36.6

«Опечатка и оговорка» Вечер, Сынмин сидел за рабочим столом у себя дома и интенсивно печатал что-то на своём макбуке. Судя по его внимательному взгляду, он был очень сосредоточенным. Хёнджун, который заскучал, решил навестить своего парня и завести повседневный разговор. Пока О работал, дверь в кабинет открылась и из неё показался Хан. Врач мигом повернулся в сторону парня и ждал, пока тот озвучит вопрос: — Что делаешь? — произнёс он непринуждённо, подошёл ближе к О и положил руку ему на плечо, слегка нагнулся, чтобы оказаться с ним на одном уровне. — Да мне надо завтра выступить с докладом, он почти готов, осталось только отредактировать, — ответил Сынмин, не сводя глаз с экрана. Хёнджун заглянул в ноутбук и увидел замысловатый текст на научном языке. Однако он быстро заметил грамматическую ошибку, пусть это было и неожиданно. — Там есть ошибочка небольшая, — он указал пальцем на неполадку. — Поправь, пожалуйста. — Хорошо… — Врач немного смутился после замечания, однако стоило это исправить. Внезапно ему пришла мысль, что его тексту не помешала бы редактура. — Слушай, может посмотришь на мой текст, вдруг ещё какие-нибудь ошибки найдёшь? — Без проблем. Нас в университете мучали уроками корейского, так что у меня в голове это отложилось надолго. На следующий день Сынмин стоял перед публикой в просторном светлом зале, сотни глаз наблюдали за его речью. О взял микрофон, а другой рукой смотрел в распечатанный текст доклада. Когда зрители затихли, он начал говорить: — Здравствуйте, я О Сынмин и проведу небольшую лекцию о правильном подборе лекарств. Отдельно хочу поблагодарить одного из присутствующих здесь, — Он стал искать взглядом нужного человека, и найдя заинтересованного его словами Хёнджуна легко улыбнулся, — того, что помог мне с редактурой доклада — мой Хёнджун. — В зале резко повисла неловкая тишина, а Хан лекго покраснел и стал торопливо оглядываться. Спустя несколько секунд врач осознал произошедшее и продолжил, — Ой, то есть мой коллега Хёнджун… — Щёки О немедленно окрасились в розовый оттенок, а аудитория мягко посмеялась. Утро начинается не с кофе (TW: эротика) По выходным Хёнджун обычно просыпался позже Сынмина, но не в эту субботу. На часах уже виднелась цифра 11:14, а О всё ещё спал после тяжёлой недели. Каждый раз когда Хан проходил мимо открытой двери в спальню и видел Сынмина, то его сразу же посещали мысли, что тот будет чувствовать себя неважно, если не встанет в ближайшее время. Хёнджун думал, как бы ему разбудить его так, чтобы не испортить ему день, ведь никому не нравится просыпаться не по своей воле. Попивая кофе в раздумьях, Хан чуть ли не подавился, когда ему пришла столь своеобразная идея; такая грязная и вульгарная, но невероятно соблазнительная. Сынмину снова снилась какая-то чушь. Он и сам чувствовал, что происходит какой-то сюр, но никак не мог догадаться, что это сон. Внезапно нижняя часть тела словно начала неметь, а атмосфера вокруг нагреваться. Что-то пыталось достать его извне, и это ощущение было очень необычным для сна. Оно становилось всё сильнее, даже чем-то приятным. О сквозь уже хрупкий сон ощущал его концентрацию в зоне паха, и он сосредоточился на том, как оно постепенно становится всё ярче. Когда его тело потихоньку просыпалось, волны тепла становились всё более интенсивными. Сознание неторопливо возвращалось в трезвое состояние, поэтому до Сынмина скоро дошло, что что-то касается его члена, и прикосновения эти чувствовались великолепно. Он улыбнулся и неосознанно поддался бёдрами вперёд, а