36.6

Ноги Хёнджуна слегка подкашивались от волнения, а сердце стучало как бешеное, пока он шёл по коридору частной сеульской больницы. Хан выпрямил спину и расправил плечи, чтобы хоть как-то придать себе уверенность перед тем, как аккуратно постучаться в дверь. «Входите», — раздался вымотанный мужской голос. Хёнджун легонько приоткрыл дверь кабинета главврача и с такой же ювелирной точностью её закрыл, чтобы не издать громкий неприличный хлопок. Выдохнув, он постарался обратиться как можно более вежливо: — Здравствуйте, — он сглотнул, изо всех сил пытался не спустить глаз с собеседника, который являлся мужчиной средних лет. Он был вполне ухоженным, его короткие смоляные волосы были аккуратно уложены, лисьи глаза смотрели на парня сосредоточенно, но слишком уж отчуждённо. Его осанка была идеально прямой, Хан смог разглядеть его крепкое телосложение даже сквозь больничный халат. — Меня зовут Хан Хёнджун, я недавно устроился работать интерном в вашей больнице. Холодный голос ответил, не церемонясь: — Угу, приятно познакомиться. Я О Сынмин, твой начальник, или же главврач. Я сейчас занят, поэтому попробуй сам разобраться, что тебе нужно делать, — главврач впервые поднял взгляд на интерна. — Или же ты долго здесь не продержишься. Хёнджун стал нервничать ещё сильнее, ведь теперь он оказался совершенно один в этом незнакомом ему ранее месте, брошенным на произвол судьбы. Грубый главврач явно не был заинтересован в нём и после короткого диалога сразу же отвернулся в экран компьютера. Новенький оторопел, не понимая, что делать. Худые ноги затряслись ещё сильнее, а длинные тёмные волосы, собранные в хвост, казалось, скоро встанут дыбом. Бледное лицо выражало ужас, а горло пересохло, не в состоянии произнести и звука. Всё, на что у парня хватило сил, так это тонкими вытянутыми пальцами потянуть за ручку двери и покинуть кабинет… Он встал спиной к двери, беспомощно оглядываясь. Благо вид ужаснувшегося его привлёк внимание других сотрудников, которые помогли ему сориентироваться… Интерну также объяснили, что Сынмина ненавидит весь отдел за его паршивый характер. О нём вечно ходили какие-то безумные слухи и теории о том, что же с ним случилось, что он ведёт себя таким образом. Вспоминая эти полные холода и равнодушия тёмные глаза, Хан не мог перестать сравнивать себя с заключённым, не по своей воле попавшим к суровому надзирателю. Первый рабочий день был полностью испорчен. Все приторные ожидания того, как Хан будет исполнять почётный долг врача и с гордостью помогать больным, принимая благодарности от их обеспокоенных близких, разбились вдребезги. На самом деле его весь день гоняли туда-сюда, принеси то, принеси это… Разумеется, он понаблюдал за приёмом пациента у врача… один раз за целую смену. Уже под вечер, когда стажёр полностью выдохся и молился о том, чтобы это поскорее закончилось, он почувствовал вибрацию в кармане выглаженных брюк. В телефоне было сообщение, гласящее о том, чтобы он поскорее пришёл в кабинет главврача… Добравшись до места назначения, парень встал напротив двери и сделал пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться. К горлу подступала тошнота лишь от одной мысли, что сейчас ему снова придётся встретиться с ненавистным всему зданию начальником. Постучав в дверь, он не услышал ответа, но всё же зашёл, понимая, что О, скорее всего, внутри. Закрыв дверь, он почувствовал на себе озлобленный взгляд врача, а спустя пару секунд услышал такой же сердитый голос: — Я ещё не сказал, что можно входить, — врач уставился на Хёнджуна, словно хотел прожечь дыру в его лбу. — Извините меня, пожалуйста, — пробормотал парень дрожащим голосом, — просто я… — Мне всё равно. Больше не смей заходить ко мне, не дождавшись ответа. — Сынмин достал из ящика толстую папку с бумагами и положил её на стол, та же шлёпнулась о дерево с громким звуком. — Это тебе домой, на изучение. До завтра всё прочитай, понял? Хан медленно кивнул, принимая свою участь: в той папке было страниц сто, не меньше. Даже в университете его так не заваливали, как это делал сейчас О Сынмин. Его голос будто пропал, парень не мог даже слова из себя выдавить из-за гнетущей атмосферы. Врач процедил: — Бери скорее и уходи, у меня много работы. А ещё занеси в тот кабинет вот эти бумаги и эти, эти, эти… Бесконечные поручения за десять минут до конца рабочего дня так и вопили, что уйти вовремя ему не светит… И в девять вечера интерн наконец-то смог пойти домой. Он старался не думать о том, что задержался на работе аж на целых два часа, но ему придётся смириться, что это теперь его ежедневная рутина. Отдохнув пару часов, умывшись и почистив зубы, он уже собрался лечь спать, но по пути в спальню заметил на тумбочке в прихожей огромную папку с бумагами… Сидя за кухонным столом и включив настольную лампу, заспанными глазами Хёнджун изучал материал. В середине ночи информация на научном языке воспринималась очень тяжело, что приходилось перечитывать один абзац по несколько раз. Когда за окном показалось утреннее солнце, Хан начал клевать носом, а количество походов в ванную, с целью умыть лицо, уже невозможно было сосчитать… А когда последняя страница была прочитана, до выхода оставалось тридцать минут. Посмотрев на часы, интерн громко выругался и впопыхах помчался заваривать очередную чашку кофе, чтобы выпить её залпом, обжигая язык. Появившись на работе, Хёнджун выглядел уже не так свежо, как вчера. Огромные синяки под глазами, вялая походка и пустой взгляд давали знать, что эта ночь была не самой приятной.

