Глава 4: Против Джинни
5 мая 2025 г., 01:25
Гарри знал, что слухи в Хогвартсе разносятся быстрее, чем совы по утрам. Но он не ожидал, что уже к обеду следующего дня вся Гриффиндорская башня будет нашёптывать за его спиной.
— Ты слышала? Гарри и Диггори — вместе.
— Нет, нет! Малфой! Я видела, как он стоял с ним у библиотеки.
— Что? Оба?
Гарри старался не замечать. Он уткнулся в тарелку с тыквенным супом, пока Рон строил теории заговора, а Гермиона отчаянно пыталась удержать порядок в обсуждениях. Но одна пара глаз сверлила его с другой стороны зала.
Джинни.
Её губы были тонкой линией, глаза — как два раскалённых угля. Гарри заметил, как она встала из-за стола, быстро направившись к нему.
— Нам нужно поговорить, — сказала она, схватив его за локоть, когда он встал.
— Сейчас не лучшее время...
— Сейчас — единственное время.
Они вышли в коридор. За ними скрылся шёпот друзей, но Гарри было всё равно. Он устал.
— Что ты творишь? — выпалила она. — Гарри, ты же понимаешь, кто они такие? Малфой? После всего?
Гарри вздохнул.
— Я понимаю, кто они такие. Ты — нет.
— Он унижал тебя годами. Седрик — просто... старшекурсник с улыбкой. А ты хватаешься за них, как будто не знаешь, кто ты.
— А ты? — Гарри прищурился. — Ты думала, что я всегда буду у тебя под рукой? Что я "герой", который обязательно полюбит "преданную Джинни"?
Она не ответила.
И в этот момент в коридоре появился Драко.
Он стоял спокойно, руки за спиной, осматривая Джинни с видом, который напоминал ледяной укол.
— Поттер, всё в порядке?
— Сейчас будет, — тихо ответил Гарри.
— Ты думаешь, он будет с тобой? — прошипела Джинни. — С тобой и твоим... пафосом?
Драко подошёл ближе, заглянул ей прямо в глаза.
— Я думаю, что Гарри имеет право быть с тем, кто действительно видит его, а не с тем, кто влюблён в легенду.
Она молчала.
— И если ты когда-нибудь заговоришь с ним с таким тоном снова — мы с Диггори напомним тебе, что герой не обязан быть твоим.
Он взял Гарри за руку. Осторожно. Почти нежно.
Пальцы Поттера сжались в ответ.
Джинни стояла в растерянности, но уже ничего не говорила. Потому что проиграла — не только спор, но и то, что считала "будущим".