после своей шалости протяжно замычал от очередного прилива удовольствия. Сон стремительно покидал его, и теперь О мог отчётливо распознать знакомый рельеф тонких длинных пальцев на своём стволе. Мягкие подушечки пальцев грели мимолётными покалываниями, а плавные движения Хёнджуна вверх и вниз сводили с ума. Не до конца проснувшись, он пробормотал: — Продолжай… Искусные прикосновения ускорились, а слипшиеся за ночь глаза медленно распахнулись. Сынмин в отражении потолка увидел довольного Хёнджуна, что закусив губу с упоением ласкал его плоть, удобно лёгши на коленях О и непринуждённо болтая ногами. До жути приятная стимуляция будила эффективнее любого будильника и в скором времени мужчина проснулся окончательно. Он чётко видел улыбающегося Хана, что вошёл в азарт. Сынмин не стеснялся поддаваться бёдрами навстречу, наслаждаясь по полной. С его губ срывались тягучие стоны, которые раззадоривали парня ещё больше. Этот голос невероятно нравился Хёнджуну, каждый раз возбуждал его словно в первый раз, его мелодичность и нежность сводили с ума. Что-то подсказывало О, что это не всё, чем его порадует парень и оказался прав, когда коварная улыбка Хана стала ещё шире, его рот приоткрылся, а он же потянулся ниже, Сынмин моментально понял его задумку. Мужчина прищурился в предвкушении и удовлетворённо простонал, когда мокрые губы соприкоснулись с головкой его члена. Хёнджун аккуратно облизнул её, О же инстинктивно раздвинул ноги, будто намекая на продолжение. Хан принялся опускаться пальцами ниже к основанию и водил ими вверх и вниз, пока ртом ублажал головку. Сынмин ярко ощущал приливы удовольствия по всему телу, а в зеркало видел свои красные щёки и приподнимающуюся грудь с каждым тяжёлым вздохом, отчётливо слышал тихое хлюпанье слюны и довольное мычание Хёнджуна. Парень действовал осторожно и умело, а результат был ясно виден по реакции Сынмина. Хёнджун затрагивал самые чувствительные точки, но не оставлял основание без внимания. Вскоре Хан встретил лёгкую усталость, что говорило о необходимости перерыва. Парень плавно вышел и мгновенно заметил недоумение партнёра, но ему удалось это быстро исправить, когда он стал тереться мягкой щекой о член. Эта поверхность ощущалась по-другому: более нежной и сухой, что вносило уместный контраст. — Ну как? — спросил Хёнджун игриво, не прекращая стимуляцию. — Потрясающе… — ответил О уверенно. Хану польстили слова Сынмина, и с улыбкой он снова вернулся к делу; сначала прошёлся рукой по всей длине несколько раз, после начал работать ртом, как раньше. О даже отвык от этого за короткий перерыв и в этот раз словно ощутил это как в первый. Он издал тягучий стон, не сдерживаясь и снова погрузился в процесс. Он аккуратно толкался внутрь, возбуждая Хана ещё сильнее. Вскоре орган стал пульсировать интенсивнее, а Сынмин предвкушал приближающийся оргазм. Спустя ещё несколько до дрожи приятных движений, О эякулировал с довольным вздохом. Хёнджун поморщился после ощущения не самой вкусной субстанции на своём языке, но через силу сглотнул. Он тепло улыбнулся, увидев удовлетворённого Сынмина, что лежал, тяжело дыша и схватился ладонями за мятые простыни. Вскоре О проговорил уверенно: — Самое лучшее утро в моей жизни… Скучная книга (TW: эротика) — Что ты читаешь? — спросил Хёнджун, расположив голову на бёдрах Сынмина, который мигом отвлёкся от книги, услышав голос возлюбленного. — Чепуху какую-то. Зря я купил эту книгу, — ответил О и сразу же кинул книгу на прикроватную тумбочку, будто стопку макулатуры. — Ну раз книга плохая, то может