кофе с молоком

– Минхо идет. Джисон от незамысловатой фразы почти что дергается. И не только потому что это первое, что Хенджин сказал за весь день, – они с Хваном снимают вместе небольшую квартирку уже почти три месяца, но все еще постоянно ругаются на пустом месте, а потом устраивают марафон обоюдного игнора, – но и из-за того, что настроение вот совсем для общения с Минхо не подходящее. Но придется потерпеть. Снова. Минхо появляется секунд через тридцать, а значит либо Ли завис где-то надолго по дороге, либо Хенджин не настолько мудак, каким хочет казаться, и все же принюхивался. Хотя может и просто удачно почуял. У Хенджина нюх очень чуткий. Джисон ему благодарен в любом случае: даже пару лишних секунд, чтобы настроить себя на нужный образ, заметно помогают. – Приветики, – у Джисона почти получается не дернуться, когда на плечо опускается чужой подбородок, а щеку невесомо щекочут темные волосы, и за это тоже стоит благодарить сидящего напротив Хенджина, по уровню отвращения на лице которого можно с почти что стопроцентной точностью определить, насколько Минхо близко. – Как поживает мой пусть и не самый любимый, но точно самый милый омега? Соскучился? Джисон старательно растягивает губы в улыбке, а глаза щурит так сильно, чтобы ненароком их не закатить. – Без хена всегда плохо, – кажется, еще немного, и Джисон сможет сделать свой голос таким писклявым, что можно будет зарабатывать озвучкой аниме. Хенджин даже не отворачивается, прежде чем излишне драматично сымитировать рвотные позывы, а Минхо только тихо хмыкает на ухо и невесомо проезжается носом от скулы до ключицы. Джисон изо всех сил старается не зажиматься, но выходит из рук вон плохо. – Как-то не похоже, что ты очень рад моей компании, – Минхо мягко прикусывает основание шеи, и Джисон, от неожиданности не успев себя вовремя остановить, наклоняет голову к плечу в попытке закрыться. – Будешь выделываться, найду себе другого омегу на твои дни, понял? Минхо отстраняется резко, а говорит строго, и Джисон тратит почти все свои ментальные силы на то, чтобы, придушив уязвленную гордость, протянуть показательно виноватое «извини, я просто слишком долго этого ждал». Минхо ответом удовлетворяется достаточно, чтобы снова сменить гнев на милость, и даже слегка треплет по волосам, прежде чем уйти, на прощание пообещав встретить Джисона после последней пары. Честно говоря, учитывая, как хищно Минхо всегда улыбается и голодно смотрит, это похоже скорее на угрозу, но Джисон давно считает, что ничего хуже того положения, в которое он себя уже и так загнал, все равно не существует. – Мудак, – Хенджин, провожая Минхо взглядом, шипит так зло, что Джисон от своего мысленного самобичевания невольно отвлекается. – И блядь редкостная. Нет никаких твоих дней, Джисон, от него несет тремя другими омегами минимум, и это я еще не особо нагло принюхивался. Джисону, честно говоря, вообще плевать, кем там от Минхо несет, пока это не рушит всю задумку. – Не завидуй, – Хенджин все еще придурок, не помывший в очередной раз за собой посуду, и Джисон всего лишь за пару предупреждающих фраз пропущенный завтрак прощать не намерен. – И доедай уже, опоздаем. Хван только закатывает глаза и слишком громко кладет палочки на стол. – Не буду доедать, аппетита нет, – Хенджин и правда встает, намереваясь отнести поднос на место для грязной посуды, и Джисон в последний момент успевает выхватить с тарелки нетронутый Хваном пончик. – От одного твоего вида рядом с этим полудурком тошно стало. Так теперь еще и воняешь за километр. – А он все время говорит, что я воняю тобой, – пончик вкусный, а слова невнятные, но судя по тому, как Хенджин закатывает глаза, все еще достаточно разборчивые. – Может, вам дуэль за меня устроить? Хенджин выдыхает почти раздраженно, а Джисон в который раз благодарит впервые за долгое время согласившуюся сотрудничать менталку за здоровый пофигизм хоть в чем-то. – Смысл мне получать за тебя по морде, если ты сам его выбрал? – Хенджин ставит поднос на движущуюся ленту и разворачивается на пятках так резко, что Джисон в буквально последний момент успевает отдернуть почти проехавшийся Хвану по груди пончик. – Мучайся теперь. И душ принимай почаще, потому что я мучиться с тобой вместе не подписывался. Джисон знает, что Хенджин на самом деле не такой. Что он очень поддерживающий, понимающий и в целом отличный друг. И что план, которому Джисон следует, Хенджин хоть сейчас и критикует, но вообще-то сам в его создании и участвовал. Да и никогда всерьез Джисона ни в каких неприятных запахах дома не обвинял, что даже печально с какой-то стороны. Это просто сейчас Хенджин откровенно на взводе, весь разобиженный и придумывающий проблемы на пустом месте. Если бы Джисон Хвана так давно не знал, предположил бы, что у него гон скоро. Но они все еще друзья с младшей школы, Хенджин все еще просто слишком эмоционален, а Джисон все еще слишком легко ведется на провокации. – Я никого не выбирал, – получается почти капризно, и Джисон для полноты картины даже строит излишне недовольную рожицу. – И в одиночестве мучиться скучно. Хенджин ничего в ответ не говорит, а только шагает нарочито широко и засовывает руки в карманы. Ладно, кажется, все же придется пообещать Хвану заплатить за доставку. Вообще Джисон хотел как лучше. Хенджин вчера в очередной раз сидел с ним полночи, придумывая, что и как дальше делать с Минхо, и Джисону просто захотелось высказать свою признательность. Словами всегда получалось дерьмово, поэтому этот вариант Джисон отмел сразу, но вот незамысловатые действия всегда были ближе к его языку любви. Ну, как Джисону казалось. Встать пораньше, чтобы сделать нормальный завтрак на двоих вместо вызывающих уже исключительно приступ тошноты хлопьев, было сложно, но выполнимо. Джисон всю свою любовь поспать учел, когда накануне ставил пятнадцать будильников подряд. Не учел Джисон только то, что по утрам он всегда злее цепной собаки. И что Хенджин вчера пошел спать сразу после душа, а не остался еще ненадолго на кухне, чтобы помыть посуду. Джисона еще никогда вид грязной кухни так сильно не бесил. Готовка в целом была не то чтобы их частым занятием в свободное время, поэтому решение не тратиться особо на посуду было принято еще в первые дни после переезда и всегда казалось Джисону максимально верным. До тех самых пор, пока он не обнаружил единственную сковороду грязной в раковине, – вымазанную в чем-то откровенно гадком и соплеобразном, что по задумке Хенджина должно было, кажется, быть блинчиками, – и не осознал, что задуманный шедевр с излишне скромным названием «яичница» готовить не в чем. Мыть это все Джисон точно не собирался, так что пришлось выкручиваться. Джисон не то чтобы долго думал, прежде чем заменить сковородку кастрюлей, – ну а что, все то же самое, только бортики выше, – и даже почти себя за находчивость похвалил, когда включил горелку и оставил посуду нагреваться. Спешить вроде как было некуда, материала в кастрюле благодаря высоким стенкам было явно больше, чем в сковородке, так что и греться она должна была дольше, и Джисон всего на минуту залип в телефон, чтобы выполнить ежедневное задание в идиотской мобильной игрушке. Телефон тупил, награда в задании выпала максимально бесполезная, а Джисон даже успел расстроиться, когда из своей комнаты чересчур бодро как для раннего утра среды вылетел Хенджин. И вместо того, чтобы спросить, почему Джисон встал так рано, тем самым дав повод продекламировать заготовленную речь про благодарственный завтрак, почти пулей пронесся мимо прямиком к плите. На которой что-то, как впоследствии Джисон через плечо чересчур высокого и раздражающе мельтешащего Хвана смог разглядеть, уже откровенно дымилось. – Ты придурок, – Хенджин заливал многострадальную кастрюлю водой, пока Джисон открывал окна, логически прикинув, что на кухне, вероятно, запах стоит не лучший. – Мне так нравилось варить в ней рамен. Он у меня только в ней одной вкусный получался. Почему ты вечно берешь мои вещи без спроса? Хенджин умел закатывать истерики на ровном месте куда лучше, чем Джисон умел устраивать сюрпризы, так что вместо того, чтобы перекусить утром горячей яичницей, получилось только погрызться без особого повода. Джисон сперва даже немного порадовался, потому что появилось, куда скинуть накопившееся за последнее время раздражение, но к перерыву на обед уже почти полностью остыл. И даже очередная не то чтобы желанная встреча с Минхо не смогла сильно повлиять на настроение. Прогресс. – Да ладно, извини за твою любимую кастрюлю, – Джисон на мировую идет легко, потому что Хенджин на самом деле куда чаще извиняется первым, и один раз не грех сыграть в другие ворота. – Купим тебе на выходных новую, а до конца недели с меня доставка, хорошо? И я сегодня проторчу лишних полчаса в душе, чтобы тебе от меня не воняло. Хенджин в ответ только показательно фыркает, но шаг замедляет, и Джисон знает, что это хороший знак. Даже немного ускоряется и, с Хваном поравнявшись, слегка прижимается плечом, хотя обычно перед встречами с Минхо наоборот максимально сторонится. Хенджин смотрит искоса и явно пытается выглядеть незаинтересованно, но Джисон слишком хорошо различает дрожащие в улыбке уголки губ. Забавно, что Хенджин всегда так акцентирует внимание на собственничестве Минхо, когда и сам немногим лучше. И хоть Хван Джисона никогда и близко своей омегой не считал, – серьезно, они в детстве даже обсуждали, что Джисон уж точно должен быть альфой, с таким-то боевым характером, а Хенджин даже весьма спокойно относился к тому, что за плаксивость его все почти не задумываясь отправляли в омеги, – но к своему запаху относился очень ревностно. Особенно после того, как Джисон начал регулярно приносить на своей одежде запах Минхо. – А счета за твои лишние полчаса три раза в неделю кто потом оплачивать будет? – Хенджин бубнит себе под нос почти ворчливо и будто бы невзначай проезжается предплечьем по боку Джисона, прежде чем продолжить уже нормальным тоном. – А если серьезно, Джисон, то ты не должен. Мне не стоило на тебя срываться. Я понимаю, почему ты утром вовремя не среагировал, и знаю, что ты хоть и идиот, но все же вина не только в этом. И принимать ли тебе душ или нет, это только твой выбор, потому что ни на какие запахи от тебя я никогда всерьез не жаловался. Хенджин явно пытается извиниться, говорит правильные вещи и ведет себя почти по-взрослому. Джисону бы на самом деле мысленно присвистнуть, Хваном восхититься и брать пример. Но получается только тупо скаламбурничать. – Ну да, запахи это не моя выдающаяся характеристика. Хенджин закатывает глаза и слегка пихает в бок, заставляя немного отодвинуться. Намек максимально прозрачный и от этого почти что милый. – Ты над этим работаешь.

