Сказание о мамоно

Макс шагал по длинному прямому коридору между двух "рептилоидов", с любопытством на него косящихся. На самом деле, на выдумку поехавших головой то ли КОБовцев, то ли еще каких плоскоземельцев, эти две девушки ничуть не походили, и были весьма симпатичными, хотя и крайне необычными. Впрочем - подумал мужчина - обычных женщин тут как-то за все прошедшее время не встречалось, да и семейство с хутора обмолвилось, что женский пол тут представлен исключительно мамоно, так что, надо привыкать. Вполне может быть, что с одной из вот таких вот местных ему придется прожить дальнейшую, очень немалую, если инкуб не спиздел, жизнь, и наплодить детей. Вообще-то, ни жену, ни детей Макс особо не хотел заиметь - ему нравилось жить одиноким волком, самому себе хозяином, да и справедливости ради, Семейный кодекс в РФ был заметно перекошен, причем отнюдь не в пользу мужчин - но он прекрасно понимал, что в данной ситуации деваться ему особо и некуда. Либо в Риме веди себя, как римлянин, либо пошел нахер из этого самого Рима, а куда идти-то? Тут хоть разговаривали вежливо, а в других землях могут и в клетку посадить, а потом продать какой-нибудь богатой крокодилице. И да, до этих других земель еще сперва надо добраться, не зная ни географии, ни политического устройства, и не имея и гроша в кармане. Вот местные законы он соблюдать подписался втемную, это да, горячку спорол. Но вряд ли по этим законам, например, каждую пятницу всех граждан в жопу лопатой ебут на главной площади. А вот женить вполне могут, уже немало факторов указывает, что с мужиками тут напряг. Кстати, мамоно попадосная компания видела уже немало, а мужчин, то есть, инкубов - один Хокан на хуторе - вот и еще один довод в эту пользу. Но, конечно, если в местной Конституции обнаружится какое паскудство - тут уж придется уходить, причем исключительно по "методике роги", ибо с боем прорываться - верный путь на эшафот. Пожалуй, на Саньку можно рассчитывать - вдвоем легче будет. Хорошо бы повытянуть из кого информации о местном мире - однозначно пригодится. Макс уже в открытую посмотрел на конвоирш - руки от локтя и ноги от колен у девушек были практически, как японцы в своих мангах рисуют антропоморфных драконов - чешуя, когти. Уши опять же такие. Повыше задниц хвосты из поясницы выходят. Причем, выглядит все это не как у химер, а вполне гармонично. Пожалуй, тут в восприятии Макса свою роль сыграло творчество художников из страны Ямато - для него девушки-ящерки выглядели необычно, но не страшно, и даже не отталкивающе. Вполне себе сексуально выглядели. Личики модельные, фигуркам любая Памела Андерсон обзавидуется до сгрызенных локтей. Вообще, реально похожи на персонажей какого-нибудь особо укуренного мангаки. Тем более, у японцев однозначно есть талант - они даже семикрылого пятихуя смогут так нарисовать, что в штанах движуха начнется. Кстати, а почему бы и не начать поиск информации с этих барышень? - Уважаемые, - осторожно начал Максим. - Вы можете мне рассказать о местных законах? Все же, мне тут как бы теперь жить... - Да обычные законы. - пожала плечами черноволосая девоящерка с черно-зеленой чешуей. - Не воруй, не разбойничай, десятину с заработка плати, на чужих мужей не засматривайся... - Засматриваться-то можно, - хохотнула вторая, с волосами цвета красного кирпича и чешуей в расцветке гранита унакит. - Трогать нельзя. Да и то, мало кто в суд побежит, скорее уж, своими руками хвост выдернет и в задницу вставит. - А на чужих жен? - усмехнулся мужчина, которому до чужих мужей дела было не больше, чем до выброшенного окурка. - А зачем? - недоуменно посмотрели на него обе девушки. - Свободных мамоно намного больше, чем мужчин, бери, сколько потянешь. - Ну вот, к примеру, были мы на хуторе. - Макс обрадовался хорошей поклевке и постарался развить тему дальше. - Там мужик...инкуб, то есть, так у него шестеро жен. Старшая рассказывала, что сперва она за него замуж вышла, а потом и остальные подтянулись. Это у вас нормально? - Дура она. - решительно бухнула брюнетка. - Забралась бы куда подальше и поглуше - не пришлось бы мужем ни с кем делиться. Все равно ведь, в городе не жила, терять нечего. - Ну, может, хозяйство уже было. - вступилась кирпичноволосая. - Бросать жалко было. А может, просто не жадная, или вообще гаремница. Кто хоть она была, главная-то? - Эээ... вроде голштаврой называл один наш...специалист новобрачный. - мужчине все же удалось вспомнить слова анимешника Кирилла. - А, ну этим к гаремам не привыкать. - махнула рукой черноволосая. - Они издревле так живут. Редко кто в одиночку с мужем жил, обычно стадо помаленьку набиралось. - Там еще другие мамоно были. - Макс наматывал информацию на ус, решив, что пригодится вообще все. - То ли две, то ли три тоже голштавры, а остальные... Хрен их знает, как они называются, по виду на овец похожи. Сонные какие-то вдобавок. - Овценамбулы. - утвердительно кивнула брюнетка. - Этим тоже гаремы не в новинку. - А есть кому в новинку? - осторожно поинтересовался мужчина. - А куда деваться-то? - брюнетка помрачнела и резко оборвала разговор. - А в твоем мире обычно сколько жен у мужчины? - поинтересовалась молчавшая кирпичноволосая. - Обычно одна жена - один муж. - мысленно Макс положил себе не врать, дабы не запутаться. - Есть мусульмане, у этих можно четыре жены, если прокормишь. На практике эти четыре жены только у богачей. - А много ли воинов среди твоего народа? - снова заинтересованно спросила рыжая, в чьих глазах Макс прочитал лютую зависть после своего ответа. - Около двух миллионов человек. - улыбнулся мужчина, наблюдая, как его собеседницам пришлось синхронно ловить упавшие челюсти. - И это только кадровая армия, при общей мобилизации можно еще миллионов тридцать-сорок набрать. А всего в моей стране живет сто сорок пять миллионов человек. - Сколько же людей живет в твоем мире?? - с выпученными глазами прохрипела брюнетка. - Точно не скажу. - снова улыбнулся Макс. - Что-то около восьми миллиардов человек. На некоторое время воцарилось молчание. Девоящерки сперва безуспешно