Шампанское

Нил никак не мог взять себя в руки и перенаправить мысли хотя бы чуть-чуть в другое русло. Их целиком и полностью заполонил продавец. В голове шла борьба между тем, или Эндрю действительно хороший, лишь на вид серьёзный... или все-таки лживый говнюк, который небось сейчас замечательно проводит время с какой-нибудь изумительной девушкой. Была ли это просто игра? Хитрый план? А что тогда подразумевала Рене под сказаной фразой на кухне? Тоже враньё? Но она же не могла... Желание спать наганяло со своей силой. Всю ночь они провели в извращенных играх и сейчас это вызывало мерзость и ощущение грязного тела. Нил понимал, что мысли не дадут ему уснуть, это как круговорот. Как пытка. Джостен мигом сорвался с места, но вместо того чтобы выбежать из дома и снова убежать куда-то, он пошёл в душ. В секунде хлопнула дверь в ванной, которая сопровождалась удивлёнными выражениями лица Элисон, Рене и Хэммика. Все ребята уже который день наблюдали за странным поведением Нила. Это второй пубертат, что ли? Джостен посчитал контрастный душ хорошим вариантом. Он что-то, типо раслабляет тело, придаёт энергию и всякое такое. Сейчас его анус начал зудеть и в то же время болеть. Прохладная вода обожгла кипящее тело Нила Джостена и быстрыми каплями стекала вниз. Нил постепенно охладевал и дыхание уже не было таким разъярённым. Как будто капли взяли и забрали в себя всю взволнованность, придавая тихую опустошённость и умиротворение. Следом горячая – также обжигала и забирала с собой усталость и обиды. Всю злость и невыносимую боль в теле. Анус Джостена чувствовал себя получше. Вышедший из душа, Нил был вроде эпичного героя из какого-нибудь боевика, что идёт, а сзади него бомбы и горящие многоэтажки. Только вместо огня, с дверной щели ванной закручивался в хороводы до потолка пар. – Ты чего такой красный весь? – спросила Элисон, сидящая за столом, запрокинув ногу на ногу. Рене и Ники кинули на Нила беспокойные взгляды. – Я в порядке. – И ушёл в свою комнату в одном лишь полотенце на бёдрах. Ребята тяжело вздохнули. Душ и вправду помог немного забыться и очистить мысли. Но они всё равно нахлынули новой глыбой льда. Про Эндрю ведь действительно было ведомо небольшое количество информации. Он как айсберг. Как айсберг при глобальном потеплении. А Нил пингвин, под которым этот айсберг раскалывается. С такими мыслями Джостен сам не заметил, как провалился в сон. Снился ему сущий бред. Везде был продавец Эндрю, куда бы он не пошёл. Это смахивало на жесточайшую привязанность, которой не было даже в подростковом периоде, хотя пошлые сны преследовали его довольно часто. Плохо ли ощущать себя мальчишкой в пубертате? Для Нила определённо. Джостен, не смотря на всю тревожность и шизоидность его снов, проснулся мокрый. Не только в поту, хотя это тоже. Глаза никак не хотели открываться, и сон дальше тоже не шëл. Поэтому Нил, кое как поднявшись, открыл глаза и осмотрел комнату. На столе лежал красивый букет цветов в серой обёртке, пачка сигарет и такое же шампанское, какое Нил покупал на день рождение Рене. Он проморгался, пытаясь понять не мерещится ли ему. Всё было настоящее и блистало от солнца, что билось в окно. Нил приподнялся, ещё раз огляделся и вышел из комнаты. В доме была тишина, лишь из зала доносился непонятный шёпот, кажется голос Рене. Джостен аккуратно заглянул. На диванчике, что имел своё тёмное прошлое уютно уместился Ники. Укрылся покрывалом, с плюшевым мишкой в обнимку. А около него Рене с Элисон, и Уокер что-то тихо рассказывала. Заметив Нила, она улыбнулась и подошла к нему. Поглаживая Джостена по плечу, шёпотом сказала: – Пойдём. Они вышли из зала, прикрыв дверь. А Элисон, выходя тихим голосом : – А он ещё говорил, что не маленький для сказок. Спит как младенец. Вопреки своему сонному и серьёзному состоянию, Нил не смог не улыбнуться. На кухне сидел расстрепаный Эндрю. Он поднял взгляд, как только зашёл Нил. – И как тебе? Джостен сразу понял, что речь идёт о неожиданных сюрпризах у него на столе. И как только этот чудотворный продавец узнал о любимых сигаретах Нила? Вот Рене, она всё знала. – Ты хоть оделся бы – с милой насмешкой сказал Эндрю. Нил был слишком приятно удивлён, чтобы думать о своём полотенце на бёдрах, что вот-вот сползëт. Он очень любил этого белого проказника. И чувствовал себя ребёнком. Как Ники, что сладко спит. И это уже не казалось таким уж плохим.