☕☕☕

Минхо и правда ждет его у самой двери аудитории, и Джисон с трудом сдерживает болезненное шипение, когда пальцы старшего слишком сильно сжимают запястье. Минхо тащит его по коридору к боковому выходу, не говоря ни слова, и Джисону не остается ничего другого, кроме как стараться не отставать, послушно перебирая ногами в светлых кроссовках на непривычно низкой платформе.  С учетом того, что завтрак не удался, а на обеде Джисон был слишком зациклен на ссоре с Хенджином, то хорошо бы поесть, – а если за счет Минхо, то еще лучше, – но старший вряд ли будет спрашивать, чем Джисон хочет заняться, так что напрямую попросить не получится. Джисон так глубоко задумывается о том, не сымитировать ли голодный обморок, чтобы активировать у Минхо возможно все еще в его генах присутствующее желание защитить свою ходячую собственность, что невзначай наступает Минхо на пятку. Почти уже извиняется вслух, когда вдруг понимает, что Минхо и не заметил вовсе, слишком увлеченный тем, чтобы протиснуться к выходу через толпу пришедших в их универ на экскурсию школьников. Ну да, у Минхо же берцы чуть ли не до колен, а подошва толще, чем у Джисона матрас на старой кровати был. Конечно он ничего не заметил. Минхо и извинений бы, наверное, не услышал тоже, потому что вон какой высокий – это еще докричаться надо.  Джисон на самом деле готов поспорить, что Минхо в реальности его выше буквально на несколько сантиметров, а все остальное компенсирует правильной обувью, – Джисон и сам любитель такое носить и даже с другого конца аудитории может точно сказать, сколько лишних сантиметров хозяину накидывают те или иные ботинки, – но надо вести себя тихо, примерно и покорно. Такие же омеги у альф, как Минхо, в почете, верно? – Ну что, куда пойдем? – Минхо, резко остановившись, поворачивается лицом, а Джисон, слишком глубоко в свои мысли ушедший, почти утыкается старшему носом в грудь. – Вернее, знаешь, куда мы пойдем сегодня? Тон у Минхо прыгает с вопросительного до приказного будто какой-то полузабытый график с уроков математики в средней школе, но Джисону плевать, потому что у него тут свои американские горки. Такие пусть и еле уловимые, но терпкие, слегка кисловатые и почти агрессивные. Джисон позволяет себе сделать один резкий вздох, немного теряя голову от забытого за несколько дней чувства, прежде чем все же заставить себя от Минхо отстраниться. Успеется еще. Хенджин же сказал, что нельзя быть навязчивым, так что лучше потерпеть. – Куда? – Джисону, честно говоря, вообще плевать, что там Минхо придумал, но приходится давить из себя и так не особо выдающиеся актерские способности. – Я любому предложению рад, если с тобой, хен. Я уверен, что ты всегда выберешь для нас лучшее место. Минхо самодовольно улыбается. Джисон мысленно полощет рот жидким мылом. Конечно, если так подумать, Минхо всей этой неприязни не заслужил. Да, он все еще был типичным представителем самого отвратительного типа альф, с огромным самомнением, непоколебимой верой в свое естественное превосходство и объективно красивой мордашкой. Про него все еще ходила куча слухов, наполовину восхищенных, наполовину осуждающих, но одинаково рассказывающих про то, что у Минхо что ни день, то новый омега в прислуге. Да, запах у Минхо был такой агрессивный и подавляющий, что с ретрансляцией отношения Минхо к окружающим его людям, по всей видимости, справлялся лучше субтитров на вечно недовольном лице. Минхо бесил Джисона всем своим существованием. Но инициатором их общения все еще был не Минхо, и жаловаться максимально тупо. – Пойдем пить кофе, – Минхо на мгновение почти мягко перехватывает за ладонь, но быстро ошибку осознает и снова перемещает пальцы на предплечье. – Возможно, я и тортиком тебя угощу. Джисон сегодня голоден настолько, что даже не сильно кривится от мысли, что Минхо считает невероятным подвигом купить кусок уже несколько дней провалявшегося на витрине их университетского кафе чего-то, слишком самонадеянно изначально названного тортом. Серьезно, с учетом того, как Минхо одевается, – у него дома, должно быть, какая-то бесконечная коллекция обтягивающих штанов и кожаных курток от модных брендов, – мог бы раскошелиться и на что-то получше. Даже несмотря на то, что Джисон до звания любимого омеги, как бы ни старался, все равно не дотянул. На самом деле Джисон на этого самого любимого омегу с удовольствием бы посмотрел. Просто чтобы понять, скольким пунктам из чеклиста «типичная подстилка» этот бедняга соответствует. Девяти из десяти точно, и то только потому, что Джисон все же оставил простор для возможного отсутствия кулинарного таланта или наличия денег на доставку в пункте «готовит своему альфе ужин из десяти блюд и покорно сидит голодный, пока Минхо не соизволит домой явиться». Джисон не то чтобы подобных людей осуждает, – ну, нравится человеку над собой издеваться, и его близкое окружение считает, что там все в рамках здорового самоощущения, то и ладно, – но от одной мысли, что он, вообще-то, именно такого из себя сейчас и строит, почти выворачивает. И есть уже особо-то и не хочется. Хотя Джисон обычно в свой день с Минхо старается сильно не наедаться, чтобы не травмировать нежное эго альфы отказом съесть что-нибудь, что тот соизволит купить. – Хочешь что-то конкретное? – Минхо спрашивает это каждый раз так, будто верит, что Джисон может проколоться на таком пустяке. – Нет, хен, мне понравится все, что ты выберешь, – Джисон слишком хорошо таких мудаков как Минхо знает, чтобы даже на секунду задуматься, что старшего может на самом деле интересовать ответ. Минхо будто бы даже слегка хмурится, прежде чем отвернуться, чтобы сделать заказ, а Джисон уже привычно плетется к столику в самом центре кафе. Их там увидит так много людей, насколько это вообще возможно, эго Минхо получит свою дозу незаслуженного буста, а Джисон, возможно, хотя бы на шаг приблизится к тому, чтобы эту чертову временную петлю с шеи снять. Они видятся с Минхо не часто, – по понедельникам и средам, а еще каждую вторую пятницу, – потому что старший слишком красив, умен, богат и просто охуенен, чтобы все это сокровище досталось всего одному омеге. У Ли если не гарем, то явно внушительная коллекция, потому что на Джисона по итогу остается всего несколько заранее выделенных дней. Якобы его собственных, хотя Хенджин каждый раз отдельно внимание акцентирует, что от Минхо все время кем-то чужим пахнет. Честно говоря, Джисон к этому готов был сразу, при первом же подкате к Минхо на той злосчастной вечеринке заявив, что не против Ли делить еще с парочкой других омег, которые вокруг него явно вьются. Минхо тогда так непонимающе посмотрел в ответ, будто от него не воняло только что окончившейся оргией. Ну, это если впечатление Хенджина цитировать. Возможно, Хван тогда слегка и приукрасил, но общую суть передал явно верно. Врать ему незачем. Джисон никогда себя особым обольстителем не считал, и только в своей мысли утвердился, когда Минхо на первые попытки подкатить как-то не особо среагировал. Да и вообще выглядел так, будто ему все это внимание неприятно (а Джисон, между прочим, полвечера провел перед зеркалом, пытаясь из себя максимально шлюханское выражение лица выжать). Но, – спасибо Хенджину, что подсказал, – на какую мозоль таким высокомерным мудилам можно надавить Джисон знал заранее, и вечер все же закончился удачно. Потому что на откровенно всегда загоняющий в тупик, но до боли логичный вопрос «а ты омега разве? а почему я тогда тебя не чую почти?» Джисон смог прошептать на ухо почти дразнящее: – А я свой запах только особенным альфам показываю, а от остальных скрывать умею. Хенджин хоть и не блистал на парах и в целом был скорее человеком творческим, чем умным, но что-то в психологии понимал. Например, что у Минхо от такого заявления действительно азарт проснется и гордость даже немного уязвится. И что такие как Минхо легко берутся на понт. – Вот оно как, – стоило Джисону полный бред про свой запах сказать, как у Минхо и взгляд оживился, и руки место на специально подчеркнутой одним из поясов Хенджина талии нашли. – Тогда я бы не против… как ты это назвал? Пообщаться поближе. Джисон, в тот вечер домой вернувшись, не знал, праздновать ему успех или плакаться по пусть и временно, но все же утраченной свободной жизни. Потому что такие как Минхо всегда вели себя максимально собственнически, хотели к себе все возможное внимание и за людей омег особо-то и не считали. И Джисону даже пришлось наступить себе на горло раз десять за чертов вечер, чтобы всеми силами и максимально однозначными намеками дать Минхо понять, что подобное отношение более чем приветствуется. Ну, чтобы Минхо не решил вдруг умотать к кому-то более покладистому. – Держи, – Минхо ставит перед ним стакан американо со льдом и явно живущий свою не первую жизнь чизкейк, и Джисон про себя радуется, что помимо максимально возможного альфачества природа одарила Минхо еще и развитой интуицией. – Подойдет? Ну вот, Минхо во всем нужно не просто одобрение, а еще и вслух высказанное – ничего удивительно. – Да, спасибо, хен, ты очень добр ко мне. Минхо на секунду будто о чем-то задумывается, прежде чем расплыться в почти что кошачьей улыбке. – Это потому что я знаю, что тебе нужно, даже лучше, чем ты сам. Джисон такие заявления ненавидит всей душой, но согласно кивает, притягивая к себе кофе. Трубочка слишком короткая, и приходится чуть ли не уткнуться носом в отверстие на крышке стаканчика, чтобы ее зубами ухватить. Джисон даже на секунду замирает, краем глаза наблюдая за тем, как Минхо пытается выцепить свою трубочку ногтями, потому что в голову вдруг лезут ненужные мысли. Хенджин всегда говорил, что от Минхо просто за километр несет если не агрессией, то явным подавлением, враждебностью и конфликтностью. Что у Минхо любое изменение настроения отчетливо слышно в запахе, потому что стоит Ли простоять в очереди за обедом чуть дольше положенного, как от резкости его запаха даже немногим более слабым альфам становится не по себе. Что Минхо магнит для омег, ищущих себе самого самцового из всех самцов альфу, чтобы тот их ебал, кормил и ни во что не ставил. А еще что от Минхо пахнет паршивым кофе. Джисон наконец трубочку ловит и, прежде чем втянуть первый глоток, зачем-то принюхивается. Кафе на территории кампуса откровенно плохое, кофе у них дешманский и на вкус не очень. На запах, наверное, тоже. Джисон не то чтобы эксперт. От стаканчика тянет чем-то кисло-горьким и еле-еле уловимым, и Джисон даже на секунду прикрывает глаза, представляя, что дело действительно в кофе, а не в сидящем напротив Минхо. Такая себе иллюзия, очень воодушевляющая. Жаль, что неправдивая. И что их с Хенджином план, полный откровенных дыр и слишком смелых предположений, все еще не работает. Джисон уже почти два месяца тусуется с невероятно бесячим и мега некомфортным Минхо, строя из себя забитого омежку с кинком на силу и власть, но чуда все никак не происходит. А жаль, чем он хуже толпы диснеевских принцесс? Джисон понимает, что на втыкающего в свой мобильный Минхо откровенно залип, только когда старший внезапно от экрана отрывается и смотрит в ответ. Джисон осознает, что будет дальше, когда взгляд Минхо с откровенно рассеянного становится почти хищным. Джисон поддается, зная, что то, что сейчас будет, возможно, единственное в их с Минхо взаимодействии, что приносит даже почти что удовольствие. – Иди сюда, – Минхо немного отодвигается, а Джисон послушно перетаскивает свой стул на освободившееся место. – Хочешь, чтобы все знали, что ты мой, да, детка? Джисон ненавидит это все. Ненавидит эти гадкие, почти постельные фразочки, ненавидит тупых альф, все еще считающих, что выпавший в лотерею более удачный второй пол делает их какими-то особенными, ненавидит то, что весь мир почему-то до сих пор таким придуркам, как Минхо, подыгрывает. Но все равно не сопротивляется, когда Минхо притягивает к себе и почти насильно заставляет пересесть на колени. Минхо хочет пометить его своим запахом, чтобы все знали, что Джисон пойманная добыча. Что Джисон уже кому-то принадлежит. Что Джисон занят. Джисон прекрасно знает, что принадлежит он только себе и никому другому, но к Минхо льнет самостоятельно, максимально запах перенимая. Так, чтобы Минхо пропахло просто все, от волос до чертовых кроссовок. Чтобы Хенджин опять корчил рожи, стоит Джисону открыть входную дверь. Чтобы до того, как принять душ, слегка пропитать этим запахом подушку. Джисон ненавидит Минхо. Минхо как человек глубоко отвратительный, невероятно неприятный в общении и живущий будто бы в параллельном мире, где все еще ловит мамонтов по ночам и за это заслуживает особого к себе отношения. Но запах Минхо это другое. Да, пусть ничего особого в Джисоне исходящие от Минхо нотки и не вызывают, не заставляют внутренности перекручиваться, а разум мутнеть, – ну или что там в таких случаях с нормальными омегами происходит? – пусть он явно чует всего лишь сотую часть от того, как Минхо пахнет на самом деле, пусть это все еще, возможно, лишь игра его больного воображения, как уже предполагал Хенджин. Но все еще запах Минхо это единственное, что Джисон может почуять в принципе.