уделишь немного своего времени мне? — протянул парень, игриво смотря на Сынмина, что мгновенно считал его намерения. О мигом азартно улыбнулся и прикрыл глаза в предвкушении, словно лис, увидев безобидную перепёлку. — Сядь ко мне на бёдра. Хан сразу же выполнил просьбу, и спиной прижался к мускулистой груди, потёрся лопатками об упругую поверхность. Затем ягодицами поёрзал на паху Сынмина, вслушался в его довольный вздох. Этим действием он тактично намекнул на желаемую позицию в этот раз, а О без труда понял подсказку. Ни капли не стесняясь нижний приподнял домашнюю футболку парня, что свободна сидела на его худой фигуре, холодными ладонями дотронулся до плоского торса. Хёнджун дрогнул от морозной волны мурашек, пробежавшей по его телу, закусил губу и сосредоточился на ощущениях бережных касаний любимого. Сынмин вслушивался в низкий голос и тихие прерывающиеся вздохи, а сам не переставал трогать чувствительные места Хёнджуна. Периодически целеноправленно задевал затвердевшие соски, заставляя парня невольно испустить мимолётный стон. Хану было мало таких невинных ласок, и он вновь лёгкими усилиями бёдер потёрся о стояк, и с каждым движением ощущал упор эррегированого ствола всё ярче. О совершенно не ожидал, что Хёнджун возьмёт ситуацию под свой контроль, но он не мог не наслаждаться приятным трением, не мог не сжать пальцами торс Хана и подавить развратный голос, что так и норовил стать ещё громче и явнее. Хану невероятно льстила реакция любимого, мотивировала его продолжать затеянное. Он и сам погрузился в море удовольствия от происходящего и из его уст вырывались удовлетворённые звуки, окутывающие его сознание и тело эйфорией. Вскоре пальцы Сынмина оказались на удручающе сдавливающей талию Хёнджуна резинке домашних шорт, которые в данный момент натирали кожу разгорячённого тела в сто раз мучительнее обычного. И как же шикарно ощущалось скольжение этих же шорт по стройным бёдрам к коленям, оголяя самые интимные части парня. Хан откинул голову назад в вожделении, пока О в свою очередь спускал с себя такие ненужные в данный момент пижамные брюки. Хёнджун ощутил соприкосновение с оголённым стволом Сынмина, пока тот рукой дотянулся до смазки в ящике прикроватной тумбочки. Хану вновь пришлось переместиться вперёд, а О смазывал свою плоть ледяной по ощущениям смазкой, рвано вздохнул пока вязкая жидкость стекала по возбуждённому стволу. В растяжке Хёнджун уже не нуждался, а глаза его невольно прикрылись в предвкушении, когда он приподнялся и наконец-то принял в себя Сынмина. В этот же момент Хан издал довольный возглас, а за долю секунды О оказался полностью внутри, что в свою очередь не смог воздержаться от вульгарного стона, что рвался наружу. Ненадолго они застыли в таком положении: Сынмин сжимал плечи Хёнджуна и тяжело дышал, а верхний прикрыл рот рукой, ноги его подрагивали. Хан чётко ощущал рост и набухание органа внутри себя, а каждый нерв, что соприкасался с ним словно выл от счастья, посылая нервные импульсы наслаждения в мозг. Хёнджун легко приподнялся и снова опустился, почувствовал, как крошечные мурашки покрывают его тело с ног до головы с очередным толчком. О закрыл глаза и даже не собирался контролировать поток наслаждённых процессом протяжных стонов, он полностью погрузился в это приятное тягучее ощущение внизу, а кисти его сжали плечи ещё грубее, что ногти врезались в нежную кожу. Но Хан совершенно не замечал приступы столь мелочной боли, ведь Сынмин внутри него захватил помутнённый разум, оставляя только плотское удовольствие. Оба