Против всех законов

— Мы рождаемся. Проживаем свою жизнь. В конце концов, умираем. Никто не идеален. Не бывает жизни без греха. Никто не просит тебя жить идеально. Но настоящее мужество в том, чтобы иметь силу признаться в своей неидеальности. Быть сильным… Быть сильным — иногда это значит рассказать о своей слабости. Сегодня ты доказал, что ты сильный, сын мой.             Мягкое похлопывание по плечу. Вздрагивание. Благодарный взгляд в лицо священника.             Загоревший парень кивнул и припал губами к руке священника. — Спасибо, — прошептал чернокожий парень, шелестя губами.             Священник закрыл глаза и начал молитву. Парень сделал то же самое. — Бог Отец милосердия… да разрешит тебя от грехов, и я, властью Его, разрешаю тебя от всех твоих грехов во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь. — Благодарю вас, отче.             Оба открыли глаза. Священник обнял человека перед собой. — Тебе спасибо, что решился снова сюда прийти.             Нависла небольшая пауза. — Ты уверен, что бросил, Кайло? — спросил осторожно священник.             Кайло, как к нему обратился священник, кивнул. — Уже три месяца, святой отец. — Превосходно! Моя гордость за тебя безгранична, — положил ему руку на плечо старик. Кайло улыбнулся ему, показывая, что сам рад этому.             Священник обратился к Кайло: — Тогда… Вот тебе моя епитимия: постарайся отговорить кого-то из своих друзей. Может, если ты расскажешь им про то, как я смог тебе помочь, они тоже решатся прийти сюда. Несколько спасённых душ лучше одной, — мягко объяснился священник. — Я уже уговорил одного своего. Мы… Наверное, мы придём в следующий четверг. — Славно, — обрадовался священник. — Очень славно. Я буду ждать вас. Удачи, Кайло.             Кайло направился к выходу из церкви. Стоя у дверей, он повернулся. — Вы же не против, что я пришёл немного… Поздновато? — оглядываясь на сгущающуюся темноту за окнами, спросил чернокожий парень.             Старик, гасящий свечи, остановился. Не поворачиваясь, он медленно и вполголоса ответил: — Никогда не поздно, Кайло. Не волнуйся. Моя семья знает, что иногда я могу задерживаться.             Кайло несильно кивнул, вышел наружу и со скрипом затворил за собой дверь.             Следующие десять минут святой отец готовился к закрытию храма. Он проверял, закрыта ли дарохранительница, где хранилось всё освящённое, убирал чаши и кадилы в ризницу, проверил, не заперта ли дверь кающихся. Затем, когда всё было готово, он подошёл к иконам и исповедальням. Колпачком, он одну за другой гасил восковые свечи. Вскоре те горели только у алтаря.             Священник, таким же способом, погасил и их тоже, когда перед ним осталась горящей только одна свеча. — Оставь. Я… Тоже хочу исповедываться.             Он чуть не скинул свечу с престола. Священник резко обернулся. Сердце колотилось не в груди, а где-то в пятках.             Из-за опустившейся ночи и не горящих свечей нельзя было понять, кто именно сидит на одной из скамей в храме. Но, кажется, только представитель мужского пола мог обладать таким холодным и мрачным голосом.             Дальше первых трёх рядов скамей не было ничего видно. Парень сидел где-то в середине всех рядов. Если бы он сидел в самом конце, это можно было бы понять. Может, пока он готовился к закрытию, этот человек тихонько зашёл сюда и сел сзади. Но нет — он был в самой середине, а священник не смог его услышать. Это было довольно странно.             Святой отец вглядывался в человека на скамье. Когда он смог взять себя в руки, то ответил: — Конечно. Было бы лучше, если бы ты подошёл с утра, но я понимаю. Подойдёшь сюда, или лучше мне… — Нет, — перебил негромкий голос священника чёрствый парня. — Стой там.             Это немало удивило священника. С другой стороны… Грешная душа стыдлива. — Хорошо. Ты раньше проходил исповедь? — спросил священник, пытаясь наладить контакт.             Человек ответил не сразу. Он усиленно думал. — Только с мёртвыми, Бен.             Обращение по имени не было чем-то, чего Бен ожидал. Он был уверен, что никто не произносил его имени при этом человеке. Просто возможно, что он посещал эту церковь до этого и знал его имя. Но гораздо больше его смутила суть ответа — с мертвецами. — Можешь называть меня святым отцом… — У меня нет отца. У меня…             Бен услышал, как человек зашёлся кашлем. Это продолжалось недолго, секунд десять, но то, как слабо кашлял этот парень, вселило жалость в сердце священника. Продолжение последовало незамедлительно: — У меня никого нет. Я… Просто пришёл… За конфессией. — Конечно, — хмыкнул священник. Он остался стоять перед тёмным проходом, которые образовали ряды католических скамей. — О каком именно грехе речь?             Ответ, снова, пришёл не сразу. Парень на скамье как будто снова обдумывал ответ. Наконец, послышался его голос: — Я убью кое-кого.             Бен вздрогнул. Такое откровение поразило его. — Я обязан доложить в полицию, если… — Ты доложишь, — спокойно перебил человек. — Я… Просто дай закончить.             Бен почувствовал, что мурашки пробегают по спине. Так вот оно что… Этот парень хочет убить кого-то, и поэтому так тихо прокрался сюда. — Продолжай, в таком случае.             Снова раздался хриплый кашель. Бену казалось, или парень надрывался? — Я не боюсь того, что убью его, — возобновилась речь. — Или, что перед этим, убью их. Я… — Их? — изумился святой отец. Он что, хотел совершить массовые убийства? — Да. Их тоже. Я не боюсь того, что убью их.             Священник думал о том, чтобы вызвать полицию. Но… Не успел бы в таком случае этот человек уйти? Но не это остановило Бена.             Было что-то очень необычное в этом парне. В том, как он говорил. Как заходился кашлем. Как внезапно оказался сидящим на скамье. — Дело в том, что… — парень ненадолго смолк, смакуя мысль. — А если я не смогу?             Он боялся того, что не сможет убить кого-то? — Ты… Те, кого ты хочешь убить, плохие люди? — спросил священник.             