☕☕☕

– Это нельзя надевать, – Хенджин говорит почти скучающе, а Джисон замирает с наполовину натянутой курткой. – Ну, футболку. Она на тебя большая. Джисон глаза закатывает уже даже не задумываясь, а руку во второй рукав продевает почти ни одним из многочисленных браслетов не зацепившись. – Да какая разница, я не то чтобы его впечатлить своей красотой пытаюсь. Нет, красота это, конечно, все еще важно, потому что иначе Минхо может в нем разочароваться и бросить раньше, чем Джисон свой непонятный план выполнит, но это не значит, что стоит совсем уж заморачиваться. Хенджин молчит, но смотрит скептически. А потом слишком красноречиво стучит пальцем в район плеча. До Джисона доходит сразу, но переодеваться лень катастрофически. – Я куртку снимать не буду, – идея откровенно тупая, потому что сидеть в помещении в куртке странно, а не стильно, но попробовать все же стоит. – Да и он не заметит. Зачем ему меня разглядывать? – Он постоянно на тебя смотрит так, будто сейчас сожрет, – Хенджин что-то правдивое говорит редко, но метко, и Джисон с усталым вздохом все же раздевается обратно. – Мне иногда вас страшно наедине оставлять. Джисону всегда казалось, что это он к Минхо относится не очень благосклонно, но Хенджин, кажется, может дать фору очков так в пятьдесят из ста и все равно в этом соревновании выиграть. Джисон не совсем уверен, говорит ли в Хване банальная обида, что Джисон променивает их совместные вечера на таскание черти куда с Минхо, или это какие-то альфа штуки, но Хенджин явно от всего происходящего не в восторге. Хотя первое время был даже слишком поддерживающим. На самом деле поддерживающим Хенджин был всегда. Он все ранние подростковые годы твердил Джисону, что и запах ближе к половому созреванию обязательно проявится, и нюх восстановится, – хотя восстанавливаться изначально было нечему, – был первым, кто сказал Джисону, что быть омегой не отстойно, и вообще стереотипы дерьмо, и даже почти успешно смог Джисона убедить в том, что жить, когда и тебя ничей запах не беспокоит, и ты никого своим, куда удобнее, чем будучи больным на голову токсикоманом. Хенджин всегда был рядом, помогал читать атмосферу там, где Джисон ее просто-напросто не чуял, и был за любой даже самый тупой движ, лишь бы Джисон не чувствовал себя природой обделенным. И Джисон и правда уже давно себя таким не чувствовал, как раз наоборот временами думая, что вытащил счастливый билет. Даже течки получалось проводить в ленивых объятиях Хенджина, потому что Хван от него никакого запаха не чуял ровным счетом так же, как Джисон даже в самые пиковые дни не ощущал ничего, кроме тупого дискомфорта в животе. Джисону первое время казалось, что природа его отбраковала, сделав омегой, но минус на минус дал по итогу плюс, и быть бракованным омегой оказалось даже удобно. Очень независимо и самодостаточно. Ровно до тех пор, пока не нужно притворяться чьей-то подстилкой. Причем добровольно. Кошмар, надо же было до такого докатиться? – Ты думаешь, он будет против? – Джисон ответ знает, но все равно спрашивает. – Я думаю, он будет в ярости, – Хенджин говорит это с такой ноткой восторга, что Джисону и самому на секунду хочется натянуть какую-то провокационно открытую майку и пойти на свиданку с Минхо вот просто так, пусть осенняя погода и не располагает. Но нельзя, он все еще не понял, почему именно исключительно запах Минхо чуять может (Хенджин вот предположил, что, возможно, Минхо ест что-то особенное, и Джисон даже сделал себе мысленную пометку пронаблюдать), никакие давно спящие инстинкты так и не пробудились (это бы тянуло на тупой фильм нулевых, но они с Хенджином такую версию тоже не отметали), а чувствительность даже к единственному различимому в мире аромату не менялась в зависимости от фаз цикла (Хенджин предположил, что тело Джисона просто восприняло Минхо как идеального партнера, но, спасибо всему святому, даже с приближающейся течкой Ли пах все так же еле уловимо). Из них с Хенджином исследователи были не очень, и процесс познания особенности внезапно пробудившегося обоняния Джисона откровенно затягивался. И все бы ничего, если бы при этом не нужно было строить из себя не пойми что каждый раз, как была вероятность с Минхо пересечься. Джисон уже сбился со счету, сколько раз благодарил провидение, что Минхо учится в другом кампусе, и шанса встретиться на учебе вне оговоренных дней нет. Иначе пришлось бы эту комедию еще и каждый раз в универе ломать. – Пиздец, я накупил кучу этого дерьма, а теперь его даже надеть некуда, – футболка отлетает куда-то за кровать, но Джисон никогда не был особым аккуратистом, так что плевать. – У меня скоро рвотный рефлекс на эту чертову пастель выработается. Джисон никогда особо хорошо с окружением не сливался, пройдя в свои особенно веселые подростковые годы все стадии бунтарства от эмо-боя до рок-звезды, и даже, уже вроде бы перебесившись, в свои ранние двадцать выглядел не то чтобы обыденно. Джисон любил огромную обувь, много украшений, провокационно короткие кроп-топы, прикрытые кожанкой, и татушки. При том, что дома он мог с Хенджином на пару ныть над уже в сотый раз пересматриваемой «Историей игрушек», на людях комфортнее было быть дерзким. И до последнего времени у Джисона никогда проблем с таким видом самовыражения не было. – Вон рубашечку в цветочек надень, – Хенджин явно издевается, и Джисон, на самом деле уже почти к названной рубашке руку протянув, в последний момент передумывает. – На все пуговицы застегни и будь хорошей девочкой для всех, ну. Джисон язык Хвану показывает даже не поворачиваясь и выуживает из недр шкафа когда-то туда заброшенный кардиган. В полосочку такой, розово-зеленый и с котенком на нагрудном кармашке. Ну, еще куда ни шло, если с какой-то базовой футболкой надеть, то есть шанс даже не умереть от стыда, случайно заметив свое отражение в какой-нибудь витрине. – Ты же понимаешь, зачем я это делаю, – Джисон натягивает слегка мятую белую футболку, и на секунду даже кажется будто она едва уловимо пахнет Минхо. – Как только я пойму, чем его запах такой особенный, я плюну ему прямо в морду и пошлю куда подальше. Думать о том, что, возможно, ответа найти так и не получится, не хочется, и Джисон просто старательно заправляет футболку в джинсы. – Ты чуешь его запах, тупо потому что он очень сильный, – Хенджин говорит это уже не в первый раз, и предположение на самом деле логичное, но Джисон удовлетворения не ощущает. – И вообще так ломаешься, будто я не понимаю, почему ты на самом деле продолжаешь за ним таскаться. У Хенджина по жизни пластинок, чтобы заесть, не так много, но эта одна из самых раздражающих. Джисон даже мысленно просит сочувствия у нарисованного на кардигане котика, пытаясь как можно скорее застегнуть пуговицы. – Ты просто на это подсел, – голос у Хенджина спокойный, и Джисон даже немного удивляется, потому что раньше Хван всегда делал из этого чуть ли не трагедию. – Ну, на то, что можешь что-то чуять. Это нормально, я вот недавно подумал, что если бы единственным местом, где бы для меня еда имела вкус, была бы какая-нибудь забегаловка даже без водоснабжения и с бегающими по тарелке тараканами, я бы все равно туда ходил. Так что да, Джисон, я понимаю твою готовность терпеть этого мудака, лишь бы немного побаловать себя новыми впечатлениями. Ну, в словах Хенджина есть рациональное зерно, потому что да, Джисону запах Минхо нравился просто своим наличием. Сколько бы Хван не твердил, что воняет Минхо катастрофически, Джисону все равно не с чем было сравнивать, и просто от самого осознания, что в жизни существует, оказывается, еще одно чувство, откровенно вело. Но ровно до тех пор, пока Джисон не вспоминал, что к этому запаху прилагается еще и абсолютно реальный человек. На свиданки к которому приходится собираться по три часа, наступая своему я на горло. Джисон любит милые вещи, у него много огромных домашних футболок с мультяшками, а ободок для волос с бантиком. Джисону и дурачиться нравится, и забавные мордашки под настроение построить. Но только тогда, когда самому хочется. И уж точно не из-под палки, потому что таким крутецким альфам, как Минхо, не нравится, когда омега недостаточно мягкий и податливый. А одежда с кучей цепей и ремней, – да еще и черная, – видите ли, может быть расценена как посягательство на священное право альфы быть главным в паре. Джисон не то чтобы сильно комплексует по поводу роста, но любит обувь на высокой подошве. Только вот омега всегда должен быть ниже и субтильнее, поэтому приходится носить купленные изначально для похода в зал кроссовки и стараться слегка сутулиться, чтобы выглядеть мельче. У Джисона на груди ближе к плечу невероятное в своей красоте и символичности тату, о наличии которого он временами забывает, и спасибо Хенджину, что подсказывает, когда кусочки букв или компаса из-под неправильно подобранной одежды виднеются. Потому что Минхо явно не из тех, кто уже достиг той ступени эволюции, когда приходит осознание, что омеги сами своему телу хозяева. Джисону ради каждой встречи с Минхо приходится лепить из себя чуть ли не противоположного своим идеалам человека, и это уже начинает откровенно утомлять. И ни один запах на свете этого не стоит. – Пошляюсь с ним до Рождества, – Джисон, прежде чем во второй раз куртку натянуть, снимает с руки браслеты, чтобы не выглядеть чересчур нарядным. – Если мне не явится Санта-Клаус и не сотворит праздничное чудо, так хоть этому альфа-самцовому мудиле каникулы испорчу. Может, даже напрошусь к нему домой на ужин и там прямо под носом у его родни и других ебырей и брошу. Хенджин одобрительно мычит, и Джисон даже чуть расслабляется, пряча в карман кошелек. Пусть он и не понадобится, потому что единственное преимущество стелющейся под альфу омеги – ни за что платить не надо. Ну, как минимум деньгами. Ничем другим Джисон, правда, платить тоже не собирается, но Минхо об этом знать не обязательно.

☕☕☕

– Так что, я сегодня хорошо постарался? – Минхо дышит прямо на ухо, и у Джисона по коже пробегают неприятные мурашки от неоднозначности ситуации. – Понравилось? Джисон, честно говоря, даже и не то чтобы ответить может, потому что никаких эмоций ровным счетом-то и не испытал, но все равно тянет так слащаво, как только позволяют голосовые связки. – Да, хен, было очень интересно. Я рад, что команда, за которую мы болели, выиграла. Джисон не очень уверен, за какую именно команду они болели, потому что в баскетболе не понимает ровным счетом ничего, а Минхо временами хлопал будто бы совсем невпопад, и на него ориентироваться тоже не получалось, но вроде старший в конце остался доволен. Минхо, к счастью, ответ удовлетворяет, и он наконец перестает почти касаться губами уха, отстраняясь ровно настолько, чтобы соприкоснуться плечами. У Минхо что ни свиданка, то какой-то очередной стереотипно мужицкий кринж. Но все же баскетбол чуть лучше, чем автосалон с ретро-автомобилями: про баскетбол Джисон хоть несколько сезонов аниме смотрел, а про машины только первые «Тачки». И то в глубоком детстве. Правда, и в аниме все как-то иначе воспринималось, так что особенно разобраться не помогло. Но хуже всего в этом впустую потраченном вечере оказалось то, что в небольшом зале было так много людей, что запах Минхо терялся в чересчур надышанном пространстве. Лучше бы нос Джисона отсутствие должного процента кислорода не ощущал, а не все запахи мира. Ну хоть по́том не воняет, и то ладно. А то рядом с Джисоном кто-то очень громко на это жаловался. Неприятно, наверное. – Так раз я такой хороший и знаю, что тебя радует, даже без лишних расспросов, – Минхо почти мурчит и жмется ближе, а Джисон мысленно молит толпу двигаться к выходу быстрее. – Может, покажешь мне свой запах во всей красе, Хани? И расскажешь, как это ты так его удачно ото всех, кроме любимого хена, почти полностью прячешь? Минхо уже задрал с этим запахом, если честно. У Джисона отговорки почти закончились. Причем ведь еще и издевается, говоря, что у Джисона якобы полностью запах прятать не выходит, при том, что не чует Минхо от него ровным счетом ничего, как и все другие. Но даже тут не может признать, что омега может хоть что-то делать хорошо. – Может, в следующий раз, – Джисон уже сбился со счета, который раз это говорит, но зато кокетство в голосе получается почти эталонное. – После того, как хорошо меня накормишь. Джисон поворачивает голову и мимолетно чмокает Минхо в шею, обменивая еще часть своего достоинства на возможность хоть смазано запах старшего почувствовать, а в ответ почему-то получает только слишком похожую на натянутую улыбку. Видимо, в следующий раз все же стоит одеться красивее. Ну, или губы накрасить прямо откровенно безвкусно. Потому что что-то Минхо особо довольным вечером не выглядит, а это значит, что до Рождества можно и не дотянуть. Минхо провожает его до такси, и Джисон даже справляется с тем, чтобы не умереть от стыда, когда строит Минхо на прощание милые мордашки, надеясь хотя бы часть благосклонности старшего вернуть. Минхо растягивает губы в вымученной улыбке и в целом выглядит так, будто ему нездоровится. Возможно, это и правда так, и Джисон только зря переживает. Такси трогается, застывший на тротуаре Минхо с нечитаемым взглядом скрывается из виду, а Джисон мысленно поздравляет себя с еще одним пережитым своим днем в компании самого стереотипного альфы на свете.