чувствовали приближающийся оргазм, что напоминал о себе подступающим к головке теплом. — Можно я кончу в тебя? — проговорил О, периодически прерываясь, чтобы вдохнуть больше воздуха. — Нет, — уверенно ответил Хёнджун и вышел с протяжным выдохом, улёгся рядом с Сынмином и тяжело дышал, прочувствовал, как тёплые капельки спермы вытекли из его тела. О с довольным мычанием кончил вслед за партнёром, неожиданно ощутил нежное прикосновение к своей ладони, мигом обернулся и не смог сдержать улыбку, наблюдая, как его парень чуть ли не трясётся от наслаждения. — Теперь я рад, что купил ту книгу, — произнёс Сынмин спустя небольшую паузу. — Почему? — Если бы я читал что-то по-настоящему интересное, то мы бы не занялись сексом сейчас. Командная работа — Мы только коробки занесли в дом, а я уже устал… — вздохнул Хёнджун, не сводя взгляда с трёх громоздких коробок на месте прежнего дивана, а затем перенаправил его на Сынмина. — Что-то ты рано. Нам его ещё собирать надо, — ответил Сынмин и подобрал инструкцию со стола, за несколько секунд полностью успел пролистать небольшую книжку от начала до конца и с уверенностью продолжил. — Так, сначала надо распаковать детали, дальше я сам объясню. Бери ножницы, срезай скотч. Хёнджун прислушивался к инструкциям Сынмина, которые являлись весьма понятными, вероятно, ввиду солидного опыта Сынмина в качестве руководителя. Через полчаса, в углу комнаты лежали наваленные друг на друга куски картона, в другой её части — детали дивана, которые в некоторых местах были покрыты мягкой кремовой обивкой. Рядом же красовался пакет с болтами и прочими деталями, что казались неисчисляемыми ввиду своего совершенно аномального количества. У Хёнджуна уже на языке горчил неприятный привкус часов сборки этого чуда, также как и у Сынмина, но тот всё же решительно скомандовал: — Смотри, бери вон тот винт. Только он должен быть покороче, длинные потом надо будет использовать. Сынмин подошёл ближе, осмотрел нужные детали и продолжил подробно объяснять Хёнджуну, что нужно делать и куда надо вкрутить конкретный винт. Правда пока Хан успевал разобраться с одним, О уже докручивал второй и уже готовился рассказывать следующий шаг. Хёнджун каждый раз пялился с еле скрываемым стыдом, когда видел, как крепкие руки его жениха так умело справляются с физической нагрузкой, в то время как он не мог даже не шатать отвёртку, пока ввинчивает очередной винт. Вскоре конструкция постепенно начинала напоминать диван, но поджидала важная задача, когда надо работать вдвоём. — Хёнджун, тебе сейчас надо подвинуть эту часть так, чтобы вон там она попала в нужные болты, — Сынмин жестами и речью тщательно объяснял план действий. — Понял? — Думаю, да… — Хёнджун с секунду помолчал неловко, осознавая свои физические способности. — Давай тогда ты будешь держать его на весу, пока я целюсь? — А ты попадёшь? — А по-твоему я смогу его поднять? — всё ещё стыдя себя за свою слабость проговорил Хёнджун. — Да и в моей меткости тебе не стоит сомневаться. Сынмин не обратил внимание на второе предложение, ведь не был уверен, что правильно его понял. — Хорошо, тогда я держу, ты двигаешь, договорились? — Ага. Сынмин подошёл к боковой части дивана и подцепил его снизу, готовясь поднять. Инструкция была рассчитана на троих, но в любом случае О мог поднять диван достаточно высоко, чтобы этого хватило. Хёнджун уже подготовил нужную деталь, многозначительно посмотрел на Сынмина и молчаливо кивнул, давая однозначный сигнал. Сынмин вздохнул и с приличным усилием приподнял конструкцию, а