием, Люк и правда… — Гелием? — поднял голову Гелиос и уставился на Аполлона. — По-моему, так даже лучше, — пожал плечами Аполлон. — Не называй меня Гелием. — А ты не встревай. — Ногами не брыкайся, я всё чувствую. — Если продолжишь, я сочиню про тебя тонну хоку, которые будут…             Зевс значительно покашлял в кулак. Гелиос опустил голову на руку и предоставил Аполлону возможность говорить. — Люк искупил свою вину. Как и я, кстати. Если однажды кто-то захочет узнать мой путь, я всегда открыт для интервью, — бог подмигнул полукровкам, сидящим на скамье. Те неуютно зырили на него. — Вызволить на волю Гелиоса было очень благородно. Видите наши два трона, которые почти впритык? Это всё идея отца, мы же теперь оба боги солнца. Да и к тому же, да, ты уже погиб за свои грехи. Оправдан.             Все остальные боги либо промолчали, либо смутно согласились. — Хорошо. В таком случае, мы могли бы начать самый главный этап нашего собрания. Я объявляю абсолютный розыск Нико ди Анджело.             Он посмотрел на полукровок. Аид дёрнулся и искоса посмотрел на брата. Полубоги переглянулись.             Талия встала и сказала первая: — Отец, я думаю, у нас есть, чем возразить и переубедить вас. Вас всех.             Зевс почесал бороду, как бы это ни звучало. — Действительно есть?             Талия кивнула. — Да, отец. Если нам позволить.             Громовержец украдкой взглянул на Геру. Богиня сомнительно, но кивнула. Зевс взглядом попросил мнения у Афины. Мудрая кивнула. — Ну, попробуй, дочь моя.             Артемида специально небрежно отвернулась. Но Талия уже начала. Остальные полукровки уже не сидели. — Вы хотели бы начать искать Нико по всему миру? — спросила Талия, обращаясь ко всем богам.             Своё слово вставил Дионис. Он, отхлёбывая из баночки диетической колы, сказал: — Нет в мире никого, кого лично я хотел бы найти больше. Какая же он… Заноза. Что хуже, этот парень поехавший.             Талия переглянулась с друзьями. — Но ведь это… Довольно непоследовательно.             Зевс внимательно посмотрел на свою дочь. — Что это должно значить, дочь моя?             Талия встала прямо перед отцом и сделала небольшой шаг. — Отец, ты помнишь эту давнюю историю про Прометея?             Зевс усмехнулся. — Конечно, я помню! Старина Прометей в тот день так нервничал.             Талия кивнула. — Тогда вы все должны помнить, что произошло.             Гефест, глядя на гайки в своих руках, которые обычно приделывал к автоматонам, пробурчал: — Я помню Прометея. Я ему сочувствовал, но никак не мог ему помочь. Отец не даст соврать.             Зевс самую малость виновато ответил: — Так и было. Но он это заслужил, сын мой.             Талия кашлянула в кулак, напоминая о себе. — Я всё же напомню. Владыка Зевс, в тот раз, когда титан даровал людям огонь, ты его наказал. Заслуженно, и никто не протестует. Но… Не сразу. В то время, после первой войны титанов и богов, важно было укрепить свою власть, отец. И ты сделал всё правильно. Только после этого можно было учредить наказание для провинившегося титана за его самовольность. Иначе, как бы отнёсся весь мир к тому, что новый правитель решил с самого начала своего правления репрессировать провинившихся?             Афина изучающе осмотрела Талию. Воительница повернула голову в сторону отца. — Моя сестра права, отец.             Аннабет, вся до этого погрузившаяся в то, что должна была сказать, вскинув брови, уставилась на мать, а затем на Талию. Она шепнула Перси: — Она мне тётя? — Спасибо, госпожа Афина, — кивнула Талия.             Зевс хмуро смотрел на дочь, не понимая чего-то. — Талия, не тяни. Как связан Прометей и то, что…             Посейдон  кашлянул. Зевс перевёл взгляд на брата. А морской владыка отвечал, чеша бороду и странно улыбаясь. — Я, кажется, понял, к чему они клонят.             Зевс откинул голову. — Просвяти нас, братец.             Посейдон раскручивал трезубец в руках. — Думаю, они намекают, что, пусть наказание для Прометея и было оправданным, ты всё же не сразу кинул его в самое пекло. Как ты там сказала, Талия? “Важно было укрепить свою власть”. Думаю, в эту сторону. — Хотите сказать, моя власть сейчас слаба?             Ответил Люк. — Речь не совсем об этом.             Слова Луки эхом отдавались в ушах. — Дело в последовательности действий. Вы говорите, — обращался ко всем сразу Люк, — что нужно начать за Нико охоту. Но он не сделал ничего против вас, как и ничего хорошего. Он просто исчез.             Афродита, не в пример всем остальным богам, почти не обращала внимания на слова полукровок и богов. Она лишь продолжала прихорашиваться и смотреться в зеркало, что-то исправляя. Все остальные наблюдали за Люком и Зевсом. — Возможно, его действительно надо разыскивать. Возможно. Но разве… Разве это не забавно?             Артемида наконец перевела взгляд на Луку, и почти яростно спросила у него: — Забавно? Что забавного, кроме того, что мы обсуждаем полную несуразицу?             В её голосе было что-то помимо простого недовольства полукровкой. Когда Люк на долю секунды взглянул ей в лицо, то увидел в выразительных серебристо-жёлтых глазах нескрываемое презрение к себе. Она глядела на него, как люди смотрят на воров, которые украли что-то из их дома. И Люк действительно что-то у неё украл. — Забавно то, — уже решила ответить Аннабет, — что у вас нет причин его бояться.             Арес звякнул мечом по полу. — Бояться? Я? Этого сопляка? Я не… — Да, правильно! — поддерживающе перебила Аннабет и двумя руками указала на Ареса, оглядывая богов. — Будьте как Арес!             Аресу это явно польстило. — Да, девчонка права, будьте как я! — не вполне понимая, какими и почему другим богам надо быть, довольно крикнул Арес. — У вас нет причин опасаться Нико. Он просто полукровка, — подтвердила Аннабет.             Боги о чём-то зашептались. Но Артемида снова гневно воззрилась на Луку. — Просто полукровка? Я видела, как он дрался с Атласом! Он точно не просто полукровка.             Пайпер развела плечами. — Ну, даже не знаю… Атлас.             Эффект её голоса подействовал мгновенно. Полубогам пришлось приложить всю силу, чтобы самим не заслушаться. — Это же просто титан. Мне казалось, — она обернулась на Перси и Аннабет, — что вы его смогли победить, когда вам было… Двенадцать?             Артемида вспыхнула: — Это было другое! Я… В тот раз им помогала я, мои охотницы, и… — И в этот раз вы там тоже были, — подчеркнула Пайпер. — А ещё мы, куча других охотниц, и после этого Атлас умудрился сбежать.             Артемида вскочила. — Да вы сами рассказывали, что произошло потом, что Некромант смог его прикончить!             Лео развёл руками. — Ну, может быть, и что? Прикончил титана, что дальше? Вообще-то, — громко и эксцентрично добавил латинос, — каждый из нас тоже прикончил либо гиганта, либо титана, либо и тех, и других. Вам же не хочется из-за этого нас кончить?             Старуха Деметра покачала головой. — Ну да, да, верно. В этом есть смысл.             Лео вспыхнул огоньком. — Спасибо, сеньорита, спасибо!             Артемида быстро уселась обратно. Она схватила свой лук и начала его осматривать и подтачивать края большим охотничьим ножом. — Надеюсь, все согласны, что убить Атласа это, конечно, круто, но, исходя из этого, думать, что Нико может быть какой-то угрозой для могучих олимпийцев, особенно учитывая, что он как в Лету канул, было бы довольно странно? — задал вопрос Джейсон.             Гера, опустившая голову на кулак и наблюдавшая за Джейсоном, усмехнулась и прикрыла глаза. — Звучит очень складно, мой герой. Мы не сомневаемся в своих силах, возможностях и стойкости.             “Хоть что-то полезное сделала” — подумал про себя Джейсон.             