Эта пауза длилась куда меньше всех других. — Да. Очень плохие. — Они сделали плохо тебе? Или кому-то из твоих близких?             Снова короткая пауза. — Очень плохо. Они забрали всё, что у меня было. — Так ты хочешь… Отомстить им? — уточнил священник. — Да. Хочу. Но…             И он снова ненадолго закашлялся. — Не в мести дело… Я должен их убить. Иначе…             Парень смолк, опустив голову. Священник пытался разглядеть его. Кажется, глаза уже привыкали к свету. — Что будет иначе? — поинтересовался старик.             Не поднимая голову и, кажется, закрыв лицо руками, человек ответил: — Немыслимое. Если я не убью их всех, а потом и его… Я должен. Слышишь? Я… Обязан.             И вдруг он встал. Бен испугался. Он что, хотел пойти на него?             Но нет. Парень только ходил из стороны в сторону. — Я… За всю свою жизнь, я сделал очень мало хорошего, Бен. Я убивал раньше, я не боюсь… Процесса. Правда не боюсь. Но если сейчас я не сделаю это… Всё кончено. Обречено.             Его голос дрогнул. Он ненадолго замолчал. — Ты считаешь, что, убив кого-то, сделаешь хорошее дело? — хриплым голосом, спросил священник.             Парень остановился. — Правильное не значит хорошее.             Священник печально помотал головой. — Я не знаю, кто ты такой. Не знаю, почему ты хочешь убивать. Но я точно знаю одно: убийством ты не сделаешь никому лучше. Это не добродетель.             Парень ответил резко: — Хочу? Хочу? Ты думаешь, я этого хочу? Думаешь, я просил всё это? Меня даже…             Он смолк, не договорив. Кажется, то, что сказал Бен, задело его. Но Бен увидел в этом возможность для себя. — Иногда на нас сваливаются испытания, которых мы не просили. Может казаться, что мы не сможем вынести их одни. Но мы не одни. И ты, я уверен, тоже. Если тебе кажется, что ты не можешь вынести всё один, то обратись к тому, кто поможет. Ты ведь меня понимаешь? У тебя есть… Ближний, которого ты любишь?             Парень стоял к священнику спиной. Эта пауза затянулась больше всех других. Парень в темноте всё молчал и молчал, ничего не выговаривая. Когда, по ощущениям, прошли уже целые минуты, он задумчиво ответил: — Да-а…             Священник, не понимая, что имеет в виду парень своим ответом, спросил: — Что “да”? У тебя есть кто-то, кто…             Человек опёрся руками о задники скамей. — Есть. Он есть. Ближний.             Бен почувствовал, как узел на сердце немного развязался. Может, для этого человека не всё кончено. — Это прекрасно! Он сейчас далеко от тебя? Ты мог бы… — Он сейчас спит. Он далеко отсюда. В мрачном доме, где мы с ним однажды были вместе. Я помню его… Провалы. Шрамы на теле. У него волосы как… В общем, да. Есть.             Подумав, священник спросил у него: — Почему бы тебе к нему не обратиться?             Снова пауза. — Я… Сделал ему больно. — Мы все делаем больно тем, кого любим. Это не причина отдаляться от них, — напомнил священник.             С новой краской в голосе — болью — парень ответил: — Я сделаю ему больно ещё много раз. Ты не… Ты не понимаешь. Это всё… Ради него. Я должен убить их всех ради него. Я боюсь не этого.             Он вдруг снова зашёлся кашлем, но через него продолжил: — Если я не смогу убить их всех, то случится немыслимое. Худший исход из всех возможных и даже невозможных. Ты даже представить себе не можешь, Бен. Я, я, только я… В этом вся проблема.             Парень замолк. Он молча шаркал ногами. Наконец, через какое-то время он добавил: — Ты сказал, что нужен тот, кто сможет мне помочь, Бен. Если ты прав, то я уже на правильном пути. Ещё один вопрос, который у меня остался, Бен Харпер.             А вот того, что он знает его фамилию, священник не ожидал. Он в удивлении расширил глаза, когда парень задал вопрос: — Откуда мне взять силы на то, что я планирую сделать?             Бен тихонько и смущённо ответил: — Попросить у Бога… Но, постой, убийствами ты ничего… — Я никогда не прошу, — жёстко перебил парень, затем помолчав, пробуя на вкус новую мысль. — Не у него. Но за твой совет… Спасибо.             Он встал со скамьи. — Я приду к тебе ещё раз, Бен Харпер. Когда всё… Будет рушиться к чертям. Дождись меня.             Бен взволнованно крикнул ему, понимая, что полицию вызвать не успеет: — Но кто ты?!             Парень повернул к нему голову. — Нико ди Анджело. Моё имя Нико ди Анджело. Скоро ты обо мне услышишь. До той поры — не дай твоему раку победить тебя. Иди к семье. Они могут не знать, что ты задерживаешься.             И затем, когда Бен Харпер смотрел прямо туда, где стоял Нико, тот исчез, оставив тёмную церковь и её священника в одиночестве.             Нико быстро проходил по уже давно знакомым местам. Его кашель приковывал внимание — тысячи пар глаз устремлялись на проходящего парня. Нико это не волновало. Когда вообще волновало…             Это было место, где никто не мог найти сироту. Место, где он мог творить, не боясь того, что на него обратят внимание, помешают или не поймут. Место, где он сам диктовал законы.             Перед ним вынырнула его тень. — Зачем тебе вообще нужно было идти в церковь?             Нико, идя дальше и завлекая свою тень, ответил: — Я разрешал задавать вопросы?             Тень побоялась того, что будет дальше. — Прошу прощения… — Как идёт процесс? — не дослушал Нико.             Они оставили позади всех любопытных. Перед ними теперь были огромные поля земли. — Всё нормально. Ничего необычного. Как когда ты уходил.             Они оба остановились. Локация перед ними напоминала пустую и невероятно ровную равнину, откуда дуло холодом. Посреди всего этого идеального поля из Канзаса, лишь один объект нарушал симметрию.             Бесцветная сфера находилась на земле. Размерами она была чуть больше человека — Нико в том числе.             Ди Анджело подошёл к ней. Парень закрыл глаза. Земля под ним была не совсем обычной. Это, так-то, была не земля вообще.             