***

— Ну что, прочитал? — с хитрой ухмылкой смотрит на интерна Сынмин, расположившись на удобном рабочем кресле и подпирая двумя руками подбородок. Он был уверен, что этот парень не выдержит такую нагрузку. Пусть Хан и выглядел неважно, О просто не мог поверить, что новенький действительно справился. — Д-да… — полумёртвым тоном отвечает Хёнджун. О приподнял брови в удивлении, его вечно безэмоциональное выражение лица приобрело оттенок лёгкого шока. Возможно, он имеет в виду только первые страницы, а не весь материал. Но лицо врача быстро приобрело нейтральный оттенок. Он хотел переспросить, дочитал ли парень до конца, но подумал, что так станет очевидно, что он специально заставил новенького попотеть. — Ладно, — сказал Сынмин максимально спокойным тоном, — тогда дома напиши реферат по поводу прочитанного, главное — не упусти самое важное. И не забудь добавить что-нибудь от себя. В общем, разберёшься, у меня дела, да и у тебя тоже. Пока главврач перечислял всё то, что нужно сделать Хёнджуну, второй не мог оклематься и нормально переварить то, что ему сказали. Реферат? Что-то от себя? Подробностей было слишком мало, снова придётся разбираться самому. Не упустить самое важное? Да во всех этих ста страницах не было ни одного предложения, которое не содержало бы в себе что-то важное. У Хана уже закружилась голова от осознания, что его ждёт очередная бессонная ночь. И всё из-за этого придурка-начальника, которому лишь бы поиздеваться. Выслушав все поручения на сегодня, интерн понял, что и сегодня ему не светит вернуться домой вовремя. Закончив свой рассказ, Сынмин как обычно процедил: «Не трать моё время», а стажёру оставалось лишь уйти. Выйдя из кабинета и аккуратно закрыв дверь, Хёнджун прислонился к стене и прошептал себе под нос: «Как же я ненавижу этого придурка.» Ноги уже были не в состоянии держать пусть и лёгкое тело парня, поэтому он скатился вниз и уже сидел на полу в отчаянии. Не мог он смириться с тем, что так и будут проходить его рабочие дни. Даже пять пар в понедельник казались чем-то приятным по сравнению с этим местом и злобным начальником. «Да что вообще с ним такое? Почему он ведёт себя как скотина? Наверняка с людьми выше по статусу он превращается в пушистика.» С этими мыслями новенький щипал свои бёдра, чтобы не отрубиться прямо в коридоре. Но всё же пришлось встать и взяться за работу, а не прохлаждаться. В этот день интерн ушёл с работы ещё позже, чем вчера. Даже в метро парень еле сдерживался, чтобы не провалиться в сон, несмотря на то, что гул поезда и толпы был весьма громким и не самым расслабляющим. Вернувшись домой в одиннадцать вечера, Хёнджун поставил таймер на полчаса, чтобы поспать хотя бы немного. Но как только голова коснулась подушки, всё желание вздремнуть как рукой сняло. Ворочаясь под одеялом ещё двадцать пять минут, интерн наконец-то провалился в сон, однако суммарно он спал пять минут… Пробудившись, он чувствовал себя ещё хуже, но делать было нечего. Выпив уже которую за день чашку чёрного кофе, Хан принялся за работу. Размышляя, что за одну ночь он не успеет передать абсолютно всё в малейших подробностях, он проанализировал только самое важное. Возможно, это не понравится Сынмину, но это всё ещё лучше, чем ничего. Но что насчёт «от себя»? Парень никак не мог понять, что это значит и что ему нужно такого сделать, чтобы выполнить это требование. — Думай, Хёнджун, думай… — он легонько стучал ладонью по лбу, чтобы разбудить мыслительные процессы в истощённом мозге. — А что, если… — Хана озарило, чем же можно приукрасить работу, и теперь реферат уже выглядел гораздо лучше. К утру весь текст был готов, а на страницах красовались иллюстрации, нарисованные вручную. Парню повезло, что он прекрасно умел рисовать, он даже не думал, что это ему когда-то пригодится на работе. Но на этот раз после завершения задания до выхода осталось не тридцать минут, а десять, поэтому теперь пришлось собраться ещё быстрее, а про здоровый сон — окончательно забыть.