Аполлон спросил: — А ведь всё так и выглядит. Отец, ты не поторопился с решением объявлять полукровку в международный розыск? Он же ничего плохого не сделал и не сможет…             Зевс искоса глядел на Аида. Бог Подземного мира за всё время ничего почти не сказал, а только лишь слушал. Хотя, казалось бы для Зевса, речь шла о его сыне. Он просто обязан был… — Тише, Аполлон. Дослушаем, — слегка поднял руку Зевс.             А ещё одной, кто ничего не сказал, была Афродита. Афина, выгнувшись назад, хмуро на неё посмотрела. — Ничего не скажешь, Афродита? — спросила богиня-воительница. Голубка оторвалась от своих занятий и с улыбкой осмотрела полубогов. — Пайпер, у тебя, кажется, тоналка сбежала.             Маклин сжала руки за спиной. — Мам!             Афродита, пожав плечами и подумав: “Дети”, продолжила свои занятия и взяла что-то у прибежавших к ней духов.             Лука оценил обстановку. Единственной, кто сейчас готов был яро выступать против, была Артемида. Она всё ещё кидала в Луку полные презрения взгляды, держа в руках огромный охотничий нож. Все остальные же… С ними всё было проще. Нужно было продолжать. — На самом деле, мы хотели бы обсудить с вами кое-какие другие проблемы. Потому что вот они действительно требуют скорейшего решения, в отличие от якобы проблемы Нико.             Лука устремил взгляд вниз, на Манхэттен. — Никого не смущает то, что произошло пару дней назад в мире? Я про масштабнейшее землетрясение за всю историю. Не казалось, что лучше будет сначала разобраться с его последствиями и причинами?             Талия кивнула. — Ага. У нас есть данные, что около трёх миллионов людей по всему миру погибли. Это только те тела, которые удалось найти к сегодняшнему дню. Каждую секунду находят ещё и ещё. Землетрясение прокатилось от одного края Земли до другого. Что вы планируете с этим делать? — поинтересовалась Талия.             Афина поставила в сторону своё копьё. Все остальные боги молчали, как будто желая дать ей первой время высказаться.             Богиня-воительница неслышно, но ощутимо вздохнула. — Это очень хороший вопрос. Я полагаю, прежде всего нам надо разобраться в… Причинах землетрясения.             Аннабет обратилась к матери: — Насчёт этого: причина точно не в чём-то привычном и “смертном”. Мы почти полностью уверены, что всё это как-то связано с магией из нашего мира.             Афина осторожно подняла голову и внимательно всмотрелась в одного бога. — Что на это скажешь, Аид?             И действительно. Кто, как не Аид, должен был знать про случившееся лучше всех остальных?             Аид поднял голову. — Я не имею к этому никакой причастности.             Арес хмыкнул: — А может, ты что-то про это знаешь? Это ты под землёй живёшь.             Посейдон, хитро взглянув на брата, добавил: — Что скажешь на это, братец?             Аид ответил ровным голосом, почти как сын: — Я послал фурий и других своих подчинённых узнать, что случилось и каковы причины. — И ты обнаружил что-то, о чём надо сообщить нам? — подал голос Зевс.             Аид ответил, не поворачиваясь к брату. — Ничего. Я пока не нашёл ничего.             Перси привлёк к себе внимание. — Мы думали, что вы будете рассуждать не о причинах, а о том, как можно помочь восстановить города, жилые зоны или ещё как-то помочь людям. — У нас нет гарантий, что этого не повторится? — спросила Деметра, оторвавшись от вязания. — Фермеры потеряли кучу урожая! Знаете, как это больно?             Перси помотал головой. — Необязательно сначала искать причину и только потом пытаться помочь людям. Почему бы не заниматься этим параллельно? Что вы вообще пока что сделали?             Арес ткнул в Перси пальцем и привстал. — За языком следи, сопляк! Я… — Да заткнись, драчун, — лениво остудил его Дионис. — Кажется, у Питера Джонсона есть какие-то предложения?             Посейдон выгнулся за трон. — Питер Джонсон?             Дионис развёл плечи. — Псевдоним. Он не особо любит, когда зовут по имени. — Но мы не можем вмешиваться в дела смертных! — возразила Гера.             Джейсон повёл плечами. — Будем честны — никого это никогда не останавливало. Поймите: если бы это было обычное, рядовое землетрясение, то дело было бы совсем другое. Но магия — это то, с чем смертные не связаны и не могут ничего сделать. Мы обязаны помочь им. Разве нет? — Они еле-еле справляются, — подтвердила Пайпер. — Куча людей может всё ещё быть под завалами, или прямо сейчас быть на грани жизни и смерти. Мы с вами — все мы — несём частичную ответственность за это. Они в этом не виноваты, а мы не смогли это распознать и предотвратить. Ещё раз: это явно как-то связано с нашим миром.             Её волшебный голос работал: между богами зашевелилось общение, разговоры, даже короткие споры и хмурые взгляды. — Эй, — шепнул Перси волнительно Луке, — мне кажется, или большинство с нами согласно?             Люк позволил себе осторожно ему кивнуть. — Сейчас обсуждать, что именно стоит сделать, может, не лучше всего, чтобы не затягивать Совет, — добавил Лео, — мы могли бы контактировать только с одним богом, чтобы он мог осведомлять других о том, что нужно сделать.             Все посмотрели на Гермеса. Тот, уже зная, к кому они ведут, сказал: — Я услышал. Не проблема, конечно.             Лука не смотрел на отца. — О, вот отлично! — хлопнул руками Перси. — Эх, вот если бы это было единственное плохое, что случилось.             Гелиос, уже давно сидевший довольно отстранённо, поднял голову. Он переглянулся с Аполлоном. — Что это значит? — с сомнением поинтересовался Посейдон, глядя на сына.             Полубоги решили переглянуться. В конце концов, они уставились на Луку. Своим затылком Кастеллан чувствовал, как Алебастр тоже смотрит то на него, то на полубогов, то на их родителей. Это должен был сказать Люк.             Сын Гермеса набрал воздуха. — Примерно три месяца назад мы заметили, что количество нападений монстров на полукровок начало резко снижаться. Когда я говорю резко, это значит как раз это. К началу мая количество нападений сократилось почти до нуля. Это не всё. Причина не в том, что монстры резко потеряли вкус к полукровкам. Я и все остальные пытались найти монстров, чтобы что-то узнать — хоть что-нибудь. Но ничего не получилось. Мы не нашли ни одного монстра, как бы ни искали. Все монстры пропали с лица страны. Возможно, — тут Лука встретился взглядом с Аидом. Бог Подземного мира, не двигая ни одной мышцой лица, вперился в Люка своими чёрными глазами, — кто-то хотел бы что-то добавить?             Люк не хотел даже думать о том, что он увидит, когда развернётся. Кастеллан не хотел смотреть на реакцию Алебастра.                 Эта новость взбудоражила богов, может, даже больше. Арес громко заспорил с Гефестом о циклопах, Посейдон к ним присоединился; Афина и Гера, сдержанно-ненавистно переговаривались друг с другом; Аполлон и Гелиос перешёптывались о чём-то, стараясь не звучать слишком громко. Зевс сильно нахмурился и прислушивался то к одному, то к другому спору.             Но подала голос Артемида, а не Аид. — Вообще-то, я хотела об этом сегодня рассказать, — ненавистно глядя на Люка, произнесла богиня.             Споры утихли. Боги, с разными оттенками заинтересованности, рассматривали Артемиду. — О. Тогда, расскажи, конечно, — “учтиво” предложил Лука. Артемида полыхнула серебристо-жёлтыми глазами, но всё же рассказала всем остальным. — Я со своими охотницами обнаружила то же самое. Примерно два месяца назад нам стало труднее находить на след монстров в лесах. Через месяц их находить стало почти невозможно, а к сегодняшнему дню мы уже очень давно не ловили ни одного из детей Тартара. — А может, ты просто наконец разучилась охотиться? — предположил Арес. — Я богиня охоты и не могу разучиться охотиться, — гордо ответила на его насмешку Артемида. — Скорее всего, полубоги правы. Монстры и чудовища куда-то исчезли.             Лео пояснил: — Мы посетили Эола, бога ветров. Его информация и данные совпадают с нашими. У него даже вентусы пропали, как итог. Монстров он тоже давно не видел, как и его подчинённые. Он об этом, конечно, не сильно задумывался.             