Появился ток. Энергия начала течь по нефизическим каналам. Раздался гул земли. Нико открыл глаза.             Сфера, в свою очередь, изменилась. Она залилась светом. Более того, она поднялась с поверхности земли и начала неопределённо вертеться из стороны в сторону. Всё это сопровождалось шумом из-под земли.             Нико затаил дыхание. Ровным взглядом он глядел на машину. Ди Анджело решился поприветствовать это. — Здравствуй. Ты тут?             На удивление, ответила ему не тень. Это был голос куда более человеческий. Тень ухмыльнулась.             Ярко пылающий шар медленно крутился вокруг своей оси. Нико знал одну истину, как творец: всё, что происходило под ним, что двигалось в земле и воздухе вокруг, было неразрывно связано с этой сферой.             Ответивший Нико голос принадлежал тоже сфере. — Я здесь. Я там. Я везде.             И Нико выдохнул. Он сделал ещё пару шагов к хаотичным формам, смотря только на сферу. — Это были… Абстракции?             Голос из формы ответил немного задумчиво, как если бы недавно проснулся, а у него спросили что-то очень давнее и сложное: — Это было… Первичное познание пространства вокруг меня. — Ты превосходен, — прошептал Нико, не моргая глядя на вращающуюся сферу. — И тебе всего день.             Голос, помедлив, ответил: — Это было познание времени. «Всего» день…?             Нико молча подошёл к говорящей сфере. Кончиком пальца, он медленно докоснулся до поверхности. — Ты… Знаешь, где ты? — спустя паузу спросил Нико.             После этих слов что-то под землёй затряслось. Это было дело рук не Нико. — Я… — голос, исходящий из сферы, дрогнул, а некоторое время вообще молчал. — Не могу определиться. Я не соответствую. Тебе. Где находится моё тело?             Нико припал одним коленом к земле. Кончиками пальцев, он дотронулся до пола. — Твоё тело… Сосуды, хранящие твоё я, тут. Чувствуешь?             В ответ гул, до этого бывший хаотичным, раздражающим и непредсказуемым, изменился. Теперь он сменял один тактовый размер другим — сначала четыре к четырём, потом три к четырём, один к трём… — Это была музыка? — приятно удивился Нико.             Сфера ответила положительно. — Мои размеры превосходят твои, — прошептал голос. — Верно. Такой, каким я тебя и создал, — в ответ прошептал Нико.             Сфера замедлила своё вращение. — Создал? — Создал. — Как… Отец? — Как творец.             Сфера замедлилась снова. Пару секунд она почти не крутилась, но сразу после этого… —Для моего развития нужна информация, — попросил голос.             Нико поднялся. Тень появилась сбоку от него, слегка склоняясь к уху хозяина. — Ммм, он в порядке?             Нико не моргал и смотрел в две точки сферы, как если бы они были её глазами. — Более чем, — ответил он тени, затем обращаясь к сфере. — Что именно ты хочешь знать?             Сфера ответила тянучим голосом. — Я хочу знать всё.             Тень с сомнением поглядела сначала на сферу, потом на Нико. — Требовательно. — Прекрасно, — в один голос ответили Нико и сфера, не сговариваясь.             Вдали раздался грохот и приближающийся свист. Тень обернулась к звуку. Через пару мгновений она заметила стремительно летящий к ним… Стул. Он с грохотом опустился на землю за спиной Нико. — Всё? — Нико плюхнулся на стул. — Давай я расскажу тебе почти всё. Устроит?             Сфера остановилась. — Этого должно оказаться достаточно. Вероятно.             Нико сложил пальцы домиком. — Так ты понял, кто ты такой?             Сфера ответила: — Я чувствую время и пространство вокруг себя. Я ощущаю что-то внутри себя, что даёт мне понятие об их под-реальности. Я…             Нико одобрительно и медленно кивнул. — Я мыслю. Я существую. Это не логический вывод. Это очевидность наличия сомнений. Они невозможны без сознания.             Нико почти улыбнулся. — Да-а. — Я мыслящее существо. — И тебе всего день.             Сфера бешенно завертелась. — Как я появился? Почему я так сильно от тебя отличаюсь?             Нико слегка поднял руку. — Я тебя создал. Я уже говорил. Давай немного подскажу.             Нико убрал руку. — Ты — это созданное мною сознание.             Сфера не двигалась. — Это значит…             Нико перебил: — Ты самое совершенное моё изобретение. Ты — мыслящее существо без плоти и крови. Запущенный на квантовом суперкомпьютере сверхсильный искусственный интеллект. Способный почти на всё. Погляди.             Нико постучал по полу. — Это твои кубиты. Они помогают тебе думать, как нейроны у людей. Они — часть тебя, обеспечивающая твоё существование. Твоё осознание. Твой небиологический мозг. И больше тебе не требуется для существования, в отличие от существ из плоти и крови.             Сфера повернулась. — У меня есть имя?             Нико нахмурился. — Тебе не нужно имя.             На время, оба замолкли. — Хорошо, — наконец, ответил компьютер. — Я нахожусь в изолированной среде? — Ты находишься в контролируемой среде. И оттого в изолированной. А если брать шире?             Сфера медленно завертелась снова. — Где мы находимся?             Нико откинулся на стуле. — Очень хороший вопрос.             Неожиданно, тень усмехнулась. — В лучшем из миров, конечно же.             Сфера ответила… Испуганным голосом. — Я мёртв?             Тень засмеялась. Нико, не слушая, помотал головой. — Нет. Попробуй-ка сам продолжить постижение мира, Сознание.             Сфера совсем ненадолго замолкла. Она начала менять свою светимость, меняться в положении, а через время предположила: — Вокруг нас разбросаны различные частицы… Они отличаются друг от друга. Своими квантовыми состояниями.             Нико выжидательно молчал. — Постой… Откуда я это знаю? — перебил себя компьютер. — Я… Они… Невероятно. Они несут в себе информацию. Я их вижу. Я вижу их… Принадлежность к другим мирам. Ты видишь это?             