***

Сегодня Хёнджун зашёл в кабинет начальника уже более уверенно, чем в прошлый раз. Увидев интерна, Сынмин посмотрел на папку в его руках с ещё большим любопытством, чем вчера. Он проговорил своим привычным холодным тоном: — Ну что, написал? — Да, — ответил стажёр и хотел кивнуть, но его движение получилось слишком вялым, словно он прямо сейчас свалиться на пол. Медленно, словно зомби он положил реферат на стол босса и ожидал его реакции, пока тот листал страницы. Разумеется, он не читал всё, но иллюстрации привлекли его внимание, и скептический взор сменился на заинтересованный. Спустя две минуты изучения трудов интерна О сказал: — Окей. Можешь идти, сам разберёшься, что тебе делать, у меня нет времени всё тебе объяснять. Кажется, Хёнджун не мог поверить своим ушам от счастья. Неужели этот гад наконец-то сжалился и решил не грузить подчинённого ещё больше? Хотя он, скорее всего, просто ещё не сказал о том, что нужно будет сделать. Интерн просто пялился на него в ступоре, ожидая указаний об очередной работе. — Чего стоишь? Иди уже, — процедил врач, прекрасно понимая причину такой реакции. Хан снова кивнул, ещё более сонливо, чем в прошлый раз, и вышел из кабинета. Казалось, что он прямо сейчас упадёт замертво. Хотя ему не показалось, ведь спустя пару шагов Хёнджун по-настоящему отрубился. Остальные люди в коридоре смотрели на него в ужасе и даже игнорировали больничный халат, делая вывод, что это невероятно больной человек, которому даже передвигаться тяжело. Сотрудники сбежались к спящему со сверхсветовой скоростью, тоже думая, что это пациент. Даже после того, как парня на носилках доставили до больничной койки, он так и не проснулся. Но одна из медсестёр наконец-то узнала в нём нового интерна Хана Хёнджуна, с которым не все были знакомы, и до неё сразу дошло, почему такое случилось. Каким же жестоким был О Сынмин по отношению к своим сотрудникам… Невозможно было понять причину такого поведения: кто-то говорил, что главврач — избалованный ребёнок из богатой семьи и устроился сюда по блату, кто-то говорил, что он просто псих, который ненавидит каждого. Но все из этих слухов были слишком странными, слишком нелогичными и притянутыми за уши.