Аннабет подхватила. — Кроме того, наши догадки подтвердили северные драконы. Мы вам о них рассказывали, в прошлый раз… Они хорошо осведомлены о чудовищах и часто раньше с ними сталкивались, но сейчас они знают то же, что и мы — монстров нигде нет. Что, конечно, подталкивает нас к одному из богов.             Аннабет посмотрела в сторону Аида.             Аид сначала ничего не отвечал на это обвинение. Зевс мотнул головой: — Брат мой?             Аид повернул к нему голову. — Я не слежу и не командую монстрами.             Что-то вспыхнуло в груди Талии. — Да? А мне помнится, что когда ты одиннадцать лет назад отправлял за мной орду монстров, то всё было не совсем так, — оскалившись, ответила дочь Зевса.             Аид медленно перевёл на неё взгляд. Как бы осматривая её сверху вниз, он спросил: — Что?             К Талии присоединилась Аннабет. — Она про то, как ты отправила за ней, мной и Люком одиннадцать лет назад отряды монстров, из-за которых Талия и… — Я прекрасно помню, что произошло в тот день. Я не понимаю, почему вы думаете, что это я ответственен за погоню монстров за вами. Я их не контролирую, — перебил Аид. Талия расширила глаза, открыла рот, но Аид вдруг усмехнулся. — Вы что, всё это время… Одиннадцать лет думали, что это я их послал за вами?             Он посмотрел на Луку. — Кастеллан, ты тоже?             Люк молчал. Аид закрыл лицо руками. — Дети, — повёл плечами бог.             Зевс решил прекратить это общение. — Так, ладно, с этим ясно. Пропали монстры, вот что важно. — Да, именно, — ответил отцу Джейсон. — И, как нам кажется, будет важнее разобраться с этим вопросом, нежели искать Нико. Потому что… Да кто такой один полукровка, и кто такие тысячи монстров, которые ни с того ни с сего пропали? Мы считаем, что приоритеты очевидны.             Тут боги уже почти все проявили единство. Только Артемида всё ещё скрещивала руки на груди, хмурясь. — Что ж, — заключил Зевс. — В таком случае, нужно начать голосование за…             Лука покашлял в кулак. Владыка Олимпа с удивлением на него воззрился. — Ещё не всё. — Ещё не… Что ещё осталось? — встрепенулся Зевс. — Разве осталось ещё что-то?             Лука тяжело развернулся назад. Его встретил растерянный Алебастр. Парень, расширив зрачки, с приоткрытым ртом, часто-часто моргая, уставился на Люка.             Кастеллан подошёл к другу и сказал начистоту: — Ал, сейчас ты должен будешь… — Монстры пропали? — ошеломлённо переспросил Алебастр почти сломленным голосом.             Люк поставил руки ему на плечи. — Ал, прошу, послушай. Успокойся. Я знаю… — И вы все это скрывали? От меня? От… Лагерей? — не слушал Алебастр, мотая головой.             Люк сжал руки на его плечах. — Алебастр, если сейчас ты не поможешь мне, то боги никогда не помогут Гекате!             Торрингтон замолк. Это на него подействовало. Люк продолжил ковать железо, пока горячо. — Я правда понимаю все твои чувства сейчас, Ал. Ты думаешь, что мы обязаны были сказать про это всем, тебе в частности. Но, — Люк наклонился к его уху, — что бы ты ни думал про меня, их, — он указал на остальных полубогов, — ты должен это подавить. Потому что если сейчас ты не расскажешь про Гекату, мы обречены на провал. Твоя мать обречена на провал. Помоги ей. Помоги мне, Ал. Мне нужен лучший из моих командиров.             Алебастр поднял на него взгляд. Целую секунду, когда Люк смотрел ему в глаза, он думал, что это не сработало; но затем Алебастр кивнул. — Я… Понял, — кивнул парень, боязливо взглянув на богов.             Люк похлопал его по плечу. — Отлично. Тогда, вперёд.             Лука встал рядом с друзьями. Алебастр вышел немного вперёд. Он не знал, кому именно говорить. — Что именно ещё осталось? — нетерпеливо спросил Зевс. Лука сгладил: — Алебастру есть что рассказать. Ал, давай.             Торрингтон обернулся к блондину. Тот ободряюще ему кивнул. Набравшись сил и вдохнув поглубже, Алебастр начал. — Меня зовут Алебастр Торрингтон. Вы можете знать меня как бунтующего сына Гекаты.             Арес ухмыльнулся. Гермес сочувствующе глядел на парня. — Может, вы помните, как поставили моей матери ультиматум насчёт того, выживу я или нет и на каких условиях.             Посейдон переглянулся с Зевсом и мрачно уставился на пол. Какие-то духи принесли Афродите духи, и та хмыкнула себе под нос. — Но я здесь не за этим. Я… Три дня назад мне пришлось вернуться в Лагерь Полукровок.             Гелиос и Аполлон всмотрелись в парня. Почти все остальные боги тоже начали слушать его более внимательно. Алебастр почувствовал несильный приток уверенности. — Три дня назад я видел сон. С моей матерью. Она… Каждый раз, когда она появляется, это всегда значит что-то важное. Она очень редко выходит на связь вообще, а таким образом — почти никогда. Поэтому, когда я увидел её в этот раз, я знал, что это очень важно. Но я не знал насколько.             Переговоров между богами или их детьми уже не было. Алебастр притянул всеобщее внимание. — Сон весь… Понимаете, всё как будто дрожало, шло по швам. Я… Даже сосредоточиться не мог. Мама, — Алебастр осёкся и решил исправиться, — Геката появилась передо мной в спешке. Она как будто дрожала вместе со всем сном. Возможно, ей было слишком трудно его поддерживать.             Зевс переглянулся со своей женой. Та очень пристально вглядывалась в Алебастра и вслушивалась в его рассказ. — Обычно, она всегда в тёмных одеждах, у алтаря, в храме, или ещё где-то… Но вот в этот раз всё было совсем, совсем по-другому! На ней не было её плаща, в котором она всегда являлась. Мы были не в храме, отведённом ей… Я не знаю, где мы были, но всё вокруг было слишком тёмным. Почти без единого проблеска.             Алебастр уже давно всматривался только в одну точку, продолжая свой рассказ, как будто перенёсся в события своего сна в очередной раз. — Её голос и она сама — всё было слишком напряжённым, я это видел. Она сказала мне… Сказала, что она подверглась атаке. Она лично или её прибежище — я не знаю, всё было слишком расплывчато… Она предупредила, что сможет продержаться недолго. — Что именно она сказала? — спросила Гера резко и громко.             Алебастр вздрогнул. — Она… Она сказала что-то вроде: “Я уже почти могу видеть картину целиком, но уже слишком поздно. Я не смогу долго держать оборону. Моя магия слабеет с каждым мигом. Эти… Изменения затронут всех нас. Ты должен отправляться в Лагерь, сейчас же. Ты должен рассказать про это…”             Алебастр вдруг смолк. Он нервно и неуверенно поглядел на Люка через плечо. Кастеллан кивнул. — Рассказать кому? — торопливо спросила царица богов. Алебастр, сглотнув, ответил честно: — Генералу Луке.             Все боги переметнули взгляды на Люка. Гермес побледнел. Гелиос напряжённо посмотрел на повелителя Кроноса.             Брови Зевса мгновенно метнулись к переносице; его лицо стало невероятно угрожающим. — Почему ему? — Почему генерал? Тоже прозвище? — спросил у Диониса Арес. — Я… — Алебастр опустил свой взгляд. — Я не знаю. Мать просто сказала, что я должен быть рядом с Лукой. Что так будет лучше всего. Она хотела договорить, дать мне знать ещё что-то, когда её защита пала. Всё исчезло из-за шума и вспышек, взрывов, криков… Я проснулся.             Лука сжимал кулаки, надеясь, что Алебастр сможет закончить. — Я попытался разыскать Клеймора, чтобы отправиться вместе в Лагерь Полукровок… — Клеймор? Что за Клеймор? — спросила Афина, перебив. — Он… Он… — Алебастр запутался. — Короче, мужик спас мне жизнь ценой своей. Геката его воскресила и приставила ко мне на помощь, если что-то случится.             Афродите принесли карандаш для глаз. Она, улыбаясь, принялась рисовать еле видные стрелки. Аполлон прокомментировал: — Нерадостно… Так что там с ним?             