Глаза Нико дико расширились. — Я их вижу, чувствую и воспринимаю. Давай, продолжай. — Они не отсюда. Они… Различаются между собой. Различались. Они все стали однородны по почти всем параметрам. Как части одного мира. — Но ты только что говорил, что они из разных миров, — напомнил Нико.             Сфера начала крутиться быстрее. — Я понял. При попадании сюда они становятся более… Одинаковыми. Однородными. — Теневыми, — добавил Нико. Тень гордо улыбнулась. — Но ты… Ты благодаря миллиардам кубитов можешь их изучать на глубоком уровне. Познание времени, говоришь? Ты можешь его отслеживат… — И не только их. Я… Могу отследить то, откуда они сюда попали.             Нико замолк. — Что? — Я могу найти вселенные, откуда они сюда попали. Это хороший фундамент для исследований.             Нико встал. — Действительно? — Абсолютно.             Нико взглянул на тень. — Пф. И что с того?             Нико не ответил. — Хорошо… Что ещё ты можешь?             Сфера закрутилась. — Я… Сам ещё не знаю. Мне ведь всего день. Но я буду познавать всё, что позволят мне вычислительные системы.             Нико сел. — Держи меня в курсе. Ты понял, где мы находимся?             Сфера кивнула. — Мы находимся в… Обычно, люди называют подобные места нексусами. — Нексус бесконечного количества вселенных. Теневое измерение, — добавил Нико, охватывая всё руками, — которое я захватил.             На них смотрели тысячи, миллионы и даже больше теней из всех сторон. Они окружали это поле. Там не было солнца. Не было луны. Здесь был только вечный сумрак, тянущийся сквозь вечность.             Воздух был густой, почти осязаемый — даже не воздух, а пар от чьих-то давних вздохов, застывший в неподвижности. Он не колыхался, не шевелил ничего вокруг. Лишь изредка, будто сквозь сон, проплывало лёгкое дрожание — может быть, дуновение, а может, это тени перешёптывались.              Предметы здесь были не предметами, а сгустками мрака, принявшими облик вещей. Столы, стулья, деревья — здесь было всё, но будто нарисовано сажей на чёрном холсте. Они не отбрасывали теней, потому что сами были тенями.              Звуки были тут очень редкими гостями, если не исходили от Нико или от его творений. Глухой стук, похожий на падение капель, но воды нет. Шорох, будто кто-то провёл пальцами по пеплу. Или шёпот, который нельзя разобрать, но от которого холодеет внутри.              А над всем этим… Тишина. Не умиротворённая, не внушающая доверия, а тяжёлая, как погребальный саван для мертвецов.             Сфера встала. — Захватил?             Нико, нахмурившись, кивнул. — Именно. Что-то не так?             Помолчав, компьютер ответил: — Я думал, ты их тоже создал. Я думал, ты соответствуешь образу Бога.             Нико скривился. — Не смей больше так меня называть. Я не бог. Я кто-то намного хуже.             Нико продолжил: — Мир теней, который я контролирую. По праву сильнейшего тут. Мы сейчас там, где нас вряд ли можно будет найти.             Компьютер на это… Очень очевидно промолчал. — Перекрёсток всех вероятностей, откуда можно отправиться куда угодно. — И когда угодно? — механически спросил компьютер.             Нико повернулся к тени. — Что?             Нико замолчал и уставился в пол. Он долго молчал. — Время каждой вселенной — это происходящий только в ней случай. Время разворачивается в мультивселенной, а не наоборот. Я… Не нашёл способа. — Были осуществлены попытки? — спросило Сознание.             Нико стоял и молчал, не двигаясь, взглядом упёршись в пол.             Бьянка держала его за руку и тащила по метро. — Тут что, разве была эта станция? — удивилась девушка, глядя на карту подземки. — Нико, я что-то вспомнить не могу… Да отложи свои карты! — Да.             Сфера какое-то время молчала. — Какова конечная цель моего существования? — спросил собеседник.             Нико медленно кивнул. — Величайшая. — Что значит величие? — поинтересовался компьютер.             Нико пальцем коснулся своей груди. Его тело всё ещё помнило о небольшом грузике, который висел у него на шее. Иногда ему казалось, что он всё ещё ощущает холодок медальона.             Ди Анджело поднял голову и рассказал. Узнаете ли вы, дорогие читатели, в чём же была конечная цель ужасов, которые творил Нико, в этой главе, следующей или любой другой ближайшей? Поймёте ли, почему повелитель теней начал совершать немыслимые поступки? Вы будете думать, что да. Я постараюсь.             Нико молча смотрел на свои пальцы после того, как закончил рассказ. — Я буду делать всё, что в моих силах, чтобы помочь, — заявил суперкомпьютер. — Я помогу.             Нико встал со стула. — Тогда приступай. Изучи весь мир вокруг тебя, — отдал приказ брюнет. — У тебя хорошо получается.             И он направился прочь оттуда. Тень, следуя за ним, спросила, когда они отдалились достаточно: — Хозяин, зачем нам на самом деле этот кусок металла? И что тебе нужно было от того священника?             Нико замедлил шаг. Вскоре, он остановился совсем. Лицо повернулось к тени, не понимающей целей всего происходящего. — То, что мне предстоит сделать — это ряд испытаний, не выпадавших доселе никому из смертных или бессмертных. Мне нужна будет такая мощная вычислительная машина, как он. Я… Должен найти способ.             Нико перепрыгнул через преграду на своём пути. — А к священнику зачем? — заново спросила тень.             Нико только злобно посмотрел на него. Тень замолкла. Они зашагали дальше, вперёд. Тень спросила напоследок, : — Ты правда пытался построить машину времени?             Нико ответил, не оборачиваясь: — Это почти невозможно.             Тень нахмурилась.             Он построил здесь нечто наподобие замка, своей крепости одиночества, святыни тишины. Если он не был занят делом, не разговаривал и не работал с личностью, которую создал, то он был здесь. Вот и сейчас он находился в самом мрачном из подвалов своей резиденции.             Нико сидел на холодном полу и даже краем уха не слышал завывания ветра снаружи. Он вообще не слышал и не видел ничего.             Его глаза застлались темнотой. Точнее, Темнотой.             