Моя

      Ночь всё ещё окутывает густым покрывалом, когда я выбираюсь на крышу вагона. Холодный ветер пронизывает до костей, но это лучшее место для того, чтобы почувствовать свободу и забыть о тяжести того, что произошло. Чикаго уже далеко позади, и только ритмичный стук колёс напоминает, что мы всё ещё в движении.       Я не знала, как поступить после его поцелуя, что говорить, и просто сбежала. Как всегда. Обычный, сонный поцелуй оказался для меня значимее чем секс? Надо было раньше завести отношения, может и не было бы этой путаницы в моём мозгу.       Неожиданно люк начал открываться, и показалась только голова Логана.       — Ты что тут делаешь? — Придерживая волосы от прорывающегося ветра, устремляю взгляд к небу, подбирая ноги под себя. — Ты уронила. — Вдруг протянул он мне пустую ладонь.       — Что?       — Инстинкт самосохранения.       Он начал выбираться, усевшись напротив. Ветер хлещет по лицу, растрёпывает волосы, но я просто смеюсь. Этот смех отчаянный, полный адреналина и чего-то нового, но всё же знакомого. Логан улыбается, стоя передо мной, и я вижу в его глазах отражение того же — мгновения, когда всё ненадолго становится проще, когда опасности где-то позади, а впереди — только неизвестность.       — Извини. — Начала я, глядя вдаль, на бесконечные огни, которые изредка мелькают на горизонте. — Я не знала, что делать, ну и поступила, как всегда.       — Сбежала. — Продолжил он за меня. — Мы все мечтаем сбежать. — Усевшись по удобнее, подбирает колено ближе и упирается в него локтем. От чего-то я ожидала подколов. — Но мы же знаем, что это невозможно. Призраки прошлого всегда найдут нас. — Вдруг он перебрался рядом со мной, прижавшись плечом к моему. — Тебе не холодно?       — Нет. — Мотнула я головой. — Мне никогда не холодно. Отец позаботится об этом.       — Он был… — Логан делает паузу, явно подбирая слова, — жесток? — Оглядываюсь на него, сильнее сжав колени. — Если хочешь, можешь не…       — Нет-нет. Всё в порядке. — Хмыкнула я, снова устремив взгляд на небо. — Он человек, совершенно незнающий границы. Особенно после смерти моей матери. — Его руки находят мои. Этот жест такой простой, но я чувствую, как он проникает глубже, затрагивая что-то внутри, что всегда было закрыто.       — Поэтому ты ни разу не упомянула мать? — Логан напрягается, словно это осознание разбудили что-то старое в нём. Его лицо становится серьёзным, но в глазах всё ещё виден след беспокойства.       — Я мало что помню о ней. Была совсем ребёнком, когда её не стало. Мама умерла у меня на руках. Мне было около четырёх лет. — Зажмурившись я снова пыталась призвать в воспоминаниях её облик, но перед глазами была лишь одна картинка. — Её лицо является мне очень смутно, как будто через толстое стекло. Но эти воспоминания… как рана, которая никогда не заживает. Я всегда чувствовала, что в её смерти что-то было не так.       Присутствие Логана ощущается, как поддержка, которую я всегда отрицала, но втайне желала. Я ведь раньше никому не говорила, чего сейчас разоткровенничалась?! Вот только остановить меня мог разве что поезд, сошедший с рельсов.       — И после этого отец изменился. — Мои слова становятся резкими как удары. — Он хотел сделать из нас с сестрой «сильных». — Произнеся последнее слово я усмехнулась, демонстративно сжав кулак. — Он заставлял нас сражаться до изнеможения, порой до крови. Ему не важно было, что наши кости ломались, что тело покрывалось синяками. Он никогда не показывал ни капли сочувствия.       Логан напряжённо сжимает руки, слушая мои слова. Его молчание говорит о многом, он понимает, о чём я говорю. В его жизни, возможно, были свои демоны, но сейчас он здесь, чтобы выслушать моих.       — Внушал нам, что без силы мы ничто. Слабость была преступлением. Манипулировал нами, заставлял верить, что мы ничтожны, если не можем справиться с болью и страхом. Я ненавидела его за это, но ещё больше ненавидела себя за то, что была слишком слабой, чтобы остановить это. — Пальцы сжимаются в кулаки, словно тело само по себе пытается справиться с тем, что снова поглощает меня.       — Клэр, — его голос низкий и успокаивающий, но в нём чувствуется скрытая боль, будто он понимает это больше, чем хочет признаться. — Ты была ребёнком. Это не твоя вина.       — Может, и не моя, — соглашаюсь я, но внутри всё ещё бурлит ярость от бессилия. — Но отец не оставлял выбора. Он заставил нас драться с мутантами, считал это испытанием, подготовкой к выживанию. Это было нечто кошмарное. И я прошла через это. Всё ради того, чтобы выжить.       Логан наклоняется ближе, его лицо рядом с моим, и его присутствие заполняет собой всё пространство вокруг.       — Ты выжила, — говорит он тихо, но в его голосе есть уверенность. — Справилась. Ты сильнее, чем думаешь.       — Справилась, — глухо повторила я, словно проверяя вкус этих слов на языке. — Но какой ценой?       Между нами снова повисает молчание. Он знает, что нет простого ответа на этот вопрос. Но сейчас, здесь, на этом вагоне, я чувствую, что впервые за долгое время я могу быть честной с собой, с ним.       — Ценой, которую ты не выбирала. — Его слова тихие, но уверенные. — Но это не значит, что ты не можешь выбрать, как жить дальше. Как бороться.       Его слова проникают глубже, чем любые мои прежние тренировки или наставления отца. Сжимаю его руку в ответ, принимая эту поддержку, несмотря на внутреннюю боль.       Мы стоим на краю крыши вагона, и только звёзды и луна наблюдают за нами. Логан тихо добавляет:       — Иногда мне кажется, что в такие моменты ты больше всего похожа на ту маленькую девочку, которая всё ещё борется, чтобы найти свой путь. И, черт возьми, я хочу быть рядом, чтобы помочь тебе пройти его.       Сердце на мгновение замирает. Его слова как мягкий удар, от которого захватывает дух. Я снова смотрю на него, и в этот момент между нами исчезают последние преграды.       — Так вот почему ты называешь меня малышкой. — Насмешливо наваливаюсь ему на плечо, но мои слова звучат глухо под шум ветра, но он всё прекрасно слышит.       — Вовсе нет.       Я чувствую, как он напряжён, словно борется с чем-то внутри себя. Поднимаю глаза, и в его взгляде мелькает что-то тёмное, что-то, с чем он, возможно, давно борется.       — Клэр, — его голос тихий, почти неслышный под шум ветра, но в нём есть нечто большее. — Раз уж у нас ночь откровений. — Горько усмехнулся Логан, смотря на наши сплетённые руки. — Мне снятся кошмары. — Он делает паузу, и я чувствую, как его тело дрожит от какого-то внутреннего напряжения, почти неуловимого, но очень настоящего. — С того момента как ты… не знаю, открыла форточку в мои воспоминания, я начал видеть то, что со мной ещё не происходило… Я боюсь не только того, что не помню. Я боюсь, что правда, которую я могу узнать, будет хуже, чем пустота, что у меня есть сейчас. Что я был кем-то ужасным. Что моя потерянная жизнь полна таких вещей, о которых я бы предпочёл никогда не знать.       Он отводит взгляд, смотря куда-то вдаль, но я чувствую, что он всё ещё здесь, со мной. Его слова проникают глубоко внутрь, отзываются эхом в моей душе. Я знаю этот страх. Я видела его в глазах многих людей, но сейчас он особенно реален, потому что это Логан. Он боится самого себя, того, кем мог быть.       — Иногда мне кажется, что лучше было бы не знать, кем я был, — его голос становится грубее, тяжёлые эмоции всплывают на поверхность. — Что если я был чудовищем? Что если все эти навыки, все эти инстинкты я выбрал сам, по собственной воле стал таким?       Осторожно касаюсь его лица, чтобы заставить его взглянуть на меня. Наши глаза встречаются, и я вижу в них боль, которая была скрыта так долго. Логан смотрит на меня, и его глаза полны отчаяния, словно он наконец-то признаётся в своих самых глубинных страхах.       — Логан, — тихо произношу я, чувствуя, как боль в груди растёт вместе с его словами. — Никто не может полностью контролировать свою судьбу. Даже если прошлое было мрачным, это не значит, что будущее должно быть таким же. Ты не просто набор воспоминаний. Ты человек, который может измениться, кто может выбрать, каким стать.       Он молчит, но я вижу, как его взгляд смягчается, как он постепенно отпускает часть этого ужаса, который так долго его гложет. Мы стоим на крыше вагона, окружённые ночной тишиной, и я чувствую, что мы оба находим утешение в этих словах. Логан медленно кивает, словно принимает это, хотя бы на мгновение.       Мы остаёмся на крыше ещё несколько минут, молча смотря на звёзды и позволяя ночному ветру уносить наши страхи и сомнения. Мы оба знаем, что впереди ещё много вопросов без ответов, но в этот момент, здесь и сейчас, мы чувствуем себя немного легче.       Поезд начинает замедляться перед приближением к станции, мы с Логаном решаем спуститься с крыши и вернуться в наше купе. Холодный ночной воздух оставляет на наших лицах следы прохлады, но внутри всё ещё кипят эмоции после откровенного разговора.       