Торрингтон, сглотнув, продолжил: — Я не нашёл его. Он как будто пропал. Скорее всего, он действительно пропал. Я предполагаю, что, когда магия Гекаты, которая поддерживала его существование, исчезла, он тоже исчез. Отправился в Подземный мир. От Нью-Йорка до Лагеря Полукровок пара часов езды на автомобиле. Я мог бы использовать волшебство, чтобы добраться до него, но… Не мог. Когда не стало Гекаты, не стало и моих сил, с ней связанных. У всех детей Гекаты пропали волшебные способности. Так я и оказался в Лагере. Это… Всё.             Люк подскочил к Алебастру и положил руку ему на плечо. — Молодец, Ал! — зашептал он ему на ухо. — Всё, отойдём, назад, ты всё сделал.             Люк отвёл его ко всем полукровкам. Боги, тем временем, переговаривались вовсю, перекрикивая друг друга. Посейдон что-то доказывал Афине, Арес перешёптывался с Дионисом, Аполлон и Гелиос что-то очень тихо обсуждали, Гера вместе с Зевсом быстро-бегло переговаривались, находясь в конфронтации, Гефест хмурился, глядя на жену. А Гермес… Гермес что-то обсуждал с Аидом. Артемида нетерпеливо махала ножом, точа стрелу, Деметра пыталась включиться в обсуждения, но не могла — была занята. — Мы обязаны помочь Гекате! — внезапно для всех, озвучила громко Гера. Алебастр глядел на неё с поднимающейся в сердце надеждой. — Те из вас, кто однажды были в плену, знаете, насколько это плохо и унизительно, — с гордостью произнесла Гера. Всем вспомнилось начало противостояния с Геей, когда царица Олимпа оказалась в плену у гигантов. — Оставить её одну и направить силы в другую сторону будет оскорбительным решением для всего совета!             Боги молча думали. Гелиос хотел что-то сказать, но не решался. Аполлон пихнул его в ребро и сказал: — Давай. Не ломайся, Гелий.             Гелиос, мечась мыслями, всё же решился. — Я был пленником три тысячи и больше лет, — боги перевели внимание на него. Люк, всё время стоявший с непроницаемой и жёсткой физиономией, поддерживающе показал Гелиосу два больших пальца и улыбнулся. — Прежде, чем меня освободили эти полубоги. Я согласен с царицей Герой как никто другой. Находиться в унизительном плену, когда… Когда всё остальное живёт и процветает… Это ужасное чувство отчуждённости от всего мира. Я лишь хочу сказать, что независимо от решения совета, помогу Гекате. Было бы круто отплатить своё освобождение из плена тем, чтобы освободить кого-то другого.             Боги одобрительно-опасливо зашептались. Члены Семёрки, Люк, Алебастр и Талия молча смотрели в пол.             Зевс прочистил горло, садясь прямо. — Итак! — громогласно объявил царь олимпийцев. — Если это всё… — он покосился на полукровок. — Это же всё?             Полубоги переглянулись между собой. — Вроде бы всё, — неуверенно сказал Джейсон друзьям. — Не вроде бы, — кивнул Лука, затем обращаясь к Зевсу. — Это всё.             Зевс обратился к Аиду. — Прежде, чем мы начнём голосование, брат мой, хотел бы ты что-то сказать?             Бог Подземного мира держал в руке что-то и рассматривал. Приглядевшись, Лука смог заметить, что это… Разбитое кольцо.             — Где твое кольцо?       Взгляды всех присутствующих на спине дракона метнулись к рукам ди Анджело. Только сейчас они смутно стали вспоминать, что у него когда-то было колечко с черепом. Этот вопрос, очевидно, не порадовал короля призраков. — Я отрёкся от Аида, — повторил сказанное ранее брюнет. — Как только я сделал это, разбил то кольцо, как напоминание о боге.             Кастеллан как будто почву из-под ног потерял. Он чуть не шатнулся, но ему помогло устоять плечо Перси. Сын Гермеса крикнул: — Откуда оно у тебя?! Откуда?!             Вряд ли хоть кто-то из присутствующих мог позволить себе говорить с Аидом, мрачнейшим из богов, в таком тоне. Однако, Люк себе это позволял. Гермес, побледнев, хотел остановить сына, но Аид помотал головой. — Откуда это у меня? — переспросил Аид. Лука вцепился в него своими голубыми глазами. Им обоим вспомнился последний раз, когда Люк оказался в Подземном мире вместе с Перси.             Аид повертел остатки кольца. — Это было моё кольцо. Прежде, чем я отдал его сыну. — У тебя нет сына, — процедил Люк сквозь зубы, наплевав на вообще всё.             Аид усмехнулся — безрадостно, как всегда. — Он не старался его спрятать, — ответил Аид. — Может, он даже хотел, чтобы я его нашёл. Я нашёл его в Чикаго.             Люк сомкнул челюсть. — Отлично. Оставь себе.             Аид сунул кольцо в карман своего длинного плаща. У него определённо было много карманов. — Отлично!             Зевс готовился закончить собрание богов. — Тогда, я призываю начать голосование. Кто выступает за то, чтобы направить наши силы на розыск и расправление над сыном Аида?             Артемида сразу же подняла свою руку. Лука злобно уставился на эту богиню. Но остальные… Остальные не подняли.             Зевс кивнул. — Двое. Хорошо. Кто за то, чтобы направить наши силы на восстановление после землетрясения, нахождение Гекаты и выяснение причин исчезновения монстров?             Арес, Посейдон, Деметра, Аид, Гермес, Гера, Афина, Гефест, Аполлон и Гелиос подняли руки вверх. То же самое сделал и Зевс. Оглядывая весь зал, он заметил: — Одиннадцать к одному. Артемида, ты в меньшинстве.             Богиня охоты засунула нож в ножны. — Отлично. Я этим довольна. Афродита, — почти крикнула богиня, — голосовать не будешь? — Да-да, — отмахнулась от неё богиня любви, — я за тебя. — И всё равно, два к одиннадцати, — отрезал Дионис. — Кажется, всё очевидно.             Лука затаил дыхание. Постепенно он ощущал, как внутри развязывается узел, мысли успокаиваются и всё приходит в норму. Кажется… Получилось. — Решено. Сосредоточимся на трёх вещах, — кивнул Зевс. Затем, он перевёл внимание на Аида. — Твоему сыну ничего не грозит.             Аид кивнул. — Рад слышать.             Гефест потянулся. Кажется, он успел ненадолго задремать. — Тогда, надо думать, всё кончено? — У меня зад затёк, — согласился Арес. — Верно, — кивнул Зевс. — Мы можем заканчивать. Вы, — он обратился к полукровкам, — можете быть свободны.             Талия опустила взгляд в пол. — Спасибо, что позволили присутствовать и участвовать в Совете, — поблагодарила Талия. — Ага. Спасибо, — согласился Перси. — Было очень приятно, — кивнула Пайпер. — Огонь, голубка, — отшутился Лео. — Было честью, — согласилась Аннабет. — Спасибо, отец, — поблагодарил Джейсон.             Лука стоял с руками в карманах. Неожиданно, каждый увидел сходства между ним, Аидом и Нико. Все были в чёрном.             Луке пришлось пересилить себя. — Спасибо.             Гермес закрыл глаза. — Можете возвращаться в Лагерь, — разрешил Зевс.             Полукровки переглянулись. — Уже можно радоваться? — спросил Лео со вспыхнувшим огоньком на макушке. — Думаю… Лучше подождать до того, как выйдем из зала, — шепнул Джейсон.              Алебастр смотрел на Луку очень пристальным взглядом. Кастеллан подошёл к нему, понимая, чего тот хочет. — Ал, я знаю, ты хочешь поподробнее узнать о том, что монстры пропали.              Торрингтон кивнул. — Мы тебе всё расскажем. И я скрывал это от тебя не потому что не доверял тебе. Просто нельзя было давать знать кому-то об этом за пределами нашего мелкого общества. — Я надеюсь, всё так, как ты говоришь, — мрачно ответил Алебастр.             Боги о чём-то говорили за спиной: довольно громко и несерьёзно. Одни боги подходили к другим и что-то обсуждали, другие перекрикивались через весь зал. Одна Афродита продолжала сидеть на своём троне, прихорашиваясь.              К ней, кстати, через центральный двор три духа несли посылку. Афродита, завидев их, улыбнулась и отложила в сторону свои дела. Это была плоская коробка дюймов десять в высоту, сорок в длину и двенадцать в ширину. Три духа вместе с трудом несли её, но когда дошли до богини, она легко подняла её и положила себе на колени. Коробка была обмотана красными лентами. На листке бумаги, прикреплённом к крышке, было написано:

“Афродите, Совет Летнего Солнцестояния, зал богов. Подарок чистого сердца”.