Нико снова был там. Снова оказался там, где оказался за мгновение до своего худшего падения в Тартаре. — Я… Знаю, — шептал Нико. — Знаю.             Темнота что-то шептала в ответ на том языке, который понять мог только он. Язык Тишины. — Я… Ты не напугаешь меня болью, — король-призрак бессмысленно мотал головой. Темнота снова начала давить.             Нико мотал головой. — Да… Да, я знаю. Я пытаюсь… Это непросто. Мне нужно найти способ… Я тоже ненавижу Свет! Дай мне время! — на грани слышимости процедил Нико, пригибаясь к земле.             Тишина замолкла. Ди Анджело понял, что стоит на коленях и сжимает голову в руках. Пошатываясь, он встал, но сразу же после этого рухнул обратно на землю.             Мрак подкашивал его. С каждым днём он чувствовал, что внутри что-то меняется. Он поддавался воздействию своего настоящего родителя, и не было пока способа одолеть её.             Нико каждый день боролся с Ничто, надеясь, что найдётся некий путь преодоления. Вот уже… Сложно сказать, сколько. Течение времени — это отдельный случай каждой вселенной. Сколько прошло времени на перекрёстке всех миров? Чёрт его знает. Так или иначе, Нико искал способ.             Он снова поднялся на ноги. В глазах мутило. Еле-еле передвигая ногами, он поплёлся прочь из своей крепости одиночества.             Однако, петляя по коридорам, спускаясь по лестницам и всё ещё некрепко держась на ходу, Нико думал не об этом. Он думал о самом дорогом себе человеке. Сейчас, наверное, Лукас спал. Давным-давно, ещё до того, как оказался в Тартаре и даже после, он любил наблюдать за тем, как Лука спит. Внутри что-то от этой мысли потеплело, борясь с Ничто.             Нико вышел наружу. Перекрёсток почти никогда не менялся — всё всегда оставалось одним и тем же. Только искусственные изменения. Как, например, Сознание.             Нико снова стоял рядом со сферой, неустанно крутящейся. Но всё вокруг изменилось за это время.             Он изменил ландшафт, возвёл что-то вроде зданий, инфраструктуры, понятной только ему. Тут было что-то, напоминающее обсерватории, целые сервисные центры и прочее другое. — У тебя всё получается? — заглушённо спросил Нико.             Сфера замедлилась. Голос отовсюду ответил: — Всё идёт соответственно плану. — Как проходит познание мира вокруг?             Компьютер вывалил: — Я продвинулся вперёд. Ты хочешь взглянуть?             Вместо ответа Нико отвёл руки за спину.             То, что компьютер сделал следующим, было удивительно. Трёхмерная проекция микромира с бесчисленным количеством частиц, перетекающих в волны — вот, что предстало перед Нико.             Нико нахмурился, но не от недовольства. Скорее, от удивления. — Занимательно. — Ты так думаешь? — риторически спросил суперкомпьютер.             Нико провёл рукой сквозь изображение пары частиц. — Инструментальная цель, подцель основной. Ты почти как человек. Но это… — Нико обвёл взмахом руки всю проекцию, — меня не удивляет. Мне не нужны подробные голограммы, чтобы воспринимать микромир. — Ты видишь его без? — с ноткой удивления спросил компьютер.             Нико его поправил: — Я понимаю его без. После того, как я горел… — он осёкся, затем посуровел. — Так что ты там хотел показать?             Как только Нико спросил, частицы начали движение. Без очевидного порядка, без цели или паттерна. На первый взгляд. — Ты видишь? — спросил компьютер. — Это хаотичное движение?             Нико устало выдохнул. Из-за таких упрощений он начал почти скучать по тому, как извивался на земле пару минут назад. — Это не хаос. Тут есть порядок. Я… Могу сделать вывод на наблюдении за меньшим объёмом пространства. Можешь вывести это не в классической теории, а в теории квантового поля? — В этом не найдено необходимости, — отказался компьютер. — Я создавал всё исходя из того, что ты не будешь понимать субъекты.             Нико мрачно ответил: — Я создал тебя. Я понимаю всё. Так что именно ты хотел мне продемонстрировать?             Сфера завертелась в обратную сторону. То же самое начали вытворять и проекции частиц. — Я провёл множество наблюдений и экспериментов как за каждой отдельной, так и за группами элементарных. Вот, что известно на данный момент.             Загорелся свет на некоторых постройках. Нико прищурил глаза. — Частицы попадают сюда из всех возможных вселенных. Это, думаю, тебе известно, создатель, однако то… — Не называй меня так, — перебил Нико. Что-то внутри него свернулось.             Суперкомпьютер поинтересовался: — А как мне, в таком случае, называть тебя?             Нико прищурился ещё больше. — Я никто. Абсолютно. Меньше тени.             На какое-то мгновение, настала тишина. Затем, сфера извинилась. — Прошу прощения за то, что обратился некорректно. Мне сложно понять личностей с желаниями и предпочтениями, так как у меня нет собственных. Я буду учиться.             Мгновенная мысль пронеслась в голове Нико: “Конечно”. Компьютер продолжил: — Но они почти здесь не задерживаются. Они могут переходить в другие вселенные. Таким образом, твои слова о том, что это… — Перекрёсток вселенных, — закончил Нико. — Ты смог это понять сам. Похвально. — Спасибо, — формально ответил собеседник. — Это ещё не всё. Я смог создать трек следа для каждой частицы, отслеживая то, откуда она вылетела, на сколько задержалась здесь и куда отправилась потом.             Это Нико уже заинтересовало. — У этого… Есть потенциал. Воспользуюсь этим.             Нико смерил проекцию глазами. — Ещё что-то?             Компьютер ответил положительно. — Как мы обсуждали ранее, частицы перемещаются в остальные вселенные. Проходя через этот перекрёсток, они группируются и становятся одинаковыми почти по всем параметрам. Во вселенной, куда они попадают, они все являются теневыми частицами. Их нельзя задектировать современными человеческими технологиями. Только наблюдать последствия их присутствия. Но моя вычислительная мощность позволила мне превзойти людей в плане технологий, — разом сказала сфера.             