пытались осознать цифру, но поняв тщетность потуг, прикинули, что мужчин из этого неимоверного количества примерно половина, и весьма повеселели от своих выводов, решив, что рано или поздно, но брачные законы их родного мира могут и вернуться к истокам, если из этого сказочного мира наладить мужскую эмиграцию. Макс же размышлял о том, что, похоже, версию о недостатке мужчин в этом мире уже вполне можно переводить в аксиому и плясать от этого. Стало быть, ему вполне может светить гарем. Спермотоксикозным подростком Макс не был, поэтому такого сомнительного счастья вовсе не желал, но в обмен на очень долгую жизнь без болезней и старения, а то и вовсе бессмертие, если опять же, инкуб не спиздел, вполне можно смириться и с гаремом. Так сказать - почувствуй себя арабским шейхом. В конце концов, в той же манге или аниме у исекаев через одного самый разношерстный гарем, и ничего, живут и радуются. Мужчина усмехнулся, подумав, что совсем недавно он шагнул в неизвестность, желая всего лишь избежать тюрьмы, а теперь уже условия получше выгадывает. Что поделать - рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше. - А ты - воин? - в лоб поинтересовалась рыжая, окидывая взглядом крепко сбитую фигуру мужчины. - Я был воином. - Макс лихорадочно пытался определиться, стоит ли рассказывать о вооруженных силах его мира, но потом плюнул и решил говорить правду. - Два года. Такой у нас закон - если мужчина здоров, то в молодости он обязан отслужить в армии, а потом уходит в запас, и его мобилизуют, если случится большая война. Исключение только для врачей и ученых. - Солдат - не воин. - решительно отрубила брюнетка. - А за два года ты мог стать только солдатом, но никак не воином. - А в чем же разница? - поинтересовался мужчина, в голове которого уже зародилась догадка, что в этом мире, солдат и воин - отнюдь не синонимы. - Воин воспитывается с детства. - гордо сказала черноволосая. - Мы берем в руки меч в семь лет от роду. А за два года можно научить только с какого конца копьем колоть, и как строй держать. - Нуу, у нас несколько иное оружие. - какие-то мгновения Макс раздумывал, стоит ли посвящать инопланетянок в такие подробности, но потом плюнул. Меньше вранья - меньше вероятности спалиться. - Скажем так - больше всего оно похоже на многозарядные арбалеты. - Оружие крестьян, призванных в ополчение. - скривилась брюнетка. - Мастерство не нужно, даже целиться уметь не особо нужно - если уж за сто шагов не сумел попасть, то дальше и стрелять смысла нет - кожаную броню не пробьет. - Для дальнего боя свои арбалеты. - хмыкнул Макс, подразумевая снайперские винтовки. - Часто не постреляешь, но бьет на тысячу шагов. Еще и зрительная труба для прицеливания есть. - Оружие воина - это продолжение его руки. - вмешалась в разговор рыжая. - Мы уважаем эльфийское искусство стрельбы, и сами охотимся с луками, но настоящий воин должен владеть мечом. Ну, секирой, на худой конец. - Кто на что учился. - индифферентно хмыкнул Макс, мысленно признавая, что и на самом деле, между солдатом-срочником и новгородским дружинником разница, как от Земли до Луны. - Пришли. - брюнетка остановилась у двери и распахнула ее. - Побудь пока здесь, поешь, отдохни. За вами придут, когда настанет время. Макс молча кивнул, шагая через порог. Комната была довольно просторной, с большим столом посередине, уставленным различной едой, и расставленными вокруг стульями. А на одном из них сидел полицейский Алексей, задумчиво ковыряясь в тарелке. Макс тоже присел за стол, по старой привычке - спиной к стене, лицом к двери - и, обозрев стол, наложил себе жареного мяса. Некоторое время мужчины молча ели. Полицейский поглядывал на кувшины, но пил только сок, а вот Макс решил себе любимому особо не отказывать и, попробовав из нескольких посудин, остановил выбор на сухом красном вине с малиновым ароматом. - Остаешься? - наконец прервал молчание Алексей. - Тебе ведь тоже предлагали. - утвердительно ответил Макс. - Предлагали. - кивнул полицейский. - Но у меня присяга. Мне надо защищать людей. Хоть как-нибудь, но защищать. - Побольше бы таких, как ты, - немного помолчав, буркнул беглый инженер. - Глядишь, хоть дерьма было бы поменьше в стране. - Такие, как я, мало что решают. - на лице Алексея перекатились по скулам злые желваки. - Решают золотые погоны в высоких кабинетах. - Зато и выходит так, - подытожил Максим. - Что за украденного поросенка сядешь на двушку, а за миллиард пальчиком погрозят. Если поделиться с кем надо успел, конечно. - Думаешь, где-то лучше? - скептически хмыкнул полицейский. - На Земле вряд ли, - парировал инженер. - А тут вполне может быть. - Тут какое-то фэнтэзи. - задумчиво сказал Алексей. - Средневековье, в котором умеют открывать межпланетные, да уж скорее межзвездные порталы. Фантасмагория. - Это да, не особо понятно. - кивнул Макс. - Хотя, есть одно объяснение. Обхохочешь меня, но в фэнтэзи обычно есть еще и магия. - Да хрен его знает, во что тут поверить. - почесал затылок полицейский. - Помню, в детстве лукьяненковскими Дозорами зачитывался... - Единственное объяснение, которое не противоречит логике. - пожал плечами инженер. - Иначе херь на постном масле получается - по световым годам гуляют, как по бульвару, а даже до сраного парового двигателя не добрались. Нонсенс, однако. - Да тут и биология - такой же сплошной нонсенс. - усмехнулся Алексей. - На женщин местных глянь. Неслабое разнообразие, правда? Это тебе не между русским и китайцем разница. И ведь смотрится-то естественно... - Что естественно - то не безобразно. - хохотнул Макс. - И слава богу, мне на какой-нибудь из них еще жениться предстоит. Распахнулась дверь, и в комнату ввалился священник, на лице которого еще отражались следы шока. Плюхнувшись на стул, он тяжело выдохнул и уставился на заполненный едой стол пустыми глазами. - Что-то случилось, граж...