☕☕☕

У Джисона откровенно дерьмовый день. Дедлайн сложного проекта подкрался как-то неожиданно быстро, голова болит уже третий день подряд, а цикл пошел к чертям, и течка, благодаря которой он собирался прогулять никому не нужные зачеты по физкультуре, все никак не хочет наступать. Джисон откровенно заебался, а еще чувствует себя бесполезным ничтожеством, и даже полуночное сидение в библиотеке не помогает найти повод себя похвалить. До их с Хенджином квартиры от кампуса недалеко, и Джисон, перекинув сумку с ноутбуком через плечо, плетется по давно знакомому маршруту. Тело ноет, – все же послеобеденная тренировка в зале не прошла бесследно, – и Джисон в который раз благодарит себя, что утром проспал и успел натянуть только первым выпавший из шкафа спортивный костюм. И додумался под него надеть все те же кроссовки. Утяжелители на ногах в виде берцев бы сейчас были совсем некстати. Хенджин, судя по десятку неотвеченных сообщений, уже завалился спать, и Джисон ему по-хорошему завидует. Но все равно пишет преувеличенно недовольное сообщение, прежде чем спрятать телефон в карман. – Привет, – незнакомый голос раздается прямо у самого уха, и Джисон почти подпрыгивает от неожиданности. – А ты местный, да? Ну, из этой шараги? Вообще, надо бы просто пройти мимо, сделав вид, что в ушах наушники, но тело, видимо, устало меньше мозга, и на раздражители отзывается само. Джисон останавливается и медленно поворачивается на пятках. – Где тут у вас затусить можно? – парень высокий и плечистый, но агрессивно не выглядит, да и говорит спокойно, и Джисон позволяет себе немного расслабиться. – Чет на секси-ботанов потянуло. – За ботанами это в библиотеку. Вон, третье здание слева. Желтое такое, там еще свет горит. Серьезно, Джисон, конечно, бывало тоже учился до вечера, но никогда бы не подумал, что некоторые в библиотеке чуть ли не ночуют. Правда, там сегодня почему-то много с другого кампуса людей было, и им, возможно, до своей общаги далеко ехать, но все равно спать в универе это какой-то кошмар наяву. – Клево, спасибо, – парень улыбается как-то странновато, но кто Джисон такой, чтобы судить. – Составишь мне компанию? Джисон, уже было готовый попрощаться, на секунду даже зависает. Почти формулирует относительно вежливое нет, когда вдруг осознает, что вопрос так-то был риторический. Потому что парень почти требовательно хватает за предплечье, и то, как его ладонь сжимает кожу даже через олимпийку, куда неприятнее обычных захватов Минхо. – Нет, спасибо, – Джисон рукой дергает на пробу, не очень сильно, но весьма однозначно, не желая агрессировать сразу. – У меня дела. Парень сжимает только сильнее, и Джисон в последний момент давит почти болезненное шипение. – Какая занятая маленькая бета, – Джисон все же жалеет, что не надел любимые ботинки, когда парень показательно наклоняется к самому носу, давая понять, насколько Джисон ниже. – Ничего, отвлечешься от своих очень важных дел ненад… – Джисон? Минхо обычно говорит не так высоко и звонко, предпочитая противную тягучую и почти что приторную интонацию, но Джисон все равно голос старшего узнает сразу. – Все нормально? – Минхо подходит ближе, у него руки в карманах спортивных штанов, а на голове абсолютно бесполезная ночью кепка. Честно говоря, если выбирать между компанией излишне тактильного непонятного парня и Минхо, то еще не факт, что лучше. Поэтому Джисон с ответом заметно медлит. Минхо воспринимает это по-своему, что, впрочем, и не удивительно. – Пусти его, – Минхо говорит даже как-то чересчур строго, а смотрит почти убийственно, и Джисон явно не единственный, кто этой картиной впечатляется, судя по ослабевшей хватке на руке. – Я сказал, чтобы ты его отпустил, а не мялся там рядом. Почему я вообще должен повторять дважды? Ого, Хенджин не шутил, когда говорил, что у Минхо явные проблемы с агрессией. Так на ровном месте на ничего пока что так-то не сделавшего незнакомого человека срываться. Да уж, стоит все же рядом с Минхо быть настороже. Джисон рукой дергает еще раз, – в этот раз успешно, – но от парня показательно не отходит, давая Минхо понять, что ситуация так-то изначально была под контролем. Контроль явно Минхо очень близкое слово, потому что не успевает Джисон достаточно гордо нос задрать, как Минхо вдруг оказывается рядом и прижимается почти вплотную. – Мразь, – Минхо выплевывает это в лицо откровенно недовольному парню с таким презрением, будто сам не такой же. – Убирайся, а то охрану позову. Угроза явно в никуда, потому что Минхо убирается раньше, чем сам парень, и Джисон бы даже такому быстрому разрешению ситуации порадовался, если бы Минхо его не потащил за собой. – Да отпусти ты меня, ну, – пальцы Минхо так сильно сжимают ладонь, что это почти неловко. – Что ты тут устроил вообще? Сегодня не мой день, иди своему омеге номер два голову морочь. На самом деле это ну очень плохое решение. И слишком наглая несдержанность. Да, сегодня и правда встречи с Минхо запланировано не было, – суббота, все-таки.  Да, Джисона даже слегка от внезапного появления Минхо, – а вернее его еле уловимого запаха, – повело, потому что не виделись они со среды, и организм уже успел отвыкнуть. Да, никакого настроения строить из себя не пойми что нет и в помине. Но это не значит, что нужно позволять себе настолько наглеть и выбиваться из привычного образа. Джисон уже почти уговаривает свои голосовые связки выдать что-то милое и максимально писклявое, когда Минхо вдруг останавливается только лишь для того, чтобы посмотреть прямо в глаза. С какой-то почти первобытной паникой. – Ты вообще в своем уме? – Минхо шипит не зло, а будто бы даже обеспокоено. – Ты его запах слышал вообще? А если бы он понял, что ты омега? От тебя ведь не сильно, но пахнет, ну. Джисон такого набора бреда не слышал уже давно, но Минхо, кажется, тоже в отличниках не ходит, так что ждать от него чего-то особенно логичного не следует. Но и акцентировать внимание на скользких моментах не стоит. – Почему ты вообще судишь людей исключительно по их запаху? Джисон уже почти добавляет абсолютно тупое «возможно, мы с тем парнем вообще закадычные друзья», но слова застревают в горле, потому что Минхо как-то слишком очевидно в лице меняется. Причем до какого-то абсолютно нечитаемого состояния. А ну да, точно. Джисон же должен строить из себя чертову безголосую омегу, а тут решил претензии покидать. Дерьмо, надо же было унюхать именно мудака с любовью к таким ущербным архетипам? Джисон еще не успевает придумать, как бы максимально успешно извиниться, когда Минхо вдруг выдает внезапно вопросительное: – Но ведь все так делают?.. Судят о человеке по запаху. В мире Минхо это, наверное, работает. Там ведь нет таких бракованных, как Джисон, которые, если придерживаться теории, что запах человека репрезентует целиком и полностью, вообще не существуют. Там альфы пахнут властью, как Минхо, или уверенностью в себе, как Хенджин. Омеги все поголовно сладкие булочки, способные только радовать нюх своего того самого. А беты отсвечивают только тогда, когда эмоционируют настолько, что внимание хочешь не хочешь, но уделишь. Да и то почти незаметно. Но все еще заметнее, чем Джисон. Ну и плевать, отсутствие собственного запаха, если честно, Джисона всегда волновало меньше, чем неспособность на некоторые ситуации реагировать внятно, потому что обоняния нет. Например, не чуять, что кастрюля уже давно подгорела. Или не понимать, какие намерения у рандомного чувака на улице. Весь его обонятельный мир начинается и заканчивается одним Минхо, запах которого если и меняется, то так незаметно, что для понимания Джисона это недоступно. – Хочешь, я отведу тебя к нему обратно? – Минхо говорит такую ерунду, что Джисон не успевает поймать смешок: ну да, Минхо вот так возьмет и им поделится, очень правдоподобно. – Ну, или можем поесть где-то вместе, хочешь? О, ну вот это ближе к делу. Правильно, тот парень, вероятно, был альфой, и теперь надо чужой запах перебить. С какой-то стороны это даже не так плохо: Минхо все еще не хочет его бросать, даже после того, что Джисон откровенно с дерзостью переборщил. – Если хен хочет отвести меня поесть, то я всегда согласен, – Джисон благодарит свою богатую мимику и годы вокальной практики, что и лицо, и голос получается сделать максимально бейбигерловыми. – Провести лишний день с хеном очень радостно для мен… – Почему ты говоришь обо мне в третьем лице? – Минхо перебивает так внезапно, что Джисон всю напускную милоту разом теряет, а от слишком явного недовольства на лице Минхо становится почти некомфортно. – Перестань, пожалуйста, это как-то неловко. И ты же вроде только что разговаривал нормально, зачем опять пищать? У меня и так голова болит. Минхо звучит так, будто просит, а не требует, и Джисон слегка во всем происходящем теряется. Минхо явно хочет продолжать все контролировать, – ну, это логично с его-то характером и социальным положением, – но пытается добиться этого другим методом, что ли? Это какой-то скрытый план? Попытка привязать Джисона, используя то кнут, то пряник? Или Минхо правда просто очень устал и плохо себя чувствует?  – У меня тоже голова болит, – Джисон говорит нормальным голосом и милым уже быть не пытается, надеясь, что банального сочувствия хватит. – Не усну полночи явно. Минхо как-то слишком многозначительно мычит, прячет руки в карманы, – Джисон только сейчас понимает, что Минхо все это время продолжал держать его за руку, – и пробегается взглядом по пустой улице, прежде чем опустить глаза в пол. – Я тоже плохо сплю в последнее время, – Минхо выглядит так несуразно в этом простецком спортивном костюме с худи поверх, съехавшей на глаза кепке и цветастых кедах, что Джисону даже на секунду кажется, что он обознался, и все это время говорил с каким-то незнакомцем, просто внешне на Минхо похожим. – Если хочешь, можем и правда пойти поужинать вместе. Можем мясо где-нибудь поесть. Я люблю мясо, а ты? Минхо на самом деле поразителен. Джисон искренне его выдержке и хладнокровию поражается. А еще завидует самой черной завистью таким выдающимся актерским способностям. Потому что Минхо все это время просто строил из себя дурачка, чтобы Джисона проверить откровенно подлым способом. Не на того напал. – Омегам на мясо налегать не положено, – Минхо в ответ забавно моргает и наклоняет голову к плечу, и Джисон от такой реакции только убеждается, что подлый план раскусил верно. – Я не болен, не беременен и даже спортом не занимаюсь. Ни одного повода есть мясо по ночам. Джисону это всегда казалось каким-то совсем уж древним закидоном, – хотя один из их с Хенджином одноклассников-омег себя и правда в мясе ограничивал, будучи уверенным, что от лишнего куска свинины одним утром можно широким как шкаф проснуться, – но такие как Минхо явно подобной ерунды до сих пор придерживаются. Пусть Минхо и выглядит так, будто ему только что рассказали, что на самом деле американцы случайно Луну подорвали, когда на нее летали, а ночью нам теперь показывают очень качественный муляж. – Я о таком не знал, – Минхо звучит почти виновато и перекатывается с носка на пятку, а у Джисона каждый раз, когда старший оказывается на пару сантиметров ближе, понемногу срывает крышу от слишком легко ускользающего запаха. – Извини, тогда мы мож… – Но я люблю мясо. Джисон говорит быстрее, чем успевает подумать, – это все чертов запах, не иначе, – а Минхо замирает, приподнявшись на полупальцы. Максимально близко. Очень терпко. – Я запутался, – Минхо моргает еще быстрее и чаще, а Джисон почти издает разочарованный стон, когда старший снова отстраняется. – Так ты хочешь есть мясо, или хочешь что-то другое? Джисон знает правильный ответ. Вернее даже два. Я бы с радостью съел какой-нибудь легкий салат, хен, – хороший вариант, соответствующий всем канонам держащих себя в узде омег. Я съем все, что ты мне предложишь, хен, потому что ты знаешь лучше, что нужно моему организму, – кринжово что пиздец, но зато невероятно подстилочно, и самое то, чтобы Минхо смог подкормить свое эго. – Мяса хочу, – полный провал, красный свет и прямая дорога в бывшие омеги Ли Минхо. – И даже пива можно.

☕☕☕

Кажется, Джисон слишком давно не пил пиво, и его организм утратил даже ту микроскопическую резистентность к алкоголю, которую имел когда-то. Потому что весело как-то с перебором.  Минхо, правда, выглядит не лучше, – впрочем, и выпил он больше, – а уши у старшего такие красные, что еще немного, и на них тоже мясо обжаривать можно будет. – Да ну не смотрел я твоих супергероев, и что с того? – Минхо явно пытается звучать недовольно, но получается откровенно плохо, потому что смешки старший глотает слишком заметно. – Они все одинаковые, не интересно. Минхо очень много бреда говорит, – и явно о еще большем количестве бреда думает, – но это буквально самый феерический. – Ну да, Капитан Америка, Бэтмен и Человек-Паук просто на одно лицо, каждый раз приходится название файла проверять, чтобы убедиться, что именно я сейчас смотрю. Минхо внезапно решает только было разгоревшуюся дискуссию закончить просто показав язык, и Джисону от этого на удивление естественно в исполнении старшего смотрящегося дурачества даже как-то слишком хорошо. И совсем уже и не хочется самобичеванием заниматься, что позволил себе пару послаблений в обществе все еще очень нужного альфы. На самом деле иногда Джисону кажется, что это не Минхо, а какой-то его клон, или брат-близнец, или просто вторая личность. Потому что в старшем буквально ни капли той противной тягучей самовлюбленности, вообще ничего, даже отдаленно напоминающего высокомерие, и вообще исключительный позитив. Это странно. Но приятно. О том, что Минхо – это все еще Минхо, Джисон вспоминает только в те короткие моменты, когда старший тянется за очередным куском мяса, почти улегшись на стол, и его запах все же до Джисона мимолетно долетает. – О, смотри, там котик, – Минхо тычет палочками куда-то в сторону окна, а Джисон, слишком в свои мысли уйдя и снова на старшего откровенно залипнув, инстинктивно дергается. Одна из лежащих до этого у тарелки палочек с еле различимым стуком падает на пол, и Джисон ныряет следом почти не задумываясь. И назад на свой стул подняться пытается соответственно. Джисон в целом довольно неуклюжий, но после выпивки особенно. Сколько углов он уже отбил по чистой неосторожности, посчитать вряд ли даже у их нудного препода по статистике бы получилось. Только что вот могло стать на один больше. Джисон головой все же ударяется, но вместо холодного угла довольно массивного стола обо что-то почти теплое. На секунду даже пугается, думая, что все это время сидел рядом с каким-то присосавшимся паразитом, – ну, или чьим-то гнездом, – и даже уже почти издает полный негодования визг. А потом внезапно понимает. Минхо все еще рассматривает что-то в откровенно темном окне, – серьезно, тут даже фонарей особо нет, там прибор ночного видения, чтобы хоть что-то различить, нужен, не иначе, – но его ладонь прикрывает угол стола, о который Джисон секундой назад чуть не стукнулся, в каком-то даже чересчур естественном жесте. Это в этот раз странно уже до легкой неловкости. – Возьми мои, – Минхо протягивает ему свои палочки, когда Джисон уже в третий раз не преуспевает в том, чтобы дозваться официанта, и выглядит так, будто это действительно пустяк. – Я уже наелся. Джисон знает, что так делать нельзя, но уровень наглости и так уже перешел все допустимые пределы, так что не спорит. – Я это все не съем, – Минхо и правда заказал чересчур щедро. – С собой заберешь, – Джисону от того, как не задумываясь Минхо говорит подобное, как-то даже немного теплее. Ночью перед сном стоит несколько раз повторить себе, что Минхо просто всего лишь возвращает себе право собственности на загулявшую с каким-то левым чуваком омегу. Они выходят из ресторана уже совсем глубокой ночью, и Джисон заказывает такси сам, уже испытывая что-то слишком похожее на стыд за то, сколько денег Минхо на него в целом тратит. Минхо от самодеятельности явно не в восторге, – ну конечно, он же самовлюбленный альфа с кинком на контроль, – и даже пытается дуться. Все актерские способности Минхо летят к чертям, стоит Джисону пару раз специально поймать взгляд старшего, и буквально через минуту они оба снова смеются непозволительно как для ночной тишины громко. – На, – Минхо стягивает худи, а у Джисона смех застревает где-то в горле. – Ты же сам сказал, что мерзнешь сильно. Ну так-то да, Джисон сказал. Потому что Минхо все спрашивал, почему Джисон в перетопленном ресторанчике не снимает олимпийку, и ответ про то, что футболка под этой самой олимпийкой со слишком широким вырезом, чтобы полностью спрятать тату, вряд ли бы сошел за верный. Вот Джисон этот бред и придумал. Что мерзнет. Какой-то неожиданно удачный бред. Минхо протягивает ему худи, а Джисон сам того не замечая сильнее сжимает ручки пакета с остатками всего того, что Минхо сегодня назаказывал, но не съел. Как же чертовски заманчиво. Взять домой одежду Минхо, мочь чувствовать его запах хотя бы пару дней, – а Джисон бы на запланированную в понедельник встречу бы точно забыл чертову кофту принести, – заснуть, чувствуя себя полноценным, и проснуться, чувствуя себя живым. И Минхо ведь сам предлагает. Возможно, у Джисона получилось как-то до него достучаться. Понравиться чуть больше, чем раньше. Разговорить и раскрыть с другой стороны. Джисону очень нужна эта толстовка. Но брать ее отвратительная идея. Первый шаг к болоту под красивым названием компромисс, которое засосет так быстро и незаметно, что Джисон осознает всю тщетность бытия только обнаружив себя на кухне с книгой рецептов, толпой голодных детей и вечно требующим к себе безусловного уважения Минхо. Джисон еще никогда так не был уверен в том, что отказать себе в удовольствии хорошая идея, и никогда с таким сомнением при этом «нет» не говорил. – Спасибо, не нужно, – Минхо наклоняет голову к плечу и выглядит почти что растерянно. – Оно… слишком сильно пахнет. Джисону буквально на секунду кажется, что Минхо то ли хмурится, то ли поджимает губы, но разглядеть он не успевает, потому то старший, прижав к груди свою толстовку, уже снова мягко улыбается. – Спокойной ночи, Джисон-и, – Минхо слова почти мурлычет, под стать все же найденному на улице коту, которого старший изначально пытался Джисону показать через окно. – До понедельника. Джисон последнюю фразу повторяет эхом и уже только сев в такси понимает, что Минхо за весь вечер так и не приблизился достаточно близко, чтобы одежда успела хоть немного запахом старшего напитаться. Странно Минхо своих омег метит. Джисон даже почти разочарован. Надо было все же брать чертово худи.