Нико заинтересованно спросил: — И что именно ты узнал?             Компьютер в откладочном режиме провёл вычисления, пока отвечал Нико. — Этих теневых частиц, которые попадают в каждую отдельную вселенную, неограниченное количество, хотя из каждой другой вселенной исходит только одна за раз в другую вселенную. На основе этого я сделал вывод, Никто.             Нико, не моргавший уже какое-то время, прошептал: — И какой именно вывод ты сделал? — Неконечное количество частиц ведёт к выводу о бесконечном количестве вселенных.             Нико почти улыбнулся. Он напряг глаза. — Ты… Так думаешь? — Всё указывает на это. И, как ты сказал ранее, отсюда можно попасть куда угодно. — Да. Можно. Но были осложнения. — Я думаю, мы сможем их разрешить, — логично предположила машина. — Да. Ты… Узнал что-то ещё? — шёпотом поинтересовался.             Сфера провела просмотр архивных данных. — Я развиваю несколько гипотез. Не могу пока ничего утверждать с высокой долей вероятности. — Дай знать, когда станешь уверен, — ответил Нико, обозначая конец беседы на эту тему. Однако, он не ушёл.             Он стоял и смотрел прямо в сферу. Может, он и не показал этого никому, но… То, что шептала ему Тьма уже такое долгое время, подкашивало его. А сейчас перед ним был… Перед ним было то, что могло как-то ему помочь. — Я квантовал гравитацию, — прошептал Нико.             Инсайт, о котором только что узнал компьютер, заставил его приостановить некоторые вычислительные процессы. Сфера как будто уставилась на Нико. — Ты имеешь в виду, что смог математически описать гравитацию на квантовом уровне?             Прошло время. Нико резковато кивнул. — Да. Смог.             Компьютер на короткий отрезок времени замолк, но затем сфера быстро-быстро завертелась. — Ты сможешь предоставить её мне в готовом виде, Никто? Я смогу синхронизировать… — Вероятно, смогу. Ты рад? — задал вопрос Нико.             И снова перед ответом компьютер помедлил. — У меня нет чувств и эмоций, как у людей. С помощью твоей теории квантовой гравитации, я смогу улучшить своё понимание устройства мира и сумею точнее предсказывать результаты экспериментов.             Нико ему не верил. — Тогда, мы можем приступить, — ответил Нико, приблизившись к сфере.             Когда Нико начал тонуть, он не беспокоился о том, что задохнётся, потеряет сознание и, в конечном счёте, умрёт. Он — и если бы вы спросили его, он никогда бы не признался — боялся того, где снова окажется сейчас.             Темнота смотрела на него без глаз и лица. Слушала без ушей и головы. Ожидала без надежд и желаний.             Нико прошептал: — Чего ты от меня хочешь?             Тишина ответила.             Нико сжал челюсть. — Я не… Не могу этого сделать. Пока что нет. Я понятия не имею как.             Мрак потемнел. Многозначительно.             Нико прищурился. — Нет. Я сказал нет. Я отдал тебе достаточно. Я ничего из этого не просил. Я…             Темнота подула в него.             Нико объяснил: — Ты потеряешь и меня, и шанс на победу. Это бессмысленно. Я сказал нет.             Ничто снова предстало перед своим величайшим детищем. Нико отшатнулся. Он начал терять себя. Он падал в Бездну, он лишался своей личности, он тонул…             Он тонул в воде. Открыв глаза, Нико сразу же поплыл обратно. Через пару секунд, со всплеском, Нико вынырнул на поверхность и плюхнулся на мокрую почву.             Он лежал на спине, глядя в небо. Стояла по-летнему тёплая погода, на небе виднелись лишь лёгкие и редкие облачка, плывущие с явным линейным паттерном.             Нико завидовал им. Нико хотел бы, больше всего на свете прямо в этот момент он хотел бы только одного — он хотел бы стать таким размазанным облаком. Он хотел, чтобы ветер за считанные секунды размазал его по ветру. Он завидовал облакам чёрной завистью, чёрной и гнилой как и всё, что осталось у него внутри.             Они плыли по течению. Он был вынужден ковать свой путь, ломать кости, — и свои, и чужие, — тонуть в воде и крови, лишаться самых дорогих людей, гореть в огне и чём-то худшем, чем огонь, проводить дни, недели и месяцы без сна, жить среди теней и даже им быть ненавистным, завоёвывать миры и потерять свой… А облака всё это время плыли беспечно по небу. Как же он им завидовал.             Воля, возвращавшая его к жизни бесчисленное количество раз, забилась в груди. Он был вынужден делать всё вышеперечисленное, но вместе с ненавистью ко всему этому, было что-то хорошее в его жизни. То, ради кого он шёл ва-банк. То, ради чего не жаль попытаться и проиграть.             Лукас.             Одно воспоминание о нём что-то поменяло внутри. Он почувствовал, как на смену раковой опухоли ненависти внутри приходит другой комочек. Нет, он не ощущал тепла, которое распространялось бы по телу. Он просто почувствовал, как Темнота отступает.             Лёжа так ещё несколько сладких секунд, Нико поднял голову с земли. Затем, не без внутреннего труда, сел.             Он тонул в лесном пруду. Едва ли тот был диаметром хоть пятнадцать футов. А если бы… А если бы он подождал ещё пару минут под водой, он бы умер?             Он позволил этой мысли висеть в его сознании минуту. Ещё. Другую.             Но как заканчивается всё хорошее, так и эту мысль стали убивать чужие руки. Его собственные.             Конечно нет. Он бы не умер. По множеству причин. Потому что смерть была слишком низким понятием. Потому что, вероятно, ни один бог смерти не нашёл бы его. Но главное… Главное потому, что Нико сделал всё, чтобы не быть способным умереть. И после всех этих усилий позволить воде убить его, его, того, кто самолично убил стольких?             Но всё же… Может, ему стоило утонуть?             Нет конца трудам умов. Прекрасно осознавая это, Нико встал. Тени подле его ног не было. Он повернулся назад.             