отец Михаил? - вмиг насторожившись, поинтересовался Алексей. - Да, это определенно не люди. - некоторое время помолчав, собрался с мыслями священник. - Не знаю, кем их и считать - явно не ангелы, скорее уж бесы. Они ведь тоже душу видеть умеют... - Что же бес может увидеть в душе священника? - Макс все же удержался от смешка, сам он ни в ангелов, ни в чертей, да и в бога тоже не верил, но и потешаться над неплохим, в сущности, человеком, было некомильфо. - Например, ошибки. - задумчиво сказал уже малость отошедший священник, наливая себе сока. - Те ошибки, которые не смог вовремя увидеть сам человек. - Если уж бес указал человеку на ошибки, - хмыкнул полицейский. - Стало быть, бес не такой уж и плохой оказался. - Или и не бес вовсе. - подхватил инженер. - Бес скорее уж наоборот - загнал бы в ошибки поглубже. - Иногда и правда может столкнуть с истинного пути. - вздохнул отец Михаил. - И кто же определяет истину? - поднял бровь Макс. Вопрос ненадолго повис в воздухе. Полицейский, похоже, всерьез задумался над вопросом, а священник, судя по расфокусированному взгляду, пребывал где-то глубоко в своих мыслях. - Закон? - наконец-то собрался с мыслями Алексей. - А если это закон гитлеровской Германии, или ваххабитской Саудовской Аравии? - парировал Макс. Отец Михаил молчал. Он пытался доказать самому себе, что хирург без практики заканчивается за два-три года, и что бы там ни говорила местная инопланетянка - врачом ему уже не быть. Как бы ни хотелось вновь взять в руки скальпель - он просто не имеет права лечить после полутора десятков лет перерыва, слишком огромна вероятность смертельной ошибки. Но ведь можно работать поликлиническим хирургом - тут скальпель изредка в руки и попадает, в основном по всякой мелочи, вроде вскрытия фурункулов. А может быть, темные силы и правда существуют, и сейчас идет его испытание - соблазнится ли он сойти с пути служения Богу? Богу, в чьем существовании он даже не уверен, и на чью помощь не уповает. Хорош священник - и чем же он тогда отличается от тех лицемеров-фарисеев, которых осудил Спаситель? Впервые в жизни Михаил не понимал, который путь истинный. Разум говорил ему одно, а душа - другое. Он пробовал читать молитвы, но слова словно проваливались в пустоту. Наконец, священник нашел решение, которое показалось ему компромиссным - он вернется домой, ибо еще не хватало - доживать жизнь на чужой планете. А уже дома он и будет думать - как жить дальше. Несколько повеселев, Михаил ощутил легкий голод и потянулся к миске с чем-то, похожим на голубцы. Дверь, скрипнув, впустила в комнату Андрея. Поглядев на стол, жулик, не чинясь, плюхнулся на сиденье, навалил в тарелку еды и начал обнюхивать кувшины. - Ну что, несколько дней, и домой. - довольно сказал Андрей, налив стакан портвейна и высадив его тремя глотками. - Глядишь - на лапу сунули бы, так быстрее бы срослось, да только сунуть нечего. - Взятки запрещены законом. - буркнул полицейский. Макс открыто хохотнул, отец Михаил покачал головой, а жулик поднял вилку с сосиской. - Во-первых, мы местных законов не знаем. - назидательным тоном начал Андрей. - А во-вторых, у нас запрещены, и что дальше? Меньше брать стали? Главное - знать, с кем делиться надо, тогда и проблем не будет. - Вот так и живем. - ворчливо продолжил полицейский. - Думаем, не как закон выполнить, а как его обойти. Оттого и страна в жопе... - А это ты с правительства проповедь начни, командир. - усмехнулся жулик. - Да и своих ребят не забудь. Недаром же про вас еще в Союзе стишки писали - вот идет ОБХСС, сладко пьет и вкусно ест, а потом идет ГАИ, тоже пьют не на свои. - ОБХСС уже тридцать лет, как нет. - Алексей резко одернул бушлат. - Ты еще НКВД вспомни. - НКВД мне нахрен не всралось, - Андрей налил следующий стакан. - А вот как наркоту подбрасывают, и потом дают богатый выбор - либо зона, либо денежка на лапу - это не я один знаю. - А если знаешь, так чего в УСБ не идешь? - разозлился полицейский. - Или в прокуратуру? Они порадуются, им тоже свои палки рубить надо. Что ты мне-то рассказываешь? Я участковый лейтёха, если и открою рот на эту тему, так мне самому статью на ровном месте натянут, чтобы заткнулся. - Тогда закрой свои проповеди. - оскалился в ответ жулик. - Хорошо - плохо, закон - не закон. Если сделать ничего не можешь - так нечего и языком хлопать. Сам сказал, что страна в жопе, так рыба с головы гниет. А простой народ в этой жопе выживает, кто как может. - Тормозите, мужики. - вмешался допрежь меланхолично слушавший перебранку Макс. - Не дома в кабаке сидим. Мне-то похер, а вам тут неизвестно, сколько еще вместе ждать. Сами знаете, как оно бывает - слово за слово, хуем по столу, морда-морда, я кулак, иду на сближение. Оно вам надо? - Озлобились люди. - покачал головой священник. - Темные времена на святой Руси идут, темные. - А когда они светлые-то были, батюшка? - хмыкнул Андрей. - Всегда было - умри ты сегодня, а я завтра. И в Союзе так было, на партсобраниях толпой одного топили. А теперь равенства с единством даже и на бумажке не прописано. Зубами надо за свое место в жизни держаться, а коли получится - то и повыше залезть. Вообще, Макс с этим высказыванием был полностью согласен, но озвучивать это не спешил. Так-то, ему теперь пофиг на все эти дрязги, просто хочется остаток времени до определения его судьбы провести с комфортом. Желательно - не влезая в союзы и комбинации, и вообще, чтобы его поменьше трогали. Он бы и вовсе не влезал в перепалку, да не хотелось на драку смотреть. Впрочем, драки уже не будет, а болтают пусть, что хотят. В открывшуюся дверь шагнул Павел с непривычным для него задумчивым выражением лица. - О, поляна. - как-то вяло констатировал гопник, усаживаясь за стол. - Ну че, вас тоже на эмиграцию прибалтывали? - А ты, походу, призадумался. - хмыкнул Макс. - Ты, дядя, местных баб сам видел. - осклабился Павел, сунув нос в ближайший кувшин. - На них даже у дохлого пидара встанет. Ради таких, не грех и остаться. - А чего тогда груженый сидишь? - вступил в разговор Андрей, который был отнюдь не против такого решения - башли делить не придется, да и не протреплется никто. - Да мозгую, как бы мать сюда перетащить. - поморщился гопник. - Мэрша брякнула, что в будущем может, и срастется вариант. На этих