            Полукровки сами направились к центральному залу, чтобы оттуда уже перейти к лестнице с Олимпа, а затем покинуть этот город. — Люк, я заскачу к маме, — напомнил Перси. Кастеллан кивнул, почти не понимая. Перси напомнил. — Ты идёшь со мной.             Афина спросила у Деметры: — У вас с Гекатой ведь были хорошие отношения, верно? — Она помогла найти Персефону, когда этот… — она ткнула в Аида, — похитил её. Да, мы подруги.             Аполлон сделал реверанс и предложил: — Я мог бы понаблюдать за всем с неба и узнать что-то новое. Хотя, будем честны: у него это выходит куда лучше, — он ткнул Гелиоса в бок. — Скажи, Гелий? Я тебя теперь буду всегда так называть.             Гермес сжимал в руках свой кадуцей и почти хотел вслух остановить Люка. Что-то решило его остановить. — Я… Конечно, Перси, — улыбнулся во все зубы Лука. — Не называй меня так, — нахмурился Гелиос. — Но да, у меня в этих делах опыта больше. — У меня огромный… Щит. Как думаешь, ей понравится? — спросил Арес. Дионис помотал головой. — Я лучше бы полечил двадцать сумасшедших, чем вот это. — А вы все не хотите с нами? — спросил Перси у друзей. — В квартиру не вместимся, — предупредила Аннабет.             Перси весело возразил, почти закончив фразу, когда они уже были в двух шагах от выхода из зала богов: — У меня в комн…             Аполлон остановился на полуфразе: — Я, знаешь ли, тоже могу по…             Дионис, обращаясь к Аресу, говорил: — Ты мог бы прямо сей…             Всё — все фразы, споры, смех, сомнительные взгляды — прекратили своё существование за долю секунды по одной причине.             Крик, резавший слух, вызвавший волны мурашек по затылку, заморозивший кровь, раздался у всех за спинами. Полукровки, поспотыкавшись, мигом обернулись назад с неприятным, почти предрекающим чувством на сердце. Великие олимпийцы, их родители… Божки сделали то же самое, повскакав с тронов. Все, и боги, и полубоги, ошарашенно глядели в одну сторону, на одну богиню, с одним чувством.             Афродита, уже без всей своей красоты, дрожала с ног до головы, с невыразимым ужасом глядя на коробку на своих коленях. Крышка коробки валялась на земле подле ног дочери Урануса, красные ленточки разлетелись в разные стороны на полу. Так и записка с адресом случайно зацепилась за платье богини и была сейчас на ней.             Остатки мёртвого тела Эроса были расфасованы внутри коробки с бесстыдной аккуратностью, если бы не кровь. Его руки — длинные, бледные, с оборванными мышцами и суставами у плеч, запачканными застывшей золотистой кровью — образовали крест. Ноги под ними, уже давно без божественной гибкости, торчали двумя столбами, подпирая коробку, запачкав стены коробки золотистым нечто. Но вот голова… Голова Эроса лежала в самом центре коробки.             Голову отделили от шеи где-то на половине. Кадык явно выделялся — его часть выпирала из остатков шеи. На мёртвом окрававленном лице не было глаз — их вырвали. Эроса перед смертью ослепили. Остались лишь две пустые глазницы. Из них в сторону висков застыли две золотистые текущие струи ихора.             А вот во рту головы, открытой так широко, как только можно было, расположилось кое-что, о чём было написано в записке.

            “Афродите, Совет Летнего Солнцестояния, зал богов. Подарок чистого сердца”.

            Эрос был мёртв. Расфасован в коробке, как расфасовывает ягнёнка опытный мясник в своей лавке. И кто бы это ни сделал, он отправил подарок прямо его матери.             Ужас как застыл, так и остался на лице Афродиты. Она не смела шевельнуться и только продолжала смотреть на содержимое коробки.             Арес быстро подбежал к ней и откинул коробку прочь — она упала в центре зала. Остальные боги медленно подошли к ней. Они только сейчас смогли увидеть то, что было внутри.             На пару секунд, леденящая тишина заволокла всё. Полукровки отошли от выхода и подступили поближе, чтобы увидеть всё.             Зевс подошёл к посылке. Его взгляд остекленел. Через минуту он медленно повернулся к Аиду, стоящему тут же. — Аид, ты… Видишь это… Эрос правда… — Он мёртв, — холодно закончил Аид. Но выражение лица у него было такое же, как у брата, как у всех богов на данный момент.             Афродита, кажется, разучилась говорить. Арес похлопывал её по плечу. — Всё нормально, всё нормально, слышишь? — безнадёжно повторял бог войны.             А в это время… Незаметно для всех, все облака расползлись. Тем не менее, кто-то как будто подкрутил значение яркости в зале богов к минимуму — почему-то всё потемнело и потускнело. Никто этого не заметил. Никто не заметил ничего и тогда, когда особенно темно стало в одном из углов зала.             Лука повернулся к Джейсону. Шёпотом, он задал вопрос — Это точно Эрос?             Джейсон, уже давно бледный, кивнул. Прямо сейчас всех, кто находился в этом зале, интересовал лишь один вопрос. — Кто… Посмел? — вслух спросил у воздуха Зевс, процеживая через зубы.             Темнота сгустилась. Окончательно. Облака полностью разошлись. Светлее не стало. Один из углов зала стал тёмным настолько, что через него уже не было ничего разглядеть. И вот тогда Гелиос это заметил. — Там! Что это?!             Но там уже было видно что-то кроме темноты. Вырисовывались очертания чего-то высокого… Вернее, кого-то.             Затылок чёрных волос, что темнее ночи. Чёрный ветхий плащ, скрывающий спину. И темнота, сочившаяся отовсюду, окружившая весь зал, всех богов и всех полукровок. И холод.             Помрачневшая атмосфера мешала разглядеть появившегося здесь персонажа. Но есть люди, которым достаточно увидеть дюйм — и даже меньше — человека в полной темноте, увидеть их фигуру, почувствовать — и они уже знают, кто перед ними.             Сердце в груди Люка упало, и он пошатнулся. Аид расширил свои глаза. Перси резко и стыдливо отвёл взгляд.             Он всё также стоял ко всем спиной, пусть темнота и сдержанно отступала, чётче обрамляя его контуры.             Афина отреагировала первой. Копьё богини, способное уложить пару слонов, блеснуло в воздухе и… Пролетело сквозь. Это была не иллюзия, но некое голографическое изображение.             Бросок копья нисколько ему не навредил. Но он поднял голову. Холодный, низкий, безразличный и так хорошо знакомый голос ледяной водой окатил весь зал. Тот, который Люк боялся и жаждал слышать каждую ночь в своих снах. — Тишина.             Это был шёпот родом оттуда, где смерть кажется приветливым другом. Противоестественное желание подчинения захватило двадцать сердец, и лишь одно обошло стороной.             Этот человек что-то делал, повернувшись ко всему миру спиной. Что-то проскакивало вокруг. Такое же тёмное, как эта чёрная тучка…             Полубоги чертовски хорошо знали, что проскакивало туда-сюда, а теперь застыло подле человека, стоявшего к ним спиной.             Оно сидело на четвереньках, руками опираясь о землю. Два глаза, как две прорези, просвечивали небольшим количеством света. Безумная улыбка, как и глаза, висели на этом лице. На тени.             Но это значило, что стоявший за ней… — Всё кончится быстро, — до мурашек по спине произнесла тень человека. Этот её голос резал слух, как будто обладатели высокого и низкого голосов пытались говорить одновременно. И никто по какой-то мистической причине не мог двинуться.             Он слегка повернул к ним голову. — О-о-о… Вечеринка в честь нашего пришествия? Как мило!             Каждое мгновение проходящего времени оставляло на Луке неизгладимый след, преследующий его до самой смерти. — Но это никого, конечно, не спасёт, — обломила надежды тень.             И тогда владелец тени слегка развернул к ним правую сторону лица.             Нико. Это был Нико ди Анджело.             Тишина снова накрыла весь Олимп с головой, и никто не мог её разорвать. И лишь Лука, побледнев так же, как и Нико, смотрел на него обезумевшими глазами, не в силах выговорить ничего. Изображение Нико на него не смотрело.             