Хан, стараясь как мог, суетливыми движениями пытался протолкнуть деталь в подходящее место. О прошипел напряжённо: — Поторопись пожалуйста. — Сейчас! — сразу же ответил Хёнджун беспокойно и задвигал руками ещё интенсивнее. — Отпусти деталь, — Хан слегка разочарованно послушался инструкции Сынмина, пока тот в свою очередь выпрямился и отряхнулся. — Давай поменяемся. Думаю ты сможешь поднять его, а я попытаюсь сделать всё побыстрее. Хёнджуну пришлось согласиться, и теперь вместо Сынмина, уже он держался за нижнюю часть дивана, пока О готовился двигать её. После возгласа Сынмина «Поднимай», Хан силу всего своего тонкого тела направил в совместное дело и с причудливым кряхтением всё же смог оторвать диван от земли. Ненадолго, ведь вскоре послышался громкий стук, что эхом отражался от стен просторной комнаты в сочетании с болевым стоном Сынмина. Хан сразу же увидел, как О держится за левый мизинец с тихим шипением и застыл на месте в ступоре, не зная, что делать. Но вскоре Сынмин воскликнул колеблющимся голосом: — Так, давай вспоминай, чему в меде учили. У меня лёгкий ушиб мизинца, сразу же помогу тебе с диагнозом. Действуй. Хёнджун ринулся в сторону холодильника за льдом, сразу же достал нужный пакет из морозилки и поспешил вернуться обратно, чтобы поскорее смягчить боль. Тут же приложил лёд к покрасневшему пальцу возлюбленного, пока Сынмин сидел на полу, прислонившись ко всё ещё несобранному дивану. О проговорил, тяжело дыша от боли: — Думаю, именно на этом диване ты и встретишь своё наказание сегодня. — О чём ты? — Узнаешь. Ещё час сплочённой работы всё же материализовался в светлый мягкий диван, и оба уже не имели сил стоять на ногах. Первым на кремовую обивку приземлился именно Сынмин и протяжно выдохнул устало. Хёнджун уселся рядом и обессиленно проговорил: — Мы сделали это… Сынмин не ответил, но по нему было прекрасно видно удовлетворение результатом. Ещё несколько минут пустого взгляда в потолок и повседневного молчания расслабляли как тело, так и мозг, пока О не обернулся в сторону Хёнджуна и сказал уверенно: — А теперь отрабатывай. Холод на руках и в душе (TW: ангст) Неделька выдалась тяжёлой. Постоянные и далеко не всегда оплачиваемые переработки тяжёлой дождевой тучей обволакивали уставшее тело и ещё более уставший мозг. Именно в вечер пятницы после мучительной пятёрки изматывающих рутиной дней, Хёнджун подбирал более подходящий наряд для того, чтобы встретиться и выпить с друзьями в любимом баре. Парень усердно подбирал сочетания цветов и, вероятно, слишком придирчиво отнёсся к выбору верха, ведь он обязательно должен сочетаться с низом. Лишь бы привлекательный наряд отвлекал на себя внимание от синяков под глазами. Пока медбрат осматривал себя в зеркале скептически, уже готовясь выйти, внезапно он услышал голос Сынмина, который недавно приблизился: — Куда ты собираешься? Хёнджун поскорее оглянулся в его сторону и с неким волнением проговорил: — Мы с коллегами сегодня собрались выпить после тяжёлой недели. — Хёнджун, ты же понимаешь, что это не лучшая идея? Хёнджун поджал губы и опустил взгляд в пол, обдумывая свой ответ. — Ну пожалуйста, Сынмин, я так хочу отдохнуть сегодня… Вновь в голове Хана принялись вертеться неприятные воспоминания о жутких взглядах Сынмина, когда тот видел его вместе с другими медиками. Особо болезненно он ранил, когда Хёнджун разговаривал с Ирён — его самой близкой подругой на работе. И парень прекрасно понимал, что значат эти взгляды, и каждый раз его бросало в морозящую дрожь от их ощущения. — Я понимаю, но