Спрыгивая с последней ступеньки вагона на платформу, оглядываюсь на Логана, который, казалось бы, не спускает с меня глаз. В каждом вагоне царит тишина и спокойствие, нарушаемое лишь тихим стуком колёс. Мы идём бок о бок по узкому коридору, направляясь к нашему купе, но от чего-то поза Логана была слишком напряжённой, словно что-то не так. Не то чтобы я ожидала, что всё будет спокойно, не с такой жизнью, но всё же что-то кажется неуместным.       Когда мы наконец заходим в купе, поезд останавливается на станции. Я едва успеваю вздохнуть, как внезапно раздаётся грохот, словно нечто тяжёлое врезалось в бок вагона. Логан мгновенно напрягается, но прежде чем я успеваю что-либо сказать, дверь купе резко распахивается.       В проёме стоит высокий, массивный человек, его фигура скрыта под тёмным плащом, а короткие тёмные волосы лежат как у зверя, готового к прыжку. Глаза сверкают жаждой насилия, направлены прямо на меня. В ту же секунду я понимаю, что это не просто случайный пассажир. Едва успеваю осознать опасность, как он бросается ко мне, его движения быстрые и отточенные.       — Ты пойдёшь со мной, — рычит он, его голос гулко отдаётся в ушах, и я едва сдерживаюсь, чтобы не ударить его по лицу.       Человек хватает меня за руку с такой силой, что я чувствую, как ногти вонзаются в кожу. Резкий рывок, и я едва успеваю удержаться на ногах. На инстинктах начинаю сопротивляться, толкаю его свободной рукой в грудь, но он словно не замечает моего удара.       Логан бросается на помощь, его когти мгновенно появляются. Он движется с такой скоростью и яростью, что нападающий на миг замирает, но это даёт ему возможность только усилить хватку на моём запястье и потянуть меня к себе ещё сильнее.              — Ты никуда её не заберёшь, — прорычал Логан, но не успевает сделать и шага, как внезапно откуда-то сзади в него влетают ещё двое, сбивая его с ног.       Я кричу, чувствуя, как холодный страх сковывает тело, но амулет в этот момент будто откликается на мой зов. Мощь проникает в каждую клетку тела, усиливая мои движения. Внутри нарастает нечто тёмное, и я слышу тот самый шёпот, обещающий силу.       Внутренние сомнения длятся всего миг, и я принимаю эту силу, позволяя ей пронизать меня. Снова пытаюсь вырваться, используя всю мощь, что доступна. Кровь буквально кипит, место на плече, где чуть ранее была рана начинает пульсировать, боль исчезает, уступая место дикому желанию сражаться. Бью в бок нападающему, затем резкий удар коленом в его ребра. Он корчится от боли, и на этот раз я наконец вырываюсь из его хватки, резка схватив его за голову и со всей силы бью об окно, осколки сыплется к моим ногам.       Грохот сзади — Логан отбивается от других наёмников, которые внезапно появились. Крики, удары, лязг металла наполняют вагон, пока вокруг разворачивается бойня. Логан, обезумевший от ярости, бросается на наёмников. Его когти пронзают воздух, и крики нападающих заполняют пространство. Оборачиваюсь, чтобы увидеть, как он легко расправляется с ними.       Делаю шаг к Логану, чувствуя, как облегчение постепенно вытесняет напряжение, но от чего-то замираю на месте — к моему горлу прижимаются острые, холодные кончики чего-то странного. Я сначала поверила, что это нож, но ощущение не похоже на металл. Слишком много лезвий, и одно из них короче, словно сбилось с пути теперь медленно покоится у меня на щеке. Адреналин вспыхивает с новой силой, сердце начинает биться так сильно, что я чувствую его в ушах.       Пытаюсь дышать ровнее, но каждая секунда кажется вечностью. Мой взгляд медленно поднимается, и я встречаюсь глазами с наёмником. Его короткие тёмные волосы слегка спадают на лоб, лицо искажено злой ухмылкой. Он сжимает меня ещё крепче, схватив за предплечье одной руки и фиксируя на месте, когти, которые я сначала приняла за лезвия ножа, едва не впиваются в кожу.       — Приятно, когда такие, как ты, сами идут в руки, — насмешливо шепчет он. В его голосе чувствуется странная уверенность, словно он привык, что всё всегда идёт по его плану.       Что происходит, у меня ничего не складывается! Кто он такой? Почему так спокойно говорит, будто давно нас знает? Взглядом проскальзываю к Логану, который стоит напротив нас, напряжённый, как натянутая струна. Он тоже не понимает, кто перед ним, его взгляд полон замешательства, но в нём виден и гнев, готовый вырваться наружу.       