Тень вежливо кашлянула в кулак. — Прошу прощения за столь нежданный визит. Мой господин не хочет говорить сам… Он никогда не был любителем говорить, скажу по секрету, — хохотнула тень. — Поэтому, я буду говорить вместо него.             Неожиданность и немыслимость всего здесь происходящего обездвиживала, загоняла в ступор, чем тень и воспользовалась. — Всё это скоро закончится. Когда вы увидите… Всё, что мой хозяин хочет показать. Не посмотришь на них? — спросила тень у Нико. В ответ ничего не послышалось. — Как хочешь.             Она что-то ещё шепнула Нико. Ди Анджело даже не кивнул. А меж тем, никто не мог двинуться.             Тень осматривала всех, кто здесь присутствовал. Эти глаза-прорези не отпускали… Тень особенна задержалась на Луке, который сейчас был совсем не в себе. Парень чувствовал, как в нём зарождается лихорадка. Ему показалось, что тень помахала ему.             А в Нико и его тень летели десятки угрожающих и ненавистных взглядов, но никто ничего не говорил, то ли оцепенев от злости, то ли потому что никто не мог.             Тень посмотрела в коробку. Взгляд на секунду изменился — как будто она вспоминала что-то очень старое и мимолётное. — А… Эрос? Это тот соплячок? Точно!… Я уже почти забыл, что повелитель сделал с ним. Так заботливо запаковывал… Разрешил сожрать только туловище. И я ни с кем не поделился.             Безропотное ошеломление сменилось ужасом. Всё также беззвучным. Афродита побледнела почти также, как и сам Нико. Тень смерила коробку со внутренностями насмешливым взглядом. — Он умолял его остановиться. Но хозяин однажды дал ему слово. Как давно…             Тень, как от экстаза, закрыла глаза и вздохнула, клацая руками. Затем, она медленно раскрыла их.             Кажется, кто-то закричал. Не на Олимпе, но там, где находились Нико и тень. Ди Анджело совсем немного нахмурился и повернулся в ту сторону. Крики затихли.             Наконец, из пут тишины смогла вырваться Афина. — Что… Что вы сделали?! Что ты за тварь?! Что ты наделал?!             Тень насмешливо подняла руки вверх: — Я? Я почти ничего не сделал. Это всё его творения, — тыкнул он в Нико. — Ужасные, жестокие дела. И из-за этого такие чудесные.             Арес, бурля от ярости, но понимая, что Нико на самом деле тут нет, прокричал: — Чёрт возьми, сопляк, ты за это заплатишь!             Нико не обратил на это внимания. Всё это время он всё так же стоял к ним спиной и что-то делал. Вообще не придавал всему значения.             Тень хихикнула тем хохотком, которым люди, глядя на других людей, хохочут, зная то, чего другие не знают. На Олимпе стало ещё темнее. — Знаете что? Давайте-ка я расскажу вам одну историю.             Тень подняла вверх свой черный коготь. — Жил-был Тартар. В нём рождались монстры. Росли. Творили зверства. Умирали, превращались в прах. Затем, перерождались в Тартаре. И снова творили зверства. И так далее по кругу. Несколько… Нечестно.             Нико кинул что-то в сторону, нисколько не обращая ни на кого внимания. Тень почти тёрлась ему о ноги. — Так что, у меня к вам вопрос. Где благодарность?             Посейдон ударил трезубцем по полу. Ударная волна прокатилась по всему залу, сбив полукровок с ног. Никто на это внимания не обратил. — Что это значит? Отвечай, дрян… — Меня оскорбляют, — перебил его небрежно собеседник, подняв глаза к Нико. — Можно я… Ну пожалуйста?             Впервые за всё время, Нико обратил на него внимание. Помотал головой. Тень обиженно опустила голову. — Я смирюсь. Ах, да, что это значит… Так вот, рассказ.             Что-то в очертаниях того места, где Нико стоял вместе со своей тенью, зашевелилось, задвигалось, начало меняться. Сами очертания места стали расширяться на самом Олимпе. Как будто внутри пространства рождалось ещё одно. Не было полностью ясно, увеличивается ли подпространство, откуда стоял Нико, или же уменьшались масштабы его самого. — Жил-был Тартар.             Только сейчас в темноте местности, или здания, или комнаты, где тень стояла, можно было заметить что-то свисающее над ней сверху. Что-то колоссальных размеров, с руками, как ковши у экскаватора, огромными ногами и туловищем, и совершенно точно мёртвый. — А потом, мой господин убил его.             Перси узнал свисавшего. Восемьдесят и больше фут чистого зла. На нём были черные железные ботинки, каждый размером с гроб. Ноги скрывали черные наголенники, мощные мускулы оказались густого пурпурного цвета. Латная юбка представляла собой сплетенные между собой наподобие кольчуги тысячи почерневших и загнутых костей, удерживаемых поясом из перевитых лап монстров.             На нагруднике то появлялись, то вновь исчезали мрачные лица и морды — гигантов, циклопов, горгон и дракенов — и все казались сплющенными, будто пытались прорваться наружу сквозь броню. Руки воина были обнажены — мускулистые, пурпурные и влажно поблескивающие, — а ладони были размером с ковши для экскаватора.             Но лицо… Перси узнал это лицо даже во мраке, где он находился. Аннабет застыла в ужасе. Шлем из каменных и железных фрагментов, без какой-либо формы, просто выпирающие осколки, соединенные пульсирующими швами магмы. А на месте лица была воронка, вращающаяся спираль тьмы. И всё уже довольно давно мёртвое. По ним обоим, Перси и Аннабет, ударили воспоминания о худшем периоде в их жизнях. Перси как будто снова уронил свой меч. А все боги, расширив глаза, в трепете отступили назад.             Тень вспрыгнула на ноги. За мгновение, она так увеличилась в размерах, что Нико, подле которого она сидела, стал в несколько раз ниже неё. — А вот он, — ткнул когтём в Тартар говоривший, — х-х-хорошо сопротивлялся. Бойня была отличная. Земля аж, — и улыбка тени снова стала такой безудержно сумасшедшей, — дрожала.             Внезапное осознание нескольких факторов, как выпущенная из винтовки пуля, ударило в головы богов и их детей. Дрожание земли, исчезновение монстров… Как будто кусочки пазла, разбросанного по всей комнате, никак между собой, на первый взгляд, не связанные, наконец-то сошлись, собрались воедино! Тартар, вот кто мог быть по-настоящему повинен в тех вещах, которые случились!              И, в таком случае, вот тот, кто был виноват во всём этом! В землетрясении, в исчезновении монстров! Это был он.             Тень, кажется, поняла их мысли по лицам. — Да-да-да, маленькие боги! Наконец-то дошло? Когда мы убили Тартар, земля пошла ходуном. Потому что он был подо всей землёй. А заодно, когда мы его убили, монстры, почти все, там и подохли, уже без шанса на возрождение!             Нико, игнорируя эти лестные высказывания в его адрес, не отвечал. Тень, пользуясь этим, направила всё своё внимание на полукровок. — Мы избавили вашу жизнь от сто-о-льких неприятностей. Можете сказать «спасибо». Ну? — c насмешкой добавила тень.             Но разве хоть кто-нибудь из них мог так просто, так быстро переварить услышанное? На это не хватило бы и целого часа. А картина, между тем, расширялась. — Это ещё не все наши подарочки, — тень хищно облизнулась и уставилась на Алебастра.             Она вдруг исчезла. Сначала все подумали, что всё потемнело ещё значительнее, и именно из-за этого тень не видно среди всего остального. — Тс. Хочешь увидеться с матерью?             Тень обнимала шею Алебастра своей рукой, дружески похлопывая его по плечу другой. Алебастр, вскрикнув, отскочил в сторону, припав одним коленом о землю.             Через секунду вспышка молнии ослепила всех в зале, раздался шум взрыва. Полубоги почувствовали электролизацию пола и воздуха. Это Зевс кинул в тень, выползшую к ним, молнию.             Когда дым рассеялся, а эффект слепоты прошёл, все обернулись посмотреть на то, что случилось с тенью. Она, скрестив руки на груди, недовольно посматривала на Зевса. Она процедила режущим уши голосом, направив на него палец: — М-мне казалос-сь, что ты и бог гостеприимства тоже.             Тень одним прыжком вернулась в темнейшую часть залы, в подпространство. — Итак, Алебастр! Встречай!             