***

Интерн сквозь сон чувствовал толчки в свой бок чьей-то крепкой рукой. Пробудившись, он через силу открыл глаза, ведь так не хотел снова возвращаться в жестокую реальность. Всё вокруг казалось очень тёмным, то ли потому, что его зрение не полностью вернулось в норму, то ли потому, что слабого света настольной лампы на прикроватной тумбочке не хватало, чтобы осветить ночную тьму. Напористые прикосновения стали ещё жестче, разбудив Хёнджуна окончательно. Всё такой же безэмоциональный, звенящий сталью голос произнёс: — Просыпайся, тебе пора домой, — мужчина встал с края кровати и, поправив длинный халат, направился в сторону выхода из палаты. Хёнджун не мог поверить тому, что это был его грубый и грозный начальник О Сынмин, но слишком уж черты этого человека напоминали его. Интерн решил не забивать голову бесполезными размышлениями и встал с койки, и отправился домой, мысленно карая себя за свой проступок. Уже дома интерн, не думая ни секунды, прямо в уличной одежде плюхнулся на кровать и на этот раз моментально заснул, совсем забыв о вечерней рутине. Однако за то время, пока он сладко спал, телефон в его кармане разрядился. Ужас на лице Хёнджуна, когда он увидел в окне дневное солнце, было не передать словами. Он моментально вскочил с кровати, молясь, что ему просто показалось и сейчас утро, но при попытках включить телефон, чтобы посмотреть время, пазл в его голове сложился. Так как гаджет был выключен, то и будильник не сработал, а две бессонные ночи дали о себе знать. И без того бледное лицо парня стало белым как полотно, когда на настенных часах он разглядел, что сейчас полдень. Он аж свалился с кровати от шока, но, не обращая внимания на боль от падения, пулей встал и молниеносно собрался, чтобы поскорее добраться до места работы, и предвкушал, что сегодня ему ох как достанется от Сынмина. В его голове на репите вертелась мысль: «Какой позор, я только вышел на работу, а уже так много косячу!» В этот раз автобус был не так набит, как обычно, в семь утра, но от этого дорога приятнее не стала, скорее наоборот, ведь кричащее изнутри чувство вины словно поедало интерна. Когда Хёнджун оказался прямо напротив дверей больницы, он сделал пару глубоких вдохов и выдохов, чтобы собраться с мыслями и хоть как-то прогнать нагнетающий ужас. Совсем скоро после того, как он наконец-то вошёл, его встретили другие обеспокоенные сотрудники, чтобы сообщить о том, что главврач ждёт его в своём кабинете… Хан ожидал этого, но после подтверждения своей догадки ему стало ещё паршивее, глаза даже слегка намокли от нервов. По пути к кабинету интерн не переставал размеренно дышать: вдох, пять секунд, вы-ы-дох, вдох, пять секунд, вы-ы-дох… Он изо всех сил пытался сосредоточиться на своём дыхании, чтобы отогнать пугающие мысли о том, что же случится при встрече с Сынмином. Хотелось, чтобы эта дорога длилась как можно дольше, но наконец-то Хан встал перед ненавистной дверью и сделал пару аккуратных стуков. «Входите», — раздался голос изнутри. О прекрасно понимал, кто это, и уже приготовил свою критикующую речь. Серая пластиковая дверь медленно открылась с лёгким скрипом, а за ней показался озлобленный начальник, который был крайне недоволен поведением подчинённого, стоящего напротив и трясущегося от страха. Хёнджун сделал шаг вперёд и с такой же точностью и аккуратностью закрыл дверь. Его губы дрожали, так же, как и длинные аккуратные пальцы, пока он смотрел на врача, но он не смел отводить взгляд, хотя так хотел. — Я думаю, ты прекрасно понимаешь причину моего гнева, дурашка-интерн, — процедил О. Прежде он никогда не называл так Хана, но, видимо, ему обязательно нужно было придумать какое-то оскорбительное прозвище, ведь даже обращение по имени будет слишком вежливым для его грубого характера. Хёнджун от нервов даже не обратил внимание на то, как к нему обратились. — Ты думаешь, что раз хорошо поработал первые два дня, то теперь можешь паразитировать на моём расположении к тебе? — На