☕☕☕

Джисону всегда сказки нравились. Даже при всей их откровенной неправдоподобности и притянутых за уши хороших концах. Джисон в детстве даже фантазировать любил исключительно о чем-то светлом, добром и хорошем – видимо, уже тогда можно было заподозрить, что получиться из него может исключительно омега. Джисон в принципе был склонен людей идеализировать, и до недавнего времени единственным исключением был Минхо. Только вот у Джисона, видимо, все же приближается запоздавшая течка, потому что с тупой вечерней прогулки со старшим он расчувствовался как-то чересчур сильно. Такое бывает, это все гормоны, они влияют на эмоции и не дают мыслить здраво. Хенджин вон, когда у него гон, только и делает, что орет по любому поводу. А Джисон временами плакса. Удивительно, что сегодняшнего просмотра аниме это не коснулось, – видимо, вся сентиментальность на мысли о том, что, возможно, Минхо не такой уж плохой, ушла, – да и умерший перс был откровенно тупым и бесячим, и Джисон даже позволил себе довольно хмыкнуть, когда этого придурка наконец добили. Вообще смотреть аниме на большом экране это отдельный вид удовольствия. Джисон всегда с лимитированных показов в кино свежих полнометражных тайтлов выходил максимально воодушевленным. И сегодня вышел тоже, и даже отсутствие привычной компании, – у Хенджина что-то срочное дома, – настроение не испортило. Зато испортил слишком знакомый голос. И то ли надуманный, то ли действительно даже с другого конца фойе кинотеатра чувствующийся запах. На самом деле скорее надуманный, потому что Минхо явно с ним смотрел один и тот же фильм, но запаха в зале Джисон не чувствовал. Минхо был не один, а с каким-то худощавым блондинистым парнем, и это подарило Джисону спасительную минуту сомнения, стоит ли поздороваться. Джисон никогда еще своей социальной неловкости так благодарен не был. – Ликси, ну не плачь ты, ну умер и умер, он все полтора часа на это напрашивался, – Минхо как для уже почти опустевшего кинотеатра говорил чересчур громко, а его усевшийся на диванчик друг носом хлюпал чересчур однозначно. – Все хорошо, успокойся и пошли. Я тебя домой провожу. Минхо говорил так мягко, а, присев перед парнем на корточки, в глаза заглядывал так аккуратно, что Джисон в который раз убедился, что омега он все же бракованная. Потому что сдавивший грудь приступ собственничества явно не то, что омеги имеют право по отношению к таким сильным альфам, как Минхо, испытывать. Сегодня не день Джисона. Сегодня воскресенье, а Джисон право на время Минхо имеет по понедельникам и средам и каждую вторую пятницу. У Минхо еще куча других омег, он очень популярен и невероятно любвеобилен. Минхо никогда этого и не скрывал, да и вообще Джисон изначально напрашивался общаться, всеми силами подчеркивая, что именно эта почти что гаремная сторона жизни Минхо его и привлекает. Но все равно паршиво что пиздец. – У меня макияж потек, – Джисон разобрать, что там друг Минхо отвечает, может только благодаря тому, что обнаглел окончательно и подошел ближе. – Как я так на улицу выйду? Ну вот да, идеальный омега. Плаксивый, субтильный, мягкий и в меру капризный. А еще красивый до того, что скулы сводит. И явно не бракованный. – Окей, смотри, как сделаем, – на Минхо новая кепка и то самое худи с чем-то отдаленно напоминающим крылья на спине, и Джисон так засматривается, что даже не сразу понимает, что именно старший делает. – Давай, надевай. Минхо протягивает худи милому омеге точно так же, как вчера протягивал наглому Джисону, и в этот раз почти сразу остается с пустой рукой. Потому что парень толстовку надевает вообще без лишних вопросов. – Раз и ничего никому не видно, – Минхо натягивает капюшон слегка успокоившемуся парню почти до самого носа и даже немного играется с завязками, прежде чем их затянуть. – Могу тебе еще и кепку отдать, будешь как айдолы в аэропорту. Хочешь? Ответ Джисон уже не слышит, потому что уходит раньше, чем тошнота из горла все же переберется в рот. Никакой он не особенный, не самый у Минхо любимый и не тайные стороны старшего открывающий. Минхо просто со всеми своими омегами иногда в милого парня играет. Ну да, кнут и пряник, как Джисон изначально и думал. Кажется, еще немного, и Джисон этим фигуральным пряником абсолютно буквально блеванет.

☕☕☕

– Ты любишь цветы? Минхо весь светится, и Джисону срочно нужны солнцезащитные очки. А еще желательно спрей для отпугивания мудаков. – Хочешь, я куплю тебе цветов? Они встретились уже минут сорок как, но Минхо болтает почти что без умолку, причем исключительно о какой-то тупой ерунде. Джисону отвечать не хочется совсем, но до Рождества терпеть еще почти месяц. – Если ты хочешь купить мне цветы, то купи, – получается совсем безжизненно, и Джисон собирает все свои силы, чтобы хотя бы голосом в нужный образ попасть. – Любое твое решение меня устроит, хен. Минхо куксится как-то слишком заметно. – Я не спрашиваю, что тебя устроит. Я спрашиваю, чего тебе хочется. При всем откровенно недовольном подтексте, Минхо продолжает говорить мягко. Долго лицемерие прокачивал, не иначе. – Хочется, чтобы ты перестал строить из себя не пойми что и снова стал нормальным контролирующим альфой, – Джисон прекрасно понимает, что так в лоб говорить немного резковато, но от этого цирка на выезде уже тошно. – Мое мнение тут вообще не должно играть никакой роли. Минхо ничего не отвечает, но смотрит как-то странно, и Джисон с очень большим трудом давит злорадную улыбку. Раскусил. – Ты себя плохо чувствуешь? – о, ну вот и контроль вернулся, все правильно. – Я отлично себя чувствую, – Джисон уже даже ради приличия заинтересованность в беседе не поддерживает. – А что, хочешь, отвести меня к своему семейному врачу, чтобы посоветоваться, не испорчу ли я тебе генофонд, если вдруг что? Минхо внезапно замедляется и, поморщившись, цокает языком уже с нескрываемым раздражением. – Да что с тобой такое? – Минхо до этого говорил строго, бывало почти приказывал, но чтобы так несдержанно – никогда. – Почему ты временами нормальный, с тобой весело и интересно, а потом откуда-то неожиданно вылезает… вот это? Минхо рукой в воздухе взмахивает так резко, что Джисон почти получает по носу. Жаль, что получилось чисто инстинктивно увернуться – возможно, Минхо бы последние остатки обоняния добил, и больше никакой дилеммы, стоит ли старшего терпеть дальше, не было бы. – Что это? – вопрос то ли тупой, то ли провокационный, но Джисону думать откровенно лень. – Здоровое отношение к себе и своему месту в обществе? Минхо явно хочет что-то ответить, – причем очень сильно, судя по тому, с каким очевидным трудом старший себя все же тормозит, – и Джисон даже замедляет шаг, чувствуя себя почти заинтригованным. Но вместо ожидаемой тирады про то, что Джисон как для омеги слишком языкастый и вечно всем недовольный, Минхо выдает только еле различимое: – Я очень раздражительный сегодня, Джисон, давай немного сбавим обороты, ладно? О, ну понятно. Это такая прелюдия. Кофточка, мяско, цветочки. Базовый список, чтобы затащить в постель. – И сколько дней твоего гона выпадают на мое дежурство? – нет, похуй, до Рождества это все явно не продержится, потому что спать с Минхо Джисон уж точно не планирует ближайшее так никогда. – Или там свой рейтинг? Ну и как сильно я отстаю от миловидного блондинчика? Минхо останавливается так резко, что Джисон даже не сразу успевает среагировать.  На самом деле не среагировал бы и вовсе, если бы не внезапно пропавший запах. – Я не знаю, что на тебя нашло, Джисон, но я сейчас вот совсем не в состоянии разбираться, – Минхо говорит медленно, четко и почти выверено, а Джисон пытается максимально незаметно хоть немного к старшему приблизиться, чтобы еще хоть раз перед явно виднеющимся концом их отношений насладиться приятной кислинкой. – Я напишу тебе, когда у меня в следующий раз получится встретиться, мы сядем и нормально все это обсудим, ладно? Круто, то есть Минхо считает его настолько никчемным, что даже провести вместе гон не зовет. Ну кто бы сомневался что Джисон любые рейтинги для омег всегда закрывает. – Да без проблем, – Джисон впервые жалеет, что Минхо его запаха не чувствует, потому что яда чисто в голосе недостаточно, а так можно было бы еще через обоняние посыл нахуй сделать более четким. – Но сразу предупреждаю, что про свой запах я тебе ничего не скажу, так что можешь даже не надеяться. Минхо выдыхает будто бы даже тяжело, а не разочарованно, прежде чем ответить: – Да к черту этот запах, Джисон, меня в последнее время совсем другие вещи волнуют.