И внезапно, за секунду до того, что последовало, всем всё стало ясно. Если за исчезновением монстров, землетрясениями стоял Нико, то он точно также мог быть виноват в том, что Геката…             Пространство на стороне Нико увеличилось ещё ненамного. Достаточно, чтобы сбоку от стоявшего к ним спиной Нико стало видно богиню, связанную по ногам и рукам, привязанную к каменной доске.             Как только это произошло, она подняла взгляд. Крики, которые время от времени раздавались в месте, где был Нико, были её криками.             Это была богиня магии Геката, трёхликая титанида. Её лицо выражало измотанность, было таким бледным и ослабевшим, что она могла вполне походить на скелет. Её чёрные одеяния порвались в куче мест, заставляя походить её на странницу. Что-то посвечивалось на земле вокруг неё. Это был золотой ихор, божественная кровь.             Алебастр стоял, не в силах ничего поделать. Его глаза, болотные и зелёные, налились, кажется, слезами.             Геката вполголоса позвала: — Алебастр… Не смотри.             Деметра вскрикнула, поражённая увиденным: — Геката?!             Тень довольно посматривала на Алебастра и Гекату. Он обходил её то сзади, то сбоку. Чёрствым голоском он сказал: — Ранова-ато прощаться.             Лицо Гекаты исказилось от ненависти. Несмотря на всё, чему она подверглась за последнее время, она казалась почти такой же, как и всегда. В ней виднелась угасающая сила и уверенность в себе. Она впилась в тень если не руками, то хотя бы тем, чем могла. Быстро повернув лицо к Нико, который не обращал на них внимания, она прошипела — и тоже с уверенностью: — Ты не сможешь победить всех. Ты тоже умрёшь. Однажды. Однажды появится тот, кто… Мойры не позволят этому миру погибнуть. Боги встанут против. Моя смерть ничего не значит.             Тень, очень-очень довольная собой, спросила, большим пальцем указывая в сторону: — Эти?             Он указал в сторону от них. В темноте этого не было видно, но теперь всё было иначе. Стало видно ещё три тела, опирающихся друг на друга спинами.             Три испещрённых скелета. Клото. Лахесис. И Атропос. Три мойры, вершительницы судеб, толкователи Рока, безжизненными тушками лежали на полу. И не было ни намёка, что вскоре они сделают ещё одно предсказание.             Тень смутно поглядела на трупы. — Да, точно. Я тоже почти про них забыл, — вспомнила тень. — И они тоже не смогли его остановить. Интересно выходит, да?             Одна волна шока обрушивалась на богов за другой, не давая им оправиться. Те, кто испокон веков считались бессмертными, мёртвой грудой тел валялись и свисали над мрачнейшим из когда-либо живущих. А его тень, как актёр в театре, рассказывала им истории.             Тень, подойдя к Мойрам и потрепав черепа, уточнила: — М… “Мойры не позволят этому миру погибнуть”. Так, получается, они уже позволяют. Что ещё ты там говорила, волшебница? “Боги встанут против”? О, маленькая волшебница, сколько ещё всякого грязного ты должна узнать про моего хозяина…             Она хохотнула и искоса поглядела на полукровок в очередной раз. В этот раз — конкретно на Аннабет. Как-то она засмотрелась. — Эй, блондиночка. Дозвонилась до папы?             Аннабет почувствовала, что что-то внутри неё стремительно упало вниз. Тень заходила из стороны в сторону, вертя пальцами. — И откуда я это знаю, да? Хоро-оший вопрос, девочка. За твою невероятную привязанность к своему отцу и его семье, ты получишь ответ. А вот Пайпер — нет, хохотнула тень.             Пайпер почувствовала ту же панику, что и Аннабет. — Что… В каком смысле?             Тень сделала "реверанс" вокруг Гекаты, которая пыталась выбраться. Безуспешно. — Кое-кто очень долго не звонил своему папе, — ухмыльнулась тень.             И Пайпер, и Аннабет, побелевшие, хотели что-то сказать, но тень, просияв, ответила: — И откуда я это знаю? Ммм… Точно не потому что это мы с ними сделали. Да, Нико? — повернулась тень к хозяину, ничего на это не ответившему. Пожав плечами, тень вернулась к двум девушкам. — В общем… Вы их не найдёте. Ни мистера Тристана, ни Фреддерика с его семейкой. Мне очень жаль, — без раздумий солгала тень.             Целое мгновение ничего не происходило. Затем, ноги Пайпер ослабели. Она рухнула без сознания в руки Джейсона. Аннабет продолжала тупо глазеть на тень, которая лыбилась во всю. Перси обнял её и закрыл ей уши, сам ожидая следующих новостей. — О, они хныкали точно так же! — расхохоталась тень. “— Нет, пожалуйста, не трогай Мэттью! Бобби, беги!”. Раньше, может, это бы остановило моего хозяина, но не в это время, — уже куда более зловеще продолжила тень. — Сейчас, времена поменялись.             Тень ретировалась к Нико и что-то шепнула ему на ухо. Отовсюду появились ещё тени, ещё, ещё… Темнота сгустилась на всём Олимпе.             Геката глядела на Алебастра. Вся её гордость и спокойный вид как рукой сняло. Этим взглядом, она молила его только об одном: — Пожалуйста, отвернись. Не смотри.             Тень отступила в сторону, оставляя в поле зрения только мёртвую тушу Тартара, Мойр, Гекату и Нико.             Тишину нарушил сухой голос Луки. Спустя столько минут. — Нико?             Ди Анджело закончил, что бы он там не делал. Но ответил ли он на призыв Луки? Назвал ли ещё раз так, как мог называть только он?             Медленно, неторопливо, спустя столько времени, он наконец позволил всем себя увидеть.             Лицо, которое двадцать одна персона из присутствующих не видели около года и больше, отражало на себе изменения, вместе с тем оставляя огромное количество признаков из прошлого. Белая кожа, в сравнении с которой снег казался грязным. Чёрный длинный шрам, длившийся со лба до подбородка, проходящий через правый глаз. И выражение лица, которое ни с чем не спутать.             Но изменилось самая выразительная его черта. Глаза. Не было в них хоть сколько-нибудь света в том или ином смысле — ни отражения электромагнитных волн в видимом диапазоне, ни склер. Как будто в глазницах ютились даже не глаза, а чёрный хрусталь, ничего не отражавший. Сгустки темноты, блуждающие там, где когда-то были выразительные глаза.             Как во сне, Лука смотрел на это лицо, в эти глаза. Вспоминал всё, что было — наяву и во снах. И не мог понять… Как? Что? И почему? Почему он…             Однако, Нико ничего им не сказал. Он только сделал первый шаг к Гекате.             Богиня встрепенулась. Она впилась в Нико взглядом. Уже вслух, она сказала: — Алебастр, отвернись. Сейчас же.             Парень даже не думал подчиняться. Может, он даже не разобрал, что говорит его мать. Бездумно, он продолжал смотреть. Геката, может, заставила бы его, но к ней уже подошёл Нико. — Ты этого не хочешь, — без страха, высказала ему богиня.             Какие, интересно, мысли крутились в голове у Нико. Он продолжал молчать. Только смотрел в глаза богине.             Люку было плевать, что там творилось вокруг него или с ним самим, или какие могли быть последствия. Он вышел из круга друзей и проделал шаги к тому месту, где отображался Нико с Гекатой. — Нико! Я здесь!             Как будто бы он этого не знал. Боги были слишком поглощены тем, что происходило. Они не смотрели на Луку.             Ди Анджело, не наградив Кастеллана ничем, кроме как игнорированием, поднял руки и поднёс к Гекате. Богиня, не глядя на них, прошептала: — Ты всех нас погубишь. Ты уже нас погубил.             Ничего не изменилось на лице Нико. Только нерушимая маска. Как вдруг его руки метнулись к её шее и начали давить её.             Лука рванул к ним, в самую тёмную часть залы, но прошёл сквозь. Лишь голограмма помутилась. Люк врезался в одну из колонн.             Геката синела с каждой секундой. Руки сдавливали её шею, не оставляя шанса на то, что она сможет это выдержать. Уже через полминуты она побледнела так сильно, что вполне могла походить на одного из персонажей Аватара. Но самое умопомрачительное случилось потом.             Тот угол зала, где всё происходило, был самым тёмным. А затем, стал самым светлым.             