долю секунды выражение лица доктора сменилось на смущённое от осознания, что он выдал то, что относился к Хану вполне неплохо. Но оно сразу же сменилось на стандартное нейтральное. Единственное, что пришло в голову «дурашки-интерна», так это извиниться. Он пробормотал дрожащим голосом: — Я очень извиняюсь за произошедшее и обещаю, что этого больше не повторится, — он сложил руки по швам и поклонился в знак уважения и покорности. — Мне не нужны твои извинения, — грозно ответил врач, — лучше скажи мне, как это произошло. Вчера ты весь рабочий день спал, а теперь решил, что не помешает ещё и сегодня немного передохнуть? Мне кажется, ты уже переба… — Нет, я… — глаза интерна уже немного покраснели от постепенно подбирающихся к ним слёз, а голос дрожал как сумасшедший. — Мой телефон разрядился, пока я спал, и будильник не сработал. В глазах Сынмина на долю секунды показалась искорка уважения из-за того, что новенький проявил смелость и перебил его, при этом находясь в таком состоянии. Это было очень, очень грубо для его положения, но при этом гордым парированием на всё такую же грубость. О совершенно этого не ожидал, даже не смог дать комментариев по поводу произошедшего. — Нельзя оставлять свой телефон разряженным, это слишком полезная вещь, чтобы пренебрегать ей. Итак, сегодня ты отработаешь полный рабочий день. И мне наплевать, что тебе придётся остаться здесь до середины ночи — это твоя вина, что не пришёл вовремя, я не позволю тебе прохлаждаться. Всё, не трать моё время, дурашка-интерн, — Сынмин сразу же отвернулся, обозначая конец разговора. Плавной и неуверенной походкой интерн вышел из кабинета, думая о том, что теперь он не только крупно опозорился, но ещё и заимел противную кличку. Хотелось хоть как-то отомстить этому гаду, и единственный адекватный вариант, который пришёл в голову парня, — придумать смешное прозвище в ответ. Разумеется, об этой «мести» врач никогда не узнает, иначе Хёнджуну точно придётся попрощаться с работой. Но даже пытаясь придумать замену опрятному имени «О Сынмин», в голову пришло лишь «горячий доктор». Это звучало скорее как комплимент, да и было недалеко от правды… Даже в своей голове Хан не мог напакостить начальнику, что раздражало его ещё сильнее… В час ночи Хёнджун всё ещё был в больнице из-за своего опоздания. Даже Сынмин ушёл, а стажёр всё ещё корпел над поручениями, которые дал ему О. Осанка уже стала напоминать креветку, а глаза слипались после непрерывной работы. Но когда огромный список дел наконец-то подошёл к концу, измученный мозг интерна предоставил идею: а что, если зайти в кабинет главврача и посмотреть, что же он там хранит? Хан был на сто процентов уверен, что он что-то скрывает, это было видно по его ужасному поведению. Наконец-то можно было зайти в этот кабинет без стука и закрыть дверь не аккуратно, а громко ей хлопнуть, что и сделал стажёр. Улыбнувшись, словно злой гений, он принялся рыскать по комнате, заглядывая на полки и в ящики. Но его пыл поутих, когда везде были обнаружены лишь документы и медицинские справочники, изредка среди учебных пособий встречались художественные книги. Видимо, Сынмин любил коротать рабочее время за чтением. Как непрофессионально для человека, время которого так ценно. Каждое произведение, что попадалось Хану, являлось либо детской литературой, либо же просто расслабляющей комедией. Интерн даже мельком пролистал одну из книг, не веря, что суровый врач — фанат такого чтива. На последней обветшалой странице, Хёнджун обнаружил надпись чёрными чернилами прописным почерком: «Дорогому Сынмину от любимой бабушки». — Если он хранит эти книги, как подарок от бабушки, видимо, он её очень любил… — задумчиво пробормотал парень и поставил книгу на место. — Неудивительно, ведь кто бы ещё смог полюбить этого мерзавца, — Хёнджун хмыкнул, развернулся и ушёл из кабинета, понимая, что вряд ли он найдёт здесь хоть что-то интересное. Видимо, Сынмин прячет свои скелеты в шкафу куда более искусно…