словах, Макс подумал, что раз уж такой вариант возможен, хоть это и странно - за всю историю Контакта, инопланетянки женщин к себе не пускали - надо и ему проработать такую возможность. А как минимум, дать знать о себе, что жив-здоров, и при этом башка не под пулями. Самое простое - дать телефон матери тому же священнику, или менту, и попросить позвонить и рассказать, что видели. Жулик у него доверия не вызывал, Санька, вроде бы, тоже раздумывал, чтобы остаться, так что, лучший вариант будет. - Фуфло тебе толкали. - решительно заявил жулик. - Местные баб к себе сразу не пускали, как эти порталы открылись. Разводит она тебя на лоха, да и все. - Может быть, членам семей могут и разрешить эмиграцию. - задумчиво сказал полицейский. - Я ведь на Ютуб заходить тоже умею. - хохотнул Андрей. - Че-то никто семьи к себе не перетащил, а записей отсюда там дохера. Павел крутил головой от одного собеседника к другому - с одной стороны, старшой хуйни не скажет, с другой стороны, мент про законы должен больше знать, на то он и мент. Кому верить-то? - А ты, дядя, как мозгуешь? - наконец, обратился гопник к Максу. - Брешет мэрша, или ответит за базар? - А пятьдесят на пятьдесят, умнее я тебе ничего не скажу. - лениво ответил инженер. - Чтобы кто-то тут перед нами за базар отвечал - так мы тут никто и звать никак, по большому счету. Но если сумеем оказаться полезными - нам могут и подогнать условия получше. Пока Павел чесал бритый затылок, дверь в очередной раз распахнулась, и к компании присоединился Александр. Погружённый в свои не самые радостные мысли Александр особо и не следил за хитросплетениями коридоров, по которым его молча вела облаченная в доспехи девушка с большим чешуйчатым хвостом. Ему было… немного не до того. Разговор с градоправительницей многое расставил по своим местам. До этого лелеяные в глубине души надежды, что эти иномирные чарующие создания женского пола не будут такими же, как родные «Наташки», пошли прахом. Самка есть самка. Хоть человеческая, хоть мамоновская. И тем, и другим от мужчин нужно только одно, но это совсем не любовь до гроба. Просто ресурс. Как золотая шахта в каком-нибудь варкрафте. Брать, забирать, опустошать, умасливая мнимой привязанностью, а как только ресурс истощится… отправится на поиски новой «шахты». Разница лишь в том, что на Земле мужиков много, а у местных околофентезийных жителей мало. Пожалуй, это был бы неплохой вариант. Даже непривлекательный, не харизматичный мужчина без гроша за душой имеет все шансы подцепить здесь симпатичную, но со своими… «особенностями» фифу. Как те пресловутые орчанки, например. Надо лишь расслабиться, плыть по течению, местные сами всё устроят рано или поздно. Вот только, как бы банально или глупо подобное не звучало, парню претил такой расклад. Он был из тех самых натур, что наслушавшись и начитавшись по молодости всякого-разного, верил в любовь. Ту самую, настоящую. Даже некоторое время чувствовал нечто подобное к подруге детства, на чем очень сильно и обжёгся. Возможно, это была банальная подростковая влюблённость, но с тех пор ничего, кроме брезгливого разочарования, а в лучшем случае, безучастного равнодушия, к противоположному полу он не испытывал. Одного же только полового влечения ему оказалось мало, чтобы хотеть тратить своё время, нервы и деньги в попытках понравится какой-нибудь девахе. Да и некая своеобразная «сакральность» секса, огромное удовольствие от него было несколько… преувеличено. Всё оказалось намного прозаичнее. По итогу Саша даже жалел, что потратил свои кровные на полу-элитную жрицу любви. С местными, конечно, по другому дела обстоят. Сами лезть будут и пытаться понравится, в лучшем случае, но по итогу… оно того просто не стоит. Как только дефицит мужчин кончится - а в этом Саша не сомневался, ибо ради продления жизни с молодостью, власти и половину населения Земли на заклание пустят - завершится и «особое отношение». Хорошо, если не поменяют с ходу на мужчину по перспективнее, посимпатичнее, и куда тогда податься несчастному попаданцу? В этом средневеково-магическо-хрен знает каком мирке у него ни кола, ни двора, ни родственников, что помогут и не бросят в тяжёлой жизненной ситуации. Работать самому… если сильно повезёт, возьмут разнорабочим-гавночистом. По поводу полезности своих знаний или профессиональных навыков Александр иллюзий не питал. Ну кому здесь нужен юзер ПК и установленных на нем специфических программ, что используются в редакторском деле? Вот-вот, никому. Даже в перспективе. Потому всё логично. Остаться здесь, попытавшись обжиться – значит подписать себя на несчастное, полное горестей и лишений существование. Бытие точно не тем самым «любимым», а скорее прикладно-статусной фигурой, которой можно и пожертвовать при нахождении более интересного варианта. Нет уж, дома, где семья в пределах досягаемости, определённо лучше. Иные миры, конечно, вещь очень интересная, как и существующая здесь «магия», но только в качестве туристической достопримечательности. Походить, посмотреть, полюбоваться красотами можно, но жить… хорошо жить, точно не выйдет. – А у вас там… мужчин… и правда много? – неожиданно разрезал тишину голос хвостатой стражницы. До этого витающий в своих мыслях парень замер, а после поднял взгляд. Полуобернувшись, на него смотрела своими нечеловеческими глазами его сопровождающая. Перепончатые ушки, похожие на небольшие кожаные паруса, были расправлены и, казалось, немного подрагивали. На щеках, на удивление органично переходя в кожу, виднелась зеленоватого оттенка чешуя. – Что? – обведя языком пересохшие губы, переспросил парень. – Прости, я не расслышал. Не то, чтобы он боялся стражницу, просто чувствовал себя неуютно. Скорее всего, из-за её глаз. Нечеловеческих, но одновременно таких… естественных. Точно на бутафорию не подумаешь. Этот вертикальный зрачок навевал не самые приятные мысли непривычному к подобному попаданцу. – Там, откуда вы пришли, много мужчин? – повторила женщина свой вопрос. – Сколько у человеческих самцов жён? – Я бы сказал, что с избытком, – ответил