Глаза Гекаты начали светиться. И не только глаза. Вся оболочка богини начала испаряться, переходя во что-то другое. Свет, энергия, огонь — ни одним словом нельзя было описать это. Истинный облик богини.             Полукровки еле успели закрыть свои глаза. Лео прыгнул и сбил с ног Алебастра, отказывавшегося покидать свою мать. Но даже через закрытые веки можно было наблюдать вспышку, пробивающуюся через закрытые веки.             Боги смотрели молча. Как обречённые на казнь узники наблюдают за смертью первого из своих собратьев по несчастью.             Может, думали боги, настоящее обличье богини убьёт Нико. Может, свет такой яркости победит темноту. Может, надеялись они, Геката сможет выжить, как она выживала много раз до этого.             Но сгусток энергии, вырвавшийся из богини, бывший по сути богиней, встретил что-то перед собой. И если бы дело было в тенях, окружавших её, мире без солнца или ещё чём-то столь низменном и непривычном… Всё было куда мрачнее.             Нико стоял перед ней, глядя на высвободившуюся энергию равнодушным взглядом. Его лишь немного опалило — кожа сошла с лица. Он опустил голову к плечу. Что-то блеснуло в темноте его глаз. Нико медленно протянул к опаляющему руку сгустку энергии.             И на этот раз даже боги почувствовали что-то. Весь свет, вся энергия, которой и являлась богиня, дрогнула. Она попыталась отступить, уйти прочь, как-нибудь отдалиться от Нико. Но правда была в том, что всё, до чего Нико докасался, увядало, сгнивало и умирало. Даже боги.             Свет богини померк перед Темнотой. Как вирус, он вырвался из Нико и начал заражать энергию собой, атаковать жизнь смертью, гасить свет. Геката сопротивлялась, вырывалась, но что она могла поделать?             Нико не моргнул ни разу. Всё время, пока Темнота медленно вбирала в себя Гекату, он наблюдал за происходящим безучастно, как мог только он, будучи тем, из-за кого всё и происходило.             Наконец, энергия Гекаты начала тускнеть и угасать. Не было ни попыток вырваться и спастись. Божественный свет умирал. Напоследок, только из отчаяния, он выпустил душераздирающий крик, ударивший по ушам и, весьма вероятно, услышанный даже на Лонг-Айленде. Но рука Нико рванула к этому свету. И он забрал его себе.             Геката умерла.             Боги молча, беспомощно смотрели на Нико. Полукровки тихонько открыли глаза и встали, уставившись на Нико и отдышиваясь. Лука вылетел из той стороны голографического изображения. Некромант не смотрел на того, кого воскресил. Вместо этого, он начал творить что-то ещё.             Его изображение начало вздрагивать, как рябь на воде, и вскоре исчезло. Все молча глядели на то место, где всё только что происходило. Увиденные ими вещи, то, что они только что узнали, всё это в сумме и по отдельности…             И вдруг изображение появилось снова, но уже не на Олимпе. Оно было над ними. И, как бы это сказать, было огромным настолько, что занимало всё небо. Полубоги пооткрывали рты от масштабности всего происходящего. Но не так, как люди внизу.             Сначала, всех посетила одна и та же мысль: мираж. Затем, другая, более явственная: персональный психоз. В конце концов, то, что они видели, было невозможным. Но когда они оборачивались на своих друзей, знакомых и просто случайных прохожих, они понимали: такого не бывает. Массового психоза не бывает. И тогда, оставался единственный вариант.             В этот же момент произошло несколько аварий. Гудели машины, пищали животные, Зеваки, гулявшие по городу, спотыкались, падали, в ужасе оттопыривали глаза и уставлялись в небо. Владельцы и посетители магазинов, оставив все вещи, повыходили на улицу. Из церквей хлынули прихожане, оставив ни с чем своего бога, и всё ради того, чтобы поглазеть на новых.             А потом, случилась паника. Кто-то падал на колени прямо там, на улицах. Кто-то орал во весь голос, тыкая пальцем прямо в небо. Как будто бы никто даже с другого конца города не мог увидеть этот город в небе… Кто-то прыгал в машины и выжимал педаль в пол, чтобы покинуть город, и тогда паника только усиливалась. Всеобщее настроение было ничуть не лучше, чем во время землетрясения. Казалось, что город скоро снова сойдёт с ума, во всех кварталах вспыхнут пожары, земля рухнет, и все провалятся куда-то вниз.             Но этому не было суждено случиться в этот день. Небо закрыло изображение человека — самого бледного из тех, кого кто когда-либо видел. Чёрные глаза, без проблесков белков, говорили что-то ужасающее о его происхождении. И тогда, Нико впервые за весь день начал говорить. Его голос был таким же, как и всегда: чёрствым, холодным и пронзительным. Но чуть ли не впервые за всё время, он был громким. Не потому что его слышали все, а потому что он сам говорил громче обычного. И его слушали все. — Моё имя Нико ди Анджело. Я обращаюсь к вам. Я обращаюсь к живым и мёртвым, тем, кому суждено родиться и нет. Я обращаюсь к каждому создателю и разрушителю цивилизаций. К каждому королю и крестьянину. К каждой влюблённой паре, каждому охотнику и собирателю, героям и трусам, каждому подающему надежды ребёнку, каждой матери и отцу, всем изобретателям и исследователям, к каждому учителю нравственности, ко всем продажным политикам, знаменитостям, к каждому самоуверенному верховному лидеру. Я призываю внимание всех святых и грешников в истории вашего вида, всех, кто проливал реки крови, чтобы стоять в минуте триумфа. Я призываю последователей тысяч самоуверенных религий, идеологий и идей.             Соединённые Штаты. Китай. Австралия. Россия. Великобритания. Бразилия. Египет. По всему миру небо утеряло свою голубизну. Весь мир слушал только одного человека.             В этот день, человечество обрело и потеряло веру. — С этого момента и дальше, вы будете видеть мир таким, какой он есть. Вы будете видеть то, что считали невозможным. Нереальным. То, что считали выдумкой. Вы будете видеть правду.             Настала небольшая пауза. — Но не обольщайтесь. Это не мой вам дар. Это моё вам проклятие. Я убил богиню и показал вам богов в их бело-золотом городе.             Нико смерил всё под ним холодным взором. — Вы помните землетрясение, которое прошло по всей земле. Погибло пять миллионов четыреста двадцать семь тысяч шестьсот пять человек. Я хочу, чтобы вы знали.             Весь мир замер. — Их убил я.             Волны оханий, аханий и шёпота пронеслись по всему миру, когда он это произнёс. Но это было только начало. — И я же убью вас всех. Каждого человека на этой планете. Скоро каждый, кто осмелится назвать себя живым, ощутит дыхание конца у себя за спиной. Ибо…             И затем, он продолжил: — Что вы будете делать, когда наступит конец света? Вы будете взывать к своим богам, вашим благородным защитникам... И они придут. Конечно. Все. Ваши боги придут.             Бог солнца. Бог войны. Грома, океана, скорости, силы. Быть может, даже смерти. И всех их, всесильных и великих, будет недостаточно. И глядя в лицо своей участи, они вступят в бой, отчаянно, уверенно, с бравыми речами, занеся мечи, топоры и кулаки, а затем, как и все остальные... Они умрут. Что вы будете делать, когда ваши боги умрут?             Нико ненадолго замолк. — Ваши защитники… Они даже себя защитить не могут. Их было тысячи, ваших богов. И их всё равно будет недостаточно. Тогда, вы начнёте молиться своему концу. Вы будете умолять остановить конец всего. Вы будете стараться спасти себя, своих детей и близких. Но затем, вы все умрёте. И ваши ложные боги ничего не смогут с этим сделать. Они и сами будут мертвее вас к этому моменту.             Нико покачал головой и закрыл глаза. — Вы будете спрашивать: а что будет после? После… Давайте узнаем это.             Он открыл глаза. — Геката сказала мне, что я погублю вас. Я уже это начал. Я начал конец. И когда вы будете умирать, я хочу, чтобы вы знали, кто вас убил. Это был я, Нико ди Анджело. Наслаждайтесь знанием.             И через секунду небо посветлело. Нико исчез.             Люк медленно опустил голову вниз. Его глаза горели безумием.