Наёмник поворачивается к Логану, и в его глазах загорается странное удовольствие.       — Давно не виделись, — говорит он, и в его словах звучит что-то недосказанное, будто в этой фразе скрыто куда больше, чем мы оба можем понять.       Воздух накаляется, дышать становится физически сложно, но в этом напряжении Логан находит момент, чтобы действовать. Он делает шаг вперёд, нарочито медленно, как хищник, приближающийся к добыче, его глаза сужаются, мышцы напрягаются, как будто он готов разорвать наёмника на месте. В воздухе ощущается приближающаяся буря — между ними напряжение нарастает с каждой секундой, а его когти готовы к бою. Наёмник удерживает меня, но Логан не обращает на это внимания, он знает, что именно его уверенность и безрассудство пугают противников.       — Отпусти её, или я тебя разрежу на ленточки, — рычит Логан, его голос низкий и угрожающий.       Наёмник ухмыляется, крепче сжимая свои когти у моей шеи, но его уверенность уже не так непоколебима. Я чувствую, как он слегка дрогнул, возможно, оценив свои шансы против Логана в лобовой атаке.       Ждать больше нельзя, поезд тронулся с мест и самое время ввести наёмника в замешательство. Собираю всю свою силу и резко отшатываюсь назад, одновременно ударив локтем его в бок, что вызывает у него краткий, но болезненный вздох. Когти на мгновение ослабляют хватку лишь слегка царапнув мне щёку, и этого достаточно, чтобы Логан бросился вперёд. Он толкает наёмника к двери вагона, ногой выталкивая его заставив двери распахнутся, ветер снаружи тут же врывается внутрь с новой силой.       Наёмник хватает Логана за плечо, пытаясь оттолкнуть его, но Логан цепляется за его плащ, как волк, рвущий свою добычу. Их схватка напоминает танец смерти, каждый удар, каждое движение словно заранее рассчитанный шаг. Логан наносит ему серию быстрых ударов, наёмник пытается отбиваться, но Логан слишком силён.       — Это ещё не конец! — Рычит наёмник, но в его голосе уже нет прежней уверенности. — Запомни, Джимми, моё лицо ты увидишь последнее.       Логан резко разворачивается и с силой выбрасывает его из вагона. Наёмник падает на рельсы с оглушительным грохотом, его плащ развевается, как крылья падшего ангела, прежде чем поезд скрывает его из виду. Логан стоит на краю двери, его грудь тяжело поднимается и опускается, когти ещё выпущены. Он медленно разворачивается ко мне, и в его глазах мелькает облегчение, смешанное с чем-то другим, более глубоким, что мне трудно сразу прочесть.       Я стою на месте, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, когда наёмник наконец исчезает за дверью вагона. Логан всё ещё стоит напряжённый, его плечи вздымаются с каждым глубоким вздохом. Адреналин постепенно отпускает, и делаю осторожный шаг вперёд, подходя к нему ближе.       — Логан… — мои слова едва слышны на фоне шума поезда, но он слышит меня, поворачивая голову в мою сторону. Его лицо по-прежнему жёсткое, но в его взгляде я вижу нечто большее, боль, замешательство.       Подхожу на шаг ближе, его руки всё ещё сжаты в кулаки, когти почти втянуты. Он морщится, и я тянусь к его плечу, осторожно касаясь.       — Ты в порядке? — Тихо спрашиваю, ловя его взгляд.       Он медленно кивает, но его выражение остаётся напряжённым. Делает шаг назад, отстраняясь от моего прикосновения, словно оно слишком сильно давит на него.       — Этот наёмник… — начинаю я, подбирая слова. — Почему он назвал тебя… Джимми? — Вопрос вылетает прежде, чем я успеваю подумать о последствиях.       Логан замирает, его взгляд на мгновение становится стеклянным, словно что-то всплывает в его памяти, и тут же морщится, будто это вызывает боль. Он медленно качает головой, словно отгоняя этот призрак.       — Обознался, — произносит он тихо, голос звучит глухо, почти отстранённо. Он касается виска, сжимая его, словно пытается унять головную боль, которая, кажется, усиливается с каждым мгновением. — Скорее всего просто… обознался.       Но его слова звучат неубедительно. Я чувствую, что за ними скрывается нечто большее, что-то, что он сам не может понять или не хочет вспоминать. Его слова теряются в шуме крови в ушах. Мы только что едва не потеряли друг друга, и это осознание медленно проникает в сознание. Но мы всё ещё живы, и пока мы вместе, я знаю, что сможем справиться со всем, что бросит нам судьба.