☕☕☕

– И чем ты занимался? Феликс даже не разувается, прежде чем на шее повиснуть, и Минхо кажется, что младший должен красоваться в энциклопедиях как иллюстрация для слова «уют». – Да так, всем понемногу. Феликс отстраняется, оставив на одежде сладкий шлейф своего почти что пряничного аромата, но Минхо почему-то не чувствует привычного удовлетворения. – Ну, убирал ты точно помногу, судя по тому, как тут все выдраено и воняет твоим любимым химоружием, – Феликс знает, что Минхо первые дни после окончания гона еще менее разговорчивый, чем обычно, и компенсирует сполна. – Ты хоть делал перерывы в борьбе со своим обонянием? Или только и делал, что обливал тут все хлоркой? Минхо глаза закатывает даже чересчур театрально, а Феликсу хватает легкого толчка в спину, чтобы все же в гостиную пройти. – Я играл в стрелялки, – Минхо не особо уловил тот момент, когда Феликс, так-то вообще почти на два года младший, стал его нянькой, но сопротивляться все равно было изначально бесполезно. Феликс одобрительно мычит, прежде чем упасть на диван. – И как оно? Обсуждать с младшим игры это отдельный круг очень скучного и откровенно утомительного Ада, и Минхо просто пытается максимально незаметно с темы съехать. – Кажется, к следующему гону стоит завести запасной геймпад. – Омегу себе лучше заведи. Феликс видимо думает, что у Минхо терпение бесконечное, раз снова эту чертову тему поднимает. Ну серьезно, сколько можно одно и то же говорить по кругу? – Я думал, что у тебя с личной жизнью все хорошо, но если нет, то без проблем, оставайся, – Минхо отчаянно надеется, что Феликс намек поймет и все сведет к шутке. – Нет, спасибо, жить с тобой в одной квартире тянет на квест на выживание, – младший, к счастью, действительно отступает. Минхо уже почти позволяет себе расслабиться. – А что у тебя с тем парнем, кстати? – Минхо недовольно кривится так же показательно, как и Феликс самодовольно улыбается. – Он уже пал жертвой твоего новоприобретенного очарования? Кошмар, Минхо стоило всего один раз оступиться, позволив Феликсу помочь со сборами на первую недосвиданку с Джисоном, как младший уже насобирал столько компромата, что на пару жизней вперед хватит. А все потому что Минхо в тот день слишком нервничал, чтобы заметить, что Феликс не только выдает один вроде бы дельный, но ужасно неловкий совет за другим, – томным голосом, Минхо, и смотри так, будто взглядом раздевать умеешь, и почаще к его шее лезь, они такое любят, очень доминантное движение, – а еще и снимает это все на камеру. Зато наглядно можно было потом посмотреть, как почти что жалкое «ну что, детка, будешь моим самым милым омегой, м?» постепенно превращалось во что-то более соблазняющее. Ну, по мнению Феликса. Минхо все еще находил это все как минимум неприятным, а как максимум и вовсе оскорбительным. Но Джисон при первом же знакомстве дал понять, что его интересует именно эта, самая альфачестая, сторона Минхо, и пришлось подыгрывать. Потому что иначе Хан бы мог сбежать, а Минхо бы остался с только жутко дразнящей надеждой вместо пусть и не факт, что выполнимого, но все же плана. – Он странный, – Минхо с Феликсом делиться сплетнями откровенно не любит, потому что младший потом все подряд разбалтывает всем без разбора, но других кандидатов все равно нет. – Он то вроде бы и ничего такой, а потом вдруг начинает нести такой бред, будто его последние лет десять в какой-то традиционалистской секте держали. Нет, конечно, Джисон имеет полное право желать жить жизнь такого себе типичного подстилочного омеги, и ничего плохого в этом нет, – хотя Минхо и не фанат, – но пару раз поведение младшего откровенно с толку сбивало, потому что в него будто что-то вселялось, делало нормальным человеком, а потом куда-то пропадало опять. А в последний раз Джисон вообще каким-то жутко злым был, но это, вероятно потому что Минхо как-то с началом гона не рассчитал и слишком своим запахом младшего задавил. – У тебя тараканы, у него тараканы, – Феликс стучит пальцами по подлокотнику, а все еще до этого топчущийся у дивана Минхо наконец садится рядом. – Вы отлично сойдетесь. Не забудь только потом мне ящик пива купить, потому что если бы я тебя на ту вечеринку не вытащил, черта с два ты бы еще ближайшее столетие хоть с кем-то не из своего ближайшего круга заговорил. Тут Феликс определенно прав, но не то чтобы Минхо себя в своем одиночестве чувствовал как-то особо дискомфортно. В конце концов, у него все еще была семья, несколько хороших друзей, среди которых невероятно прилипчивый Феликс, и танцевальная команда, с которой он проводил большую часть свободного времени (младший и туда входил тоже). Минхо уже давно бросил попытки с кем-то вне своего уютного пузыря знакомиться, и психика говорила за это большое спасибо, только иногда из равновесия выводимая очередным нытьем Феликса. Что Минхо нужны друзья. А еще лучше парень. – Если тебе не вкатывает вся эта стереотипная альфа-омега тема, то просто предложи ему попробовать что-то другое, – Феликс плечами пожимает так легко, будто это на самом деле пустяк. Минхо почти не хочется сознаваться, что он, вообще-то, еще до всех советов сам додумался попробовать. – Я начал вести себя иначе, но ему не понравилось, – Минхо тянет с откровенно преувеличенной обидой, внезапно испугавшись, что если говорить серьезно, то в голос может пробиться обида самая настоящая. – Он сказал, чтобы я снова стал нормальным. Феликс предсказуемо не впечатляется. Минхо продолжает раньше, чем младший успевает сказать очередную псевдоуспокаивающую глупость. – Ты ведь понимаешь, что все всегда приходят ко мне за одним и тем же? И что Джисон не исключение, он знает, чего хочет, и, как и все вокруг, считает, что я могу это дать. Минхо даже на секунду удивляется, что говорить вроде бы такие уже давно привычные факты почему-то до царапающейся в груди боли неприятно. Как будто это что-то новое, что очередной омега, – да и не только омеги так себя ведут, но они обычно самые прилипчивые, – почуял характерный запах и сделал напрашивающиеся выводы. От Минхо всегда пахло сильно, а после полового созревания стало пахнуть еще и очень красноречиво. Агрессивно, кисло-горько и с вечной ноткой молчаливой озлобленности. Минхо это не то чтобы сильно первое время беспокоило, – в младшей школе он чувствовал себя комфортно, а поступление в среднюю на год отложилось, потому что Минхо несколько месяцев провалялся с пневмонией почти без чувств, – но стоило попасть в новый коллектив, как осознание не заставило себя долго ждать. Минхо все откровенно сторонились, искоса на него поглядывали и не хотели идти на контакт. Минхо слышал, как его обсуждают на переменах, провокационно громко называя злым и агрессивным. Минхо правда пытался на том, что первое впечатление от него обманчивое, не зацикливаться, и просто старался быть максимально открытым, чтобы люди поняли, что на самом деле он не такой. Но в ответ получал только тычки за слишком милый внешний вид (зачем ты строишь из себя няшку в пушистом свитере? как будто мы не знаем, какой ты на самом деле), полный игнор со стороны одноклассников-омег (мне с ним рядом сидеть страшно, он такой агрессивный) и какие-то вечные и совсем Минхо не нужные соревнования от альф (а кулаками что-то доказать умеешь, или на запахе вся доминантность и закончилась?). В итоге Минхо от бессмысленного стука в закрытую дверь устал, забил и просто научился существовать в комфортном одиночестве. У него было несколько людей, которые готовы были выслушать и увидеть чуть больше, чем бросающийся в глаза образ, и этого было достаточно. Минхо. Феликсу почему-то нет. – Знаешь, если ты будешь говорить с людьми словами через рот, а не сидеть со злобным ебалом в гордом одиночестве, возможно, они поймут, что от тебя и чего-то хорошего ждать тоже можно, – Феликс говорит так, будто Минхо не пытался, и это уже начинает откровенно бесить. – Ну или давай я тебе футболку закажу с принтом «я булочка с корицей», а еще кошачьи ушки тебе наденем, и будешь оплот милоты. Минхо никогда никаким оплотом милоты быть не хотел, Минхо в целом разные образы любит, – хотя из-за чертового Джисона, которому подавай самого доминирующего альфу из существующих, приходится все чаще таскать откровенно неудобные, зато очень кричащие наряды, изначально предназначенные для походов в клуб, – и просто хотел, чтобы ему не приписывали вечно один и тот же. – Не нужна мне футболка, мне нужно, чтобы Джисон сказал, как он так свой запах притупляет. Если он меня научит, возможно, жить станет чуточку проще. Феликс выдыхает со всей существующей в мире усталостью, а Минхо мысленно злорадствует, что и у младшего есть темы, которые обсуждать уже достало. – Это бессмысленно, Минхо, – ну да, Феликс же такой умный, это от него несет какой-то убийственной смесью ненависти ко всему живому и почти психопатской агрессией настолько сильно, что приходится даже подавлять свою нелюбовь к тактильности, чтобы сладко пахнущий друг-омега хоть немного этот аромат разбавлял. – От твоих вещей все равно пахнет им. От тебя пахнет им, причем иногда даже после душа. То, что его запах плохо различим просто в воздухе и издалека, вообще может быть индивидуальной особенностью. Или он таблетки какие-то пьет. Минхо на самом деле и сам об этом не раз задумывался, – действительно, запах Джисона цеплялся буквально на каждую принадлежащую Минхо вещь и оставлял свой сладковатый, нежно-сливочный след на удивление как для таких ненавязчивых ноток надолго, – но от младшего вне близкого общения не пахло почти никак, и это впечатляло. – Не дают таблетки такого результата, знаешь, сколько всякого я уже перепробовал? Минхо говорит раньше, чем успевает подумать, насколько это хорошая идея, а Феликс губы поджимает почти раздраженно. – Ну пиздец, давай еще тут клуб анонимных наркоманов организуем. До наркомана Минхо все еще далеко, но да, с фармакологической продукцией он одно время знакомился очень близко. Как и с кучей странных диет, ароматических мыл, блокаторов запаха, только слегка этот самый запах притупляющих, несмотря на громкое название, и даже каких-то тибетских медитаций, от которых его тело в принципе должно было впасть в некий летаргический сон, наконец все же перестав так провокационно пахнуть. Не помогло ничего из перечисленного. Совсем. Так что умеющий контролировать, – пусть и частично, – свой запах Джисон был просто еще одним из вариантов. Не самым плохим, и даже вроде бы без побочек. Ну, какая-то неожиданная тяга с младшим видеться почаще должна пройти сразу, как удастся у Джисона нужную информацию выпытать. По крайней мере, Минхо на это искренне надеялся. Потому что еще месяц этого спектакля, и крыша точно помашет ручкой. – Почему ты вообще считаешь, что он тебе что-то расскажет? – этого вопроса Минхо боялся больше всего, потому что да, Джисон как-то особо жаждущим секретами делиться не выглядел, и если сперва Минхо это откровенно бесило, то со временем как-то отошло на второй план. – Он же так просто тебя к себе привязывает. Дразнит грозного альфу, чувствует в себе несуществующее превосходство. Опасно, кстати, так играться, можно и по ушам от какого-то на самом деле агрессивного чувака получить. Возможно, Феликс и прав, и стоит, перед тем, как с Джисоном расстаться, все же попросить младшего быть осторожнее. Потому что если Минхо человек нормальный и любит в кошки-мышки поиграть на равных, – как и в целом равные отношения, – то следующий интерес Джисона может оказаться куда более консервативным. С другой стороны, это все еще дело исключительно Хана и, возможно, именно от отсутствия действительно недовольной реакции со стороны Минхо младший так и бесится. – Я даю ему то, что он хочет, – ну почти, Минхо, конечно, может спокойно врать, что у него дома гарем омег, любовь к контролю и в целом подавляющий нрав, но какая-то реальная близость, пусть и со стороны Джисона добровольная, для Минхо в таких недоотношениях недопустима. – Рано или поздно я смогу выклянчить свою благодарность. Феликс смотрит скептически, и по усталому вдоху и опустившимся плечам младшего Минхо понимает, что допрос наконец окончен. – Он не хочет, чтобы ты клянчил благодарность, доминантные альфачи таким не занимаются, – Феликс даже не делает паузу, не оставляя ни единого шанса возразить. – Кстати, Чонин просил украсть у тебя пару футболок, раз ты в этот раз саботируешь тренировки дольше обычного. Минхо так рад, что тема наконец сменилась на что-то привычное и почти заземляющее, что даже не особо дергается от упоминания, что последний гон как-то затянулся. А о подробностях Минхо и вовсе предпочитает не вспоминать. – Ты знаешь, где что лежит, – Феликс и правда пусть никогда надолго не остается (и Минхо знает причину, как бы младший не отнекивался, что к сильному запаху уже давно привык), но не только приходит часто, а еще и любит похозяйничать. – Бери, что хочешь, я уже все равно запутался, какие из футболок мои, а какие общественные. Феликс улыбается слишком невинно, прежде чем встать и пойти в сторону спальни Минхо. – Все твои футболки уже давно общественные, – голос младшего еле различим, но вряд ли Минхо пропустит что-то важное, если не вслушается. – И что мы будем делать, если ты прокачаешь в себе невероятные навыки самоконтроля и перестанешь пахнуть как большой злобный альфа? Минхо понимает, что Феликс шутит. И что на самом деле и десятой части запаха, исходящего от Минхо сейчас, хватило бы для так полюбившегося младшим омегам в его танцевальной команде занятия – таскать вещи Минхо по полдня, чтобы потом пахнуть как занятая другим альфой омега и чувствовать себя спокойнее по дороге домой вечером. И что любой запах все равно на вещах остается, а Минхо никогда бы не зажал несколько своих футболок, несмотря даже на то, что потом от них и несет почти что головокружительным букетом чужих ароматов. Минхо все это понимает, как и понимает, что нужно просто отшутиться. Но отвечает почему-то серьезно. – Такси заказывать будете.

☕☕☕

Это ужасная идея. Провальная, опасная и катастрофическая. Даже с учетом того, что у Джисона явно потрясающий самоконтроль. Минхо разувается настолько медленно, насколько это вообще возможно, а на кусающего губы друга Джисона, – вроде бы его зовут Хван Хенджин, если Минхо ничего не перепутал, – смотрит провокационно долго. Хенджин в ответ молчит. На самом деле удивительно, что Хенджин вот просто так стоит здесь, в мятой домашней футболке, с завязанными в куцый хвостик волосами, и выглядит пусть и нервно, но абсолютно адекватно. Минхо даже почти удивляется, но снова повторяет себе, что так-то и сам ничего не чувствует, и спокойное состояние Хвана не сильно от самоощущения его самого отличается. – И что ты от меня хочешь? – Минхо бы, конечно, научиться сперва здороваться, но атмосфера какая-то не располагающая. Хенджин поджимает губы и будто бы на секунду задумывается, – черт, у него что, на самом деле хоть какая-то продуманность в действиях отсутствует целиком и полностью? – прежде чем выдать чересчур вопросительное: – Не знаю?.. Поговори с ним там. Или еще что-то. Я в этом ничего не понимаю, он никогда себя так не вел. Ну охуеть просто. А Минхо прямо эксперт. Все понимает, все умеет и главный знаток, как себя Джисон ведет обычно. – Я не буду с ним спать, – Хван откровенно юлит, и Минхо это бесит с каждой секундой все больше, а раздражение в груди смешивается с поселившейся там сразу после звонка Хенджина тревогой и срывает последние предохранители. – Даже и не проси. Хван меняется в лице так резко, что Минхо на секунду даже начинает беспокоиться, все ли нормально. – Я и не говорил, что ты будешь с ним спать, – Хенджин шипит зло, и Минхо неожиданно для себя заводится в ответ. – И вообще я тебе и пальцем его трогать не разрешаю. На самом деле почему-то очень хочется ответить что-то непривычно резкое, агрессивное и почти что собственническое. Что-то по типу одинаково отвратительного как по форме, так и по содержанию «мне твое разрешение и не нужно, шавка», и Минхо цепляется за последние крупицы разума, все же себя от совсем несвойственных поступков сдерживая. Вместо этого делает глубокий вдох, прежде чем задать максимально логичный вопрос: – И как я смогу помочь, если ты мне его даже трогать не разрешаешь? Ответ, конечно, очевидный: никак. Причем что с троганьем, что без. Минхо вообще не понимает, зачем он сюда приехал. Только ведь хуже сделает. Проходили уже. Но череда непривычных для Минхо поступков началась еще раньше, когда он, весь потный и уставший после прогона сложной хореографии, все же до оставленного в раздевалке телефона добрался. И, увидев почти три десятка пропущенных от незнакомого номера, зачем-то перезвонил, а не просто очередных явно же мошенников заблокировал. И даже не встревал, пока на него чуть ли не орал какой-то смутно знакомый голос, что Минхо создает проблемы, а потом сливается, будто дело не его. Минхо проблем по жизни создает действительно много, но в основном себе, и наезд тогда откровенно не понял. А потом непонятный парень все же соизволил представиться. И, что было куда более весомым фактом, упомянул Джисона. Минхо на самом деле Джисону хотел позвонить уже дня три как, но все откладывал, не зная, какой линии поведения дальше придерживаться. С одной стороны, очень хотелось узнать, как это у Джисона получается таким незаметным в плане запаха оставаться. Но с другой Минхо слишком явно ощущал, что ресурса на то, чтобы строить из себя глубоко отвратительного персонажа, уже почти не осталось, и в целом весь этот цирк откровенно надоел. Минхо почти пришел к выводу, что просто снова позовет Джисона поесть мяса и действительно попробует объясниться с младшим банальным разговором, – да, пусть Джисон после такого его и отошьет сразу и навечно, – но Хенджин позвонил первым. Сказал, что у Джисона течка (Минхо все еще слабо понимает, какое он к этому имеет отношение, но, возможно, Хан и правда в какой-то секте состоит, где все такие с перебором миру открытые), а потом в трубку с каким-то почти паническим придыханием прошипел, что не справляется. Это было странно как минимум потому, что Хван был альфой, и Минхо это знал даже слишком хорошо, потому что уже не раз проводил со своей темной сущностью беседы, что Джисон может общаться с кем ему угодно, и пахнуть хоть всеми альфами мира, если ему так хочется, и Минхо не должен испытывать никакой тяги этот запах перебить. Да и то, что рядом с течной омегой справляться не то чтобы легко, всем было понятно и так. Минхо в том числе. Непонятно Минхо стало ровно в тот момент, когда Хван почти потребовал приехать и помочь. А Минхо сдуру поддался даже не особо поспорив, – но для успокоения совести очень четко и внятно проговорил, что обычно от его запаха омегам только больше крышу сносит, и это проверено на слишком болезненном опыте, – потому что наивно подумал, что у Хенджина был план. – Не знаю, посиди с ним рядом и за ручку подержи, – плана у Хенджина явно не было. Минхо не то что рядом с Джисоном сидеть нельзя, ему вообще надо отсюда ливать так быстро, как это вообще возможно. Потому что контроль у Минхо хоть и весьма прокачанный, – надо же было как-то делом пытаться доказать, что агрессивный у него только запах, а не в целом поведение, – но Джисон это все еще что-то слишком близкое к грани. – А почему ты его за ручку подержать не можешь? – это выглядит как откровенное вмешательство в личную жизнь, но Минхо искренне надеется, что Хенджин никакие подтексты искать не будет. – Он обычно с тобой вместе течки проводит? Если это так, то Минхо даже почти рад. Ну, его адекватная сторона, которая Джисону желает только всего хорошего и приятно удивлена от осознания, что Хана есть кому поддержать. О второй стороне, сходящей с ума от одной мысли, что рядом с Джисоном в таком уязвимом положении находится какой-то левый и абсолютно бесячий альфа, думать не хочется. – Да у него их не было никогда особо, – Хенджин говорит какой-то бред, потому что Джисону, ну, пусть и немногим, но уже за двадцать явно. – Он всегда просто лентяйничал несколько дней, мы смотрели кино и ели всякую гадость. А теперь он от меня шарахается, будто я ему что-то плохое сделать хочу. Все это странно в комплексе, но Минхо старается сосредоточиться на частностях. – И почему ты считаешь, что от меня он шарахаться не будет? – судя по навыкам Хенджина логично мыслить, ожидать внятного ответа на настолько широкий вопрос не стоит, и Минхо пытается максимально понятно проблему разжевать. – Ты ведь понимаешь, что от меня пахнет так, что омегам инстинктивно хочется опасаться? Хенджин смотрит в глаза и говорит почти гипнотически. – От тебя пахнет ровно так, как надо. Минхо спорить внезапно не хочется, потому что Хенджин явно только что втащил их обоих в логический тупик, и выбираться из него придется долго и нудно. А это Джисону не поможет. – Просто попробуй рядом с ним посидеть, – Хенджин говорит раньше, чем Минхо сам успевает перевести разговор в более продуктивное русло. – Если ему не понравится, то просто уйдешь. Хочешь, я тебе заплачу? Или еще что сделаю? Минхо в ответ смотрит так красноречиво, что Хван краник с бредом прикручивает сразу. В комнате у Джисона темно и на удивление легко дышится. Минхо даже на секунду начинает сомневаться, не какой-то ли это почти что жестокий пранк над его сердобольностью. Даже уже пробегается по комнате взглядом в поисках камеры, но почти сразу спотыкается. Джисон сидит на кровати, укутавшись в одеяло с головой, и смотрит такими огромными и блестящими глазами, что Минхо впервые в жизни радуется, что так и не научился плавать. Потому что в таком взгляде Джисона утопиться действительно хочется. Джисон не реагирует ровным счетом никак, смотрит пусто, а губы держит приоткрытыми, но Минхо внезапно почему-то перестает казаться, что ему тут не место. Это плохая сторона говорит, надо держать себя в руках. – Хани, – Минхо, честно говоря, это прозвище изначально придумал, потому что Феликс настоял на каком-то кринжовом почти постельном никнейме для Джисона, чтобы Минхо еще большим мудаком казался, но Хану слишком шло, и в целом никакого негативного подтекста Минхо никогда и не вкладывал. – Можно мне зайти? Вопрос максимально тупой, потому что Минхо уже зашел, – ну, вернее его чуть ли не затолкал Хенджин, – но начать же с чего-то надо. Минхо в принципе и ответ знает, потому что уже пару раз пытался отношения с омегами начинать, и все они в течку теряли голову, стоило Минхо хотя бы к двери приблизиться. А на первый же день просветления посылали Минхо к чертям, потому что в жизни любили независимость, – как и Минхо, ему никогда не нравилось, когда кто-то один сильно ведет и второго под себя подминает, – и в течку настолько уязвимыми себя чувствовать не хотели. Конечно Джисон его не прогонит. Джисон сейчас на него буквально набросится, и Минхо благодарен младшему за фантастическую способность почти не пахнуть даже в таком положении, – в течку, у себя дома, с двумя альфами рядом! Минхо абсолютно точно нужен мастер-класс, за любые деньги, – дающую хоть одному из них возможность сохранить голову ясной. Минхо делает робкий шаг вперед, Джисон облизывает губы. Минхо на секунду замирает у кровати, не уверенный, не делает ли этим все только хуже, Джисон смотрит так голодно, что у Минхо и без запаха почти сносит крышу. Минхо садится на самый край, ближе к изголовью, и поворачивается полубоком почти вопросительно, Джисон ожидаемо подается вперед первым. Они всегда так делают. Целуют, лезут под футболку, говорят пошлые глупости. А потом Минхо, на самом деле максимально, – ну, насколько это в целом возможно, – мягко и уважительно на все это отвечающий, остается виноватым, что чуть ли не насильно соблазнил. И что все время заставлял чувствовать себя никчемно. Это только таким омегам, как Джисон, подобное нравится, с их любовью к контролю со стороны. Очень жаль, что у Минхо кинки другие. Более разнообразные и в обе стороны направленные. Минхо подбородок вздергивает просто для того, чтобы Джисон по губам не попал. Минхо целоваться любит очень, пусть это как-то и не очень альфачно, а первый поцелуй и вовсе считает чем-то особенным. И явно не для такой ситуации предназначенным. И скорее всего и не для Джисона в целом, потому что целуется Минхо исключительно по взаимной симпатии, а Джисону он настоящий не понравится со стопроцентной вероятностью. Это сейчас Джисон будет требовать поцелуи и касания, ныть, что все это на самом деле абсолютно искренне, и член Минхо в заднице ему необходим исключительно из-за большой любви, а не взявших верх физиологических потребностей. Но Минхо уже ученый и в этот раз не поведется. Потому что знает, что на самом деле младший этого не хочет. Джисон внезапно делает что-то совсем непонятное. Вместо того чтобы поцеловать, утыкается носом в основание шеи, и дышит так загнанно, будто только что пробежал марафон, а руками цепляется за футболку, вместо того, чтобы под нее залезть. Минхо даже на секунду теряется, и этого достаточно, чтобы его руки начали жить отдельной жизнью и внезапно оказались у Джисона на талии. – Не уходи, – Джисон щекочет дыханием ключицу, и у Минхо по коже пробегают непрошеные мурашки. – Всего один раз, пожалуйста, мне это нужнее, чем я думал. Минхо не уверен, нужно ли с Джисоном сейчас говорить так, как ему обычно нравится, – со всеми этими примочками от Феликса, по типу соблазнительного голоса, излишнего придыхания и блевотных фраз, – зато прекрасно понимает, что в любом случае правдоподобно справиться не в состоянии. Поэтому позволяет себе немного перетащить Джисона в свою собственную зону комфорта, когда осторожно ерзает, чтобы на кровати лечь, позволяя младшему и дальше утыкаться носом в шею. Минхо Джисона приобнимает максимально ненавязчиво и даже позволяет себе легонько погладить младшего по голове, когда чувствует, что Джисон доверительно льнет ближе. Это все ощущается подозрительно как для сложившихся обстоятельств уютно, и Минхо даже не замечает, как еле слышно отвечает на уже полузабытую фразу: – Не уйду, пока ты не попросишь. Обещаю.