Саша. – Количество жён от страны зависит, но обычно одна. – Хороший мир, – губы женщины растянулись в лёгкой, немного мечтательной улыбке. – Изобильный мир. На счёт «хорошести» родной реальности парень бы поспорил, но решил промолчать. А сам вопрос этой… девушки-ящерки… лишь подтверждал его измышления. В этом странном волшебном мире с мужчинами все не очень хорошо. По крайней мере, с их количеством. Просто так задавать такие вопросы точно бы не стали. – А много ли там могучих воинов? – стражница снова пошла вперед, но уже медленнее, периодически поглядывая в сторону сопровождаемого лица. – В смысле, солдат? – уточнил попаданец. – У нас много стран, и они периодически ведут друг с другом войны. Только оружие… сильно от вашего отличается. – Нет, не солдат, воинов, – помотала головой мамоно. – Воителей. Мастеров боя. – Такие есть, – немного подумав, ответил Александр. – Мастера боевых искусств, всякие бойцы. Я когда маленьким был, занимался… чём-то вроде борьбы без оружия. Стражница снова остановилась. Повернувшись боком, она окинула фигуру своего собеседница внимательным, с примесью любопытства, взглядом, а после нахмурилась. – Ты точно не воин. Не боец. Твоё тело слабо и изнежено. Даже если когда-то ты его и закалял, те усилия стали ничем. – Спасибо за пояснение, а то я как раз подзабыл, что существо безвольное, дряблое, забросившее тренировки и вообще совершившее кучу неверных выборов в жизни, – закатив глаза, с толикой ехидства в голосе ответил Александр. – А вам что, только накаченные боевитые мужички нравятся? Остальные не достойны внимания? – Таковы традиции моего народа, – немного склонив голову набок, ответила стражница. – Равным мы можем признать только достойного воина, обладающего силой, либо мастерством. Мужу не обязательно быть равным, но тогда право голоса он не получит, пока не станет сильным. – Мда, весело тут у вас… – пробормотал парень. – А просто строить… равноценные отношения нельзя? – Мужчины и мамоно не равны, – сказала, как отрезала, ящеролюдка, снова начиная идти. – Ценность одного намного превышает ценность другого. На этом разговор и закончился. Стражница более ни о чем не спрашивала, Саша думал о своём, гадая, радоваться ему или грустить, что в этом мире бабы, по крайней мере, прямо и громко говорят о своем превосходстве и более высокой ценности, нежели хитро это скрывают за мантрами о равных правах. – Сюда, – подойдя к двери, распахнула её стражница, пропуская парня внутрь. Там же, в довольно просторном освещённом через большие округлые окна помещении, стоял длинный стол, за котором расположились остальные невольные жертвы сколлапсирующего портала. Из мужской части невольные, с женщинами-то сейчас должна была общаться градоправительница. – Вечер в хату, господа арестанты, – сделав мысленное усилие, обратился по русски к сидящим за полным яств столом Александр, усмехнувшись при этом. – Где здесь свободные нары? - Часик в радость. – автоматически откликнулся Андрей, немало удивленный, что хмурый парень непонятной масти, оказывается, знает блатной жаргон. Или знает всего пару слов и решил зачем-то козырнуть? Надо бы проверить. – Блатную музыку поешь, мил человек? Так скажи, какой масти будешь? Максим хмыкнул, гопник с лёгким удивлением повернулся к Александру, а вот полицейский, сидящий с краю, нахмурился. Только еще больше сидельцев или почитателей АУЕ ему здесь не хватало для полного счастья. – Это я так… иронизирую над возможным будущим, – ответил Саша, про себя отметив, что один из его товарищей по несчастью явно человек… не самой заурядной судьбы. Не то, чтобы он имел чего против бывших сидельцев, но и ничего положительного в этом не видел. – У местных с мужчинами проблемы. – Ага, ебать их некому, – хихикнул Паша, лениво ковыряясь в своей тарелке, полной разнообразных яств. – Эт главбаба так мягко стелет, как интернет-разводилки не стелили. Мне нравится. – Страшная женщина, – неожиданно подал голос до этого долгое время угрюмо молчавший священник. – Есть в ней что-то совсем, совсем не человеческое. Словно она нечто… большее. Много большее. Бесовское всё это, прости Господи, но других слов подобрать не могу. – Так они и не люди, – подал голос Максим, лениво поведя плечами. – Что не личность, так всякие разные дополнительные отростки. И хрен его знает, что там в головах творится. Баб-то и обычных тяжело понять, а с этими ещё сложнее. Эти вон, чешуйчатые, от «воинов» тащатся. Что у других за бзики, даже гадать не хочется. – Да фигня всё это, – отмахнулся Саша, поморщившись. – Баба есть баба, что с хвостом, что без хвоста. На словом им верить – себя не уважать. Я пока с главной общался, словно по учебнику набор женских установочек услышал. Всё там давно расписано, что, как и сколько мужчина должен. Могу поспорить, что озвучен был далеко не весь список. А если и есть там чего неестественного, то нам же хуже. Особенно когда аж целая госпожа-мэр настоятельно просит подумать о смене места жительства. – Раз сама просит, значит сильно надо, – хмыкнул гопник. – Ферзём себя почувствую, епта, пока ублажать будут. Если не понравится, то и домой можно, а пока – секс-каникулы! – Нравится, не нравится, терпи моя красавица, – без особой веселости в голосе заявил Андрей. – Это пока они добрые, а как не по их задумке дела пойдут, сразу за яйца нас и прихватят. Не-не, лучше этих полубаб вообще не трогать, а то дело пришьют по местным понятиям, и Россиюшка нам только снится будет, по рукам и ногам окольцованным. – Вы сильно преувеличиваете, – вступил в разговор полицейский. – Местная правительница показалась мне особой разумной и достойной. Если сами будем вести себя нормально, по человечески, ничего нам не грозит. В конце-то концов, мы граждане другого государства, и… – Про которое местные никогда не слышали, – вставил свои пять копеек Максим. – И которое плевать на нас всех скопом хотело. Я тоже не думаю, что нам угрожает хоть что-то страшнее навязчивого… женского внимания, но и иллюзий о нашей «неприкосновенности» не стоит питать. – Ох, блять, сейчас бы толпе мужиков женской манды