я переживаю за тебя… Сынмину давно не было настолько тяжело формировать предложения. Аномальное количество работы, разумеется, не избежало и его и не могло не повлиять на его состояние. — Да о чём ты можешь переживать? — уже раздражённо ответил Хёнджун. Вопрос остался без ответа, и Хёнджун быстрым шагом направился к выходу из спальни, стараясь не оборачиваться на О. Внезапно он почувствовал крепкую хватку на своём запястье и вместе со злобным оскалом обернулся в сторону Сынмина. Тот же ледяным, убедительным тоном произнёс: — Ты никуда не пойдёшь сегодня. Резким движением Хёнджун попытался выхватить руку, но лишь зашипел от ещё более болезненного сжатия мягкой кожи. — Отпусти меня. Ты не в праве меня контролировать! — уже чуть ли не срываясь на крик воскликнул Хёнджун. — Да я ведь просто пытаюсь тебя уберечь! — Уберечь от чего? От твоих глупых фантазий? — Теперь он перешёл на крик, а звонкий звенящий звук его яростных слов плёткой бил по ушам. Хан вновь дёрнулся, любыми силами пытаясь вырваться. Тщетно, результатом являлось только страдание болевых окончаний. Сынмин рявкнул пронзительно, переполненный гневом: — Не в фантазиях дело! Хёнджун пошатнулся, когда мощная звуковая волна врезалась в барабанные перепонки, тем самым оттянув парализованную в хватке О ладонь ещё больнее. Послышался громкий стон боли, а на пол уже посыпались солёные капли отчаянья. Хан еле стоял на ногах, беспомощно старался удержать равновесие и не свалиться на пол, горестно рыдая в бессилии. Засмотревшись на этот ужасающий вид, Сынмин сам того не заметил, как отпустил руку. Наконец-то почувствовав свободу от острых когтей, Хёнджун ринулся в ванную, дрожащими руками закрылся изнутри в дикой спешке. Только оказавшись в безопасном месте, он истощённо растёкся по мягкому коврику, свернувшись в позе эмбриона, в это же время крепко держась за ноющее до обжигающих слёз запястье. Неужели Сынмину так легко поверить, что Хёнджун идёт не на дружескую встречу, а на свидание с Ирён? Насколько же низок Хёнджун в его глазах, насколько же мизерно доверие Сынмина к нему? Правда ли, что два года их отношений так и не смогли привести к взаимопониманию и оказались лишь затянувшейся интрижкой? Может у Хёнджуна уже нет смысла продолжать носить помолвочное кольцо, раз Сынмин видит в нём изменника? Рука Сынмина горела теплом запястья Хёнджуна, а здравый рассудок кипел в пучине безумного осознания. Какое-то время О застыл на месте, рассматривая свою покрасневшую ладонь, в то же время утопая в горьком чувстве вины. Выйдя в гостиную, Сынмин грубо плюхнулся на светлый новый диван, что напрочь противоречило его воспитанному образу. Он схватился за лоб, запрокинул голову назад, уставившись в потолок. На нём пляшущими буквами выводилась пьяная надпись: «Ну и что же я наделал?». Холодный металл на безымянном пальце раздражал кожу, вскоре О отдёрнул руку и вглядывался в серебряный блеск. Он помнил, как тщательно выбирал это кольцо; сколько магазинов обошёл в его поисках; гадал, понравится ли оно Хёнджуну. Несмотря на вдребезги разбитое состояние, на лице его мелькнула скромная улыбка от спонтанного воспоминания: Хёнджун тогда наткнулся вилкой на что-то твёрдое в ресторанном салате, поскорее расковырял прибором зелень и не мог поверить своим глазам. Тогда он переводил взгляд то на кольцо, то на Сынмина, повторяя это действие снова и снова. И когда всё же услышал «Ты выйдешь за меня, Хан Хёнджун?», разрыдался, словно маленький ребёнок. Сынмин никак не мог прийти к адекватной мысли, как же ему разобраться с