☕☕☕

Минхо просыпается почти что в панике, потому что ему, ну, дерьмово. Минхо так плохо не было со времен несостоявшегося первого поступления в среднюю школу, когда его организм решил, что бахнуть половым созреванием прямо во время тяжелой стадии запущенной пневмонии, – идея на миллион. Минхо в целом обычно плохое забывал быстро, но то, как его тогда выворачивало во всех смыслах этого слова, помнит даже слишком детально. И на секунду кажется, что сейчас хуже. Сесть в кровати сразу не получается, потому то руку оттягивает что-то тяжелое, и Минхо смотрит чисто на автомате. Вид мирно сопящего на его предплечье Джисона действует лучше, чем ведро ледяной воды с тупого челленджа из интернета середины десятых. Точно, он был у Джисона. У которого была течка, странная какая-то очень, потому что ничего, кроме как обнимашек и доступа к шее, младший от Минхо не хотел. Все это было максимально мило и плюшево, и Минхо даже позволил себе расслабиться. И, видимо, даже уснуть. В чужой кровати без разрешения. Потрясно. А еще более потрясно, что Минхо, кажется, снова скатился в то время, когда его самоконтроль держался исключительно на хорошем воспитании. Потому что физиологически стопорить себя Минхо тогда еще не умел. Потом научился. Вроде бы. Ну, ему так казалось, ровно до этого чертового момента, когда он проснулся в чуть не предынфарктном состоянии от возбуждения, с запахом Джисона, кажется, обмазавшим легкие изнутри, и слишком яркими картинками позорно влажного сна перед глазами. А он ведь говорил Хенджину, что это плохая идея. Осознание приходит внезапно и бьет в голову куда резче, чем Минхо Джисона перекладывает с руки на подушку. В комнате пахнет Джисоном. Даже не так. Комната целиком и полностью провонялась Джисоном, что в общем-то не странно от слова совсем. Только вот когда Минхо заходил, то был уверен, что от Хана не пахнет совсем. Потому так спокойно и остался, – а еще позавидовал, – и смог даже с Джисоном немного понежиться, балуя свои потаенные хотелки. А теперь все пространство занимала уже почти ставшая привычной смесь кисло-горького запаха Минхо и легких, сладковатых ноток Джисона. Минхо этот коктейль на самом деле обожает. Тихо и про себя. Совсем незаметно и не то чтобы нездорово. Он просто не стирает вещи, в которых гулял с Джисоном так долго, насколько это возможно, а откровенно смущающие посиделки на коленях посреди общественного кафетерия считал единственной приятной частью их якобы свиданий. Ну, до того похода в мясной ресторанчик. Там Минхо хорошо было и без запаха, и он даже забыл с Джисоном посидеть поближе, чтобы унести домой хоть капельку этого на удивление приятно смягчающего его собственный аромата. Минхо никому и никогда не признается, что недавний гон провел в обнимку с кепкой, пролежавшей тот вечер на сумке Джисона и хоть слегка его запах сохранившей. Минхо правда в восторге от того, как от Джисона пахнет. Только вот в слишком сильном. Ладно, Джисону вроде бы получше, он спит, так что можно просто уйти домой. Возможно, проветрить перед этим комнату, чтобы не так позорно было с Хенджином прощаться, – все же запах Минхо тут стоит явно не менее слабый, но спасибо хоть не сильно от обычного отличающийся, – и сразу по возвращению в реальный мир лезть под ледяной душ. Ну или порнуху включить.  Можно и первое, и второе разом. – Минхо? – Джисон называет по имени чуть ли не впервые, и Минхо, из своих ощущений вырванный, вздрагивает чересчур заметно. – Ты уходишь? Джисон звучит скорее сонно, чем разбито, и это определенно хороший знак, но от простого вопроса почему-то неприятно сосет под ложечкой. Минхо помнит, что обещал не уходить, пока Джисон не попросит. Джисон не просил. Если так подумать, то с учетом предпочтений Джисона надо просто на все забить, заявить, что альфы не должны отчитываться, чуть ли не закатить скандал, что тут рядом где-то еще и Хенджин ошивается, и гордо уйти, но Минхо просто физически не может этого сделать. Потому что ненавидит нарушать обещания. – Нет, Сон-а, я тут, спи, – Джисон мычит слишком довольно, и причмокивает в полусне губами, а у Минхо внутренности делают такой кульбит, что просто так это все оставить точно не вариант. – Только проветрим немного, ладно? Вопрос на самом деле изначально был риторический, – Минхо то и спросил, только потому что в целом привык дома свои мысли вслух озвучивать, – и неожиданно капризное «нет» со стороны кровати застает врасплох. Минхо замирает с ладонью, протянутой к открывающей окно ручке, и, честно говоря, не знает, как на это реагировать. – Но тут… – слишком сильно тобой пахнет, а я ничем не лучше всех тех, кто не мог абстрагироваться от моего запаха и наконец сосредоточиться на мне самом. – ...душно. Джисон приподнимается на локтях сонно, а смотрит даже почти что осознанно. И очень недовольно. – Потерпишь, – ого, а вот и вторая куда больше Минхо нравящаяся личность, у которой есть личные границы, проснулась. – Иди сюда и будем спать, мне даже сны ярче сниться начали, когда обоняние подключилось. Джисон несет, конечно, откровенный бред, но Минхо сейчас и в собственной менталке не настолько уверен, чтобы начать спорить. Поэтому не остается ничего другого, кроме как, сглотнув чересчур вязкую слюну, вернуться в кровать. Джисон обнимает его почти нежно, а Минхо, стоит младшему снова засопеть, слегка приподнимает их обоих, чтобы сесть настолько ровно, насколько это возможно. Джисон, должно быть, уснул уже достаточно крепко, чтобы получилось от него сбежать. Но сбегать Минхо не хочет. Поэтому просто пытается найти то состояние, при котором в мыслях не возникают совсем уж непристойные картинки, а разум не так стремительно утекает вниз. Вспоминает сто и одну скороговорку, думает обо всем, о чем только можно, и просто надеется, что к утру Джисону станет лучше, и его невероятный самоконтроль вернется. Потому что собственный самоконтроль Минхо потерял окончательно, и все увеличивающаяся в воздухе концентрация кисловатого запаха об этом почти кричит. А самое худшее то, что, чем сильнее пахнет Минхо, тем отчетливее нос щекочет запах Джисона.