***

Следующее утро было не самым приятным, несмотря на то, что в этот раз Хёнджун проснулся вовремя. Глаза слипались, а кофе дома закончилось, поэтому, попивая ледяную воду, чтобы проснуться, Хан уже представлял, как сегодня его в очередной раз будут гонять туда-сюда, а рабочий день закончится гораздо позже, чем должен. И снова он не выспится, и так пройдут, наверное, годы… Хотелось разрыдаться горько и громко прямо сейчас, но интерн чётко вспомнил, ради чего он выбрал этот путь, и решил для себя, что всё это не зря. Оказавшись в уже ненавистной для Хёнджуна больнице, он пытался справиться с мыслями о том, что ему снова придётся увидеть мерзкого главврача. Несмотря на то, как великолепно он выглядел, его характер был отвратительным, словно прокисшее молоко, простоявшее вне холодильника неделю. Дойдя по светлому коридору до кабинета начальника, уже по привычному алгоритму Хан оказался внутри. Сынмин как обычно выглядел опрятно и ухоженно, но лицо всё ещё выражало холод и отчуждение. Всё таким же грозным голосом О произнёс: — Итак, сегодня для тебя важный день. Постарайся сделать его не последним в этой больнице, хотя вряд ли у тебя получится. — Хёнджун подумал, что если бы врач верил, что тот не справится, то не давал бы ему это задание. — Тебе нужно осмотреть пациента, — Сынмин принялся давать указания, пока Хан пытался собраться с мыслями. Чувство волнения переполняло его с ног до головы, всё же это его самый первый пациент, да и к тому же О звучал слишком грозно, чтобы интерн был спокоен. Спустя небольшой промежуток времени Сынмин уже на автомате выгнал Хёнджуна из кабинета своей стандартной фразой «не трать моё время». Хотя стажёр явно представлял, что не может быть у него столько работы, чтобы быть таким занятым. Неужели была какая-то причина, почему он так не любит людей вокруг себя? Интерн принял решение не забивать голову бесполезными размышлениями перед столь важным событием.