этой ситуацией. Казалось, только чужой совет может помочь додуматься, и пусть у него и были другие варианты, к кому обратиться, всё же он остановился именно на этом. Резонирующие в ушной раковине гудки вскоре сменились на пожилой женский голос: — Сынмин, ты чего звонишь так поздно? — Извините за беспокойство, но мне очень нужен Ваш совет. Мать Хёнджуна затихла на несколько секунд, разочарованный тон Сынмина говорил о многом. — Что случилось? — Мы поссорились с Хёнджуном… Я так виноват перед ним. Сегодня он собирался отдохнуть с друзьями ночью в баре, но я силой заставил его остаться. — И зачем же ты это сделал? — У нас на работе выдалась очень тяжёлая неделя. Я видел, как он устал, и понимал, что если он напьётся сегодня, то это отрицательно повлияет на его здоровье. Я не хочу, чтобы он страдал все выходные… Я так переживал за него всю неделю, я просто не мог позволить ему навредить себе, — Сынмин вновь оглядел кольцо на пальце. — Я так боюсь, что он больше не захочет быть со мной после этого. — Что за глупости… Я не верю, что он захочет всё закончить из-за этой ссоры… — некоторое время женщина молчаливо обдумывала сказанное Сынмином. — Ты ведь объяснил ему, почему не хочешь отпускать его? Сынмин прокручивал в голове их сумбурный диалог, стараясь ухватиться за ключевые фразы. — Я просто сказал ему, что переживаю за него. Я думал, он и так понимает, о чём я… — Скорее всего он просто не понял тебя. Он и сам мне жаловался на то, что ты слишком часто ревнуешь его, может он подумал, что ты не хочешь отпускать его из ревности? «Уберечь от чего? От твоих глупых фантазий?» — эхом звенела в голове Сынмина фраза, которую тогда опрометчиво бросил Хёнджун во время их ссоры. — Точно… Продолжительное молчание с той стороны трубки дало матери понять, что к О пришло неожиданное осознание. Она дала ему ещё немного времени перед тем, как продолжить: — Ты подожди, пока Хёнджун придёт в себя и объясни ему всё. Извинись обязательно. Между вами просто возникло недопонимание, вот и всё. Такое очень часто бывает. Уже в середине ночи, Сынмин, никак не в состоянии заснуть, услышал звук открывающейся двери. Вскоре в спальне показался измотанный Хёнджун, весь опухший и истощённый истерикой. — Хёнджун, умоляю, прости меня… — уставше проговорил Сынмин с угасающей надеждой в глазах. Хан молча опустился на кровать, но даже не думал приблизиться к Сынмину, избегая любых контактов. О продолжил: — Я просто очень беспокоился за тебя… — Беспокоился, что я тебе не верен? — шёпотом бормочет Хёнджун, не отводя слезливый взгляд. — Нет, совсем нет… Я боялся, что ты навредишь себе алкоголем и сбитым режимом. Я всю неделю переживал за тебя, мне так тяжело было смотреть на тебя в таком состоянии. Я хотел, чтобы ты пожалел своё здоровье, поэтому не отпустил тебя. Я никогда даже не подозревал тебя в измене, выброси это из головы. Рука Хёнджуна медленно нащупала ладонь Сынмина и мягко сжала её. Пальцами он нащупал то самое кольцо, что своим холодом спровоцировало морозящую волну мурашек. Впервые за такое долгое время Сынмин прослезился, и уже колеблющимся голосом, он произнёс еле слышно: — Я просто не знаю, как я ещё могу показать, насколько сильно люблю тебя. Хёнджун резко, торопливо придвинулся ближе, прижался всеми силами к Сынмину, голову пристроил у его груди. Хан принимал тепло его тела, слышал скорый стук сердца, а О явно ощущал влагу на своей рубашке. Тяжёлый груз наконец-то освободил душу, и теперь уже не осталось сомнений, что надёжная связь любви между ними никогда не прервётся.