бояться, гы-гы, – пару раз несильно хлопнул по столешнице ладонью Павел. – Хули теряем-то? Я не против прихватить жопу из местных посочнее, а то и две, раз можно. Шоб и хата там своя, и вообще дорого-богато. Млять, да местное бабье в разы сочнее всего того, что у нас дома осталось! Хуй мне на воротник, а не чиксы такого уровня в родном-то городе. Не водятся. А если и водятся, не дадут. Столько бабла у нас нет, чтобы ноги свои блядские раздвинули. А как надоест, можно и домой. – Не сквернословь, сын мой, – хрипловато заявил священник. – Не дело, одного блуда ради, такие важные решения принимать. И это я сейчас не как священник говорю, а как успевший пожить человек. – Так у меня дома-то ценного или важного нет не хрена, – хмыкнул гопник. – Только мать. Больше ни-че-го. Тут, так-то, посытнее, гы-гы, поперспективнее. – Я тоже обратно вернуться не сильно стремлюсь, – подал голос Максим. – Давно, вообще, планировал через портал махнуть. Немного не то, на что рассчитывал, если честно, но тоже неплохо. Как разузнаю получше, что тут почем, может прямо здесь и осяду. Это… Ан-ха… хо… короче мэр местный, с виду, женщина не тупая. На перспективу смотрит. Можно с ней дело иметь. – Неправильно это, – опустив голову, негромко проговорил полицейский. – Я присягу давал. Поэтому должен вернуться, и вернуть тех, кто попал в это… происшествие. По крайней мере тех, кто сам вернуться хочет. Андрей ничего не сказал. Не видел смысла делиться своими мыслями или, тем более, планами на будущее. Они тут не друзья и не товарищи. Так… временные попутчики. Зато Саша с лёгким удивлением уставился на своего давнишнего собеседника по повозке. – Серьёзно? – спросил он, приподняв брови. – Планируешь стать бычком-осеменителем? А после и тягловой лошадкой по хозяйству у местных, к власти приближённых, уважаемых бонз? – Не бычком, или лошадкой, а уважаемым техномантом, – нисколько не обиделся на слова товарища мужчина. – А если комплектом идут одна-две-три на всё готовые красотки, подвязанные с местной властью, то на что вообще жаловаться? Уж если Хокан на своём хуторке главный, то я тем более не пропаду. – Он-то может хоть боевым вертолётом со стороны казаться, а как на самом деле… ещё смотреть надо, – нахмурился Александр. – Бабье мастера честным людям мозг своей щелью пудрить, сильно притупляя критическое мышление. А там и не одна, а сразу много. Могут совместными усилиями на коротком поводке мужика держать. И «добрые» они, пока есть дефицит хуев. Как только он закончится, а он явно начинает заканчиваться не без помощи нашего многострадального мирка, «демо-версии» местных баб тоже придёт конец. Могут и поменять на хрен помоложе… или подлиннее. – Даже если и так, в чем я сильно сомневаюсь… – хмыкнул Максим. – Мне от этого ни горячо, ни холодно. Главное – место себе для жизни и хорошего заработка найти. Даже если один, плевать. Может быть, так еще и лучше будет. Без лишней нервотрепки. – Да ты, братан, знатную дичь выдал, – хмыкнул Павел, покосившись на немного растерявшегося Александра. – Прям этот, как их… убеждённый дрочер, короче. Хоть не дырявый, надеюсь?! – Твоя прыщавая жопа мне не интересна, – беззлобно огрызнулся попаданец, с лёгким стыдом осознав, что слишком много и не того сказал на эмоциях. Да… разочарование в местном… прекрасном поле… сильнее его задело, чем он думал. – Да, фигню сморозил. Забудьте. Просто думал, что эти мамоно другие… но ошибся. Просто ситуация другая. На этом активные разговоры и подошли к концу. Мужчины пили, ели, думали о своём, иногда переговаривались, но уже без особого энтузиазма. Так прошёл примерно час, пока двери в зал снова не открылись, запуская в помещение уже знакомую всем присутствующим кошкодлаку, сопровождаемую двумя явно женскими фигурами, зачем-то замотанными в бинты. Замотанных, впрочем, неровно, местами даже халтурно, демонстрируя то тут, то там вполне себе здоровую, гладкую тронутую загаром кожу. Причём одежда на них тоже была. Недлинные пёстрые юбки, скорее набедренные повязки, а также что-то вроде цветастых передников, прикрывающих грудь и часть живота. В руках у них были подносы, полные чашек с каким-то дымящимся напитком, а во взглядах сквозил неподдельный интерес. – Дорогие гости-ня, как вам ужин-ня? – поинтересовалась кошкодевушка, добродушно при этом поддергивая ушками и помахивая хвостом. – Было вкус-ня? – Зачётно, – за всех ответил гопник, сытно похлопав себя по животу, с любопытством смотря на пришедших с кошкой «замоташек». – Это… повару респект и уважуха. – Да, благодарим за сытную трапезу, но где наши спутницы? – убрав руки под стол, спросил священник. Полицейский тоже встрепенулся, но ничего не сказал, решив сначала дождаться ответа. – В женском крыле замка-ня, – ответила мамоно, не меняя выражения лица. – По ня-шим традици-ням ня-льзя ня-знакомых одиноких женщин селить рядом с драгоценными самцами, ня. Или… они спут-няцы жизни од-няго из вас? – Не дай Бог, – раньше других ответил Саша. – В смысле, мы просто попутчики. – Вот и слав-ня, – покивала кошкодлака. – А теперь, гости, прошу попробовать традиционный ня-питок родом из Древних царств ныне Вя-ликой пустыни. Его ня-м привя-зла ня-ша драгоценная Нян-хифрет, дя будет вся-гда пушист и мягок её хвост. Ня-питок настолько хорош, что понря-вился всем местным жителям. Пря-шу. – Пустынные Древние царства, – негромко сказал Макс, словно пробуя необычное название на вкус. – Звучит весьма… величественно. Мэр много путешествовала? – Ня, – подтвердила кошечка, пока «мумии» безмолвно расставляли пахнущий травами напиток. – Дя-вно это было. Почти двести годочков ня-зад. Оня была младшей дочуркой вя-ликой вя-зиря при дворе фарао-ня. Госпожа Друэлля тогдя собираля вяликую армию под свои знаме-ня. – Вы тогда с кем-то воевали? – нахмурился полицейский, даже не зная, чему больше удивляться: долгожительству этих похожих на людей созданий, или же их воинственности, когда как через порталы они чуть ли не талдычат о любви, мире и прочей позитивной жвачке. – Освобождали, – поучительным тоном заявила кошкодлака. – Ня-счастных