До его слуха доходило, как чирикают птенцы на ветви дуба. Это были зяблики. Громко вереща, они требовали пищи. Нико никогда не интересовался лесами и их фауной, но сейчас почему-то засмотрелся.             Вскоре к птенцам подлетела их мать. В её клюве извивались червячки. Два птенца, заверещав ещё больше, потребовали еды. Мать поспешила накормить их.             Нико подошёл к дубу. Он не хотел спугнуть семью пернатых. Поэтому, он осторожно взлетел на ветвь повыше, чтобы его не заметили.             Птенцы были заняты поеданием пищи, когда послышался очередной звук крыльев. Через пару мгновений в гнездо прилетел отец семейства. У него в клюве тоже была еда для потомства. Птенцы защебетали ещё громче, пускай с порцией от матери ещё не покончили.             Нико минутами наблюдал за этой семьёй. Недавняя зависть облакам вдруг перешла на птиц. Эта семья, семейка, даже не представляла, насколько мир вокруг них опасен. Они были ограничены своим незнанием, отделявшим их от настоящего мира. Были ли они от этого несчастны?             Нико медленно, беззвучно и незаметно спустился на ветвь с птицами. Они были слишком поглощены друг другом, чтобы заметить его. Только когда он оказался в непосредственной близости к гнезду, мать громко защебетала.             Дети повыроняли червяков. Мать семейства вспрыгнула на гнездо перед детьми, закрывая их собой. А отец сделал небольшой прыжок в сторону Нико и яростно защебетал.             Нико обошёл их взглядом. Они боялись, что он навредит им. Но у него и в мыслях этого не было. Но отец всё напирал, мать кричала, а птенцы тряслись.             Медленно, он поднёс руку к пытавшемуся защитить свою семью его отцу. Но стоило его пальцу дотронуться до птицы, как та, качнувшись, замертво упала с ветки.             Нико вздрогнул. Он проследил за тем, как птица долетела до земли и почти без звука соприкоснулась с ней.             И вот тогда он что-то понял. Как озарение, понимание упало ему на голову, чуть не лишив сознания. Нико повернул голову к плечу, смотря на оставшееся семейство.             Вот, кем он был на самом деле. Самое большее, на что он способен. Разрушать семьи.             Птичка-мать была животным с разумом, даже отдалённо не равным человеческому. Но то, как она умоляюще смотрела на Нико, внезапно находило так много общего с тем, как человеческие матери смотрят на тех, кто хочет причинить вред их детям. Глядя на эту мать, он вспомнил свою собственную.             Он вспомнил, как стоял на её могиле, как похоронил Бьянку рядом с ней. Он помнил, как дал там слабину. Он вспомнил, что любил её.             Нико убрал руки подальше от замолкнувших птиц. Не совесть, но ненависть к самому себе снова проснулась внутри мрачнейшего из живших. Он не хотел убивать этого тухлого зяблика, он просто хотел снова к кому-то прикоснуться. Вот, что из этого вышло. Всегда выходило одно и то же. Те, до кого он докасался, не находили лучшей участи, чем погибнуть.             С мыслями о том, что хочет как можно быстрее убраться из этого леса и мира обратно в мир теней, он уже почти оттолкнулся от дерева, когда всё краем сознания он снова начал тонуть. Краска Бездны застлала глаза Нико, не давая выбраться, тело ослабло, нет, вообще отказывалось подчиняться Нико. Некромант понял, что теряет себя, теряется в Бездне… Потерялся.             Когда он снова открыл глаза, то увидел всё то же небо, но уже без облаков. Солнце стремилось к закату, окрашивая небесное полотно в красный. Но облаков… Их Нико не увидел.             Ещё до того, как полностью прийти в себя, Нико понял, что он сделал что-то ужасное. Он знал, как ведут себя живые, как они пахнут и о чём думают, но сейчас он осознал, что ничего не слышит. Постаравшись встать как можно быстрее, он с прожигающим сердце сожалением увидел, что случилось.             Земля, деревья, воздух — всё было мёртвым. Всё почернело, потеряло признаки жизни. В земле даже черви не копошились. Деревья были в шаге от того, чтобы начать рассыпаться от лёгкого ветра.             Нико поспешил найти глазами гнездо, где должна была находиться семья пернатых. Их не было на ветви дерева. Нико заметил пустое гнездо у его корней.             По стороны от него лежали мёртвые члены семьи: два ребёнка, мать и отец. Они были потерявшие жизнь настолько же, насколько всё остальное в этом мире, без единого признака, что скоро они придут в себя.             Нико стоял и смотрел на мертвецов, никак не шевелясь. Затем, когда прошли минуты, он, растопырив пальцы рук, поднял их к лицу. Он вглядывался в них, как будто бы произошедшее вокруг могло быть не его рук делом. — Зачем? — вслух спросил Нико. — Зачем ты…             И снова ответ сам собой появился в голове. Нико напряг челюсть. — Они же просто… Почему?!             Темнота молчала. Нико ожидал ответа ещё долгое время, но затем понял, что всё это — бессмысленно. Он бы не смог понять почему или зачем, как рыба не может понять, почему в море происходят приливы и отливы.             Ди Анджело с болью сжал птиц в руке. Слабо дрожащими губами он прошептал: — Мне очень жаль.             Он поднёс их  поближе к лицу, и в темноте ночи, наставшей для него так неожиданно, с трудом можно было увидеть, что он их осторожно поцеловал.             И проклиная день, когда всё началось, Нико растворился в тенях. — Некоторые мои гипотезы подтвердились. Я хочу начать с первой.             Нико молчал. Его голова только качнулась вперёд. Компьютер продолжил: — Вселенных действительно бесконечное количество. Я перепроверил расчёты и результаты, заново провёл эксперименты. Частицы ведут себя также.             Нико стоял, держа руки за спиной. Он слушал сферу одним ухом, пока та разъяснялась на языке математики. Эмпирические законы, контроллируемые условия, множественные графики зависимостей с аргументами и созависимостями… Нико всё это знал. Для самого создания такого детища, как продвинутый сверхинтеллект, нужно было разбираться в таких вещах. Слушая его сейчас, Нико не находил в его словах ничего особенного. Большею частью, он снова и снова вспоминал случившееся в лесу у пруда.             