***

Наконец-то настало время приёма. Пусть и прошло много времени с того момента, как Хан узнал о своей первой серьёзной работе, он так и не успокоил нервы. Сидя за столом кабинета, он делал глубокие вдохи и выдохи — в последнее время, он занимался этим слишком часто. Но наконец-то дверь открылась, и в дверном проёме показалась хрупкая девушка лет двадцати. Интерн быстро смекнул, что она и являлась пациенткой, поэтому вежливо сказал: «Присаживайтесь». Посетительница так и сделала, было видно, что она очень нервничала. Она была подозрительно бледной, ни один отбеливающий крем от загара не смог бы поспособствовать такому оттенку. К тому же её тонкие руки были покрыты синими и красными пятнами. Это сразу же привлекло внимание Хёнджуна. — Здравствуйте… — проговорила она дрожащим голосом, словно ей было очень холодно. Она сглотнула, пытаясь совладать с желанием попросить интерна выключить кондиционер. — Не могли бы Вы предоставить мне ваши документы? — спросил Хан волнительно, ведь понял, что этот диагноз может быть весьма редким. Нервное состояние парня было видно на лицо, и это смутило пациентку ещё больше. — Да, конечно, — ответила она и потянулась в сторону опрятной светлой кожаной сумки. Интерн же видел, что ей очень холодно и принял решение выключить кондиционер. Пусть на улице и была летняя жара, стоило пренебречь собственным комфортом ради клиентки. Увидев действие Хёнджуна, девушка еле заметно улыбнулась, словно поблагодарила его. Еë реакция заставила улыбнуться и его. Достав документы, пациентка аккуратно положила их на стол. Хан за несколько минут изучил их и также поискал информацию в базе. — Что ж, Чан Совон, — обратился он вежливо к девушке, — какие у Вас симптомы? Когда они начали проявляться? — В последние дни мне всё время холодно. И всегда, когда это происходит, мои конечности словно немеют, — с каждым её словом, интерн осознавал, что понятия не имеет, что это за болезнь. — К тому же на моём теле стали появляться красные и синие пятна, что меня очень пугает. В голове Хёнджуна начались безумные мыслительные процессы. Если бы его мозг был компьютером, то сейчас он бы невероятно громко гудел. «Если на её теле появляются пятна, это значит, что вполне возможен спазм малых артерий. Спазм приводит к временному нарушению кровотока, что и вызывает изменения в цвете кожи», — думал он. — Вы нервничали в последнее время? — интерн попытался собрать как можно больше информации, чтобы понять происходящее. Стресс часто может вызвать какие-либо заболевания, это стоило уточнить. — Да… — девушка поджала губы, видимо, у неё действительно случилось что-то неприятное. Кажется, Хёнджун сейчас заплачет. У него даже догадок не было, какой диагноз ставить, и он уже видел, как прощается с работой. Но он оживился, вспомнив, что Совон становится хуже от холода, что продемонстрировал случай с кондиционером. «Неужели холод вызывает у неё такое состояние?» — думает парень, стараясь на полную. Раз дело в холоде, то стоит копать в этом направлении. — Часто ли Вы находитесь в холодных температурах? Клиентка призадумалась, однако вскоре ответила: — Я часто принимаю холодный душ. — Часто? Каждое утро? — разгадка была всё ближе и ближе, это подбадривало Хана. — Каждый раз, когда я нервничаю, меня успокаивает холодный душ. Так вышло, что я моюсь по три-четыре раза в день. Пазл складывается. Холодная вода вызывает спазм малых артерий, из-за этого немеют конечности и появляются пятна. Парня осенило, он чуть ли не подпрыгнул на месте от неожиданного осознания. «Это же Синдром Рейно… Нам рассказывали про него в университете, как про чрезвычайно редкую болезнь». — Итак, я знаю, что с вами происходит, — уверенно сказал Хёнджун, сдерживая довольную улыбку. Однако она быстро пропала после вопроса пациентки: — И что же мне делать, чтобы вылечить это? — её глаза были полны надежды, что это наконец-то закончится. Эта фраза ввела парня в ступор. Он понятия не имел, как это лечить. Его рот слегка приоткрылся в удивлении, и в его голове чётко нарисовалась картина, как он теряет работу в столь престижном месте. Он сглотнул, пытаясь найти решение. Однако в скором времени дверь открылась и в кабинет зашёл высокий мужчина — тот, кого интерн хотел видеть меньше всего. Сынмин спокойным тоном сказал, не обращая внимания на шокированные лица Совон и Хёнджуна: — Вам стоит как можно реже находиться в низких температурах, также попробуйте справиться со стрессом, — О принялся рассказывать способы лечения, спустя небольшую консультацию выдал рецепты на лекарства и вежливо попрощался с девушкой, что теперь выглядела гораздо более спокойной. Как только дверь кабинета закрылась, он сел на бывшее место пациентки прямо напротив интерна. Принял привычную позу, подперев рукой подбородок, и произнёс уже более грозным тоном: — Как ты вообще собираешься стать врачом, если не умеешь лечить людей? — Хан смотрел на начальника испуганно, в глубине души молился, что это не последний его рабочий день. Сынмин строго отчитал его за каждый недостаток его работы, придираясь к мелочам. Но всё же решил умолчать, что наблюдал за приёмом всё это время и внимательно вслушивался в разговор, хотя было очевидно, что это так. После злостной тирады О развернулся и вышел из кабинета, оставляя интерна наедине со своими мыслями. Второй так и не мог понять, стоит ли ему прощаться со своей самой первой и очень престижной должностью, или же он каким-то боком останется здесь на посмешище всем остальным и на растерзание мерзкого главврача. Но и не могло его перестать мучить чувство вины за то, что он не справился со своей задачей. Он здесь, чтобы помогать людям, а не выполнять глупые мелкие поручения. Всё обдумав, парень решил освободить кабинет. У выхода он заметил восхищённого медбрата, что явно хотел что-то сказать новичку. Всё же он осмелился и подошёл, что слегка смутило Хёнджуна. — Сынмин-сонбэ давно не был так впечатлён. Ты молодец, — низкий молодой мужчина поправил квадратные очки и улыбнулся, стараясь подбодрить стажёра, заметив его не лучший вид. После этих слов вид интерна сменился с расстроенного на непонимающий. — Я здесь гораздо дольше тебя, но никогда не слышал об этом заболевании. — Но… — Хан пытался собраться с мыслями, всё вокруг казалось слишком нелогичным, — я же разозлил его, разве нет? Я не смог назначить толковое лечение… — Я уверен, что никто бы во всём здании не смог определить, что это за болезнь, кроме тебя и сонбэ. Ты всего лишь интерн, а уже знаешь такие редкие заболевания. Он очень удивился твоим способностям, просто его скверный характер не позволяет ему сказать всё прямо. — Я думал, что он меня уволит… — Хёнджун выдохнул, но ему всё ещё не верилось, что такая реакция выражала впечатление. — Разумеется нет! — медбрат был поражён тем, насколько Хан себя недооценивает. — Теперь ты самый последний кандидат на увольнение. Если бы он действительно разочаровался, то сразу сказал бы, что тебе здесь не место. Он точно не тот человек, от которого стоит ожидать похвалы. — Спасибо… — интерн не очень понимал, как реагировать на комплименты. Этот разговор уж слишком ему льстил, но с другой стороны это звучало вполне правдоподобно.

***

Вернувшись домой, Хёнджун не мог быть спокойным, пока не прочитает материалы, которые ему выдал Сынмин. Но в этот раз их было гораздо меньше, к тому же сегодня пятница, что давало надежду на здоровый сон. Первая рабочая неделя выдалась далеко не самой спокойной, и следующие вряд ли будут лучше…