человеков, коих зля-я боги-ня обманывала и не давала жить с ня-ми в мире. Ня беспокойтесь, это дя-вно в прошлом. У ня-с больше ня-т конфликтов. Только если мужа ня поделим, хи-хи-хи… Но смех мамоно, не смотря на всю дружелюбность, показался некоторым мужчинам зловещим. У Саши, невольно, аж мурашки по спине пробежали. – Кхм, спасибо за напитки, но не покажите ли мне выделенную комнату? – спросил парень, поднимаясь из-за стола. – День был долгим, не помешало бы и прилечь… – Конечно, дя-рогой гость, – ушки женщины дёрнулись. – Ня вас провожу до покоев. Тут совсем рядом. – Спасибо, – благодарно кивнув, Александр, таки прихватив с собой чашечку с терпким напитком, пошёл за мамоно следом. Остальные мужчины расходиться по комнатам желания не проявили, а потому остались на попечении замотанных в бинты служанок. – Не подскажете, как долго придётся ждать, пока мэр свяжется с эм… теми, кто сможет нас домой вернуть? – как только они немного отошли от обеденной залы, поинтересовался попаданец. Женщина-кошка казалась ему довольно позитивной и говорливой, а потому он и решил именно у неё прояснить несколько возникших у него после всего пережитого вопросов. – Ня… – мамоно немного замедлилась, задумчиво дернув хвостом, невольно мазнув им по ноге попаданца. – Ня-знаю. Ня-уверенна. Анхя-фрет только для ня-с большая и вя-жная мамоно. Но ня самом деле оня просто руководит мя-леньким городком. У ня-е нет привя-легий зя-ходить в дом Повя-лительницы без стука. – Ясно… – вздохнул парень, отхлебнув немного из чашки. Вкус, действительно, был довольно интересным. Необычным, терпким, но приятным. – Нескоро, значит… эх, точно с работы вылечу. И родные будут беспокоиться. – Ня волнуйся, – приблизившись, кошкодевушка ободрительно ткнула Александра в бок своей… лапо-рукой. Вышло своеобразно, но по ощущениям приятно. Словно мягкий тёплый пушистый комочек в бок на пару мгновений упёрся. – Тут в-ям хорошо будет. Ня постараемся. Это слова, пусть и должны были приободрить, своей цели не достигли. Даже, скорее, наоборот. Невольно нахмурившись от накативших на него не самых светлых мыслей, парень отстранился. Мрисса это почувствовала. Она с самого начала, как вошла в трапезную ощутила нечто негативное от, казалось, изначально благодушно настроенного мужчины. – Спасибо, – сказал Александр полным притворной благодарности голосом. – Но, как говорят у меня на родине: в гостях хорошо, но дома лучше. Мамоно хотела было возразить, но не стала. Не сейчас. Возможно, это просто плохое настроение. Или другие мужчины сказали ему нечто такое, что его расстроило. Да и, в конце-то концов, рано или поздно, он познает истинное счастье. У него просто нет иного выбора. Так и не сказав более ничего, Мрисса довела путешественника из другого мира до предоставленной ему комнаты, возле которой они и распрощались. Макс, неспешно потягивая вино, размышлял над услышанным от Александра. Чего он такого мог узнать от мэрши, что аж чуть не плюется? Кому и что мужик должен в этом мире? Сами словечки-то действительно напрягают - типичные выражения российских потреблядей, которых, наверное, с детского сада учат, что именно мужик им должен, в каких количествах, и каким способом мужика на это надо напрягать. Но Хокан-то определенно не был похож на безвольного подкаблучника, скорее уж, наоборот - эдакий патриарх старых времен. Может, в городе нравы другие? Тоже не похоже - орчихи про городских как раз выражались, что тут у мужчин воли слишком много. Спектакль играют? И тут нет - с ящерками когда разговаривал - у них аж зависть лютая в глазах плескалась, когда узнали про "одному мужу - одну жену". Такое не подделать. Впрочем, сейчас нет смысла тратить время на раздумья - пока не узнал противника, тактику все равно не построишь. Действовать придется по обстоятельствам. Ничего, из всяких передряг доводилось вылезать, неужели местных баб не переиграет? А может, и переигрывать никого не придется - время все по местам расставит. А может быть, и не в местных дело? Может, Санька просто обкурился Мужского Движения? Словечки-то для них тоже характерные. Над этим самым МД Макс посмеивался, называя их "клубом сбитых летчиков", которые с чего-то решили, что могут учить других летать. С одной стороны вроде бы кажется, что люди и полезное дело делают - учат противостоять потреблядям, но с другой стороны, опыта на чужих ошибках не наживешь, а вот молодых пацанов приучить бояться баб - очень даже легко получится. А баб начать бояться - последнее дело. Доверять им нельзя изначально, вот и все, не вестись ни на красивые слова, ни на постельное мастерство. Пока разум чуйствами не затуманен - мужик любую бабу переиграет, просто оттого, что привык жить логикой, а не эмоциями. А у кого мозг при виде сисек-писек отключается - ну что же, не прошли естественный отбор на интеллект, бывает и так. Добро пожаловать в стройные ряды подкаблучников, привыкайте к жизни самоходного банкомата, опционально - с рогами. Макс считал, что для понимания этого не нужно никакого Мужского Движения, к этому самостоятельно должен прийти любой мужик с драйверами на головной мозг, самое позднее, годам к двадцати пяти. Свой, личный опыт все равно не заменят никакие статьи и форумы. Поговорить с Санькой? А нахера? Не сват, не брат - случайный попутчик. Останется - хорошо, вместе веселее будет, нет - да и пофиг, не привыкать в одиночку выживать. Макс выдрал из блокнота листок, написал несколько цифр и обратился к полицейскому: - Алексей, просьба к тебе будет. Матери моей позвонить, когда вернешься. *** – Да чтоб вас всех… – в сердцах, но негромко, выругалась Ирина, сидя на своей койке и нервно, при этом, покусывая ноготь большого пальца. Ситуация, в её понимании, хуже не придумаешь. А начиналось-то всё с надежды, что к цивилизации они вышли. Что скоро им помогут, разберутся, отправят домой… как наивно. Первым ушатом холодной воды для женщины стало общение с местным… мэром. С виду добропорядочная, но строгая особа оказалось просто обыкновенной злобной сукой, коей было глубоко плевать на чужие невзгоды. Особенно женские