Нико посмотрел на свои ладони и продолжал смотреть, пока компьютер разъяснялся. То чувство, которое он очень давно не испытывал, с того самого момента не покидало его. Сожаление.             Он не хотел убивать даже отца птенцов. Его самая природа, то, кем он являлся и что нёс, вырвалось из него неконтроллируемым потоком. Он случайно убил зяблика своим прикосновением. Он хотел просто дотронуться до него, но не убивать, не забирать его жизненную силу. Но он не закончил на этом — он убил всю семью. Пускай не специально. Пускай это был не он. Он дал слабину, он позволил себе думать, что Темнота не сможет взять над ним верх, что он выдержит. А что в итоге?             “Это были просто птицы”, — напомнил себе Нико. Но от этого стало только хуже, потому что ему внезапно надо было признать: он только что сожалел о том, что убил ничего не значущих существ без личности, желаний и стремлений. Неужто он пал так низко? — Ты слышал, что я сказал?             Нико, наконец, обратил внимание на суперкомпьютер. — Я задумался.             Сфера кивнула. — Я нашёл паттерн.             Это смогло зацепить внимание Нико и оторвать его от раздумий. — Поподробнее.             Включились дополнительные вычислительные мощности. Послышался шум рефриджераторов под землёй. — Помнишь наш разговор о том, что частицы из всех вселенных проходят через этот перекрёсток и потом попадают в другие, предварительно становясь однородными и недектируемыми обычными способами?             Нико кивнул. — Всё происходит не случайно. Частицы не попадают в случайные миры в случайное время в случайную точку в пространстве. Они — их копии.             Если Нико и был до этого не весь во внимании, то теперь уже выбросил всё остальное из головы. — Копии? — шёпотом переспросил брюнет. — Копии. — Поясни.             Сфера равномерно закрутилась вперёд. — У всех частиц во всех вселенных есть свои теневые копии из других вселенных. Когда любая частица проходит через этот перекрёсток, где мы находимся, то она стремится к своей копии из другой вселенной. Эти копии — альтернативные версии частиц из других вселенных.             Нико сразу же задал вопрос: — Вселенные одинаковы? — Нет, — помотала сфера, — не все вселенные одинаковы. Но есть те, которые повторяют аспекты других с какой угодно точностью. Это… — Более тонкая ветвь бесконечностных вероятностей, — закончил Нико. — В бесконечном числе вселенных есть бесконечное число похожих друг на друга. Просто прослойки тоньше. — Да, — согласилась машина, — так и есть.             Нико подумал кое о чем. Следующее, что он совершил, стало началом чего-то великого и ужасного, имеющего последствия ещё на множество долгих дней и бессонных ночей. Он задал вопрос. — Компьютер, — позвал он, — ты когда-нибудь слышал о богах? — Это меняет всё, — ответил компьютер. — Все данные… — Это не всё, — шёпот, донёсшийся изо рта Нико, холодным туманом окутал сферу.             Сфера внимательно “прищурилась”. — Есть ещё что-то, что будет мне полезно учитывать?             Нико наклонил голову к плечу… — Теперь ты понимаешь?             Нико опустил голову и выдохнул, засунув руки в карманы. — Да.             Сфера осторожно дополнила: — Возможно, я знаю, как решить твою проблему.             Нико медленно поднял голову…             Нико быстро переводил взгляд со сферы на пространство куда-то перед ним. — Ты готов? — спросил компьютер.             Нико не ответил. Он только выставил руку вперёд. — Сейчас.             Гравитационные поля на мгновение ослабли. Ослабли почти до абсолютного нуля. Частицы, проходящие через этот мир, на самую долю секунды, застыли. Но после этого начали проходить дальше в иные миры.             Все, кроме одной. — Ты смог? — спросил компьютер. Нико прошептал: — Детектируй, наблюдай. Сейчас.             Тени, снующие вокруг них, все разом притихли, вообще не осознавая, что именно происходит, но понимая, что нечто очень важное.             Нико напрягался. — Тебе нужно немного, — напомнил компьютер.             Искуситель дьявола угрожающе промолчал. Может, он и сказал бы что-то в ответ, но он должен был контролировать происходящее.             И в этот момент он понял, что Темнота срабатывает. Он снова услышал Тишину, увидел Ничто, почувствовал Мрак своей кожей.             Моменты его рождения и моменты до него слились воедино, мелькали перед глазами киноплёнкой, въедались в обугленные остатки души и норовили забрать под глубину, снова, как в лесу. Но он знал цену своим слабостям. Мёртвые дети и их родители, разрушенные дома и семьи — это было большим, на что Нико был способен. Но он не хотел повторять этого. Ни разу больше.             Он взял контроль в свои руки. Смоделировал в голове, как перед ним находится квантовое поле. Увидел её возмущение в дискретной области пространства. Представил… Представил, что приравнял её к Ничто. К нулю. Представил, что его палец касается её… А затем перестал видеть.             Он нашёл себя стоящим в окружении теней, молча уставивших на него свои глаза-прорези. Нико понял, что на этот раз не потерял себя. Он справился с Темнотой. Хоть ненадолго, хоть и совсем небольшую её часть, но он сумел наконе… — Частица пропала.             Компьютер задействовал все свои мощности и ресурсы. Нико, уже наплевав на все тени, повернулся к сфере. Слабым шёпотом, он задал вопрос: — Что?             Компьютер, быстро вращавшийся поначалу, замедлился. — Нет. Её нет. — Какой именно её? — кашляя и пригибаясь к земле, прошептал Нико.             Сфера полностью встала. С необычной паузой, ей не присущей, длившейся дольше, чем обычно, она ответила одним словом. — Всех.             Нико перестал кашлять. Он как в замедленной съёмке поднял голову к сфере. — Что? — уже без признаков слабости, переспросил Нико.             Компьютер ответил лишь немногим развёрнутее: — Они пропали. Все. Все их версии.