☕☕☕

– Чем так воняет? Минхо чувствует себя чуть менее разбито, чем двадцатью минутами ранее, и за это надо сказать спасибо куче ужасно отдушечных шампуней, насильно Хенджином в руки Минхо всунутых вместе с полотенцем для похода в душ. Минхо и сам не в восторге, от того, как же сильно от него несет, а Хенджину, должно быть, совсем паршиво. – Тобой. Как для реального недовольства у Хенджина слишком расслабленный голос, и Минхо позволяет себе даже немного улыбнуться. В квартире и правда пахнет не очень, – за исключением комнаты Джисона, к которому самоконтроль так и не вернулся, зато уровень собственничества упал достаточно, чтобы Минхо смог получить полусонное разрешение все же с кровати встать, – а на кухне совсем плохо. Хенджин смотрит вопросительно, доставая из шкафчика тарелки, и Минхо только молча мотает головой, давая понять, что завтракать не будет. Во-первых, потому что его все еще мутит от почти бессонной ночи в обществе слишком притягательного Джисона. Во-вторых, потому что Хенджин не может быть серьезным, предлагая есть вот это. – Постой, – Минхо не понимает, что на него нашло, но позволяет себе даже немного подурачиться, отвлекая Хенджина от уже почти начатой еды. – Ты ведь еще не пробежал марафон. Не поел засушенных личинок. Не взобрался на Эверест. Ты даже Париж не видел… – Вообще-то видел, – Хван все же вилку с явно подгоревшим содержимым в рот отправляет, и внутренний гурман Минхо падает в излишне драматичный обморок. – Но я все равно не понимаю, что ты несешь. Наверное, это не совсем та ситуация, где стоит позволять себе тупые шутки, но Минхо просто слишком устал. И плевать, если Хенджин покрутит ему у виска, Минхо уже привык, что его юмор заходит ну очень узкому кругу людей. – Отговариваю тебя от самоубийства. Хенджин приподнимает бровь так красноречиво, что Минхо с явным трудом давит смешок. – Я не самоубиваюсь, я завтракаю. – Ну не знаю, мне от одного вида этого… чем бы это ни было… жить не хочется. Хенджин в лице не меняется ни капли, но Минхо готов поспорить, что у Хвана в глазах что-то загорается. – А ты не смотри, а ешь. На самом деле совет дельный, но следовать Минхо ему, конечно, не будет. До такого еще не докатился, чтобы сгоревшие, – если это и правда что-то типа омлета, – яйца есть. И Джисону тоже надо чем-то нормальным питаться, а не этой гадостью. Минхо у Хенджина спрашивает, можно ли что-то приготовить, уже заранее придумав с десяток аргументов, почему занять чужую кухню, осквернив присущую ей атмосферу, хорошая идея. Минхо был совсем не готов, что Хенджина уговаривать не придется от слова совсем. – Так, этот рис мы уже давно покупали, но рис в принципе не портится, – у Минхо в глазах почти что рябит от количества открытых, но практически неиспользованных продуктов, сваленных Хенджином на стол, а Хван останавливаться явно не собирается. – А это вот замороженные креветки, мы так и не поняли, что с ними делать. И еще какой-то сыр, на нем тут плесень, но возможно оно так и задумано… Половине из этого, конечно, уже давно место на свалке, – какой перевод продуктов, однако, – но из оставшегося получается приготовить что-то не особо замысловатое, зато сытное. Хенджин почему-то смотрит так, будто Минхо только что на его глазах изобрел лекарство от рака. – Не надо, пусть спит, – Минхо слишком взбудораженного Хвана от того, чтобы Джисона приобщить к обеду, останавливает почти на автомате. – Потом ему нагреешь. Греть ты хоть умеешь? Хенджин в ответ улыбается так криво, что Минхо мысленно делает себе пометку подарить Джисону на Рождество микроволновку.  А потом вдруг понимает, что до Рождества их с Ханом отношения явно не дотянут. Потому что и дальше строить из себя кого-то другого, у Минхо сил нет уже ни физических, ни ментальных. – Знаешь, – Хенджин говорит с набитым ртом, и это плохая привычка, но Минхо не у себя дома и от замечания удерживается. – А сегодня ты даже и не так плохо пахнешь. Ну, я не хочу грубить, но от тебя обычно таким почти что кофейным концентратом несет. А сейчас как-то получше даже, будто молочком разбавили, и даже пить можно. Нести бред Джисон научился, видимо, у своего излишне эмоционального соседа, – серьезно, то есть Хан хочет себе альфу-терминатора со спектром интересов поесть-поспать-потрахаться, и при этом проводит большую часть дня с вообще под альфа-стандарты не подходящим Хенджином? – и Минхо отвечает, чисто чтобы не показаться невежливым: – Ну так это на меня запах Джисона налип, он чем-то похожим на молоко и пахнет.

☕☕☕

– Я чувствую себя довольно неловко, – Джисон смотрит в стол, а Минхо из последних сил сдерживается, чтобы ободряюще не потрепать младшего по тыльной стороне ладони. – Но я все равно хотел сказать спасибо, что ты тогда пришел и… ничего мне не сделал. Минхо растягивает губы в улыбке и искренне пытается не обижаться. Мысленно себя ругает, потому что получается плохо. Минхо фантазировать всегда любил, но старался максимально себя в этом ограничивать. Потому что всегда слишком легко в свои придуманные миры проваливался. А выбирался потом оттуда с трудом. Вот и с Джисоном так же случилось. Минхо не стоило воображать, что, возможно, у них что-то может получиться, просто потому что в тот день было почти что комфортно. Ну, как для чужой течки, внезапно сбежавшего самоконтроля и полного непонимания, как себя вести. Минхо тогда, прежде чем уйти, с Джисоном даже почти внятно попрощался. А Хан даже обещал позвонить, как только жить захочется больше, чем спать. Видимо, поспать Джисон любит, потому что позвонил только на одиннадцатый день. Нет, Минхо совсем не считал, просто число запомнилось почему-то. – Хенджин не должен был втягивать тебя в это, – Джисон глаза все никак не поднимает, и Минхо младшему даже благодарен, потому что не так сильно надо за выражением на собственном лице следить. – Но я правда очень благодарен, что ты пришел, пусть для тебя это и было явно некомфортно. Ну конечно Джисон считает, что Минхо было некомфортно. Потому что они ведь так и не переспали, а для Джисона он все еще тот самый такой желанный альфа, который ебет все, что движется, а что не движется, то двигает и ебет. Поэтому Джисон и благодарил до этого, что Минхо сдержался и ничего ему не сделал. Потому что о Минхо он исключительно в одном контексте и думает. Ну и ладно, не впервой. На самом деле ситуация невероятно располагающая к тому, чтобы сейчас вытребовать у Джисона секрет его невероятного самоконтроля, но закончить наконец этот чертов разговор хочется больше, чем иметь возможность вести нормальную социальную жизнь, и Минхо с почти физически ощутимым облегчением позволяет себе забить. – Слушай, – Минхо подается вперед явно резче, чем стоило, потому что змейка уже набившей оскомину кожанки стучит о стол так звонко, что Джисона всего передергивает. – Ты замечательный парень, Джисон, мне правда было весело, но, знаешь, что-то я к тебе уже перегорел. Извини, кажется, придется найти на твои дни какого-нибудь другого омегу поинтереснее. Минхо очень долго дома думал, как бы так максимально правильно с Джисоном порвать, и по итогу пришел почти что к гениальному выводу, что, возможно, если правильно подобрать слова, то получится Джисона немного с этой ведущей к явно не особо здоровым отношениям дорожки сместить. Если показать, что мудаки они, ну, действительно мудаки, а не как в красивых фильмах. И что те, кто меняют других омег как перчатки, в определенный момент точно так же могут заменить и тебя. И если Джисона обидеть достаточно, то, возможно, снова проснется его адекватная личность и наконец сможет взять верх. – Ага, – Джисон не выглядит обиженно, скорее потерянно и разбито, и Минхо уже не так в своих выводах уверен. – Без проблем. Только я сказать еще хотел, пока ты не ушел, что, ну, я тебя конечно не держу, но я бы мог постараться лучше. Привыкнуть к твоему образу жизни. Подстроиться. Нет, ладно, это безнадежно. Надо Джисону не микроволновку покупать, а абонемент к психологу. – Не надо ни под кого подстраиваться, перестань нести эту чушь, Джисон, пожалуйста, – серьезно, Хенджин вроде бы выглядит адекватным, но при этом не может своему вроде как другу объяснить, что себя нужно ценить хоть иногда чисто разнообразия ради. – Я только что тебя обидел. Я сделал тебе больно, я мудак, и мне нет оправданий. Ты должен плеснуть мне в лицо кофе и гордо отсюда уйти, а не пытаться меня вернуть. Джисон внезапно смотрит иначе. Будто даже как-то осознанно. И почти что раздраженно. – Знаешь, – в голосе у Джисона какие-то странноватые нотки, которые Минхо раньше не слышал, и это даже немного напрягает. – Не надо говорить такие заманчивые вещи, потому что я сейчас и правда специально схожу за кофе, причем горячим. Конечно ты мудак, вау, я не думал, что у тебя вообще есть способность к саморефлексии, и да, мне это пиздец как не нравится, но я остаюсь. – Нет, Джисон, не остаешься, – Минхо не понимает ничего, потому что у Джисона биполярка вышла на новый уровень, и теперь из вроде бы правильных аргументов младший делает противоположные логичным выводы. – Это максимально нездоровые отношения, понимаешь? Джисон смотрит прямо в глаза и кивает даже слишком уверенно. – Понимаю, но это не я делаю их нездоровыми своей любовью к забитым омегам без чувства собственного достоинства, – в голосе у Джисона ни следа обвинения, только полное принятие ситуации. – Ну и не я тоже, потому что я, черт подери, нормальный человек, – Минхо непривычной эмоциональности подается неожиданно охотно, и говорит быстрее, чем успевает непонимание на лице Джисона уловить. – И нет у меня никакого гарема из омег, а пахнет от меня вечно, потому что друзья мою одежду таскают. И вообще я однолюб и романтик, и да, мне не стыдно. А тебе стоит подлечить самооценку и перестать наконец романтизировать токсичные отношения. Тебе не должно нравиться, когда к тебе относятся как к вещи, серьезно. Минхо смотрит почти сердито. Джисон моргает откровенно недоумевающе. Тишину за столом можно почти что потрогать, и Минхо в накалившейся атмосфере хуже, чем тогда было у Джисона в комнате. – Но мне это и не нравится, – Джисон говорит себе под нос, и Минхо почти готов поставить последние деньги на то, что ему послышалось. – Я так-то просто пытался подстроиться под твои вкусы, потому что как-то с тобой случайно в кампусе пересекся, и понял, что я чую твой запах. А я вообще-то ничего не чую. Ну, совсем. Только тебя. Я не знал, как с тобой познакомиться, вот Хенджин и навел справки, что ты любитель всего… такого. Ну да, Минхо понимает. Слухи, которые про него распускают не меняются со времен средней школы. Только тогда Минхо еще пытался оправдываться, а теперь словил дзен и просто забил. Пусть думают, что хотят. – Люди любят судить меня по запаху, но он несколько обманчивый, – Минхо подбирает слова даже слишком аккуратно, и это мешает сразу в полной мере сказанное Джисоном осознать. – Подожди. То есть как это ты не чуешь запахи? Разве такое вообще бывает? Ну, то есть, а как жить тогда? Минхо бы, наверное, лучше бы ослеп, чем потерял обоняние, потому что пахнет человек обычно куда правдивее, чем улыбается. Ну, за редким исключением, конечно. – Всю жизнь так, – Джисон пожимает плечами слишком беззаботно, а губу закусывает едва заметно. – Ну и твой же чую все-таки. Минхо определенно нужно больше времени, чтобы это все обдумать. – Не завидую, – молчать плохая идея, и Минхо говорит первое, что приходит в голову. – Мой запах далеко не самый приятный. А вот ты пахнешь замечательно, очень нежно и при этом с изюминкой. Минхо комплименты делать любит, но он в них просто плох. И как-то слишком тяжело вздохнувший Джисон тому подтверждение. – У меня нет запаха, – Джисон несет очередной бред, и Минхо уже открывает рот, собираясь возразить. – Нет, подожди. У меня его правда нет, я соврал про то, что умею это контролировать. Меня никто и никогда не чуял. Но почему-то, когда мы с тобой вместе, ты вроде как начинаешь пахнуть иначе, и твои вещи тоже, и… короче, Хенджин считает, что мой запах проявляется только на контрасте с твоим. Это не то чтобы точно, поэтому я и хотел дальше с тобой тусить. Даже если ты мудак. Ну, чтобы убедиться. Мозг Минхо не то чтобы хочет эту информацию принимать, но в словах Джисона есть смысл. Потому что да, Джисона по запаху не найдешь. И квартира у него только Хенджином и пахнет. И даже в течку Минхо Джисона не чуял. Пока не остался с младшим надолго в одном помещении, провоняв собой всю комнату. Тогда-то запах Джисона и проявился. И чуть Минхо с ума не свел. – Это странно, – Минхо понимает, что может Джисона ненароком обидеть, слишком поздно, но Хан, к счастью, в ответ только криво улыбается. – Но вообще можем проверить. Нам просто совместная вещь нужна, чтобы оба наших запаха на ней были. Мне как раз этот твой кардиган с котиком всегда очень был по душе, дашь поносить? Джисон себя осматривает с таким видом, будто сам не помнит, что надевал дома часом ранее. – О да, мне определенно нужно отдохнуть от пастели, – Джисон стягивает кардиган через голову, не расстегнув даже верхнюю пуговицу, а Минхо краем глаза замечает то, о чем в суматохе последних дней уже успел забыть. – Но меняю на твою кожанку, не тебе одному стильно выглядеть хочется. Минхо улыбается почти по-кошачьи, а раздевается поддразнивающие медленно. – Без проблем, в ней все равно жарко,  – Джисон в куртке утопает не так сильно, как мог бы, потому Минхо она изначально была маловата, и выглядит как-то слишком правильно. – А еще она очень к твоим татушкам подходит. Джисон, до этого играющийся с цепочкой на рукаве, голову вскидывает резко, а смотрит удивленно. – Ты видел мои татушки? Минхо бы, честно говоря, соврать, – потому что ничего хорошего в том, чтобы рассматривать спящих рядом омег в явно чересчур оверсайз футболках, нет, – но у Джисона способность говорить бред, видимо, заразная. – Прости, но ты даже когда пускаешь слюни в подушку, все равно слишком залипательный. Ладно, тут уже надо быть осторожнее, потому что не все любят настолько неприкрытый флирт на вроде как первый день нормального знакомства после почти двух месяцев нереально странных недоотношений. – Ты, наверное, хотел сказать не залипательный, а красивый, да, хен? Ого, Джисон что, только что попытался взять его на понт? Эта личность Хана Минхо нравится гораздо больше. Дерзость это всегда хорошо. В один из кинков Минхо как раз входит. – Да, Джисон, ты очень красивый. Минхо больше не говорит томно. Не тянет слова так приторно, что хочется блевануть. Не добавляет никому к черту не нужное придыхание. Минхо просто говорит Джисону то, что хочется, так, как нравится. И почти хихикает от вида явно покрасневших ушей. – А ты внезапно милый, – Джисон говорит это так, будто дразнится, но Минхо все равно тепло. – Люблю все милое, пусть со стороны так не выгляжу. Они с Джисоном решают прогуляться в какое-то более съедобное место, чем университетский кафетерий, и Минхо на очередной пойманный взгляд младшего вопросительно приподнимает брови. – Смотришься, как идиот, – видимо, вся предыдущая наглость Джисона была демо-версией, ну или Минхо скоро проснется в своей кровати, потому что все это на самом деле просто слишком красочный сон от очередных неработающих таблеток. – Ну, в разноцветном кардигане и латексных штанах. Будто у тебя раздвоение личности. Минхо фыркает почти показательно. – А что, на вид противоположные вещи любить можно, только если у тебя с головой не все в порядке? Я вот и боксом заниматься люблю, и готовить, и как-то это у меня отлично между собой совмещается.  Джисон снова пожимает плечами, и будто бы даже на секунду зажимается. Минхо это не нравится. – Вкусно готовишь, кстати, – Джисон в глаза смотрит так резко, что Минхо даже почти останавливается. – А если по теме, то я вот очень свою свободу люблю. И твою компанию. Это тоже сможем совместить? Минхо не любит давать обещания, потому что никогда не позволяет себе их нарушить, но в этот раз говорит даже слишком легко: – Сможем, обещаю.