невзгоды. Как Ирина успела заметить, у местных мутанток, видимо из зависти, крайне негативное к ней отношение. Буквально на ровном месте. Словно самим фактов своего существования Ирина, да и несчастная Алевтина тоже… портили жизни всём этим… мамоно. Вот уж действительно, идиотское название, достойное всех этих страшилищ. Впрочем, как бы пренебрежительно она к местным разумным не относилась, сила была именно за ними. И вот, теперь, Ирина сидит в небольшой комнатушке с минимальными удобствами, ожидая своей участи. Наедине с полоумной веруньей, у которой, кажется, мозг окончательно отказал, как только из поля зрения пропал священник. Прошёл всего день, как их тут заперли, но Алевтина за всё это время и слова внятного не сказала. Даже не ест почти, всё едва слышно тонкими бледными губами молитвы бормочет. И это угнетает… Делить комнату с умалишённой… тяжело. Даже страшно, пусть до конца Ирина это и не признает. Комнату тоже не поменяют. Женщина уже пыталась. Сначала просила, но когда из-за двери ответом была тишина, начала в неё долбиться. Требовать, чтобы её выпустили. Истерично призывать вернуть её домой, угрожая при этом всевозможными карами, если мамоно не подчиняться. Долго это не продлилось. Кажется, всего через десяток минут дверь отворилась, а после чешуйчатые стражницы с холодными глазами жёстко, но доходчиво объяснили женщине, почему не стоит здесь лишний раз открывать свой рот. Это было больно, было страшно… и невероятно унизительно. Там, в России, Ирина даже в страшном сне представить себе не могла, что на неё посмеют поднять руку. Что она вообще в такой ситуации окажется. – Что же делать… – вслух спросила саму себя женщина, боясь того, что может случиться в самое ближайшее время. Мужчины, если они вообще всё ещё в этом странном замке, не спешили к ней на выручку. А время, данное собакоподобной градоправительницей, подходит к своему завершению. Либо соглашаться на непонятную службу, либо… либо прочь из города. И это если не врут, а ведь могут. Честных человеческих женщин местные мутантки явно не любят. Презирают. Поэтому могут не прогнать, а просто… придушить. От одной только мысли о таком исходе внутри Ирины всё сжалось и похолодело. Очень хотелось плакать. Кричать о несправедливости жизни, материться, звать на помощь. Она бы так и поступила, но страх снова нарваться на взбучку от чешуйчатых стражей был сильнее. Раздался негромкий стук в дверь. Женщина невольно напряглась. Неужели… за ними пришли? Ирина невольно посмотрела на свою «сокамерницу». Та не реагировала. Уставившись куда-то в угол, безумно шевелила губами и, кажется… плакала? Нет, с этой стороны несчастной женщине помощи можно не ждать. Балласт, как он есть. Дверь, тем временем, приоткрылась. На пороге замерла уже видимая Ириной особа, что три раза на дню таскала им пищу. Или… это какая-то другая мутантка? Из-за обилия бинтов на лице и теле местной мутантки женщина не могла сказать точно. Да и не присматривалась она раньше, если совсем честно. Не видела смысла. – Еда-а, – тягуче растягивая гласные, сказала замоташка, поблескивая сквозь прорезь меж бинтов глазами необычного фиалкового оттенка. Она была… красива. Как бы Ирине не было неприятно это признавать, но странная, перебинтованная сверху донизу служанка обладала фигурой, которой можно было лишь позавидовать. Будь у несчастной попаданки такая, то без проблем бы дома окольцевала если не олигарха, то точно крепенького бизнесмена. Завидно… Впрочем, сейчас не время для этого. Ирине нужна была информация, а значит, придётся изображать пай-девочку. – Привет, – неуверенно улыбнувшись, обратилась она к этой своеобразной мумии. – Можно с тобой немного поговорить? Поставив поднос на прикроватную тумбу, перебинтованная повернулась к говорящей лицом, а после замерла, безмолвно на неё смотря. Пауза затянулась. Прошло, кажется, секунд пятнадцать, прежде чем монстродева открыла свой рот. – Го-овории-и, – тягуче вывалила она. – Меня зовут Ира, я тут новенькая, – нервно сглотнув, постаралась выдавить из себя максимум дружелюбия жертва нестабильного телепорта. – А тебя как зовут? Ответом снова стало молчание. Взгляд стоящей перед ней девушки потерял осмысленность. Её тело не сильно качнулось вправо, потом влево, из приоткрытого рта на одной ноте раздалось нечто отдалённо напоминающее протяжное «ы-ы-ы», заставившее уроженку мелкого российского городка попятиться, а после: – Не-е помню-ю, – наконец пробормотала мумия. – Да-авно бы-ыло. Те-епе-ерь пятна-адцатая. Сначала Ирина подумала, что это шутка. Издёвка. Но взглянув в незамутненные высшей нервной деятельностью глаза собеседницы поняла, что ошибалась. Это не шутка. Стоящее перед ней… существо… было максимально откровенно. – Ладно… – выдохнула женщина, нервно потирая ладони. – Хорошо… пятнадцатая. Ваша… госпожа… предложила мне с моей… спутницей… работу. Можешь об этом рассказать? Что придётся делать, сколько платят? Конечно, главная мутантка говорила не так, в разы грубее, но Ирина решила сгладить. Смысл-то, одинаковый, как не посмотри. – Буде-ем се-естрами-и? – на этот ответ мумии родился намного быстрее. Аж взгляд немного прояснился. Стал… осмысленнее. – Хоро-ошо! Ка-ак я. Ка-ак мы. – Э-э-э… в смысле? – немного отошла назад попаданка. – На-адо слу-ужить… слу-ушать а-анубис... Анкх… бла-агосло-овит… вра-ата жи-изни! – голос монстродевы стал более воодушевлённым, но говорила она сбивчиво. Словно с трудом вытаскивая слова и смыслы из глубин памяти. – Слу-ужение – на-агра-ада. Ра-адость. Одна-ажды… му-у-уж! На последнем слове замоташка мечтательно закатила глаза, чуть ли не причмокнув от сладости собственных грёз. Вот только Ирине ответ мумии не понравился. Совсем не понравился. Была, конечно, надежда, что только конкретно эта мутантка тут на голову слабенькая, но следующие слова служанки окончательно похоронили надежды на благополучный исход: – Бу-удешь… как мы-ы! Ве-ечное те-ело… в удо-овольстви-и… и… би-интах! Му-у-уж – на-агра-ада! Бу-удешь… два-адцатой… в на-аших объя-ятьях… пе-ере-ероди-ишся во и-имя Бо-оги-инь и… а-ану-убис!